Спрятанная

— То есть твой начальник буквально купил меня, как игрушку для своего пса?! — Пэнси была зла. Она тяжело дышала, глаза метали молнии, а пальцы уже сжимали фарфоровую вазу, стоящую на столике. — Ты утрируешь! — Блейз сделал шаг вперёд, выставив ладони в примиряющем жесте. — Да, твоему отцу предложили хорошую сделку. Ты бы знала, чего это нам стоило. Теперь мы можем быть вместе и уверены, что тебя не подложат под какого-нибудь старого хрыча! Он смотрел на свою без пяти минут невесту и искренне не понимал, почему она так зла. И кажется, что бы он ни сказал сейчас, это только усугубило бы ситуацию. Спустя пару минут криков ваза всё-таки полетела в него. Блейз едва успел уклониться — фарфор разбился о стену у него за спиной, разлетевшись осколками. Пэнси, не сказав больше ни слова, развернулась и быстро вышла. Сбежала. Молча. Как она делала в последнее время. Блейз нервно пнул кресло, и тяжёлая резная ножка глухо стукнулась о паркет. Он тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу. Все в Хогвартсе ещё со второго курса знали, что Забини по уши влюблён в Пэнси Паркинсон. Он задаривал её дорогими подарками, любые ухажёры быстро устранялись. А Пэнси... Она никогда не отвергала его, но и не подпускала близко. Блейз знал: он ей нравится. Но всегда приходилось смотреть в глаза реальности. Терренс Паркинсон, дон клана «Вороны», уже имел чёткое представление о том, за кого выйдет его дочь. И Блейз Забини для его планов не подходил. Изначально планировалось выдать Пэнси за Драко Малфоя. Ещё до войны их родители заключили договор, скрепив союз двух кланов. Но у Драко были другие планы на этот счёт. Во-первых, Малфой всегда знал, что его друг влюблён в Пэнси, и не мог себе позволить владеть ею — пусть даже только на документах. Во-вторых, единственная женщина, которая могла быть рядом с ним, бесследно исчезла. Когда Терренсу сообщили об отказе Драко, старый Паркинсон пришёл в ярость и пригрозил сократить сотрудничество. Драко не сильно расстроился — он быстро убил двух зайцев сразу. Предложил Блейза в качестве кандидата в мужья, а в придачу — выгодные условия сделки. И вот теперь Блейз стоял посреди разгромленной гостиной, слушал, как в коридоре затихают шаги Пэнси, и понимал: он получил её руку, но не её сердце. По крайней мере, пока. Он давно заметил странность. Пэнси постоянно исчезала. Никто не знал, куда она пропадает. А если кто и «знал», то её там никогда не оказывалось. Слишком часто, слишком регулярно, слишком подозрительно. Поэтому Блейз решил: у неё кто-то есть. И начал слежку. Сначала он тайком наблюдал за ней в магазинах, отслеживал, с кем общается. Но это дало слишком мало информации. Было ясно одно: его благоверная всегда использует портключи. Загадкой оставалось одно — куда они ведут? Забини долго думал, как решить эту дилемму, и, недолго думая, подложил ей зачарованного жучка. И вот, когда Пэнси в очередной раз гневно исчезла из номера отеля, Блейз начал слежку. И тут его ждал сюрприз. Пэнси оказалась не в дорогом ресторане, не в модном бутике и не в роскошном отеле. Её магический свет мигал в Шотландии. В деревушке с населением пять тысяч человек. Без единого приличного ресторана. Без единого брендового магазина. Блейз нахмурился, глядя на карту. Что она там забыла? Кто там мог жить, ради кого она каждую неделю сбегает из Лондона, тратя часы на дорогу? Ответ пришёл не сразу. А когда пришёл — Блейз замер, не веря своим глазам. Забини дождался, пока Пэнси