Piercing strawberries with swords

Сны всегда начинаются одинаково: С тяжестью стали и шелестом шёлка. Это сокрушительное и тяжелое бремя, которое Майк несет на своих плечах. Он облачен в холодную сталь, которая неимоверно давит на его тунику, ту что преграждает железу путь к его теплу. Он чувствует запах озона, древней каменной пыли и металлический привкус засохшей крови. Это не Майк, профессор приглашенный из Эвансвилла. Он- Палладин. Крепость святой преданности. Он- стена, о которую разбивается тьма. А Уилл- это свет. Они находятся в каменной комнате, похожей на те крепости, которые строили в детстве в подвале Майка, только больше и опаснее. Уилл стоит перед факелами, свет которых, скользит по мокрым стенам. Не тот Уилл, который жил в Нью-Йорке, с кем Майк не говорил должным образом много лет, а священник. Это персонаж, которого Байерс использовал в детстве, когда они валялись, ютясь в подвале, покрытые пылью от чипсов Cheetos. Он облачен в темно- фиолетовые одежды, которые выглядят слишком чистыми для подвала. На ткани серебряные узоры, которые Майк не может разобрать, но понимает их смысл своим существом. Уилл прекрасен. Нет, не в простом человеческом смысле, а в таком, что у Майка зубы сводит, когда ловит преданный взгляд, граничащий с безумием. - Ты пострадал ради меня,- тихий голос Уилла разносится по комнате. - Я бы сделал это тысячу раз,- Майк отвечает не своим обычным голосом. Это прозвучало ниже и настойчивее, с нотками чего-то еще, что нельзя определить. Уилл улыбался, той резкой, слегка кривой улыбкой, от которой у Майка в старшей школе сворачивало желудок. Байерс толкал Уиллера на колени, протягивая свои руки, сияющие божественной магией. Это не было молитвой. Капитуляция. Воздух сжимается, как статическое электричество перед грозой, когда Уилл подходит к нему. Руки, испачканные чернилами, тянутся, чтобы коснуться помятого металла на груди. -Дай посмотреть,- броня не снимается с помощью ремней. Майк просто хочет, чтобы она исчезла, и это происходит. Внезапно оказывается обнаженным до пояса, дрожащим от холода. Он уже не тот тощий парень, который забывает есть и, иногда, питается только дешевым растворимым кофе. Сейчас состоит из мышц и старых шрамов. Уилл двигаясь плавно, опускается на колени. - Исцели меня,- звучит хриплая просьба Майка. Священник не колдует, а лишь прижимается лицом к изгибу талии Палладина. Его рот горячий, влажный и шокирующе реален. Едва заметная щетина Уилла касается его чувствительной кожи, жар дыхания скапливается в районе пупка, даруя слишком яркие ощущения. Руки скользят вниз, по тяжелому стальному гульфику, защищающему пах. Так неуклюже возится со шнурками, пока Майк смотрит вниз, парализованный от накатывающего удовольствия. Он видит себя, свою идеальную версию, полностью возбужденного, пульсирующего и освобождающегося, когда Уилл оттягивает кожаный гульфик в сторону. - Пожалуйста,- Майк мог бы умолять во сне, срывающимся до шепота голосом. - У меня ничего не осталось,- задыхаясь, прошептал священник и его тонкие, холодные руки вцепились в кожу бедер парня перед ним. - Я пуст, сэр Паладин. - Тогда я наполню тебя. Переход от диалога к действию был размытым, словно в лихорадочном жаре. Металл звенел о камень, когда Майк снимал перчатки, ему нужно было почувствовать кожу, убедиться, что священник настоящий. Его руки, мозолистые и широкие, сжали талию Уилла с силой, граничащей с насилием. Это была не ненависть, а отчаянная, ненасытная потребность поглотить. Обладать. Уилл выгнул спину, из горла вырвался прерывистый звук- полумолитва, полустон, когда Майк прижал его бедра. Трение было невыносимым. Во сне это ощущение было больше, чем реальным. Скольжение жара от крепкой хватки тел и обвитые вокруг бронированной талии, готовые утянуть в бездну. - Ты мой,- прошептал Майк, прижимаясь к мочке уха, впиваясь в нее так сильно, что остался синяк.- Мой священник. Моя поддержка. Ты никогда не сможешь уйти. Уилл поднял широко раскрытые и почерневшие от вожделения глаза: - Я был здесь, Майк. Это ты ушел.

***

Майк резко проснулся, тело дернулось в воздухе. Каменной комнаты больше не было. Факелы сменились мигающими синими цифрами на его старом видеомагнитофоне. Запах дождя и пыли , на запах застоявшегося попкорна и чистящего средства. Майк остался сидеть весь в поту, на своем диване с цветочным узором, тяжело дыша. Волосы прилипли ко лбу, а серая рубашка промокла насквозь. Сердце колотилось в груди, вырываясь наружу. Хуже всего была физическая боль. Он все еще невероятно возбужден, трусы стали тесным и неудобным напоминанием о том, чего ему не хватало. Отвратительное чувство поселилось внутри. Извращенец. Женатый мужчина, пускающий слюни на своего лучшего друга детства. Он закрыл глаза, прислушиваясь к дому. В пригороде было тихо, а наверху спала его жена. Прекрасный человек, старалась им быть, но через три недели ее ждал переезд. Они практически не прикасались друг к другу месяцами, а когда это все-таки случалось, оба понимали, делают потому что нужно. Вскочил с дивана, спотыкаясь в темноте, забежал в ванную и закрылся изнутри. Флуоресцентная лампа замерцала, издавая болезненно-желтый гул. Майк уперся руками в раковину, разглядывая себя в зеркало. На вид ему было больше двадцати шести лет. Волосы подстрижены на аккуратный, довольно скучный пробор и пижамные штаны, купленные тёщей. Паладина больше нет. Мальчик, который раньше засиживался до четырех утра, раскрашивая миниатюры и создавая миры, где сам был героем- мертв. Посмотрев на промежность, увидел доказательство своего предательства. - Чёрт возьми,- прошептал дрожащим голосом. Он кончил над унитазом быстрыми, гневными движениями, закрыв глаза и пытаясь вытеснить из памяти образ лица Уилла. Его рта и того, как одеяния священника задрались вокруг бёдер. Не смог. Оргазм пронзил его насквозь, оставив опустошённым, дрожащим и более одиноким, чем прежде.

