Как бы это было

(⁠๑⁠˙⁠❥⁠˙⁠๑⁠)

      — Нет, не стоит, Гуки, не нужно создавать ажиотаж своим появлением. Я прекрасно доберусь сам, моя машина на стоянке аэропорта, жди меня дома, уже скоро увидимся, — шептал Тэхён в телефон, косясь на соседа, сидящего рядом в кресле самолета.       Судя по всему, дорого одетый мужчина не признал в нём мировую звезду, чему Тэ был весьма рад. Он понимал, что здорово рискует, когда отказался от личного самолета Намджинов, но домой тянуло неимоверно, и ждать еще больше Тэ не хотел. К счастью, позволить себе бизнес-класс в России могли лишь обеспеченные люди и среди них не наблюдалось повального мирового обожания самой известной поп-группы далекой Кореи. Может, их детей и внуков и зацепила эта фиолетовая волна восторга и преклонения, но старшее поколение было далеко от интересов своих наследников. Такой фактор, как время, тоже играл свою роль. После официального прекращения деятельности в полном составе, страсти понемногу начали спадать, на смену приходили новые кумиры и только самые преданные Арми всё еще возносили их песни на вершины хит-парадов.       Отбив звонок, Тэхён искренне улыбнулся входящему сообщению: «Тэхён-и, сынок, ты сел? Всё в порядке? Мы с Хон Джу волнуемся».       — Всё в порядке, тетя Нюра, — бегали по буквам длинные пальцы, — за исключением того, что я ещё от земли не оторвался, а уже скучаю по теплу и уюту вашего дома. Ещё раз спасибо, что приютили, дали такой необходимый отдых, приняли как родного и помогли разобраться во всем в тишине и красоте вашей великолепной страны.       — В добрый путь, мальчик, Хон Джу передает тебе, что всегда будет надеяться на встречу и желает счастья — я присоединяюсь к его словам. Будь счастлив, ребенок, пусть ангелы оберегают тебя и твою семью.       Крепко зажмурившись, подавляя влагу в глазах, Тэхён глотнул пересохшим горлом. За несколько недель отпуска в суровом, но прекрасном краю он буквально переродился. Тётя Нюра с ее материнской заботой, Хон Джу с мягким ненавязчивым обожанием, тишиной и уютом деревенского дома забрались в сердце и поселили покой. Он никогда не забудет этот отпуск, в котором он, отринув суету, обрел свой дзен. Напитываясь уютом, неспешностью быта, много анализируя прошлое, из которого состояла его жизнь, мужчина осознал, что множество раз позволял быть удобным, отбрасывая собственные потребности и желания. Триггеры детства и юношества, когда нужно было быть лучшим, заботливым и ответственным, незаметно для него перешли и во взрослую жизнь. Подобная позиция безусловно помогала достигать результата в карьере, но тогда они все, всей командой, работали на результат. Все мемберы отлично отдавали себе отчет, для чего именно им нужно прилагать усилия, для кого им следует работать более усердно.       Тэхён прекрасно осознавал, что подобное поведение навеяно триггерами детства, когда родному ребенку не нашлось места в семье родителей и его оставили на попечение любимой бабушки, которая воспитывала его практически до юношества. Многие годы, приезжая в дом мамы и отца, мальчик не понимал, чем он хуже родных сестры и брата, живущих с ними. Подсознательно парень пытался «соответствовать» в надежде назвать чужой дом своим. И хотя он безумно любил бабулю и проживал жизнь любимого ребенка, да и с родителями всегда были теплые и нежно-родственные отношения, к большому своему сожалению, эту негодную модель поведения он неосознанно потянул уже в свою собственную семью. Он, влюбившись так сильно, стал для будущего мужа стеной и опорой, не подлежащей сомнениям. Дерзко отстаивая право на любовь, окутывая лаской и заботой, Тэхён взрастил эгоиста в своей собственной семье. Хотя даже не так, он просто не позволил своему Гуки перерасти собственный инфантилизм. И эту безжалостную правду ему тоже помог понять суровый край и мудрая русская женщина.       Забирая насилу топор из дрожащих рук мужчины, тетя Нюра по-доброму выбранила:       — Позволь помогать себе, Тэхён, научись принимать предложенную помощь, разделенная ноша вдвое легче. Не думай, что только ты можешь сделать идеально. Гордыня — смертный грех, мальчик. Запомни, Тэхён: кто везёт, на том и едут. Дай себе возможность быть собой, не рви жилы, ты у себя один, пожалей себя. Позволь тем, кто рядом, быть несовершенными в своей слабости, прими их и себя без навешивания ярлыков и мнимых обязательств.       Тогда, как помнится, Тэхён, без сил опустившись на аккуратно сложенную поленницу, без слов наблюдал за Хон Джу, колющим дрова, обдумывая сказанное. Глубокой ночью глядя в окно на кружащиеся снежинки, срывающиеся с неба, мужчина, отхлебывая маленькими глотками крепкое спиртное, всё отчетливее понимал, что более никогда в своей жизни не желает быть «удобным», «правым», «сильным», а вернее — «всемогущим». Он просто хотел, найдя себя, быть собой, со своими слабостями, переживаниями и сомнениями. Не то чтобы он выбирал быть слабым… Скорее он позволял быть сильными близким людям.