вернётся в Лондон, и направился в Шотландию. Деревушка оказалась крайне приятной — будто кукольной. Маленькие улочки, расписные домики, и кажется, каждый тут друг друга знает. И что самое интересное — здесь одни маглы. Блейз ходил по улицам в поисках зацепки, пока не почувствовал от одного домика в конце деревни магический след. Двухэтажный домик, расписанный розово-белыми цветами, внушал чувство комфорта и уюта. Вокруг тянулся обычный белый забор, во дворе стояли качели, пара горок, а посередине была выложена дорожка, ведущая от калитки прямо к открытой двери. Блейз, движимый огромным любопытством, медленно пошёл вперёд. И вдруг откуда ни возьмись из двери выбежала девочка и с разбегу врезалась ему в ноги, тут же плюхнувшись на мягкий памперс и начиная хныкать. Девочке было года три. И она была буквальной копией его лучшего друга. Пока Блейз, шокированный, осознавал увиденное и машинально протягивал руку к ребёнку, его рабочий телефон завибрировал. Достав его второй рукой, он увидел на экране имя своего босса. Не успев ничего сделать, он почувствовал, как в его спину впилась острая палочка. — Если ты сейчас дёрнешься, можешь попрощаться с жизнью, Забини, — раздался за спиной холодный голос. Гермиона сильнее прижала палочку к его спине. Когда женский голос пролился по его ушам, ему стало более чем всё понятно. Или не совсем. Не став играть с судьбой, он нажал кнопку отмены звонка, скинул телефон на землю — туда же полетела и палочка. Гермиона быстро схватила его телефон, а второй рукой подхватила дочь. Теперь она смотрела на него. Блейз видел эти глаза — в них читались отчаяние, решимость и животный страх за ребёнка. А рядом, прижимаясь к матери, сидела Аврора. Серые глазки во все глаза рассматривали незнакомца, явно желая познакомиться поближе. — Грейнджер, это полный пи… — начал он, но тут же осекся. Слишком маленькая аудитория для крепких выражений. — Забини, заходи в дом. Поговорим там. Блейз прошёл в дом и сразу попал в просторную гостиную, которая была разделена с кухней большим диваном. На полу валялись детские игрушки, стоял столик для кормления, а везде, где только можно, висели детские рисунки. Яркие, неловкие, подписанные старательным материнским почерком: «Аврора, 2 года», «Мамa», «Дракон». Гермиона отпустила Аврору на ковёр, и та, с озорными глазами, сразу же направилась к новому гостю, с интересом протягивая руки к его пиджаку. Молодая ведьма вышла на улицу, забрала палочку и телефон Блейза, убрала их на верхнюю полку кухонного шкафа и принялась нервно наливать кофе в две чашки. Блейз тем временем рассматривал девочку. Он прокручивал в голове единственный вопрос: как вообще такое возможно? — И как же тебя зовут, маленькая принцесса? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Авова! — девочка весело улыбнулась, демонстрируя щербатый детский рот, и тут же умчалась в другой конец гостиной. Она схватила с детского столика игрушечного дракончика и с победным видом протянула его гостю. — Дакон! — объявила она гордо. Блейз взял игрушку, рассматривая её. Дракон был потрёпанным — крыло подклеено, краска местами стёрта, но явно любимый. Он перевёл взгляд на Аврору. Светлые волосы, серые глаза. Точная копия Драко в миниатюре. — Аврора, — тихо повторил он. — Красивое имя. — Мама, — девочка ткнула пальчиком в сторону кухни, где Гермиона разливала кофе. — Мама сказки кажет. — Рассказывает, — машинально поправила Гермиона, появляясь с двумя чашками. Она поставила кофе на журнальный