Как бы это было

      (⁠๑⁠♡⁠⌓⁠♡⁠๑⁠)

      — Тэхён, Тэхён-и, не пугай меня, умоляю, — пробивался сквозь жар и сумрак взволнованный голос охранника и друга. — Да как же ж ты так? И дернул же тебя нечистый в лес пойти, да и я дурак, почему не настоял, чтобы ты теплее оделся?       — Чего уж там, — добавился к взволнованному еще один голос, — ты не виноват, Хон Джу, Тэхён взрослый мужчина, сам способен принимать решения. Нехорошо, конечно, что он так переохладился, — утешающе погладила плечо охранника тетя Нюра, — но с Божьей помощью мы его быстро травками отпоим.       — Какие травки, вы о чем вообще? Парень горит, ему к врачам нужно.       — Ну ты и сказанул, — легко рассмеялась женщина, — да кто ж из-за простой простуды полсотни километров ехать будет? Даже фельдшер из соседнего села — и тот откажется, а врачи из округа и подавно.       — Вы, видимо, не понимаете, Анна Николаевна, всю значимость человека, горящего сейчас перед нами от жара. Ким Тэхён — мировая знаменитость, он и его друзья совершили мировой прорыв. Весь мир узнал о Корее и корейцах, они покорили миллионы сердец по всему миру.       — Успокойся, прошу, — вновь ласково потрепала плечо взволнованного мужчины хозяйка дома. — Смотри, мальчику прямо на глазах становится лучше, жар спадает.       — Но почему он тогда большую часть дня спит? И сон такой беспокойный, такое впечатление, что у него что-то болит, он так крепко сжимает губы.       — Вот собьём температуру, придёт в себя — и спросим.       Приглушённые голоса проникали в голову пылающего жаром Тэхёна как будто сквозь слой ваты. Но температура отступала, и парень уже не чувствовал себя таким разбитым, как пару дней назад. Честно говоря, тётя Нюра была права, он сам виноват в том, что заболел. Вещи, которые он взял с собой в поездку, были вполне теплыми по корейским меркам, но когда ему приспичило прогуляться среди вековых деревьев, они совершенно не справились с зябким морозцем, нагрянувшим в конце осени. И хотя волшебная настоячка и помогла парню согреться, простуда всё же свалила его.       — Пойду заварю питьё, — услышал парень, мягко просыпаясь от беспокойного сна.       Открыв глаза, первое, что увидел Тэ, как и за прошедшие три дня, — обеспокоенный взгляд темных глаз.       — Тэхён-и, хвала небесам! Тебе получше? Жар немного спал. Ну и напугал ты нас с тетушкой знатно. Когда я увидел тебя на полу без сознания, — согревая теплом, легла на кисть чужая ладонь, — думал, с ума сойду от страха. Интересно, меня бы посадили или твои поклонники до суда бы меня разорвали на части? — нервно взъерошил волосы Хон Джу.       — Всё хорошо, Джу, — просипел больным горлом Тэ, — мне значительно лучше. Извини, что пришлось нянькать меня, как младенца.       — Перестань, — отмахнулся охранник, — ты — моя ответственность. Скажи, тебе что-то нужно? Может, хочешь чего? Тетушка сейчас принесет свой эликсир, не знаю, из чего он, но пахнет вкусно, да и тебе сразу помог — температура начала спадать. Ну и напугал ты меня, Тэхён-щи.       — По правде сказать, мне нужно кое-что, пока тетушки нет, — слегка загорелся румянец на сером лице больного парня. — Мой мочевой… Он сейчас лопнет, если честно, я так понимаю, всё это время с этим тоже ты помогал, Джу-щи.       — Да, и не вижу в этом ничего стыдного, и тело протирал, а постельное уж тетушка меняла, я просто держал тебя, Тэхён-и. Ты же горел весь, тут, знаешь, думается только о твоём комфорте, чтобы ты быстрее поправился. Сейчас принесу судно, и не вздумай смущаться. Впрочем, я передумал, пусть тебе будет неловко — быстрее на поправку пойдешь, — искренне рассмеялся охранник.       От лёгкого и заразительного смеха губы всё еще слабого Тэ растянула улыбка — ну и как можно смущаться, если всё, что делал Хон Джу для него все эти дни, было лёгким и ненавязчивым.       — Тетушка сварила куриный бульон, Тэ, — помогая парню, сказал Джу. — Ты сможешь немного поесть? В твоём состоянии горячий суп из курицы — самое то.       — Не думаю, — отмахнулся парень, — может, позже. Мне так некомфортно, волосы слипшиеся и жирные от засохшего пота, а тело… Не удивлюсь, если от меня несёт.       — Э-э-э, Тэхён-а не смотри на меня такими жалобными глазками, душ еще слишком рано. Если хочешь, могу обтереть тебя и прочесать голову с сухим шампунем.       — А у тебя есть? — восторженно засверкали шоколадные глаза. — О-у-у-у, пожалуйста, пожалуйста.       — Хорошо, но пообещай, что после ты съешь хотя бы немного горячего бульона.       — Мне звонил кто-нибудь за эти три дня? — млел под ласковыми прикосновениями расчески к своим волосам Тэ.       — Да, — мягкими движениями распутывал слипшиеся пряди Ли, — Юнги-щи и Чимин-щи телефон обрывали, когда узнали, что ты заболел. Звонили каждый час, пока тетушка на них не прикрикнула, сказав: «Звонки его беспокоят». Намджун-щи и Джин-хён тоже звонили, но теперь звонят раз в день на мой номер и узнают, стало ли тебе лучше.       — А Чонгук… Он звонил?       — Да, — замерла в руках Ли щетка, — неоднократно, на твой номер. Я сбрасывал, не думаю, что твоему мужу бы понравилось слышать по твоему же телефону чужой мужской голос.       — Ты знаешь? — раздалось тихое с кровати.       — Половина мира знает, Тэхен, другая догадывается, — хмыкнул мужчина.       — И тебя это не смущает? Мы тебе не противны, Джу?       — Ты не можешь быть мне противен, никогда! — слишком эмоционально воскликнул друг.       Внимательно и пристально вглядываясь в глаза друга (друга ли?), что так нежно и трепетно ухаживал за его телом, Тэхён утвердительно кивнул собственным мыслям:       — Ты влюблён в меня, Джу?       Откладывая расческу в сторону и поправляя подушку, укладывая Тэхёна повыше, Ли, не глядя в проницательные глаза, ответил:       — Зачем спрашиваешь, если знаешь ответ? Я могу сказать правду, но она ничего не изменит. Просто хочу, чтобы ты был счастлив. А теперь выполни обещанное — время супа.