***

Университет. На следующий день Майк сидел в своем кабинете, уставившись на мигающий курсор на громоздком мониторе. Заявка на грант: Распределение средств на сохранение исторического наследия Среднего Запада. Ему хотелось закричать, схватить клавиатуру и разбить ею экран. Он поправил свою темно-зеленую рубашку-поло. Вчерашняя была темно-синей. Завтрашняя будет бордовой. Униформа для жизни, которую он никогда не выбирал. Просто, всегда все делал правильно. Поступил в колледж, женился на девушке из студенческого общества, получил должность, близкую к профессору, а также убил в себе внутреннего ботаника, потому что мир внушал, что ботаники одиноки, а мужчины должны быть серьезными. Но он никогда не чувствовал себя одиноким больше, чем сейчас. Повзрослев, стал ненавидеть каждую секунду своего существования. Он свел заявку на грант к минимуму. В фоновом режиме раздавался визг модемного соединения, цифровой вой банши, сигнализирующий о его единственном спасении. Открыл почту. Они не разговаривали с его свадьбы. Три года. Уилл приехал, стоял сзади в костюме, который был слишком шикарным для Индианы, выпил три бокала шампанского и ушел, не дождавшись торта. Пальцы Майка зависли над клавиатурой. Он чувствовал себя жалкой собакой, царапающей дверь, запертую на подпорках. Но сон все еще жужжал у него под кожей. Курсор просто мигал в ожидании. Майк напечатал и удалил. Затем напечатал снова. Это было жалко, похоже на признание поражения. Уилл был в Нью-Йорке, он знаменит, или приближался к этому. Уилл сбежал. Майк не мог двигаться, словно был покрыт бетоном. Кому: w_byers_studio@netcom.com От: m_wheeler@evansville.edu Тема: Хэй Уилл, Я знаю, прошло много времени. Очень много. Надеюсь, тебе хорошо в Нью-Йорке. Я видел твое имя, в журнале, в кабинете дантиста на днях. Что-то про галерею в Челси? Это невероятно. Я всегда знал, что у тебя все получится. Я... Здесь все странно. Мы с женой разводимся. Кажется. Это сложно. Мне не с кем об этом поговорить. Я просто вспоминал старые времена. Старшую школу. Кампании в подвале. У меня скоро отпуск. Мне нужно уехать из Эвансвилла, пока не сошёл с ума. Я думал над тем, чтобы приехать в город. Просто на выходные. Можно приехать к тебе? Я остановлюсь в отеле. Мне просто нужно увидеться с одним знакомым. У тебя, наверное, не так много свободного времени, но я решил спросить. Если нет, это ничего, я понимаю. Я правда скучаю по своему лучшему другу, чувак. С наилучшими пожеланиями, Майк. Щелкнул на кнопку отправки, прежде чем гордость успела его остановить. Он уставился на экран, сердце снова забилось быстрее. Это было отчаянно, похоже на жажду крови.

***

New-York, around 1AM. Уилл трахался с мужчиной, имени которого даже не знал. Туалет захудалого бара в Ист-Вилладж. Кабинка была тесной, пахла отбеливателем и мочой. Мужчина был брюнетом, высоким и полным энтузиазма. Он двигался внутри Уилла с ритмом, который должен был доставлять удовольствие. Уилл ничего не чувствовал. Он смотрел на граффити, нацарапанное на металлической двери. «Иисус спасает» — написано черным маркером, а ниже красными добавлены «Купоны». Уилл провел пьяными глазами по буквам. В последнее время он редко был трезв. Это был единственный способ заглушить шум в его голове. Все эти владельцы галерей, требующие новые работы, критики, расчленяющие его душу и сокрушительное одиночество города с восемью миллионами жителей. - Да, тебе это нравится? - Ага, обожаю.- Он солгал слишком ровным голосом. Конец. Автоматически застегнул молнию, вымыл руки в раковине холодной водой и ушел из бара, не попрощавшись. Уилл шел домой в пальто из кашемира, в компании ледяного, ноябрьского ветра. Теперь у него были деньги, но он чувствовал себя опустошенным, как вырезанная тыква, оставленная гнить на крыльце. Поднялся по лестнице в свою квартиру. Там был беспорядок, с картинами оставленными на стенах, запахом масляной краски и старым вином. Уилл сел за стол, налил кофе и пошевелил мышкой, чтобы включить компьютер. У вас (1) Новое сообщение. Это имя снова заставило сердце остановиться. Майк. Он никогда не видел этого имени в своей почте - ну, вообще никогда. Во время учебы в колледже они затихли. Постепенно уходя к фразам «Я перезвоню» и «Я занят экзаменами», пока тишина не стала слишком тяжелой, чтобы ее поднять. Уилл первым перестал пытаться, устал быть единственным, кто держит веревку. Прочитал электронное письмо. Он прочитал его три раза. Прочитал о разводе, о том, как Майк скучает по своему лучшему другу. Уилл рассмеялся, но это была не радость. - Лучший друг,- прошептал он стенам. Точно. Он вспомнил лето восемьдесят девятого. Вспомнил, как Майк выглядел на солнце. Вспомнил, как почти тысячу раз повторял это: «Я люблю тебя. Я люблю тебя больше кислорода». Ему следовало сказать «нет». Следовало сказать Майку, чтобы тот остался в Индиане со своими рубашками и бывшей женой. Пальцы Уилла замерли над клавиатурой. Боль в груди только нарастала. Он хотел его увидеть. Господи Иисусе, так хотел. В груди бушевала опасная искра- надежда. Это была токсичная, ужасающая надежда. Он напечатал ответ прежде, чем успел обдумать. Ответ: Конечно, идиот. Тащи свою задницу сюда, если буду в студии, оставлю ключ под ковриком. - У.Б.

