Какой смысл?

Он стягивает белые бинты, аккуратно намотанные поверх глаз, и медленно идет вперёд. С каждым шагом ноги все больше наливаются свинцом. Ему почему-то непривычно видеть мир с такой высоты, все кажется таким далёким, маленьким, чужим. Годжо чувствует боль. Он чувствует свою вину как никогда остро, но пока что не до конца осознаёт, в чем он провинился. Его мотает между ощущением того, что его сердце пронзили тысячами маленьких иголок, и теперь оно обливается кровью, и того, что вместо сердца у него сейчас пустота, дыра, поедающая его изнутри. Кажется, что эти несколько шагов бесконечно длинные и тянутся они целую вечность. Он останавливается в нескольких шагах от окровавленного тела, все такого же смуглого и крепкого, все так же, по его скромному мнению, идеального. -Ты, как всегда, опоздал. Сатору. Тени переулка скрывают ужасные раны: отсутсвие левой руки и ужаснейший разрез, идущий по всему лицу. И все же Сугуру улыбается. Улыбается своей особенной, ни на что не похожей улыбкой, так он улыбался только Сатору и никому больше. Они о чем-то беседуют. Годжо что-то ему говорит, Гето ему что-то отвечает. Но он сам себя не слышит, не понимает, что говорит, как будто со стороны смотрит какой-то нелепый сериал. Как будто он что-то пропустил. В голове гулко стучит сердце, и они оба прекрасно понимают, к чему все идет. Сатору хочет прямо сейчас упасть на колени и обнять его, больше никуда и никогда не отпускать, застыть в моменте. Но все же та рациональная часть, превалирующая над ним после злосчастного майского инцидента, спокойно и властно утверждает, что так больше не будет. "Ты упустил момент, когда мог все исправить". И все-таки та часть, у которой ещё осталось сердце несчастного, одинокого и недолюбленого подростка кричит ему о том, что хотя бы сейчас он должен это сделать. Это последний раз, когда он может заглянуть в фиалковую бездну, последний раз, когда он искренне может ему признаться. Сатору делает несколько шагов вперёд и садиться на корточки прямо перед Сугуру. -Я люблю тебя. На изуродованном лице застывает пораженная гримасса. Он знает, что сейчас перед ним настоящий Гето и его настоящие чувства, настолько сильные, что их не скрыть тысячами слоёв проклятой энергии. Но уже через мгновение он снова надевает свою обычную маску и натягивает спокойную, такую неподходяще безмятежную улыбку. -Хоть на последок мог бы и осыпать меня проклятиями, - усмехается Сугуру в ответ. Всего момент Сатору медлит, а потом поднимается на ноги. Его конечности не слушаются, он из последних сил пытается сам себя остановить, но все же это его обязанность, он не может поступить по-другому. Годжо переплетает пальцы, его глаза застилает яркая, так похожая на цвет любимых глаз фиолетовая вспышка, пронзающая грудную клетку ровно там, где должно быть сердце.

***

Сатору вскакивает в постели в холодном поту и озидается по сторонам. Он не понимает, где он находится, он не узнаёт комнату, не чувствует собственного тела. Голубые огоньки мечутся по всему, что есть вокруг, пытаясь вытащить из памяти последние настоящие воспоминания. Но вместо этого перед глазами стоит только одна картина - обездвиженное тело Сугуру с ярко-алой дырой в грудной клетке, которую он проделал собственными руками. Сатору чувствует, как к горлу подступает ком, его дыхание учащается, ему критически не хватает кислорода, он точно сейчас задохнется. Кто-то аккуратно проводит тёплой ладонью по его спине, нежно поглаживая расстояние между лопаток. Годжо резко оборачивается. Сейчас он совершенно не похож на того самоуверенного непобедимого шамана, которым он всем кажется, сейчас он больше напоминает загнанное в угол животное, которое отчаянно борется за жизнь. Сатору смотрит на острые и одновременно нежные черты леца лежащего рядом человека. Он улыбается ему той самой улыбкой, предназначенной только для самого Годжо Сатору, и продолжает размеренно поглаживать спину. -Сатору, что с тобой? -Ты... ты живой?... Сугуру приподнимается из постели и садится рядом. У него не столько удивленное, сколько обеспокоенное выражение лица, но Годжо все равно не может выкинуть из головы ту пораженную гримассу, которую видел всего несколько минут назад. Ладонь, только что гладившая его, медленно перемещается на плечо, сжимает его и слабо приобнимает. Теперь Сугуру всегда такой - прикасается только с разрешения, даже если без разрешения, то очень аккуратно, чтобы не потревожить и не напугать. -А почему я должен быть мертвым? Ближайшее время я совсем не планировал умирать. Резким движением Годжо обхватывает смуглую талию и носом утыкается ему в живот. Гето