Замёрзший маяк

      — Ты как? — тихо спросил Галл.       — Держусь, — отрезала Малена. — Не будем терять драгоценное время.       — Ладно, — выдохнул он, перехватывая хитиновый меч. — Но если я погибну, скажешь на том свете, что я был героем.       — Сам скажешь, — Малена шагнула в каверну.       Галл шагнул за ней. Сзади, у входа, зашевелились фалмеры — заволновались, переговариваясь громче. Но никто не последовал за ними.       Они ступили на костяной ковёр, и под ногами сразу же раздался мерзкий хруст. Тишина в каверне была звенящей, и каждый шаг звучал как выстрел. Жнец не шевелился. Он продолжал перемалывать останки Малика, и этот звук — хруст костей, чавканье хитина — заглушал их шаги. Пока что.       — Он нас не слышит, — прошептал Галл.       — Пока нет, — так же тихо ответила Малена. — Но если мы подойдём ближе...       Она не договорила. Галл понял: каждый шаг приближает их к чудовищу, и рано или поздно оно их заметит.       — Я буду отвлекать, — сказал он. Взгляд упал на под ноги. — А ты иди к девочке.       — Галл...       — Я тише не могу, — перебил он, кивая на свою больную ногу. — А привлекать внимание умею. Иди.       Он наклонился, подобрал несколько крупных костей и швырнул их в сторону — подальше от Малены, к противоположной стене. Треск разнёсся по каверне.       Жнец дёрнулся. Его жвала замерли, голова повернулась на звук. Из пасти вырвался короткий, высокий щелчок — и Галл вдруг понял. «Корусы щёлкают, как летучие мыши. Эхолокация».       Щелчок повторился. Звук метнулся к стене, отразился, вернулся. Жнец слушал, как возвращается эхо, строя в слепом мозгу карту пространства. Галл замер. Малена замерла. Девочка у стены замерла. Щелчок. Тишина. Щелчок.       Жнец качнулся в сторону, откуда прилетел звук костей, но ничего не нашёл. Только груда неподвижных камней и костей.       — Он видит только движение, — прошептал Галл. — Если замереть — он нас не чувствует.       Малена кивнула и медленно шагнула в сторону девочки. Шаг — замирание. Ещё шаг — замирание. Кости под её ногами не хрустели — она ступала так осторожно, словно шла по тонкому льду.       Галл следил за жнецом. Тот вертел головой, прислушиваясь, но Малена двигалась в паузах между щелчками, и эхо не успевало её поймать.       Девочка была уже в пяти шагах. Она открыла глаза, увидела Малену, и в них вспыхнула надежда.       — Тихо, — одними губами прошептала Малена. — Не двигайся. Я сейчас...       Но девочка, обезумев от страха и надежды, дёрнулась вперёд, протягивая руки. Её колено задело груду костей, и они с тихим, но отчётливым стуком покатились вниз.       Жнец развернулся мгновенно. Щелчок — и эхо нарисовало ему две живые, движущиеся фигуры у стены.       — Беги! — заорала Малена, бросаясь к девочке.       Она схватила её в охапку и рванула в сторону, но жнец уже нёсся на них. Хвост взметнулся, жало просвистело в воздухе — Малена едва успела пригнуться, увлекая девочку за собой.       — Назад! — крикнул Галл, швыряя в тварь костью, но та даже не обернулась.       Жнец видел только Малену и девочку. Щелчок — и он знал, где они.       Малена развернулась, занося меч. Удар — и клинок отскочил от панциря, даже не оставив царапины. Тварь, казалось, этого и не заметила. Малена выбросила руку вперёд. Пламя ударило в морду жнеца — но слабое, жидкое, почти без сил. Тварь дёрнулась, зашипела, но когда дым рассеялся, Галл увидел, что панцирь даже не потемнел.       — Не могу, — выдохнула Малена. — Сил... почти нет...       Жнец снова щёлкнул. Эхо вернулось — две фигуры, совсем рядом. Хвост занёсся для удара.       — Ложись! — заорал Галл. — Ложись и замри!       Малена рванула девочку вниз, прижимаясь к земле, замирая, стараясь даже не дышать. Жнец остановился. Щелчок. Тишина. Щелчок.       Эхо возвращалось пустотой. Движущиеся цели исчезли. Остались только неподвижные груды костей и камней. Тварь вертела головой, пытаясь понять, куда делась добыча. Она сделала шаг в сторону Малены. Ещё один. Хвост медленно покачивался в опасной близости от её головы.       Галл замер, боясь дышать. Он видел, как девочка зажмурилась, прижимаясь к Малене. Видел, как сама Малена напряглась, стараясь не шевелиться. Видел, как жало жнеца прошло в дюйме от её плеча.       — Иди сюда, — прошептал он, швыряя кость в противоположную сторону.       Кость стукнулась о груду черепов. Жнец дёрнул головой на звук. Но не двинулся с места. Щелчок — и он снова повернулся к Малене. Эхо показывало что-то странное — там, где только что были живые, теперь только мёртвые камни. Но запах... запах никуда не делся.       — Чтоб тебя, — выдохнул Галл и швырнул ещё одну кость. Потом ещё. Ещё.       Жнец метался, щёлкал, но не уходил. Он чувствовал, что добыча рядом, и не собирался уходить. Галл лихорадочно соображал. Взгляд упал на ледяную стену в дальнем конце каверны. Трещины в ней. А за ней — смутное движение, тени, костры. Стойбище фалмеров. «Должно быть, они возвели её с помощью магии, ведь нигде нет выхода из каверны достаточно большого, чтобы жнец мог выбираться на охоту. Они замуровали его, чтобы защититься и, вместе с тем, постоянно кормят тварь, чтобы она не искала причин стремиться наружу…» План родился мгновенно.       — Малена, — прошептал он, стараясь, чтобы голос долетел до неё, но не привлёк жнеца. — Стена. Ледяная. За ней фалмеры. Если пробьёшь...       Она поняла. Прикрыла глаза то ли соглашаясь, то ли выражая сомнение.       «Найди силы», — мысленно попросил Галл. — Иначе мы все тут сдохнем».       Он глубоко вздохнул, подобрал сразу несколько крупных костей и вышел из укрытия.       — Эй, слепень! — заорал он во весь голос, размахивая руками. — Сюда! Я тут! Живой, вкусный, свежий!       Жнец развернулся. Щелчок — и эхо нарисовало новую цель. Большую, шумную, движущуюся.       — Давай! — орал Галл, швыряя в него кости. — Иди сюда, тварь!       Тварь рванула к нему. Галл побежал — насколько позволяла больная нога — петляя между грудами костей, уворачиваясь от хвоста, который то и дело свистел над головой. Малена подняла голову. Рядом с ней, вжавшись в камень, дрожала девочка.       — Сиди здесь, — прошептала Малена. — Не двигайся. Что бы ни случилось — не двигайся.       Зара кивнула, зажмурилась снова и замерла. Девочка не смотрела на то, что происходило в каверне. Она знала, что там — её брат. И это знание было хуже любого взгляда.       Малена поднялась. Голова кружилась, перед глазами плыло, но она видела Галла, который нырнул за сталагмит, который через секунду разлетелся в дребезги от удара жнеца. Она бросилась к ледяной стене. Каждый шаг давался с трудом. Ноги подкашивались, в глазах темнело, но она бежала. Споткнулась, упала, разбила колено, поднялась и снова побежала. Сзади слышался рёв жнеца и крики Галла — он отвлекал тварь, уводил её в сторону, каждую секунду рискуя жизнью. Малена добежала до стены. Ударила огнём. Слабый, жидкий язычок пламени лизнул лёд и погас. Стена даже не нагрелась.       — Нет, — выдохнула она. — Нет, нет, нет!       Девушка ударила снова. Бесполезно. Занесла меч и в отчаянии обрушила его на стену, словно кирку. Удар болезненно отозвался в руках и прокатился по всему телу, двуручник вылетел из её рук, отскочив в нескольких метрах от неё.       — Малена! — донёсся крик Галла. — Быстрее!       Она обернулась, пытаясь одновременно удержать равновесие. Увидела, как жнец настигает его. Как хвост взметается для удара. Как Галл падает, споткнувшись о кости, и жало проносится в дюйме от его головы. Тварь загнала его в угол. Ещё секунда — и он мёртв.       — Нет! — закричала Малена так, что голос сорвался.       Страх за Галла ударил сильнее любой боли. Сильнее яда, сильнее усталости, сильнее отчаяния. Она заставила себя поднять руки, заставила себя смотреть на стену, искать, искать, искать… Малена снова ощутила себя в недрах железорудной шахты.       Там. В самом центре ледяной глыбы, там, где лёд казался чуть темнее, чуть мутнее, была трещина. Не простая — старая, глубокая, уходящая в самую толщу. Слабое место.       — Давай, — прошептала Малена, собирая последние крохи сил. — Давай, ну же...       Она ударила. Огонь вырвался из её рук — не такой мощный, как раньше, но сконцентрированный, точный, направленный прямо в эту трещину. Пламя ударило в лёд, и тот отозвался — глухим треском, который разнёсся по каверне.       — Галл! — крикнула она. — Держись!       Жнец на мгновение обернулся на звук. Эхо нарисовало ему новую картину — там, у стены, что-то происходило. Но рядом была добыча, близкая, почти пойманная, и он снова повернулся к Галлу.       — Иди сюда, тварь! — орал тот, размахивая мечом. — Я ещё жив!       Малена ударила снова. Трещина поползла. Медленно, слишком медленно, но поползла. Лёд жалобно скрипел, но держался.       — Ещё, — выдохнула Малена, чувствуя, как темнеет в глазах. — Ещё немного...       Яд делал своё дело. Руки дрожали, ноги подкашивались, перед глазами плыли чёрные пятна. Но она видела Галла, прижатого к стене, видела занесённый для удара хвост жнеца — и била, била, била.       Последний удар вышел почти без пламени. Просто вспышка, просто искра. Но она попала точно в цель. Трещина взорвалась.       Лёд разошёлся с оглушительным треском, открывая узкий, но отчётливый пролом. Достаточно, чтобы запах свежего мяса — десятков фалмеров за стеной — хлынул в каверну. Жнец замер. Его слепая голова повернулась к пролому. Щелчок. Эхо вернулось — живое, движущееся, многократное. Там была еда. Много еды. Чудовище рвануло к пролому. Оно врезалось в ледяную стену всей своей огромной массой, и лёд, уже ослабленный ударами Малены, не выдержал. Стена рухнула с грохотом, который, наверное, слышали во всех пещерах.       Тварь вырвалась наружу. Фалмеры заверещали. Началась паника — они бросали оружие, разбегались, но жнец был быстрее. Первая бледная фигура взлетела в воздух, перекушенная пополам. Вторая, третья — жнец ворвался в стойбище, как чума, как воплощение самого страха.       Галл с трудом поднялся, ноги не слушались, но он заставил себя бежать к Малене. Она стояла у стены на одном колене, глядя на пролом стеклянными глазами. Руки её безвольно висели вдоль тела, а почерневшая рана на щеке казалась страшной маской.       — Малена! — Галл подхватил её, не давая упасть. — Малена, ты слышишь меня?       Она повернула к нему голову. Попыталась улыбнуться — и вдруг глаза её закатились.       — Малена! — Галл тряс её, но она не открывала глаза. Только дышала — часто, поверхностно, едва-едва.       Нужно выбираться. Он обернулся — Зара стояла рядом, вцепившись пальцами в рваную юбку, и смотрела на Малену огромными глазами.       — Она не умрёт, — Галл сказал это так, будто мог приказом отменить смерть. — Мы её вытащим. Мы все выберемся. — Он подхватил Малену на руки, чувствуя, как она пугающе легка. — Зара, за мной. Быстро. Туда, в щель.       Они протиснулись через туда же, откуда зашли — фалмеров и корусов там не было, и бросились по тоннелю дальше, в противоположную сторону от стойбища и каверны. Сзади гремел ад — жнец пировал, снежные эльфы умирали, а те, кто выжил, разбегались кто куда. Крики, стрекот, треск ломающихся юрт. Галл, прижимал к себе бесчувственную Малену, Зара бежала рядом, вцепившись в его рукав.       — Не отставай, — хрипел он, задыхаясь от боли, но не выпуская Малену. — Держись за мной.       Солдат не оглядывался. Он только сжимал Малену крепче и шептал:       — Держись. Ты слышишь? Я ещё не отблагодарил тебя за спасение… В Винтерхолде маги делают потрясающее мороженое…       А потом внезапно стало тихо. Они выползли в небольшой грот. Здесь пахло сыростью, но не гнилью. Где-то вверху, сквозь трещину в камне, пробивался серый свет. Утро.       Галл бережно опустил Малену и рухнул рядом на колени, тяжело дыша. Зара упала рядом.       — Живы, — выдохнул Галл. — Живы, твою мать.       Но посмотрев вновь на Малену похолодел. Кожа вокруг раны почернела окончательно, а тёмные нити распространились ещё больше. Глаза запали, губы посинели.       — Она… её отравили? — подала дрожащий голосок девочка.       Галл сдавленно кивнул, сжимая руку Малены, холодную как лёд. От бессилия хотелось кричать. Он знал её меньше суток, но ему казалось, что всегда. Стоило в его жизни появиться чему-то хорошему, как он сразу же это потерял.       — Малена! — Галл захлопал её по щекам, но голова девушки безвольно моталась из стороны в сторону.       Но вдруг Зара засуетилась, полезла в карман своего разорванного платья и вытащила маленький кожаный мешочек.       — Отойдите.       Галл обернулся. Лицо у девочки было напуганное, губы тряслись, но в глазах появилось что-то новое. Решимость.       — Что? — не понял Галл.       — Отойдите от неё, — повторила девочка и, не дожидаясь, шагнула к Малене. Руки её дрожали так сильно, что она едва развязала узелок.       — Там... Я видела, как они это делают. Фалмеры. Когда лечили своих. Я запомнила. Там в составе светящийся гриб…       — Откуда у тебя это? — перебил её Галл, не веря глазам.       — Я сделала, — выдохнула Зара, вытряхивая на ладонь тёмно-зелёную пасту. — У одного на поясе висел мешочек с ингредиентами… гриб Я достала сама… Я думала... Хотела помочь отцу. Его бросили к нам в клетку. Он шел за мной и братом, и его отравили.       Она всхлипнула, но рука не дрогнула. Зара осторожно, очень осторожно начала втирать пасту в почерневшую рану на щеке Малены. Её слёзы капали на лицо девушки. Галл смотрел на эту картину и чувствовал, как к горлу подступает ком.       — Давай, давай, — начал он, взяв немного мази на кончики пальцев и поднеся к носу Малены. — Просыпайся, слышишь? Ты не имеешь права. Мы только познакомились. Ты ещё в Коллегию должна поступить. Я без тебя не доберусь до города… и мороженное, помнишь??       Минута. Другая. Третья. И вдруг Малена вздохнула — глубоко, судорожно, словно выныривая из-под воды. Глаза её открылись. Мутные, непонимающие, но открылись.       — Я... — прошептала она. — Где я?       — Со мной, — Галл прижал её к себе, совсем не заботясь, как выглядит. — Ты со мной. Живая. Дура. Героиня. Чтоб тебя.       Малена попыталась улыбнуться, но сил не хватило. Она перевела взгляд на Зару — на её перепачканное личико, на слёзы, которые всё ещё катились по щекам, на дрожащие руки, сжимающие пустой мешочек из-под мази.       — Ты… — голос Малены был хриплым, едва слышным. — Ты спасла меня.       Зара всхлипнула и вдруг осела, уткнулась лицом в ладони и разрыдалась — громко, навзрыд.       — Я не смогла им помочь! Мама… папа…       — Иди к ней, — тихо сказала Малена. — Я пока не могу.       Галл кивнул и, ковыляя, подошёл к Заре. Сел рядом на корточки. Не обнял — просто сел рядом и стал ждать.       — Знаешь, — сказал он негромко, — я в армии видел много смертей. Друзей терял. Товарищей. Каждый раз хотелось просто лечь и не вставать. Но потом я понял одну вещь. Зара всхлипнула, но головы не подняла.       — Они умирают не для того, чтобы мы тоже умерли. А для того, чтобы мы жили. Дальше. За себя и за них. — Он помолчал. – Твои родители хотели бы именно этого. И даже Малик.       Зара медленно подняла голову. Глаза её распухли от слёз, нос покраснел, но в них впервые за всё время появилось что-то, кроме ужаса.       — А вы… вы правда пришли за мной?       — Правда, — ответил Галл. — Твой дневник нашли. Прочитали. И пошли.       — Вы читали мой дневник? — в голосе Зары мелькнуло что-то, похожее на возмущение.       — Пришлось, — развёл руками Галл. — Мы же не знали, куда идти. А там всё было написано. Про звуки, про брата, про подвал…       Зара вдруг фыркнула. Совсем неожиданно. А потом, кажется, впервые за всё время, чуть-чуть улыбнулась.       — Там было много глупостей.       — Ну, не без этого, — согласился Галл. — Но без твоих глупостей мы бы тебя не нашли. Так что спасибо тебе за них.       Зара смотрела на него, и в глазах её медленно, очень медленно таял лёд. Но стоило ей перевести взгляд в чернеющий проход, из которого они вышли, как её снова охватил приступ страха. Галл заметил это. В любой миг оттуда могли следом выбежать фалмеры.       — Жрите друг друга, твари. Вы это заслужили, — сказал солдат в пустоту и поднялся, протянув руку девочке. — Нужно уходить отсюда. Зара, помоги поднять Малену.       Девочка послушно встала и взяла девушку под один бок, а Галл — под другой. Троица направилась к выходу, подставляя лица холодному, но свежему ветру, и непривычно яркому свету.       Снег искрился на утреннем свету, холмы и скалы простирались до самого горизонта — белые, чистые, свободные. Внизу, далеко под скалами, волны бились о берег.       Они вышли чуть ниже маяка, мрачно темнеющего на фоне розового неба. Зару передёрнуло то ли от его вида, то ли от холода. Посадив Малену под камень, Галл поспешно снял свой плащ и закутал в него девочку. Вид у неё был растерянный, она совершенно не понимала, что ждёт её дальше.       — Пойдем с нами, — предложил Галл, осторожно кладя ей руку на плечо.       Зара подняла на него удивленные глаза. Карии. Только сейчас он разглядел в ней смуглую кожу, темные вьющиеся волосы — как у редгардов.       — Куда? — спросила она одновременно с недоверием и надеждой.       — Я иду в Винтерхолд, — подала слабый голос Малена. — В Коллегию магов. Ты спасла мне жизнь. У тебя талант к алхимии. Такие люди нужны везде, а в Коллегии — особенно. Зара молчала. Переводила взгляд с одного на другого. Потом посмотрела на свои руки — маленькие, грязные, в зелёной пасте.       — Я не умею, — прошептала она. — Я только по книжкам…       — По книжкам — это уже умеешь, — перебила Малена. — Я по книжкам училась огонь призывать. Смотри.       Она подняла руку, сосредоточилась — и на ладони вспыхнул маленький, слабый огонёк. Дрожащий, едва живой, но настоящий.       — Видишь? — она сжала кулак, и огонёк погас. — Я тоже только учусь. Мы будем учиться вместе. Если хочешь.       