столик и опустилась в кресло напротив Блейза. Аврора тут же взобралась к ней на колени, продолжая с любопытством разглядывать незнакомца. Повисла тишина. Только кофе пах, да часы тикали на стене. — Сколько она знает? — спросил Блейз, кивнув на девочку. — Что её папа — принц из сказки, — сухо ответила Гермиона. — И что он злой, но немножечко добрый. И что он нас ищет. Блейз усмехнулся — беззлобно, скорее устало. — Ищет, это точно, — сказал он. — Но насчёт злого — ты уверена? Гермиона ничего не ответила, только крепче прижала к себе дочь. Глубоко вдохнула и улыбнулась. — Милая, а давай ты сходишь к себе и нарисуешь дяде Блейзу красивого дракона? — А мультики? — И мультики можешь включить. Аврора подскочила и, активно перебирая ножками, побежала на второй этаж. Её топот загрохотал по лестнице, где-то наверху хлопнула дверь, и на секунду стало тихо. Гермиона подождала, пока сверху не послышались звуки детской песенки из телевизора. — Теперь так, Блейз. — Лицо её переменилось. Мгновение — и вместо уставшей, но ласковой матери перед ним сидела Грейнджер, которую он знал по школе. Та, что шла к цели, не оглядываясь. Она взяла палочку и взмахнула. Над ними бесшумно сомкнулся купол тишины — прозрачный, едва заметный, но надёжный, как каменная стена. — Злой, добрый — значения не имеет. — Голос её был ровным, но Блейз слышал, как дрожит где-то глубоко внутри каждая буква. — Расскажи мне, сколько раз за три года Драко пытались убить? Блейз молчал, глядя на неё. — Не молчи. Я всё равно знаю. Пэнси не умеет врать, когда дело касается безопасности. — Гермиона сцепила пальцы, чтобы не дрожали. — Пятнадцать подрывов машин с его людьми. Два покушения на складах. Три раз он был там сам. Три раза, Блейз. На глазах у неё выступили слёзы. Она не вытерла их, позволила скатиться по щекам. — Я не для того рожала Аврору, чтобы однажды утром мне позвонили и сказали: «Ваша дочь осталась сиротой, потому что её отца разорвало взрывной руной». — Голос сорвался, но она взяла себя в руки. — Я не для того прячусь, чтобы потом хоронить его. — Он изменился, — тихо сказал Блейз. — Он не такой, как его отец. — Я знаю. — Гермиона посмотрела ему прямо в глаза. — Я знаю, какой он. Я помню мальчика, который танцевал со мной в пустых коридорах. Но мир вокруг него не изменился, Блейз. Клан не изменился. Враги не исчезли. Она замолчала, собираясь с мыслями. В куполе  было слышно только её дыхание и далёкий, приглушённый голос мультяшного персонажа сверху. — Посмотри вокруг, — она обвела рукой комнату. — Здесь безопасно. Здесь нет портов, сделок, конкурентов. Здесь Аврора может рисовать драконов, смотреть мультики и не бояться, что однажды кто-то придёт за её отцом.Или за мамой. — Но она растёт, Грейнджер. — Блейз наклонился вперёд. — Она начнёт задавать вопросы. У неё проявится магия. И рано или поздно... — Я знаю, — перебила она. — Я знаю, что это не навсегда. Но я выигрываю время. Каждый день, каждую неделю, каждый месяц, который она живёт здесь, в тишине и покое — это подарок. Это детство, которого у неё не отнимут. — А Драко? — Блейз посмотрел ей в глаза. — Ты думаешь, ему это не нужно? Знать, что у него есть дочь? Что он не один? Гермиона замерла. В её глазах мелькнуло что-то — боль, надежда, страх. Всё вместе. — Он не один, — сказала она наконец. — У него есть ты. Есть Пэнси. Есть клан, который он поднял с колен. А у меня есть только она. И я не отдам её никому. Даже ему. Особенно ему. Она замолчала, глядя на