вздрагивает, но не от удивления, а от того, насколько бледные тонкие конечности оказались холодными. Кажется, к нему только что приложили банку газировки прямиком из холодильника. Теперь он начинает волноваться ещё больше, ему ещё больше хочется прижать к себе и согреть этого бедного испуганного парня. Он чувствует скопление влаги, но не до конца понимает, это просто горячее дыхание Сатору или он все же плачет. -Мне приснился кошмар! Мне снилось, что я убил тебя... что я обязан был убить, что у меня не было другого выбора, -С каждым словом Годжо все сильнее и сильнее обхватывает крепкую талию, все больше пытаясь вжаться в Гето. -Сугуру, мне снилось, что я потерял тебя! Потерял тебя навсегда... Брюнет зарывается пальцами в белесую шевелюру и треплет волосы, а второй рукой слабо поглаживает влажные щеки. -Это был просто сон. Ужасный и тяжёлый, но не настоящий. Я здесь, Сатору, я с тобой. И со мной все в порядке. Они так и сидят какое-то время: блондин прижимается к животу Гето, а тот ласково его гладит и успокаивает. Постепенно дыхание Сатору восстанавливается, напоследок он ещё раз прижимает к себе любимое тело, а потом отпускает, выпрямляется и садится рядом. -Наверное, я разбудил тебя своей паникой? Мне жаль, -Произносит он и опускает глаза. Сугуру любит видеть его таким: уязвимым, мягким, честным. -Не переживай. На самом деле, я уже не спал... -Почему? Что-то случилось? Гето снова падает на кровать и стреляет своими лисьими глазами, приглашая лечь рядом с ним. Сатору повинуется и тоже падает рядом, положив голову на руку брюнета и закинув холодную руку ему на грудь. -Мне тоже снился кошмар. Вернее, я понял, что это кошмар, только когда проснулся. Мне снилось, что я никогда тебя не встречал. Что я не знаю о твоем существовании и продолжаю жить обычной жизнью. Что я хожу на уроки, что я общаюсь с людьми, но все эти встречи, все это время такое неполноценное, как будто у меня забрали какой-то кусочек. Я говорю, но слышу абсолютно другие мысли в ответ, я смеюсь, но это совершенно не тот смех, к которому я привык, я просто не могу рассмеяться от всей души. И вот я живу такой же жизнью, как и все вокруг меня, но как будто не своей. Я открыл глаза и понял, насколько пусто и одиноко мне было в этом сне. Но как только я открыл глаза и увидел тебя, я почувствовал себя полноценным. Представляешь, какой это экзистенциальный ужас? Годжо выжидающе смотрит на него. Как будто он ждет какого-то продолжения. Но Гето молчит. Он знает, о чем думает думает другой парень, но не собирается озвучивать эти мысли. Он подождет, пока Сатору сам их скажет. Ему нравится слышать от Сатору не только подколы, но и те самые нежные слова. -Сугуру... получается, я часть тебя? -Блондин произносит эти слова шëпотом. Как будто боится спугнуть те мысли, которые только что озвучил. -Да, Сатору. Ты часть меня. С того момента, как Сатору, весь красный от смущения, впервые пытался поцеловать Сугуру, прошло уже несколько недель. С тех пор в комнату Гето перекочевала вторая подушка, потому что Сатору раскидывает свои конечности где угодно и тем самым всегда спихивает Сугуру, а ещё брюнет выпросил у завхоза тёплое одеяло, потому что у Сатору всегда ужасно холодные руки. Они часто засыпали в обнимку именно у Гето, потому что в комнате Годжо такой бардак, что на кровать едва ли может лечь один человек, что уж говорить о двух. Они часто проводят время вместе или с Сëко, хотя с Сëко все же реже, потому что теперь она основную часть времени проводит с Утахимэ. Когда юноши остаются вдвоём, они много говорят, обо всем на свете, Сугуру гладит Сатору по волосам, а Сатору кладёт голову Сугуру на плечо. Но дальше простых прикосновений, не пошлых, но очень интимных, у них никогда ничего не заходило. Сатору будет ждать, пока Сугуру будет готов, а Сугуру не собирается торопить события. Вообще не собирается. Он сполна заберет себе то внимание, которое полагалось ему все это время. Годжо смотрит в окно поезда, пока Нанами читает какую-то очередную книгу. Они в очередной раз едут на задание, не очень сложное, но и не очень близкое. Сатору стало больше нравиться ходить на миссии с Нанами, хотя раньше для него это было сродни пытке. Во-первых, Нанами молчалив и сосредоточен. Иногда это, безусловно, не идет ему на пользу, потому что нельзя ходить с таким сложным лицом всю жизнь. И все же сейчас, когда Годжо настолько часто и настолько глубоко погружается в свои мысли, не разговорчивый собеседник весьма кстати. Так что Сатору может ехать и думать над тем, что именно происходит между ними с Сугуру. С тех пор, как ему позволяется касаться Гето