Какой смысл?

Сëко аккуратно гладит по волосам Утахимэ, все еще злющую из-за испорченного вчерашнего вечера. Кто-то(не будем показывать пальцев на белобрысых личностей и ярко-голубыми глазами) установил тазик с водой на дверь комнаты девушки. И когда Утахимэ вместе с Сëко заходили в комнату, чтобы уединиться и посмотреть фильм, тазик благополучно опрокинулся прямо на Иори. Правда, белому демону удалось все-таки избежать истеричного гнева. Не потому, что Утахимэ вчера была такой уж благосклонной, просто девушки не смогли его найти и покарать. -Вот сейчас он спустится, и я на него чайник с кипятком вылью! - бормочет Иори -Милая, ну что ты обращаешь внимание на всяких дураков. Ну, балуется мальчишка, неужели ты до его уровня будешь опускаться? В общую кухню заходит Хайбара и лучезарно улыбается девушкам. Паренек пока что еще слишком наивный, чтобы понимать, что между ними действительно происходит, так что считает их просто лучшими подругами. -Всем доброе утро! Что сегодня на завтрак? Не против, если я приоткрою дверь? Как-то очень душно сегодня. Сегодняшний день и правда аномально жаркий для этого времени года, а в помещениях действительно тяжело дышать. Дождей уже давно не было, так что пыль собирается в доме и еще больше затрудняет дыхание. Юу подходит к дверце, ведущей на веранду, и дергает за ручку. Обычно через неё никто не ходит, разве что Сëко покурить или после спаррингов забежать, водички попить. Юу так и остаётся стоять, положив ладонь на дверную ручку, и куда-то смотреть. Вдруг он резко дергает дверь, чуть ли не срывая её с петель, и бросается на веранду. -Годжо-сенпай?! Годжо-сенпай, ты в порядке? Ты меня слышишь? Очнись, пожалуйста. Сëко отрывается от волос своей ненаглядной подруги и направляется в сторону криков юноши. За порожек двери, на кухонный пол стекает тоненькая струйка крови, идущая от ступенек. На самой же веранде лежит вытянутое худощавое тело, лицом в ступеньки. Белесые волосы, грязные и порозовевшие от впитавшейся жидкости, прикрывают лицо. Юу аккуратно трясет Сатору за плечи, но тот абсолютно никак не реагирует. У парня начинается паника. -Хайбара, стой! Не трогай его! - Сëко подлетает к телу и отдергивает руки Хайбары. - Быстро, поднимайся на второй этаж и позови либо Нанами, либо Гето. Мы с Утахимэ его не донесем. После того, как позовешь, беги за носилками в медкорпус. Парень моргает пустыми глазами, кивает и, не успевает выбежать из комнаты, как тут же впечатывается в высокую светловолосую фигуру. Нанами уже проснулся и спустился на крики. Юу быстро ему все объясняет, блондин кидает нахмуренный взгляд в сторону веранды, и они оба убегают. Сëко аккуратно осматривает лежащее перед ней тело, ощупывая пульс. -Годжо?... Он?... - Утахимэ, конечно, уже видела мёртвых людей и израненных товарищей. Сатору ужасно её раздражает, до трясучки, но она никогда всерьез не желала ему смерти. -Пульс есть, но очень слабый. Я не могу проверить, дышит ли он, а ещё я не знаю, сколько он здесь лежит. Если всю ночь, то у него может быть обморожение... Темноволосый парень стоит в проходе между лестницей и не верит своим собственным глазам. Рассказал бы кто из младших - точно бы не поверил. В уголках темно-фиолетовых пропастей собираются небольшие капельки. Кто-то с силой встряхивает его за плечи. Лицо Сëко, всегда такое спокойное и безэмоциональное, оказывается, умеет быть очень выразительным. И сейчас оно выражает тревогу. -Гето. Что произошло вчера в зале после того, как я ушла? Это очень важно. Это поможет. А Гето стоит и не может не то, что слово произнести, кажется, он забыл, как моргать. Сёко слабо бьет его кулаком в плечо и убегает вслед за Нанами и Хайбарой, несущих на носилках худощавое окровавленное тело. Сатору?...