лестницу, откуда всё ещё доносились звуки мультфильмов. — Ты расскажешь ему? — спросила она. И тут, будто из ниоткуда, в гостиную ворвалась чёрная фурия по имени Пэнси Паркинсон. — Блейз Забини! Какого чёрта ты тут забыл?! Пэнси была в ярости. Опять. Блейз выдал истеричный смешок и подумал, что не отказался бы сейчас от крепкого виски и сигары. И, желательно, билета до другой страны. Пэнси говорила долго. Кричала, возмущалась, размахивала руками, высказывала всё, что думает о его методах слежки, о его скрытности и о том, что он вообще посмел явиться сюда без её ведома. Блейз молчал — потому что всё, что она говорила, было правдой. Наконец, обессиленная, она упала на диван рядом с Гермионой и уставилась на Блейза. — Он даст непреложный обет, — сказала Пэнси. — Что?! — Блейз вытаращил глаза. Ему показалось, что он ослышался. — Ты ещё хочешь, чтоб я была твоей женой? — Пэнси посмотрела на него в упор. В её глазах не было истерики — только холодная, абсолютная решимость. — Тогда ты дашь обет, что никому не расскажешь о Гермионе и Авроре. Ни Драко. Ни отцу. Ни единой живой душе. — Пэнси... — начал Блейз. — Это не обсуждается, — отрезала она. — Я не позволю тебе разрушить жизнь моей крестницы. И жизнь моей подруги. — Она кивнула в сторону Гермионы, которая молча смотрела на эту сцену, прижав руки к груди. — Если ты хочешь быть со мной, ты будешь хранить эту тайну. Ценой собственной жизни, если понадобится. В комнате повисла тишина. Даже мультики наверху, казалось, притихли. Гермиона перевела взгляд с Пэнси на Блейза. Она не просила об этом. Не ждала. Но Пэнси... Пэнси всегда делала больше, чем просили. — Пэнс, — тихо сказала Гермиона. — Ты не обязана... — Обязана, — перебила её Пэнси. — Я сама выбрала. И он, — она ткнула пальцем в Блейза, — тоже сделает выбор. Сейчас. Блейз смотрел на нее.На её сжатые губы, на упрямо поднятый подбородок, на руки, сцепленные в замок, чтобы не дрожать. Она боялась. Не его — а того, что он может отказаться. Он вздохнул, провёл рукой по лицу. — Ты невыносима, — сказал он устало. — Знаю. — Я люблю тебя уже пятнадцать лет, Пэнси Паркинсон. Ты думаешь, я позволю какой-то клятве встать между нами? Пэнси на секунду замерла, а потом медленно выдохнула, и напряжение, державшее её всё это время, наконец отпустило. — Я дам обет, — сказал Блейз, глядя на Гермиону. — Но не ради тебя, Грейнджер, — он перевёл взгляд на Пэнси. — Ради неё. Потому что если она решила, что так правильно, значит, я буду молчать. Гермиона кивнула, не говоря ни слова. В горле стоял ком. — И ещё одно, — добавил Блейз, поднимаясь с кресла. — Когда эта тайна перестанет быть безопасной — а она перестанет, рано или поздно, — я сам скажу Драко. Не потому, что предам вас. А потому, что он имеет право знать. И потому, что он мой друг. — Согласна, — неожиданно тихо сказала Гермиона. — Когда Аврора подрастёт. Когда я пойму, что она сможет защитить себя... или когда мир вокруг станет безопаснее. Тогда... тогда пусть знает. Пэнси посмотрела на подругу, потом на возлюбленного , и на её лице впервые за вечер появилось что-то похожее на улыбку. — Ну вот и договорились, — сказала она деловито. — А теперь, Блейз, будь добр, сходи в машину и принеси подарки для моей крестницы. Раз уж ты тут всё равно всё испортил. Блейз фыркнул, но послушно направился к выходу. — И виски прихвати! — крикнула Пэнси ему вслед. — Мне он нужен больше, чем тебе. Гермиона не выдержала и рассмеялась — первый раз за этот долгий, страшный день.