***

      Не в силах преодолеть нервное напряжение, Тэхён застыл, гипнотизируя до каждой цифры знакомый номер. С иконки абонента ему улыбались, искрясь счастьем, две пары глаз. Ким помнил это их с Чонгуком совместное фото. В тот день они впервые поцеловались. Это был день рождения Чона, ему исполнялось семнадцать, и он переходил в старшую школу. И хотя сам Тэ был ненамного старше, он почему-то осознанно и ясно понимал, что все их переглядки с едва уловимым флиртом, которые и привели к первому прикосновению неумелых губ, это Настоящее. То, что будет на года, а то и на всю жизнь.       Тогда, как помнится, Тэхён, едва отпрянув, с неверием и шоком уставился в круглые напуганные собственной смелостью глаза Чона.       — Ты зачем это сделал, Чонгук? — прошептал Тэ. — Ты же… Ты и впрямь поцеловал меня. Ой-ой, а если хёны узнают?       — И что? Пусть узнают, — пытаясь быть смелым, надулся Чон. — Мне все равно. Ты мне нравишься, сильно нравишься, больше, чем другие, Ви-хён. Другие — они друзья, понимаешь, хёны. А ты… Тебя хочется обнимать, прикасаться. Я тебе тоже по-другому нравлюсь, не как друг, а как… М-м-м, парень? Я так чувствую. Иначе бы ты оттолкнул меня, но ты ответил. И кстати, мне понравилось, обязательно повторим. А сейчас мы сделаем селфи, чтобы этот момент, этот день навсегда остался в памяти. Я эту фотку на свою заставку поставлю и никогда, никогда не сменю.       — Что же, Чонгук умеет сдерживать обещания, — печально вздохнул мужчина, продолжая любоваться любящими глазами мужа, глядящими на него из далёкого прошлого. — Еще бы научился учитывать чужие желания. Но тем не менее я просто обязан поддержать его в этом «крестовом походе». Чимин вполне себе конкретно донес о приоритетах, я не имею права певствовать свою боль, тогда как все встали на защиту супруга. Я не буду эгоистом, не сегодня. Бежать — удел трусов, не хочу быть им. Времени, которое я дал самому себе на понимание, вполне достаточно. В мире миллионы людей, но однажды отданное сердце всегда оставляет пылающую рану в груди. И только тот — достойный дара, в силах залечить её, наполняя и успокаивая боль.       «Любовь не может закончится, затухающими углями сожалений она живет вечно, заковывая душу в броню» — вот та философия от Тэхёна, которой он следует всю жизнь. Закончиться могут лишь неоправданные ожидания, собственные представления, а она, та самая, — живет вечно. И как бы хорошо и спокойно ни было в выбранной мозгом паузе, как бы ни нравилась чужая забота и восхищение, глупое мудрое сердце зовёт и тянет к истинной любви.       Судорожно сглотнув, Тэхён решительно нажал на вызов в телефоне.       — Чонгук-а? Это я, — тихонько выдохнул в трубку Тэ.

(⁠๑⁠♡⁠⌓⁠♡⁠๑⁠)