***

Пенсильванский вокзал- просто кошмар. Там пахло тёплыми кренделями, выхлопными газами поездов и слишком большим количеством людей. Майк стоял у выхода, так крепко сжимая сумку, что пальцы побелели. Чувствовал себя чужим. Он пытался. Боже, как он старался. На нём была его «городская одежда»: тёмно-синие брюки, слегка коротковатые у щиколотки, серая рубашка на пуговицах, которая казалась слишком жёсткой, и бордовый вельветовый пиджак, который носил ещё со времён магистратуры. Он выглядел как учитель географии на замену, пытающийся произвести впечатление на школьный совет. Выглядел, как стукач. Такси подъехало к адресу в Ист-Вилладж. Здание было старым, покрытым слоями грязи и граффити, но в нём была какая-то пугающая крутизна, которой, как знал Майк, ему не хватало. Он расплатился с водителем и взял свою дорожную сумку. Это была та самая, которую он использовал в христианском летнем лагере много лет назад. Просто стоял на тротуаре и чувствовал себя ничтожным. Худощавый. Ветер пронизывал его куртку, доставая до костей. Затем, тяжелая металлическая дверь здания распахнулась. - Майк? Он поднял голову и у него перехватило дыхание. Уилл стоял в дверном проеме. Время так безжалостно и прекрасно изменило его. В старшей школе он был долговязым и неуклюжим. Теперь же он был… Крепким. Стал казаться выше, мускулистее. Его волосы, когда-то аккуратно подстриженные под «горшок» матерью, теперь стали длиннее и растрепаннее, ниспадая на глаза темными, рваными волнами. Он не брился несколько дней, легкая щетина подчеркивала линию челюсти, которая выглядела острее, чем помнил Майк. На нем была черная кожаная куртка, которая выглядела немного мягкой от времени, надетая поверх светло-желтой рубашки, расстегнутой сверху, обнажив ключицы. В сочетании с ней – свободный темно-синий галстук. Темные облегающие джинсы с рваными коленями, обнажали проблески бледной кожи. Он выглядел потрясающе. Майк почувствовал, как фантомная тяжесть доспехов исчезла, оставив его голым и дрожащим в вельвете. - Черт возьми,- рассмеялся Уилл, его смех приятно режет воздух. Он шагнул вперед, сокращая расстояние. - Привет, — пискнул Майк. Он откашлялся, пытаясь понизить голос на октаву. -Привет, Уилл. Сначала Уилл просто смотрел, его взгляд скользил по лицу Майка, словно пытаясь найти того мальчика, которого он любил, под кожей этого усталого человека. Затем он шагнул вперед, крепко обняв. Это был шок. От Уилла пахло углем, застоявшимися сигаретами и чем-то дорогим и мускусным. Его тело было теплым и плотным, на фоне растрепанной фигуры Майка. На секунду, на мгновение, ему захотелось уткнуться лицом в шею Уилла и заплакать. Ему хотелось прижаться к нему, как моллюск к ракушке. Не отпускать. Никогда не отпускать. Уилл отстранился, не снимая рук с плеч Майка, оглядывая с ног до головы с улыбкой, которая не доходила до глаз, под которыми виднелись темные мешки. Краска, обрамляющая белки. Он выглядел успешным, да, но также усталым. Глубоко и духовно. - Посмотри на себя, — сказал Уилл, покачав головой.- Ты выглядишь точно так же, будто собираешься проверять мою диссертацию. Майку удалось выдавить из себя подобие смеха. Он звучал как хруст сухих листьев. - Кто-то же должен нести ответственность. - Но не в эти выходные,- Уилл схватил дорожную сумку Майка, игнорируя его слабый протест,- Пошли. Лифт сломан, так что готовь свои икры. Квартира представляла собой лофт с высокими потолками и открытой кирпичной кладкой, заваленная обломками жизни художника. Холсты были сложены вдоль стен, некоторые из них закончены только на половину. На столешнице скопились пустые винные бутылки, словно стеклянное кладбище. - Квартира небольшая,- сказал Уилл, отбрасывая по пути ботинки в сторону.- Но это мой дом. - Это потрясающе,- сказал Майк, и это было искренне. Квартира немного в хаотичном и неряшливом стиле Уилла, но она живая. В отличие от его бежевой могилы в Эвансвилле. Они устроились. Майк распаковал свою небольшую сумку, оставив зубную щетку, рядом с щеткой друга в ванной. Он пользовался обычной синей, пластиковой, а Уилл — дорогой электрической. Увидев их вместе, Майк чувствовал такую ​​близость, которая закладывает уши. Они сидели на кожаном, потрескавшемся и пахнувшем дымом, диване. Тишина затягивалась. Это была тишина двух людей, которые когда-то делили одну душу. - Итак,- сказал Уилл, открывая две банки пива и протягивая одну Майку,- Дастин в Чикаго, верно? - Да,- Майк сделал глоток. Пиво было горьким.- Он занимается исследованиями. Познакомился с девушкой. Они вместе ходят в походы, а потом присылают открытки с разными горными местностями. - Молодец,- пробормотал Уилл, сделав большой глоток своего напитка. - Макс и Лукас все еще в Калифорнии. - Да, я знаю,- сказал Майк. Слова были горькими. Все остальные двигались вперёд и нашли свой ритм.- Они женаты. Занимаются сёрфингом и слушают гранж. У них теперь есть ребёнок. Уилл уставился на бутылку в руке, большим пальцем ковыряя этикетку. - Билли. Да... Боже. Мы старые, Майк. - Нам двадцать шесть,- поправил Майк, хотя чувствовал себя древним. - Именно,- Он поднял взгляд, темных и нечитаемых глаз.- Достаточно старые, чтобы понимать, что к чему, и достаточно молодые, чтобы всё испортить. Повисла пауза, а в воздухе вопрос: Почему мы остановились? Почему я перестал звонить? Почему ты перестал ждать? Это было ужасно. Казалось, будто много лет назад им ампутировали конечность, и только сейчас они увидели этот обрубок. - Пошли,- внезапно сказал Уилл, вставая. Его энергия была бешеной, но в то же время хрупкой.- Я не могу просто оставить тебя дома и не показать город. Приехать в Нью-Йорк, сидеть на моем диване и обсуждать детей в Калифорнии- не то, чем ты будешь занят. Они гуляли так долго, что лоферы Майка натерли ему пятки, но он не жаловался. Уиллер прошел бы по битому стеклу, если бы Байерс шел впереди. Парни зашли в кафе в Гринвич-Вилладж, где за прилавком был человек, знавший Уилла. Они выпили слишком крепкий кофе, который дал Майку почувствовать головокружение тряской в его руках. - Так она действительно уходит?- спросил Уилл, откинувшись назад и пристально наблюдая. - Уходит,- ответил Майк.- Она говорит, что меня на самом деле нет, что я всегда где-то в другом месте. Уилл посмотрел на него: - А где ты? Визуальный контакт сразу же сформировал ответ в голове Майка. В подземелье, с тобой. - Нигде,- он лгал.- Просто часто отвлекаюсь. Дальше библиотека, она была огромной и тихой. Парни прошлись по рядам книг, трогая обложки, где Майк нашел одну по истории, как раньше, он все еще это любит. Уилл наблюдал за ним, Майк это чувствовал. - Тебе всё ещё нравятся эти рыцарские штучки?- слишком тихий вопрос. Майк покраснел и положил книгу обратно. - Я давно в них не играл. Это для детей. - Я не это имел ввиду,- ответил Уилл, подходя ближе. Одни в проходе, окутанные запахом старых книг.- Мне нравилось, какими мы были тогда, кем-то особенными. Он посмотрел на него, когда свет на секунды замерцал, и увидел серебряную нить из своего сна на пальто Уилла. - Мы были просто детьми,- Прошептал Майк. - Да, но были счастливы. Библиотекарь попросил кого-то помолчать неподалеку, оборвав момент. Они засмеялись, но это чувство осталось в сердце каждого. Дальше галерея, где Уилл критиковал произведения искусства с едким, циничным юмором, который впервые за несколько месяцев заставил Майка искренне рассмеяться. Это было... Так мучительно по-домашнему. Это было похоже на свидание. Майк шёл слегка позади Уилла, чтобы наблюдать, как ветер развевает его волосы, слушая как скрипит кожаная куртка при движении. Он старался запомнить каждую деталь: шрам на большом пальце, его уверенную походку, которой не было в старшей школе, взгляды незнакомцев. Мужчины смотрели на него. Женщины смотрели на него. Уилл- магнит, а Майк — лишь обломок, плывущий по его следу. - Ты тихий,- сказал Уилл, когда они остановились у музыкального магазина. Дневной свет угасал, отбрасывая длинные оранжевые тени на тротуар. - Просто наслаждаюсь,- снова лгал. Он думал о сне, о том, как ему не нужно было беспокоиться о документах, о разводе или о карьерном росте. Там нужно было просто встать на колени. Уилл повернулся к нему. Теперь они были так близко, даже слишком для тротуара. Люди, проходящие мимо, обходили их, как вода камень. - Ты в порядке, Майк?