***

             Благополучно долетев и добравшись до собственной квартиры, Тэхён с удивлением осознал, что руки, протянутые к электронному замку, слегка дрожат. Он волновался, и это было странно и даже немного пугающе. Собственные эмоции удивляли: за дверью его ждал муж, с которым прожит не один десяток лет, а его ломало, как в юности. Предвкушение объятий и поцелуев вызывало мурашки на руках, грудь распирало восторгом, а в паху напрягался член. Родной запах флёром предвкушения туманил голову, а руки свербели желанием крепких объятий. Он соскучился. Безумно соскучился по своему мужчине, по терпкому запаху мускулистого тела с тоненькой талией и отменной попой.       Открыть дверь Тэхён не успел, она распахнулась изнутри Чонгуком. Муж ждал его приезда, изнывая, потерянно бродя по квартире. Их питомцы — две девочки-шпицули и сын Бама, учуяв второго хозяина, бесцеремонно выдали его появление громким визгом под дверью квартиры. Распахнув двери, Чонгук застыл, любуясь, бегая глазами по красивому карамельному лицу. Глаза, скулы, нос и пухлые губы — всё просканировали любящим взглядом чёрные глаза. Лина и Лаки, две сестрички, взвизгивая и крутя, как пропеллером, пушистыми хвостиками, подпрыгивали, пытаясь облизать высунутыми языками кисти Тэхёна. Старичок Бам Ту, плюхнувшись на пузо, полз к Тэхёну, повизгивая от испытываемого счастья. Положив на ноги седеющую мордочку, он, звонко взвизгнув, напрудил лужу от радости.       — Бами, фу, ты что делаешь? — вынужденно оторвал взгляд от мужа Чонгук. — Вот дурачок.       — Ну почему сразу дурачок? — присел на корточки Тэхён, подхватывая восторженных шпицев. — Мальчик уже старенький, да и когда мы брали самого слабого щенка в помете, знали, что у него будут проблемы со здоровьем. Неси тряпку, муж, я придержу его, а потом искупаем.       — Не так я представлял нашу встречу, — бубнил Чонгук, начисто вымывая полы. — Прости, любимый, не успел в дом зайти, а тут такая подстава.       — Глупости не говори, — пыхтел Тэхён затаскивая сорокакилограммовую тушку в ванную комнату, — я люблю Бами не меньше, чем ты, и прекрасно знаю о его проблемах.       Вытерев насухо чистого добермана и позволив многократно облизать лицо шпицулькам, мужчины наконец-то смогли позволить себе спрятаться от восторженных питомцев в тишине и покое собственной спальни.       — Позволишь обнять тебя? — несмело спросил Чонгук, глядя из-под челки. — Я очень соскучился.       — Не ты один, — шагнул к мужу Тэ, — хочу дышать тобой, — млея под крепкими руками судорожно сжавшими его спину, Тэхён уткнулся носом в горячую шею, щекоча дыханием теплую кожу груди. Глубоко вдыхая родной запах, мужчина понимал, что ничего не хочет выяснять, доказывать и анализировать. Он простил, вот так просто и одномоментно всё простил человеку, которого однажды и навсегда выбрало сердце. Скользя короткими, легкими поцелуями по коже, Тэ наткнулся губами на что-то инородное. Слегка отстранившись, он оттянул широкий ворот футболки. На груди, прямо над сердцем, сверкал красиво набитый текст: «You're in my heart                                            forever».       Глотнув сухим горлом, Тэ неверяще спросил, аккуратно погладив кончиками пальцев защитную пленку.       — Ты сделал новую тату?       — Да, тебе нравится?       — Что она означает? — волнуясь, облизал губы Тэ.       — Ты в моем сердце. Навсегда.       — Шихёка не боишься? Тату хорошо видно.       — Плевал я на него, — нахмурился Чонгук, — мне Хосок-хён и Хи Кай-хён помогли крысу найти. Теперь-то он хвостом замел, когда вот-вот изобличающая уродов инфа вырвется. Когда все делишки этих беспринципных нуворишей дойдут до общественности, у них будут дела поважнее, чем вмешательство в личную жизнь. И вообще, я много думал об этом всём. Как ты понимаешь, времени у меня было предостаточно. Я всё для себя решил. Тэхён-и, ты — моё всё, самый важный человек на свете. Я хочу, если ты, конечно, не против, обозначить откровенно и публично, кто мы такие друг для друга. Не хочу больше скрываться и прятаться, пусть все знают, что ты — мой супруг, которого я безумно люблю, и никто другой мне не нужен. Не примут? Захейтят? И по хер! Я был готов уже распрощаться с карьерой в Корее, нам же лучше, переберемся поближе к хёнам, родим детей, мы не на одну жизнь себе заработали. Вся эта кутерьма помогла четко понять собственные приоритеты и ценности. Ты — смысл моей жизни, наши чувства — вот то, ради чего стоит быть. И друзья, хёны, за эти годы тоже стали семьёй. Да и ты без Чимина тухнешь, я же вижу. Он важен для тебя. А на мой век неспетых песен хватит, от безделья не загнусь, хочу просто тихого счастья рядом с тобой, как у Намджинов.       — Чонгук, тебя как подменили за эти две недели, — завороженно слушал мужа Тэхён, — такое ощущение, что ты подслушал все тайны моего сердца. Но я хочу подробностей. Кто именно сотворил с тобой эту дичь? Кто главный виновник этого произвола? Неужели сам же директор? Зачем ему понадобилось сливать свою самую главную звезду? Объясни по-человечески, кто так озаботился тебя подставить.       — Джупик. Ты, наверное, не помнишь, но до предложения «Бит Хит» я принимал участие в вокальном конкурсе от своего города и хоть тогда и не победил, но занял почетное второе место. Джупик-ним обратил на меня внимание и предложил стажировку в своём агентстве. К счастью для меня, так как я был несовершеннолетним на документах, требовалась подпись родителей. Пока мы ждали приезда моего отца в Сеул, я узнал, что Намджун-хён, фанатом которого я был уже тогда, стажируется в нашем агентстве. Когда приехал папа, он, конечно, выслушал опьяненного перспективами руководителя нашего кружка, но сказал, что решение будет принимать только после разговора со мной. Я объяснил отцу, что хотел бы быть трейни в агентстве, в котором был мой идеал. Папа, с которым у меня всегда были доверительные отношения, прислушался к моему решению.       Уносясь своими мыслями в далекое прошлое, Чонгук саркастично хмыкнул.       — Мы фактически сбежали из офиса, где ждали нашей подписи под контрактом. Кстати, он был весьма кабальным, как я осознал впоследствии. В тот же день отец позвонил менеджеру «Бит Хит» и я подписал контракт с ними. Ну а потом всё закрутилось, сам всё знаешь, и вот я тут, где есть — мировая звезда.       — Подожди, подожди, — шокировано влез в монолог Тэхён, — ничего не понимаю. Джупик же вместе с Шихёком начинали свою карьеру как продюсеры и композиторы. Они довольно мирно расстались, и все считают их друзьями.       — Ну видимо не совсем, или, быть может, Джупик не мог простить бывшему другу нашего успеха? Не знаю. Только вот эта вендетта давнишняя, еще когда мы в полном составе выступали. Помнишь суку, которая по шаманам бегала и пыталась у сонбэнима группу девчонок отжать? Его работа. Он, как оказалось, давным-давно шантажировал коммерческого директора конгломерата. Ну, того самого, что за набор стафа отвечал у нас. Проблемы с акциями тоже у директора он организовал, сам знаешь: именно из-за них у Шихёка компанию отжали, да и то малой кровью отделался, все шансы были надолго в тюрягу залететь.       — И это всё выяснил твой адвокат? — неверяще протянул Тэхён. — Я всё больше понимаю Хосока, который с таким придыханием говорит о господине Хи.       — Кай конечно знатно дерьма понарыл, спорить не стану, но окончательно обнаружить крысу удалось всё же не ему. Наш господин Ли, он самая светлая голова в этой истории.       — Глава нашей охраны? Наш господин Ли?       — Да, оказывается Шихёк служил в части, где сержантом был господин Ли, уже после дембеля сонбэнима, у господина Ли приключилась беда — его младшая сестренка в возрасти семи лет перенесла инсульт, ребенок реально умирал. Единственный, кто дал средства на сложную операцию и долгую реабилитацию, стал наш директор. Впоследствии он и предложил работу господину Ли. Он умный мужик, не отказался, да и предан Шихёку до гробовой доски. Как только он приступил к работе, начал исподволь собирать свой собственный компромат на людей, приближенных к начальнику. Благодаря его знаниям, многие ситуации благополучно разрешились. Например, та, с угрозами тебе и твоей семье. Именно господин Ли сдал главного акционера, который домогался тебя, а после отказа стал угрожать.       — Почему тогда потребовалось столько времени и был этот отвратительный хейт в твою сторону? Этого негодяя так сложно было вычислить, Гуки?       — Да, слишком уж пронырливая крыса оказалась, везде своих людишек понатыкал. Менеджер Се Хуна тоже его доверенное лицо. Джупик просто красиво обыграл ситуацию с влюблённым мальчишкой.       — А что теперь, Чонгук-а, ты останешься в агентстве?       — На своих условиях, Тэхён, — жестко сказал супруг, — Кай уже занимается моим контрактом, и если директор всё еще хочет «айдола Чон Чонгука», то он будет вынужден принять и Ким Чонгука. Самое главное условие, как я и сказал, это признание собственного статуса занятого человека. Я не собираюсь больше скрывать свои чувства.       — Ты себе и не представляешь, как долго я ждал этих слов, муж, — прильнул к чужим, но родным губам Тэ. — А еще больше я рад, что ты хочешь полноценную семью, с детками и тихим счастьем. Люблю тебя, родной.

***

      — Прогуляемся? — кивнул Юнги в сторону океана.       Сегодня они выбрались на берег всей компанией отмечать безоговорочную победу Хи Кая, защитившего доброе имя Чонгука. Ради этого события в Лос-Анджелес прилетели семья Кимов и сам адвокат. На удивление мужчин, Кай весьма гармонично влился в коллектив, подобрав к каждому из них свой ключик. Последним сдал оборону Мин, которого Кай подчистую обыграл в баскетбол на задней площадке дома Намджинов. К тому же гей радар семейных пар с точностью швейцарских часов указал им истинные чувства адвоката к их любимой «Надежде».       — Прости еще раз, что украл у тебя Чимина в самый неподходящий момент, — извинился Хосок, приобняв друга. — Сам не пойму, почему так расклеился.       — Ничего, я всё понимаю, — ободряюще похлопал кисть друга Юнги. — Расскажешь, что произошло?       — Обожаю твоего супруга. Кремень. Даже тебе ни словечка не слил.       — Чему ты удивляешься? — насмешливо приподнял бровь Юнги. — Так что с тобой, Хос? Почему ты сам на себя не похож?       — Влюбился я, Шуга, пропал, как незрелый подросток. В мужчину, в адвоката Чонгука.       — В кого — я уже понял. И что? Мужик же не натурал.       — Понятно, что нет, но от этого не легче. Актив. А я… Я боюсь этого, даже представить себе не могу быть в нижней позиции.       — Почему с ним не поговоришь? Сотни гомосексуальных пар не практикуют проникновение.       — Не знаю почему боюсь откровенности, я какой-то слабый рядом с ним, потерянный. Собственную семью боюсь разочаровать неправильным выбором. А Кая потерять из-за сомнений. Треш, короче. Загнался под самое «не могу». Всё это так угнетает.       — Говорить нужно словами через рот, Чон. Не спросишь — не узнаешь, не скажешь — не поймут. Додумки твои и на хер никому не нужны. Загнался и нормального мужика мучаешь, морозишься, а у самого глазки-то влюбленные.       — Эй, вы чего там застряли? — приветственно махал со стороны переносного мангала Сокджин. — Идите скорее, мясо остынет.       Неторопливо приближаясь, друзья залюбовались — на широком надувном матрасе сидели Чимин с Ви, на руках которого был крестник. Крепко прижавшись плечами, парни о чем-то секретничали, негромко хихикая. Неподалеку Чонгук с еще одним сыном Минов строил песчаный замок, Намджун с Каем и Джи Воном деловито раскладывали готовые кусочки ароматного мяса на пластиковые тарелки, позволяя старшему сыну важно относить их к низкому переносному столику. Между ними сновал Джин-хён, крепко прижавший к своей груди малышку дочку.       — В такие моменты я хочу написать самую нежную песню о любви, — просипел Юнги. — Ты чувствуешь это, Хос? Чувствуешь, как аура любви наполняет этот небольшой кусочек суши?       — Это не обязательно чувствовать, — так же волнуясь, поддержал друга Хосок, — её как будто даже потрогать можно.       — Чего застыли, бездельники, — прилетел в спины обоих толчок старшего хёна, — быстренько помыли детям руки и за стол.       Насытившись, Чонгук откинулся на спину, довольно промычав. Пристраивая голову на плечо мужа, Тэхен сказал:       — Спасибо тебе, Хи Кай-хён, если бы не твои усилия, не было бы у нас этого чудесного дня.       — Волшебник просто, — согласно кивнул Чимин, — прими и мою благодарность.       Юнги и Намджун в благодарственном жесте приподняли бокалы с коньяком.       Оторвав взгляд от влюблённых глаз Хосока, Кай еще крепче приобнял того за талию, притягивая к себе.       — Вам спасибо, парни, давно я так не наслаждался жизнью, всё суета какая-то преследовала. И, если честно, совершенно не хочется расставаться. Как вы смотрите на идею небольшого отдыха? В Италии неподалеку от Венеции у нашей семьи есть уютная вилла, приглашаю вас в гости.       — Я всегда мечтал поплавать на гондолах, — мечтательно протянул Ви.       — Всё чудесно совпадает, — воодушевился Чонгук, тихонько шепча мужу на ушко. — Именно в Итальянской клинике Минам помогли стать родителями. Я готов стать отцом, прошу, не отказывай мне.       — Вы с ума все сошли, что ли? — взмахнул руками Джин. — У нас у всех работа, обязанности, дети, в конце концов. Какая заграница, какие перелёты?       — Подождет наша работа, любимый, — твердо сказал Намджун. — А вот ты вполне заслужил отдых и шопинг. Я за!       — Решено, — твердо дополнил Кай, открывая телефон, — я заказываю билеты — мы летим отдыхать, считайте, это мой подарок жениху. Ты же выйдешь за меня, Хосок-и? — достал из кармана шорт красивую коробочку мужчина. — Учти, отказа я не приму. Я люблю тебя и обещаю сделать счастливым.       Подставляя тоненький пальчик под аккуратный обруч из белого золота, Хосок отчетливо понял глупость своих страхов. Безудержное счастье рвало восторгом душу, а радостное предвкушение туманило голову.       — С тобой, любимый, со всеми вами, ребята, по-другому и быть не может, — выдохнул Чон.       — Какие ещё билеты, бестолочь? — по-свойски ляпнул Сокджин. — У нас с мужем свой самолёт.       С оторопевшего лица Хи Кая рассмеялись все, включая перемазанных детей.       — Привыкай, — тихо шепнул Хосок, укладывая острую скулу на крепкое плечо избранника, — мы всегда были немного сумасшедшими.

(⁠๑⁠˙⁠❥⁠˙⁠๑⁠)