столько, сколько он захочет, он не упускает ни секунды, проведённой рядом: трогает волосы, облокачивается на плечо, утыкактся в шею, случайно сталкивается бедром или тыльной стороной ладони. Каждое соприкосновение, возможно, не столь заметное, но всегда ужасно желанное для Сатору. Его пугает мысль о том, что он с каждым разом хочет все больше и больше, и что это уже не похоже на дружбу. Да, конечно, всем кажется, что у Годжо чувство такта и понятие чужих личных границ абсолютно отсутствует, но все же он знает меру хотя бы своим действиям. А еще ужасно стесняется своих собственных желаний. Но разговор не об этом. Сатору не знает, что он чувствует по отношению к Гето. Ему бы очень хотелось хотя бы в теории различить понятия "дружба", "влюбленность" и "любовь", а потом уже и в себе копаться. Но, к сожалению, сильнейший маг современности не склонен к самоанализу, хотя и очень старается в этом преуспеть(спасибо, Яга-сенсей и Сугуру). Поэтому он едет в поезде, смотрит в окно и думает. Во-вторых, после разговора с Ягой, Сатору старается больше доверять силам окружающих его людей. И, несмотря на то, что Кенто всего лишь его кохай, Сатору с уверенностью может сказать, что из всех учащихся он может занять третье место по силе. Годжо обожает выделываться перед младшими и показывать свои невероятные способности, но Нанами это как будто абсолютно не интересует. Кажется, в мире его в целом мало что интересует, кроме учёбы. И все же он всегда ходит вместе с компанией на прогулки или в кино, молча следует за Хайбарой, тянущим его за рукава, чтобы тот не потерялся. Например, недавно они все вместе ходили в торговый центр, где все в один голос уговаривали Кенто надеть тёмные очки. Изначально это задумывалось как обычный прикол, но ему на удивление ужасно пошло. Так что теперь Нанами иногда надевает их, особенно на миссии, тем более что они еще и от непрямых солнечных лучей защищают, что в бою весьма выгодно. Годжо же решил отказаться от идеи носить очки на миссии и во время тренировок, отдав предпочтение повязке, которую ему подарила Сëко. Это оказалось намного удобнее, можно спокойно двигаться, повязка не слетает, её намного удобнее снимать и почти невозможно сломать, в отличие от очков. Свои же любимые синие очки он теперь носит реже, когда предполагает, что не придется сражаться: например, когда они ходят в кино, чтоб привлекать побольше внимания, открывая ангельские глазки. Сатору косится на внимательное лицо Нанами, и вдруг ему в голову приходит гениальная мысль. Ну, это он считает её гениальной, потому что он Годжо Сатору, а все мысли Годжо Сатору априори идеальные. -Нанами-кун, как ты думаешь, в чем разница между "дружбой", "влюбленностью" и "любовью"? -Если это вопрос с подвохом, то да, тебе нравится Гето-семпай, -Отвечает Кенто, даже не оторвавшись от чтения. Теперь за тёмными очками даже не видно его глаз, но Сатору знает, что Нанами даже не заинтересовал этот разговор. -Какой ты ты не этичный, Нанами-кун! Кенто никак не реагирует на реплику Сатору, но Годжо сдаваться не собирается. Вообще-то он и правда хотел серьезно поговорить, жаль, что как всегда немного ехидным тоном с нотками подкола. -А если серьезно? -Через несколько мгновений переспрашивает Сатору. -Серьезно? -Нанами отрывает голову от книги и захлопывает её. Под тёмными очками все еще не видно его глаз, так что Сатору кажется, что он смотрит прямо на него. -Если серьезно, то частично это вложенные понятия. Например, дружба не может быть без любви, но только платонической. Влюбленность не обязательно должна подразумевать ни дружбы, ни любви, но это точно желание узнавать и касаться. Любовь - это смесь дружбы и влечения. Я ответил на вопрос? Сатору медленно кивает, но продолжает смотреть на Кенто. Наверное, он тоже ещё не привык к тому, что не может постоянно видеть ярко-голубые глаза, хоть и затуманенные тёмными стёклами? -А что насчет тебя? -Ухмыляется Годжо, пытаясь разбавить ставшую слишком серьёзной атмосферу. Нанами молча открывает книгу и снова опускает голову, продолжая читать. -Нанами-кун! Не игнорируй меня! Кенто молча перелистывает страницу и делает вид, что у него беруши в ушах. Именно поэтому Годжо и ненавидит с ним ездить: Нанами слишком серьезен и неразговорчив в самый неподходящий момент, а вернее почти в любой. -На-на-ми! Кто тебе... -Наша станция, -Кенто резко хлопает книгой и встает со своего сиденья. Возможно, Годжо и кажется, но он видит лёгкий румянец на скулах ровно под линзами очков. "Ладно, -говорит сам себе Сатору. -У каждого свои отношения. Не все отношения складываются так идеально, как наши с Сугуру".