- Его голос понизился до тихого, мягкого. На мгновение цинизм исчез. Теперь Уилл смотрел с тем же пронзительным выражением лица, что и в кошмаре. Сердце Майка бешено колотилось в груди. Скажи ему. Скажи ему, что ты умираешь от одиночества, что любишь его так сильно, что это кажется насилием. - Я в порядке,- сказал Майк, засунув руки в карманы, чтобы скрыть дрожь.- Просто голоден. Уилл ещё секунду смотрел на него, затем взгляд опустился на его губы, а через мгновение на часы- элегантные серебристые. - Хорошо,- острая ухмылка вернулась, скрывая ту мягкость, которая только что была.- Я знаю одно место, но сначала мы выпьем. Сегодня вечером, Майк, мы будем отрываться по полной. Майк кивнул, чувствуя, как в животе сжимается предчувствие беды, наравне с предвкушением. -Веди меня, мой священник, -прошептал себе под нос, слишком тихо. Но Уилл остановился, не обернулся, но плечи слегка напряглись. Затем он продолжил идти, ведя Майка в самую глушь города. В клубе было шумно, множество огней резали по глазам. Это было место Уилла, где он легко пробирался сквозь толпу, таща Майка за руку. Было жарко. Повсюду люди. Музыка играла так громко, что вибрации сидели глубоко в груди. В своей куртке он чувствовал себя неловко, но после нескольких бокалов перестал обращать на это внимание. Когда они танцевали, Майк просто пытался не отставать от идеальных движений Уилла, не в силах оторвать от него взгляд. Волосы Байерса были влажные и слегка растрепаны, рубашка давно расстегнута и открывала обзор на шею, по которой стекала капля пота. Чувство, что сон начинает смешиваться с реальностью. Музыка звучала, словно барабаны в туннеле, а свет был похож на молнию. Уилл теперь ловил его взгляд, улыбаясь подошел ближе, положив руки на бедра Майка, чтобы тот не упал. - Ты в порядке, профессор?- крикнул Уилл сквозь шум. Майк просто кивнул, не в состоянии говорить. Они были слишком близко, чувствовал запах одеколона Уилла и пота, и это напоминало ему обо всём, чего он желал. Байерс не шевелил руками, но на секунду прижался, возможно, потому что их толкала толпа, а может, это было сделано намеренно. Майк чувствует жар соседнего тела и как реагирует на него. - Пошли,- его глаза заметно потемнели.- Я хочу уйти отсюда. Они вывалились из такси и, спотыкаясь, поднялись по лестнице в квартиру Уилла, сбивчиво переплетаясь и невнятно смеясь. Майку казалось, что его мозг парит в трёх дюймах слева от черепа. Мир перевернулся. Алкоголь, джин, или, может быть, водка, или просто чистый этанол, бурлил в его крови. Тяжёлая деревянная дверь захлопнулась, заперев их внутри. Тишина в квартире должна была отрезвить, но вместо этого она превратилась в котёл под давлением. Майк откинулся на дверь, тяжело дыша, пытаясь обрести равновесие, не сводя глаз с Уилла. Момент... И это происходит. Навождение. Майк моргнул, и тускло освещённый коридор исчез. Кожаная куртка Уилла замерцала и на ужасающую, прекрасную секунду он увидел не художника в рваных джинсах. Священник. Он увидел ту версию, которая существовала только в самых глубоких, темных окопах фазы быстрого сна. Плащ фиолетового цвета, яркий и четкий. Шелк. Порванный на плече. В мгновение ока, Майк, был не этим тощим, задыхающимся академиком. Палладин. Он был в доспехах. Огромный. Творил нечестивые вещи. Воспоминание накрыло его, словно удар кулаком в солнечное сплетение, выбивая остатки пьяного дыхания: сон, в котором Уилл прижат к каменному алтарю, широко раздвинув ноги. Звуки. Боже, звуки того, как он впивается ногтями в спину Майка, стонет его имя. Богохульство. "Сильнее, Майк. Пожалуйста". Влажный, постыдный шлепок кожи о кожу. Вкус шеи Уилла- соленый, идеальный. Образы того, как они ласкают друг друга. Грязные и преданные. Глотает каждую каплю, словно эликсир жизни. Это было мерзко. Это было мучительно. Это было поклонение. Майк ахнул, резко открыв глаза и осознав реальность коридора, но тело не различало сон и настоящее. Кровь прилила с такой силой, что подкосились колени. У него встал. Мгновенная, пульсирующая, болезненная твердость, напрягающая ткань его практичных темно-синих брюк. Он застонал, снова крепко зажмурив глаза. Прекрати. Прекрати, мерзавец. Уилл не заметил. Он уже двигался к кухонному острову, слегка покачиваясь и напевая мелодию, которая сотрясала пол. - Ночь ещё не закончилась,- пробормотал Уилл, хватая бутылку красного вина.- Нам нужно… Утолить жажду или выпить ещё яда. Одно из двух. Он обернулся, держа бокал в руке: - Майк? Майк, застывший у двери, дышал так, будто только что пробежал марафон. Его лицо горело огнём, а зрачки были так расширены, что комната, должно быть, казалась ему тёмной. Уилл замер, бутылка зависла над стаканом. Он прищурился, пытаясь сосредоточиться: - Майк? Ты в порядке? Что-то случилось? Он представлял, как наклонит друга над кухонным островком и испортит им обоим жизнь. - Ох,- прохрипел Майк, откашлялся.- Извини. Нет. Просто… Задумался. - Думать больно,- мудро сказал Уилл.- Перестань. Воздух между ними сгустился, наполняясь неловкостью, похожей на подростковую, колючую, но они уже не были, теми уверенными в себе искателями приключений, какими были в юности. Они были двумя пьяными мужчинами в комнате, которая вдруг показалась им слишком тесной. Майк оттолкнулся от двери. Ему нужно было чем-то занять руки, что-то держать, кроме Уилла. Он побрел к кухонной стойке, где Уилл уже мучился с штопором, а Майк нашел разделочную доску и миску с фруктами. Клубника. Он взял нож. Они стояли рядом, иногда прислоняясь друг к другу плечами, чтобы не упасть. Контакт был жгучим. Руки Майка дрожали, разрезая ягоду, а Уилл разбрызгивал вино на стойку. - Колледж был… Странным,- сказал Байерс, возобновляя разговор, который они прервали двадцать минут назад.- Но вечеринки художественного факультета были… Познавательными. - Ещё бы,- пробормотал Майк, разрезая еще одну ягоду. Руби. Руби. Уилл не смотрел на ягоду, он смотрел вниз и брюнет чувствовал эту тяжесть. Он смотрел на его член. Выступ был неоспорим. Твёрдый, отчаянный гребень желания, прижимающийся к тёмно-синей ткани. Майк перестал резать, не пытаясь ничего скрыть. Просто не мог. Стыд был там, горячий и колющий, но под стыдом скрывалось что-то ещё. Острый трепет. Посмотри на это. Посмотри, что ты со мной делаешь. Уилл продолжал смотреть, дыхание прерывалось, совпадая с дыханием Майка. Разговор о колледже затих в удушающей тишине. Воздух был пропитан сексуальностью. "Сделай это."- шептал Палладин. Майк повернулся, не раздумывая поднял нож, небольшой, но острый, и поднёс его к себе. Он прижал плоскую сторону холодной стали к подбородку Уилла. Он замер. Майк откинул его голову назад, заставляя посмотреть вверх. Посмотреть ему в глаза. - Посмотри на меня,- сталь сказала это за него. Резкий вдох, который громко раздался на тихой кухне. Кадык задергался, заскребая о плоскую сторону лезвия. Он тяжело сглотнул. Глаза были широко раскрыты, полны ужаса и… Темны. Майк облизнул губы. На секунду фантазия идеально наложилась на реальность. Он чувствовал себя опасным, чувствовал себя человеком, который мог поднять Уилла и бросить на кровать, человеком, который мог прошептать ему мерзость на ухо, и заставить поверить в это. Но он был другим. Он был просто Майком, с дрожащей рукой. Не был соблазнителем- просто пьяницей с ножом, который готовиться к разводу. И Уилл не был тем священником, который упал бы на колени- просто другом, который выглядел растерянным и ошеломленным. Они замерли на мгновение, как два призрака, преследующие свою дружбу. А после... Капля клубничного сока, липкая и красная, стекла по пальцу Майка, по рукоятке ножа и упала на шею Уилла. Заклинание рассеялось. Реальность изменилась. Майк медленно опустил нож на стойку, но не отстранился, заменил сталь кожей. Провел свободной рукой, липкой от фруктовой крови, вверх по шее Уилла, сжимая её крепче, чем должен сжимать друг. Это было собственническое чувство. Он обхватил пальцами горло, надавливая большим на пульсирующую точку. Зрительный контакт был безумным. Это была физическая связь. - Ты хочешь…- голос Майка был хриплым.