***

-Можно мне тоже? - Сугуру кажется, что это говорит не он, а кто-то другой, кто-то, кем он больше не может управлять. Иэйри молча протягивает ему пачку сигарет и зажигалку. С ней всегда было просто разговаривать. Сëко человек, которому можно рассказать все - она не осудит, не взорвется водопадом оскорблений, всегда примет. Возможно, это потому, что ей всегда немного все равно, но сейчас Сугуру волновало это меньше всего. Он просто хотел поговорить с кем-нибудь, кроме своего отражения в зеркале. На его длинный и вызывающий не столько злость, сколько жалость рассказ она коротко сказала "Понятно" и снова затянулась сигаретой. Хотелось бы Гето верить, что и весь остальной Техникум отреагирует так же идеально, как и эта девушка. Жаль, что как минимум один человек отреагирует совсем иначе. Тот, который лежит сейчас в палате и, как показалось Сугуру, совсем не дышит. Гето впервые испытывал такую смесь из чувств за свой собственный поступок, ему было проще сказать, что он не чувствует, чем что у него на душе. Он жалеет, ему стыдно за то, что он не смог держать себя в руках. Единственный человек, который абсолютно точно и безоговорочно ему верил, сейчас в реанимации. Единственный человек, которому Сугуру готов полностью открыться, уже больше суток без сознания. Из-за его неумения контролировать свои чувства и мысли. -Гето-сенпай, нам очень нужна твоя помощь! - Хайбара, как всегда яркий и немного взволнованный, подбегает к двум курящим силуэтам. -Что такое? - Гето дергается, но тут же старается приобрести непоколебимый и тёплый вид -Нас с Нанами отправляют на задание. Яга-сенсей сомневается, стоит ли отправлять туда только двух первогодок, так что, если ты не против, поможешь нам? -Конечно. Без проблем, - Гето не колеблется ни минуты. Ему нужно находиться где-то ещё, делать что-то ещё, чтобы перестать поедать себя тревожными мыслями о лучшем друге.