-…Клубнику? Напряжение в комнате было настолько высоким, что могло разбить стекло. И тут Уилл издал мокрый, задыхающийся смешок. - Ты идиот. Хватка ослабла, перейдя от удушающего захвата к ласке. Другой рукой он взял ломтик клубники. Уилл не взял его руками. Открыл рот. Он просто открыл рот, ожидая. Как птенец. Как любовник. Майк замер. Сердце бешено колотилось. Накорми его. Он поднес клубнику к губам... Это было напряженно, заряжено. Губы Уилла коснулись пальцев Майка. Влажные, теплые, мягкие. Почувствовав прикосновение языка, он отдернул руку, словно обжегся, вытирая сок о штаны. Тишина вернулась, теперь еще тяжелее. Невыносимая. Майку нужно было заполнить ее, прежде чем он закричит. - Итак,- пробормотал брюнет высоким голосом.- Любовная жизнь? Как она? В большом городе? Уилл сглотнул и покачал головой, а с лица исчезло веселье, сменившись той усталостью, которую Майк видел раньше. - Это… ужасно,- сказал Байерс, откинувшись на стойку, не отводя взгляд.- Что бы я ни делал и с кем бы ни был… Всегда чувствую себя таким опустошенным. Бессмысленным. Уилл опустил взгляд на руки, затем снова поднял, встретившись взглядом с Майком. - Иногда мне кажется, что я схожу с ума. За то, что верю, будто есть вещи лучше... Лучшие люди. Правильные люди. Майк сглотнул. Казалось, что он сам подавился клубникой. -Знаю,- прошептал он.- Иногда мне тоже кажется, что я схожу с ума, что не могу любить. Как бы ни старался. Просто… Сломлен. Уилл подошел ближе. Всего на дюйм: -Ну. Значит, нас таких двое. - Crazy together.- прошептал Майк. Это звучало как клятва. Воздух снова сгущается. Температура в квартире, казалось, подскочила на десять градусов за секунду, или, может быть это просто жар. Уилл потянулся вверх, схватил узел галстука и резко стянул, бросив его на стойку. - Здесь жарко,- пробормотал Байерс.- Чертов радиатор сломан. Он постоянно работает на максимальной мощности. Он потянулся к воротнику... Расстегнул верхнюю пуговицу своей белой рубашки... Вторую. В квартире было жарко и невыносимо душно, пахло старыми трубами и сладким ароматом фруктов. Они всё ещё были в клубной одежде, слои ткани которой ощущались как клетка. - Я могу принести тебе что-нибудь переодеться,- предложил Уилл, неопределённо указывая на спальню.- Шорты. Футболку.. Сумка Майка лежала буквально в метре от него, на диване. Он проигнорировал этот факт: - Да. Хорошо. Уилл не двинулся с места, чтобы взять одежду, вместо этого, продолжал расстёгивать свою рубашку. Прямо там. На кухне. Перед Майком. Его захлестнула волна всего сразу. Он смотрел на пальцы Уилла, на жёлтую ткань, на торс. Пожирал его. От ямочки на шее до пояса джинсов. Байерс был мускулистым, подтянутым, словно после таскания бревен или обычных тренировок. На его рёбрах, был шрам. Ожог. Блестящий и розовый на бледной коже. Майк понял, что у него открыт рот. Его лицо горело красным, дыхание было прерывистым, неглубоким. Он опоздал. Попытка скрыть голод, отвернувшись, не сработала. Уилл уже увидел, подошел. - Майк, -тихо сказал он.- Ты выглядишь так, будто перегрелся. Твои уши... Слишком красные. Он потянулся руками, останавливаясь на груди Майка. На пуговицах серой рубашки. Расстегнул первую. Медленно... Мучительно медленно. Майк перестал дышать, казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Казалось, что взорвётся, когда тыльная сторона костяшек пальцев коснулась его ключицы. Вторая пуговица. Затем Уилл, будто, очнулся, посмотрел на свои руки на чужой рубашке, на покрасневшее, испуганное лицо напротив. Он резко отдернул себя, словно пуговицы были раскалённым железом. Сделал шаг назад и его собственное лицо залилось глубоким, сильным багровым румянцем. Тишина. Такая, которая звенит в ушах. - Я...- начал Майк. В голове словно закоротило.- Я сам ненавижу пуговицы... Знаешь. Так что… Спасибо? За то, что ты это сделал? Это была такая глупость. Боже, самая большая. Уилл издал испуганный, пронзительный смешок. Майк тоже захихикал. Это был истерический, нервный смех, отражающийся от стен. Затем смех стих. Уилл вернулся. Шутка закончилась. Голод вернулся. Майку казалось, что он наблюдает за автомобильной аварией в замедленной съемке, только он был одновременно машиной, тротуаром и испуганным прохожим. - Тогда я должен помочь тебе с остальными,- пробормотал Уилл, его голос понизился до такого уровня, что внутренние органы Майка расплавились.- Прежде, чем ты умрешь от теплового удара. Его пальцы, слегка порозовевшие от фруктов, обошли третью пуговицу. Майк же стоял там, словно парализованный комок нерешительности. Его рот был открыт, беззвучная буква «О» — выражение полного недоверия. Он пялился. Другого слова не подобрать. Выглядел, как провинциальный идиот, который никогда раньше не видел рук мужчины, не говоря уже о руках своего лучшего друга, которые, пуговица за пуговицей, разрушают его достоинство. - Почему ты так на меня смотришь?- глаза Уилла метнулись вверх, в темных радужках мелькнуло что-то опасное и дразнящее.- Я тебе помогаю! Друзья помогают друг другу... Или мы теперь не друзья? Майк резко покачал головой. Друзья. Это слово казалось шуткой. Жестокой кульминацией десятилетней тоски. Если они друзья, то Майк — предатель. Если они друзья, то пульсация в паху — преступление. Он не мог говорить, язык прилип к небу. - Ладно, теперь закрой рот, пока я тебе что-нибудь туда не засунул!- фыркнул Уилл, резкий, внезапный звук искреннего веселья нарушил удушающую тишину. Майк наклонил голову, в жесте чистого, пьяного замешательства. Часть его почувствовала острую боль самоуничижения: посмотри на себя, Майк, тебе двадцать шесть, а ты ведёшь себя, как щенок после лоботомии, но другая часть, та, что жила в мечтах о фиолетовой мантии, почувствовала прилив головокружительного удовольствия от этой команды. Уилл не стал ждать ответа, протянул руку, в плавном, кошачьем движении, несмотря на алкоголь, и схватил с доски ломтик клубники. - Вот!- усмехнулся он, и прежде чем Майк успел осознать движение, фрукт уже был зажат между его зубами. Пальцы не просто уронили фрукт, они задержались. Два из них, коснулись нижней губы Майка, медленно проводя по ней, покрывая кожу ярко-красным, липким соком. Контакт был электрическим и он почувствовал тепло кожи парня, на чувствительной слизистой оболочке своей губы. Мир остановился. Уилл замер. Смех застрял в горле. Взгляд на губы Майка — красные, влажные и приоткрытые, — и выражение его лица изменилось, на что-то мягкое, что-то настолько тихое и тоскливое, что хотелось закричать. Большой палец Уилла дернулся, словно он хотел провести им по линии челюсти Майка, но в последнюю секунду отдернул руку. Затем, с мучительной небрежностью, от которой мозг Уиллера закричал, Байерс поднес те же пальцы к своему рту и облизал их, не отрывая взгляда. Он просто вытер сок с кожи, как будто последствия не были абсолютно, до мельчайших деталей безумными. Майк медленно начал жевать. Сладость клубники превращалась в пепел во рту. Он скатывался по наклонной и делал это специально. Или он так потерял рассудок, что не понимает, как это убивает.. - Вот. Всё готово,- сказал Уилл. Он дотянулся до низа рубашки и распахнул ткань. Пальцы слегка коснулись обнаженных ребер Майка, легкое, дразнящее трение вызвало физическую дрожь по всему телу. Когда руки поднялись, его костяшки едва коснулись, теперь уже сосков, еле заметное прикосновение, но этого было достаточно, чтобы брюнет резко выдохнул, издав слышимый всхлип. Он поднял взгляд от этих сокрушительных рук к лицу Уилла. Его зрачки были так расширены, что поглотили цвет глаз. Он смотрел на грудь Майка, на тощую, бледную кожу, которой он всю жизнь стыдился, с выражением лица, которое можно было описать только как- дикое. "Что, черт возьми, происходит?" Внутренний монолог брюнета был безумным, паническим циклом. "Он смотрит на меня, как на что-то съедобное. Я — специалист по написанию грантов из Эвансвилла. Я ношу лоферы. Я- катастрофа. Почему он так на меня смотрит?" Майк тяжело сглотнул, кадык болезненно подпрыгивал. Он чувствовал, как пульсирует в горле, а ниже пульсировал его член тяжелой, ритмичной болью, которую, как он был уверен, Уилл тоже мог видеть сквозь штаны. Взгляд шатена наконец поднялся, встретившись с его взглядом с нечитаемой, голодной интенсивностью. - У тебя кое-что есть... Там.- Прошептал Уилл. Он не стал использовать салфетку, снова поднес руку к лицу Майка, слегка, почти незаметно надавив большим пальцем на кожу, чуть ниже нижней губы. Ловил случайную каплю сока, но давление большого пальца ощущалось как клеймо. Майк прикусил язык, чтобы не начать умолять. Пожалеет он об этом? Или нет? Эта мысль промелькнула в его голове, но была заглушена мучительной близостью мужчины. Осмелевший от алкоголя и тяжести тишины, он протянул руку, она казалась чужой. Кто-то смелее, кто-то из мечты. Он откинул прядь растрепанных волос за ухо Уилла, пальцы задержались, лаская мягкий, теплый изгиб хряща. Воздух на кухне стал свинцовым. Оба тяжело дышали и это дыхание эхом отражалось от кафельных стен. Это был густой, влажный звук. Звук двух людей, у которых закончились оправдания. Уилл сломался первым. Вздрогнул под прикосновением Майка, его глаза вспыхнули внезапной, резкой паникой, прежде чем отвел взгляд. Потянулся за бокалом вина на столешнице, сделав неуклюжие полшага назад, чтобы создать дистанцию, которую Майк не хотел ему давать. Рука застыла в воздухе. Потеря контакта была физическим ударом. Холодно. Он чувствовал голод. Казалось, что хрупкое, опустошенное тело наполняется темным, отчаянным голодом, который он не мог контролировать. Когда Уилл отстранился, из его горла вырвался тихий, едва слышный стон. Он ничего не мог с этим поделать. Это был звук человека, наблюдающего, как единственная спасительная нить ускользает. Пальцы Байерса уже дрожали, когда он поднимал бокал, но от стона Майка все его тело дернулось. Рука соскользнула, и тонкая темная полоска красного вина вытекла из края бокала, брызнув на подбородок Уилла, уходя по его шее, исчезая под воротником рубашки и окрашивая ткань в темно-фиолетовый цвет. Байерс посмотрел на него, глаза были широко раскрыты. Это было мучительно. - Почему мы такие неряшливые... Боже, — выдохнул Майк. Самоуничижение исчезло, сменившись сосредоточенным, целенаправленным намерением. Он не думал о жене. Он не думал о работе. Он думал только о вине. Брюнет наклонился вперед, сокращая дистанцию, которую пытался создать Уилл. Его рука резко потянулась, на этот раз не робко, крепко схватив парня напротив за затылок и притянул его к себе. Майк действовал по сценарию, написанному в его кошмарах, совершая что-то настолько глупое, настолько дерзкое, настолько грязное, что понимал, пути назад нет. Майк наклонился, губы коснулись горячей, влажной кожи ключицы Уилла. Он высунул язык, ощущая горьковатый, забродивший привкус вина и соленый пот. Кожа была такой теплой. Такой невероятно мягкой. Он проследил за красной полосой вверх по горлу, медленно проводя по пульсирующей точке, которая отбивала неистовый, испуганный ритм. Уилл был неподвижен, как статуя, с перекрытым дыханием. Майк остановился у острого края челюсти Уилла. Он не просто лизнул, наклонился и пососал, сильно и влажно потянув за кожу, оставив темный, пропитанный слюной след. Он отстранился всего на дюйм, тяжело и прерывисто выдыхая горячий воздух, на образовавшееся влажное пятно. Это ощущение вызвало видимую дрожь по спине Уилла, которая закончилась резким, прерывистым вздохом. Майк опустил голову, глядя на Байерса сквозь ресницы, словно жалкий, избитый щенок. Он выглядел одержимым. - Я помогаю тебе…- прохрипел Майк, не отрывая взгляда от дрожащих губ.- Ты выглядел так, будто это было нужно. Уилл издал короткий, прерывистый смех, больше похожий на всхлип, откинул голову назад и уставился в потолок, пытаясь найти хоть какую-то опору в мире, который только что полностью перевернулся. Майк почувствовал толчок, а затем край тяжелого дубового стола впился ему в поясницу- резкая, пронзительная боль, которая ничуть не рассеяла алкогольный туман в его голове. Уилл приближался, сокращая расстояние, пока воздух между ними не превратился в сплошное, неистовое тепло, он поднял руку, резко и пренебрежительно вытирая остатки вина с лица. - Мне… не нужна твоя помощь, Майк,- сказал он низким, надрывным голосом. Сердце сжалось от тошноты. Конечно. Вот оно. Отказ. Момент, когда понимает, что он жалкий, неудачник, который не останется надолго и будет вышвырнут из дома. Сглотнул, горло щёлкнуло в тишине. - Но раньше ты нуждался,- прошептал Майк, слова вырвались прежде, чем инстинкт самосохранения успел их уловить.- Раньше я всегда был рядом с тобой, Уилл. Не знаю, когда мы… Его прервал внезапный, сильный толчок рук парня. Они не были нежными. Они с силой ударили по столу, по обе стороны его бедер, словно заперев его внутри. От этого резкого, мужественного жеста колени Майка подкосились. - Стоп,- приказал Уилл, опустив взгляд на губы. Он на секунду отключился, зрачки расширились, словно две черные бездны чистой, ничем не разбавленной жажды. Уилл приблизился- на несколько сантиметров, затем на доли сантиметра- пугающе медленно, ползком. Майк чувствовал теплое от алкоголя дыхание на своих губах, пахнущее красным вином и ночным воздухом Нью-Йорка. У Майка от удивления отвисла челюсть, глаза расширились, когда он посмотрел на человека, по которому скорбел целое десятилетие. - Я просто…- голос Уилла дрогнул.- Ты мне просто нужен. Затем он сократил расстояние. Их губы соприкоснулись с отчаянной, неуклюжей силой. Это был не приторно-сдержанный, вежливый поцелуй мужа и жены из Индианы. Это был взрыв. Губы Уилла были мягкими, но Майк чувствовал шершавую текстуру кожи, которую тот явно жевал от стресса. На вкус он напоминал дорогое вино, соль собственного пота и такую ​​​​сладость, что Майку казалось, будто он тонет. Он не просто ответил на поцелуй, он растаял. Наклонил голову, ища большей глубины, и его руки, которые до этого бесполезно зависали, нашли чужую талию. Он сжал кожу, прижимая Уилла к себе, нуждаясь в ощущении его твердого веса на своем хрупком теле. Поцелуй был резко преврван, оба задохнулись, словно оказались под водой. Глаза шатена были широко раскрыты, он с лихорадочной, почти испуганной интенсивностью изучал лицо Майка. Он искал нерешительность, отвращение и не нашел ничего, кроме чистой, неприкрытой похоти. Уилл резко, прерывисто вдохнул через нос: - Ты мне нужен, Майк. Прямо сейчас. Следующий поцелуй был быстрее, более страстным, влажным, открытым и лишенным всякой видимости «дружбы». Майк издал тихий, гортанный рык, звук, который он не узнал, и его ладони резко поднялись от талии, чтобы обхватить чужие бедра. Уилл немного отшатнулся от силы поцелуя, его собственные руки нашли обнаженную грудь Майка- рубашку, которую он так тщательно расстегивал,- прежде чем скользнуть вверх к плечам, пальцы переплелись с волосами на затылке, с отчаянной собственнической страстью дергая слегка отросшие пряди. Мозг паладина взял верх. Майк больше не чувствовал себя тощим. Он чувствовал, что доспехи наконец-то ему подходят. С приливом пьяной силы легко перевернул их. Он втиснулся в пространство Уилла, отталкивая его назад, пока поясница не коснулась края обеденного стола. - Так долго хотел…- Майк прижался к губам Уилла сильным, болезненным поцелуем.- …Этого. Их языки встретились, и это было скользкое, горячее трение, которое Майк знал только во сне. Язык Уилла был смелым, обводил нёбо, переплетаясь с чужим так, словно они пытались вести разговор ещё со старшей школы. Майк спустился к челюсти, оставляя влажные поцелуи с открытым ртом, которые тянулись к чувствительной коже его шеи. Уилл откинул голову назад, выгибая тело от стола, из горла вырвался резкий вздох. Твёрдое дерево стола впивалось в спину, но, похоже, ему было всё равно. Майк наклонился, схватил за бёдра и поднял его. Он издал испуганный звук, когда его посадили на стол, ноги тут же запутались вокруг бёдер, зафиксировав положение. Они были перемешаны с джинсами и льном, кожей и слюной. Майк кусал ключицу Уилла, оставляя на ней следы, его зубы цеплялись за нежную кожу, пока тот не заскулил, затем переместился к уху, покусывая мочку и шепча все , что позволял только во снах. - Ты такой вкусный,- прошептал Уилл, уткнувшись лицом в шею , его голос дрожал.