***

Какая пошлая глупость. Сатору Годжо, величайшего мага современности, пережившего нападение искусснейшего головореза, прикончил собственный лучший друг. Нет, не так. Какая нелепость. Самого Сатору Годжо, чьё рождение пошатнуло баланс во всей Вселенной, убило ни что иное, как искреннее доверие к близкому. Да, так звучит лучше. Нет, ну правда, а что бы было, если бы он и правда умер? Вселенная бы схлопнулась? Жаль, что он никогда об этом не узнаёт. Ему либо придется всегда быть живым и, собственно, не умирать, либо придется умереть, но тогда он вообще ничего не узнает. Сатору ухмыляется своим дурацким мыслям и закидывает руки за голову, вальяжно распластываясь по всей койке. Вообще-то, ему более чем нравится быть бедным и несчастным больным. Все вокруг тебя бегают, гладят по голове, переживают. Столько внимания он ни одной своей глупой выходкой не добьется. Эх, вот бы почаще быть больным. Конечно, Сатору всегда пытается быть позитивным. Он давно выучил одно важное правило: если очень долго и правдоподобно делать вид, что ты что-то чувствуешь(или не чувствуешь), значит, скоро это обязательно станет правдой. Так он уверил себя в том, что они с Гето лучшие друзья и никогда не станут чем-то большим. Так он быстрее перестал скорбеть о смерти Аманай. Вот только сейчас это почему-то не помогает. Совсем. В груди все еще сжимается тяжелый комок из боли, тревоги, вины и теперь ещё и недоверия. Он никогда не видел своего лучшего друга таким... человечным? Иногда Сатору думал, что Сугуру божество. Он всегда так сдержан, всегда немного в себе, хотя он уже научился отличать эмоции на, казалось бы, спокойном и лучезарном лице по мельчайшим деталям. Хоть с ним Сугуру и не был настолько идеальным, позволял себе расслабиться, но такого потока он от него не ожидал. Честно говоря, Сатору был бы не против, если бы Сугуру убил бы его на месте. Он считает, что абсолютно заслужил все то, что его лучший друг сказал и сделал с ним, абсолютно заслужено. Ну правда, зачем ему Шесть глаз, если за столько времени Он не заметил настолько глубокого, тяжёлого и отчаянного состояния лучшего друга? Да вообще, собственно, может ли он после этого называть себя лучшим другом? Вообще-то, ему более чем нравится быть бедным и несчастным больным. Кроме ежесекундно раскалывающейся от боли головы и ломоты во всем теле. И все же сейчас он чувствует себя лучше, чем буквально день назад. После того, как Сугуру откинул его в трибуны, вместе с головокружением к Сатору пришла одна безумная и настолько простая мысль. Отплевываясь кровью, он улыбался и думал о том, чтоб был бы совсем не против умереть прямо сейчас. Он видел в смерти от руки его любимого Сугуру что-то романтичное, хотя, наверное, друг бы этого никогда не одобрил. Сатору даже не пытался сопротивляться. Нет, конечно, он делал вид, чтоб Сугуру не останавливался и злился побольше, но на самом деле даже не пытался ничего предпринять. Честно говоря, он даже не заметил, в какой момент потерял сознание. И в какой момент вернулся в него. Сатору не особенно различал, какое на улице время суток и что ему стоит делать. У него закипала голова, горло, нос и лёгкие были забиты кровью, все опухло и ужасно горело. Осторожно, качаясь и постоянно падая, он смог подняться на ноги, после чего тут же упал и дальше решил передвигаться на четвереньках. Он не знает, сколько он полз, но, кажется, около нескольких часов, хотя между спортивным залом и общим домиком около десяти метров. Яркий свет, оставленный на кухне, ярко ударил в глаза. Сатору резко отвернулся, что стало для него глобальной ошибкой. Он снова потерял равновесие, упал, ударился виском прямо о ступени и больше не приходил в себя. В следующий раз он проснулся от резкой боли в районе носа. Мягкие тонкие пальцы вправили его обратно, провели по волосам и помогли аккуратно лечь на подушку. Нечасто Сатору видел Сëко такой обеспокоенной. Ему даже было немного стыдно, что он вызвал какие-то действительно негативные эмоции у подруги. Она принесла ему мягкую повязку на глаза, потому что в очках не особо-то удобно лежать, и велела реже вставать, больше лежать и вкусно есть. Боже, может быть, он все-таки умер и попал на небеса! Иначе чем можно объяснить такую роскошь. Вот только Сатору не хотелось ни того, ни другого, ни третьего. Ему хотелось исчезнуть, хотя бы на какое-то время. Все то внимание, которое вилось вокруг него, впервые не доставляло ему никакого удовольствия. Ему хотелось, чтобы про него все забыли: и Сëко, и Яга, и Хайбара, и Сугуру. Особенно Сугуру. Сатору старался лежать неподвижно и как можно более похоже на спящего. За повязкой никто больше не видел его глаз, так что никто не знал, действительно спит он или нет. А Сатору лежал и часами размышлял обо всяком. В палату ворвались несколько человек, причем один из них не в состоянии ходить самостоятельно. Сатору не поднялся, чтобы проследить за ними. Он и так видел их проклятую энергию: Нанами, аккуратно придерживающий Юу в вертикальном положении, Сëко, хватающая разные лекарства, бинты и приборы, и, собственно, Хайбара с измученным лицом. Его нога была вывернута в обратную сторону, а плечо и часть груди сильно изодраны. Сначала Годжо хотел подняться и как-нибудь глупо пошутить, чтоб поднять всем настроение, но тут же передумал. Ему совсем не хотелось шутить, ему даже говорить с кем-то, если честно, не особенно хотелось. -Знаешь, Сатору. - Сугуру сидит около его койки и смотрит куда-то в пол. Годжо все еще не горит желанием общаться с кем-либо, даже с Гето, и поэтому настойчиво делает вид, что спит. Ему не нужно снимать повязку, чтобы видеть выражение лица Сугуру. Он просто его чувствует. Конечно, он бы не отказался в очередной раз взглянуть в глубокие глаза цвета аметиста, но что-то ему мешает. Ему больше не хочется, чтоб на него кто-то смотрел, он больше не хочет ни к кому прикасаться. Кажется, это приносит больше боли, чем молчаливое одиночество. -Мне кажется, что быть шаманом - это все равно, что бежать марафон, где в конце пути лишь гора, сложенная из трупов моих товарищей-шаманов. Сатору почти незаметно вздрагивает. Сердце внутри начинает бешено стучать, как будто они снова в той деревне. Или снова в спортзале. Он больше не хочет видеть друга таким, он ужасно хочет ему помочь, но как будто бы он упустил все возможные шансы в погоне за становлением сильнейшим. Сугуру протягивает руку, чтобы провести ей по мягким волосам. Сатору вздрагивает уже сильнее и резко вскакивает с койки, разворачиваясь лицом к Сугуру. Это прикосновение ощущается как разряд тока. Это было не лучшим решением для человека с сотрясением. Сëко может вылечить большую часть проблем, например, сломанные ребра или смещенные органы, но полностью убрать последствия сотрясения она не может. Сугуру изумленно смотрит на лучшего друга несколько секунд, после чего тоже резко вскакивает на ноги. -Я думал, что ты спишь! -Я и спал! А ты пришёл и разбудил бедного больного меня! Картинка перед глазами снова начинает плыть, и Годжо начинает заваливаться в сторону. Резким выпадом Сугуру подбегает и подхватывает парня без малейших видимых усилий. Так Сатору и думал. Сугуру опускает ласковый взгляд на знакомую фигуру: кажется, все снова, как раньше. Ну, или почти так же. Он замечает, как у Сатору немного краснеют уши и сам немного из-за этого смущается. Он аккуратно сажает блондина на кровать и помогает лечь. Он убирает руки, а когда снова собирается провести по белым, как снег, волосам, натыкается на сильный отталкивающий барьер - Сатору включил Бесконечность. -Что?... - Гето не понимает. Он привык, что в любой момент может дотронуться до друга, особенно когда тому нужна поддержка. -Не сейчас. Пожалуйста, дай мне немного времени. Сугуру чувствует, как через сердце проходит огромный кол, заставляя его пропустить удар. Он этого не знает, но Сатору чувствует то же самое. -Хорошо. Давай поговорим, когда ты будешь готов. -Ага...