- Чёрт, ты такой... Майк на секунду отстранился, увидев тёмные, распускающиеся засосы на бледной шее. Его охватил шок. "Это я сделал. Испортил жизнь прекрасному художнику. " Но гордость была сильнее. Он поднял его, унося, словно тот ничего не весил, рухнув на ближайший диван, сплетая в кучу конечности. Майк прижал его, нависая, как тень. Оба были твёрды, как камень, трение их брюк друг о друга, посылало раскалённые искры по нервной системе. - Ты такой твёрдый, Уилл,- задыхаясь, проговорил , прижавшись лбом к лбу. - Ты тоже, Майк! Боже,- ответил Байерс, истерически смеясь. Руки неуклюже возились с ремнями, кожа цокала и скользила, когда они небрежно расстегивали пуговицы и молнии. Майк уткнулся лицом в грудь Уилла, целуя бледный торс и спускаясь ниже, к поясу его джинсов. - Мне нужно почувствовать тебя,- простонал Майк.- Ты так хорошо выглядишь...Ты даже не представляешь. Их руки нашли друг друга в темноте, неистовое взаимное трение, от которого комната закружилась. Каждое прикосновение казалось откровением, словно они наконец-то читали запретные книги, на которые раньше лишь смотрели издалека. Майк отстранился, его глаза были затуманены. Он посмотрел на Уилла, который лежал под ним, расстегнув рубашку, с растрепанными волосами, с видом совершенно побежденного. - Я хочу знать, каково это,- прошептал Майк, наклоняясь, чтобы снова забрать поцелуй. - Что?- спросил Уилл, тяжело дыша. - Когда ты у меня во рту,- голос понизился до хриплого. Прежде чем Уилл успел осмыслить слова, Уиллер сполз с дивана и приземлился на колени, на ковер, в позе молящегося человека, Паладин, наконец-то преклонивший колени перед единственным богом, в которого он когда-либо верил. Он был человеком логики и заявок на гранты, человеком, который следовал правилам стажа и налогов, и все же вот он, стоит на коленях на ковре, который, вероятно, стоил дороже его машины, поклоняясь алтарю тела своего лучшего друга. Майк двигался неуверенно. Он был застенчив, неуклюж в движениях и подпитан головокружительной смесью алкоголя и неподдельного, ничем не сдерживаемого ужаса. Когда он наконец взял Уилла в рот, жар чуть не свел его с ума. Он был бархатом и сталью, со вкусом соли и затяжной ночи. Внутренний монолог Майка был неистовым, самоуничижительным криком: «Ты не знаешь, что делаешь. Ты все испортишь». Но самого Уилла, похоже, не волновало отсутствие опыта у Майка. Рука опустилась вниз, пальцы запутались в волосах на затылке, сжимая их с такой собственнической силой, что сердце Майка заколотилось, разгоняемое долгим, низким стоном сверху, который пробежал по челюсти, а бедра выгнулись вверх в поисках большего. Он немного направлял Майка — легкий толчок, изменение угла- пока не нашел ритм, от которого дыхание перехватило и прервалось. Как раз в тот момент, когда Майк терялся в ощущениях, как раз в тот момент, когда он почувствовал, что наконец-то делает что-то правильно впервые за много лет, руки Уилла сжались, и с силой оттолкнули назад. Он споткнулся и упал на корточки, губы его были влажными и распухшими, сердце упало в живот. Паника нахлынула мгновенно. Профессорская часть и неудача внутри, поднялись на поверхность. - Все так... Плохо?- прохрипел Майк, голос его дрожал. Он чувствовал себя ничтожным. Снова почувствовал себя тощим мальчишкой в ​​подвале, тем, кто не знает правил игры. Уилл остался лежать, раскинувшись на диване, тяжело дыша, с лицом, застывшим от румяного, мучительного удовольствия, глаза его были полузакрыты. -Нет… нет, Майк. Ты был потрясающим... По-настоящему.- Он издал прерывистый, задыхающийся смешок.- Просто… позволь мне показать тебе, как это делает священник... Майк плюхнулся обратно на диван, его глаза были широко раскрыты и сияли жалким, восторженным возбуждением. Он чувствовал себя так, словно ему была предоставлена ​​личная аудиенция у легенды. Смотрел на Уилла с почти религиозным голодом. - А ещё я подумал,- сказал Уилл, поднимаясь, плавными движениями, несмотря на ошеломляющее количество алкоголя в его организме.- Что мы могли бы пойти куда-нибудь попроще.- Он неопределенно указал на коридор. Майк молниеносно вскочил, голова закружилась от внезапного движения, энергично кивнул, и у него всё перемешалось, попытался удержаться на ногах, теребя края рубашки. - Да. Конечно. Конечно, как скажешь,- его достоинство было далёким воспоминанием. Уилл посмотрел на него со смесью недоверия и благоговения. Он видел, как Майк смотрит, как буквально вибрирует от желания. Взгляд Уилла упал на его брюки, заметив, как член подёргивается сквозь расстёгнутую молнию. Взял за руку, хватка на мгновение стала неловкой, прежде чем он отпустил её и схватил за переднюю часть расстёгнутой рубашки. - И это ты снимешь..- Прошептал Байерс. Он притянул Майка к себе для поцелуя за воротник, это было жёсткое, болезненное столкновение губ. Майк почувствовал привкус собственной слюны, смешанный с горьковато-сладким привкусом предсеменной жидкости Уилла. Шатен повёл их в спальню. Они были в полном беспорядке, спотыкаясь и смеясь, тела сталкивались со всем подряд. Он открыл дверь локтем, не прерывая поцелуя, и направил Майка к кровати. Твёрдым толчком, он оттолкнул его назад. Майк с испуганным, приглушённым звуком упал на матрас, пружины под ним заскрипели. В спальне пахло масляной краской и дорогим одеколоном. Было темно, единственный свет исходил от уличных фонарей снаружи, отбрасывающих длинные оранжевые тени по комнате. Уилл не стал терять времени. Он заполз на кровать, грациозно двигаясь и сел на колени Майка, посмотрел на него сверху вниз с пугающе сосредоточенным выражением. Затем потянулся к его промежности. Уилл был хорош. Он был прекрасен в искусстве, использовал свой рот с точностью, с намерением, с глубоким пониманием текстуры и давления, обводил языком головку, собирая каждую каплю влаги, прежде чем скользнуть вниз, глубоко погружая Майка в жар своего горла. Голова Майка билась о подушки. Он изо всех сил пытался сдержать стоны- унизительные, пронзительные всхлипы, гортанные стоны человека, которого теряли. "Я этого не заслуживаю". " Я профессор из Индианы. Я скучный, несчастный муж. Зачем он это со мной делает?" Но эта мысль заглушалась чистой, физической реальностью языка Уилла. Он дразнил его, отстраняясь, пока Майк не был на грани мольбы, а затем снова врывался с такой жадностью, что пальцы ног сжимались и вцеплялись в простыни. Всасывание было невероятным, ритмичным, влажным давлением, которое вызывало толчки по спине. Жара была невыносимой. Грудь Майка поднималась и опускалась с бешеной скоростью. Он чувствовал, как кровь барабанит в ушах, синхронизируясь с пульсом в паху. - Уилл... Уилл... Я так... Блять, я так близко,- выдавил из себя Майк. Уилл не остановился. Он посмотрел на него сквозь ресницы, глаза были темными и расширенными, а рот все еще крепко обхватывал член. Он оставался там, наблюдая за тем самым моментом, когда Майк будет сломлен. Он кончил с сильным, всепоглощающим трением, выгнулся над кроватью, впиваясь пальцами в простыни, кончая в рот Уиллу. Он издал долгий, прерывистый крик, эхом разнесшийся по тихой комнате. Уилл не вздрогнул, принял все, до последней капли, горло работало, когда он глотал, а взгляд не отрывался от лица Майка. Майк лежал там секунду, тяжело дыша, у него болели ребра. Он чувствовал себя опустошенным. Очищенным. - Иди сюда,- прохрипел он, протягивая дрожащие руки.- Я хочу поцеловать тебя... Он поднял Уилла, их тела были скользкими от пота и трения. Они сошлись в неистовой, отчаянной страсти, языки переплелись, когда Майк потянулся вниз и обхватил его член рукой. Он дергал его с бешеной скоростью, поглаживая головку большим пальцем, пока они обменивались слюной, их дыхание смешивалось в темноте. Уилл уже был на грани, имя Майка звучало как постоянная, задыхающаяся молитва. Это не заняло много времени. Уилл напрягся в объятиях Майка, выгнув спину, в последний раз вцепившись пальцами в его волосы перед оргазмом. Брюнет почувствовал, как горячая, влажная жидкость покрыла его руку и бедро, но не отпустил, пока последние толчки не покинули тело Уилла.

***

Солнце так и не взошло. Оно просто окрасило небо в слабый, болезненно-серый цвет, проникающий сквозь высокие окна. Майк проснулся на самом краю кровати, его ноги застряли в дорогих простынях. Уилл уже сидел за мольбертом в одних трусах, с сигаретой в зубах. Он не рисовал, а просто смотрел на пустой холст. Майк сел, голова его пульсировала в такт джину, который допил накануне. Он чувствовал себя беззащитным, словно с него сняли «профессорский» образ, оставив нервы обнаженными. - Ты сегодня возвращаешься,- сказал Уилл, не потрудившись обернуться. Это было утверждение, а не вопрос. - У меня лекция во вторник,- сказал Майк, его голос звучал тонко.- А грузчики приедут за ее вещами в пятницу. Уилл наконец посмотрел на него. Он выглядел измученным, с тяжелыми мешками под глазами, которые выделялись в тусклом утреннем свете. - Это всё из-за выпивки, Майк? Или из-за развода? Или ты просто тосковал по той версии себя, которой больше не существует? Майк посмотрел на свои руки: те самые руки, которые приставили нож к горлу Уилла, а затем обхватили его за талию, словно он тонул. - Дело было не в прошлом, Уилл,- подходя ближе, сказал Майк. Он чувствовал себя маленьким, но впервые за долгое время почувствовал, что действительно дышит.- Мне кажется, я искал тебя в каждой книге, которую преподавал. Я просто не знал, как найти того, кто не пытается быть найденным. Уилл выпустил облако дыма, его лицо немного смягчилось. Он протянул руку, и его испачканные краской пальцы задели бедро Майка: - Я был прямо здесь. Ты просто был слишком поглощен своими мыслями, чтобы это заметить.

***

В кабинете университета было пусто. У двери скопились коробки. На экране компьютера лежала незаконченная заявка на грант. Майку было все равно. Он подписал документы о разводе в кафе Dunkin’ Donuts, и его рука все это время оставалась неподвижной. Его бывшая жена посмотрела с мягкой, горько-сладкой улыбкой на губах и сказала: - Ты выглядишь так, будто наконец-то вернулся к жизни. Майк взял со стола крошечную, раскрашенную вручную фигурку: паладин в потертых серебряных доспехах и положил ее в карман. У него не было четкого плана. Была машина, немного накопленных денег и электронное письмо из студии в городе, в котором говорилось: "Диван здесь. Но кровать лучше"

***

В Ист-Вилладж пахло не магией и не старым камнем. Пахло мусором, уличной едой и людьми, пытающимися выжить. Майк стоял у тяжелой металлической двери. На нем не было ни зеленой рубашки-поло, ни модных брюк. На нем была старая толстовка и джинсы, которые ему действительно подходили. Он чувствовал себя легче. Он не постучал, воспользовавшись ключом, который ему был выслан. Лофт выглядел обжитым. Играла музыка, громкая и неряшливая. Уилл стоял посреди комнаты перед огромным холстом. Это был не какой-то холодный, пустой пейзаж. Это была смесь глубокого фиолетового и яркого серебра. Он повернулся, лицо было испачкано синей краской. Не сказал «Привет» и не спросил о прошлом. Просто протянул кисть. - Я начинаю что-то новое,- сказал Уилл, и на его лице наконец появилась настоящая, кривая улыбка.- Этому нужна прочная основа. Что-то устойчивое, на что можно опереться. Майк бросил сумку и вошел в комнату, взял кисть, его пальцы коснулись Уилла. Искра всё ещё горела. Будет сложно, но Майк больше не боялся беспорядка. - Я здесь,- тихо сказал Майк.- Я остаюсь. В углу, на небольшом деревянном столике, лежали игральные кости. Двадцатигранная лежала на 20. Удачный случай. Идеальное начало.