Зара смотрела на неё долго-долго. Потом перевела взгляд на Галла.       — А вы? Вы тоже пойдёте?       — Я? — Галл усмехнулся. — Я солдат. Мне в Коллегии делать нечего. Но проводить вас — запросто. И проследить, чтобы никто вас в пути не обидел.       Он глянул в сторону маяка.       — Ждите здесь. Там может быть опасно, но нужно взять для Зары самое необходимое в дорогу, — он кивнул в сторону маяка. — Я мигом.       Зара опустилась рядом с Маленой. Они ждали, глядя как с другой стороны, далеко-далеко, едва виднелись очертания Винтерхолда — города, где их ждала Коллегия.       — Там… — голос её дрогнул. — Там мама. И папа. И Малик. Они все там остались, — она не смотрела на маяк. Она вообще старалась не смотреть в ту сторону.       Малена тяжело вздохнула. Она знала, что этот разговор неизбежен.       — Да, — сказала она тихо. — Остались.       — Мы не можем их похоронить… — глаза Зары снова переполнили слёзы.       — Даже если бы мы могли… земля ведь промерзла…       Зара молчала. Понимала.       — Но мы можем попрощаться, — вдруг сказала Малена. — Здесь. Символически.       Она с трудом поднялась и подошла к небольшому пригорку, набрала камней и сложила из них маленькую пирамидку. Три камня. Мать, отец, брат.       — У меня нет священнических слов, — сказала она. — Но я знаю одно: они дрались. Твой отец зарубил коруса топором, когда нашёл маму. Родители погибли, защищая вас с Маликом. Такая смерть — не напрасная.       Зара смотрела на камни. А Малена достала из кармана ленточку — ту самую, белую, что нашла в клетке, и протянула девочке.       — Я нашла её в клетке.       — Это мамина, — прошептала она. — Она мне её подарила, когда мы только приехали. Сказала, чтобы я носила и не грустила.       Она положила ленточку на камни. Ветер шевельнул её, и она затрепетала, словно прощаясь.       — Простите, — прошептала Зара. — Я не смогла вас спасти. Но я буду жить. Чтобы помнить про вас. И я научусь спасать, лечить других людей…       Она запнулась, ком снова встал у нее в горле. Стояла так минуту, глядя на камни. А потом повернулась и пошла обратно к Малене. Уткнулась в её грудь и снова заревела.       — Нужно время. Нужно время, девочка, — ласково поглаживая по голове, прошептала та.       Через минут двадцать вернулся Галл. Он протянул Заре её тулупчик и не без облегчения завернулся в свой родной плащ. Его сумка была набита едой и вещами Зары.       Девочка прижала тулупчик к груди. От него пахло домом — мамиными травами, папиным табаком, Маликовой дурацкой медовухой. Она зажмурилась, прогоняя слёзы, и натянула его через голову.       Троица присела у костра, который развела Малена в спрятанном от морского ветра уголке за уступом, и молча принялись за еду.       Как хорошо просто поесть, — заметил Галл. – Не хватает только чего покрепче…       — А мне мороженого, — вдруг сказала Малена.       — Что? — не понял Галл.       — Ты говорил, в Винтерхолде делают потрясающее мороженое. Я запомнила. — Она посмотрела на него с хитринкой в глазах. — Ты обещал меня угостить.       Галл открыл рот, закрыл, снова открыл.       — Ты… ты это запомнила? Когда в отключке была?       — Слышала краем уха, — усмехнулась Малена. — Ты очень громко про мороженое кричал.       — Я не кричал, я… ладно, — сдался Галл. — Угощу. Обещаю.       Зара смотрела на них и чувствовала, как внутри, там, где была сплошная чернота, загорается маленький огонёк. Слабый, робкий, но живой.       — Пошли, — сказал Галл, когда они закончили скромную трапезу, поднимаясь и протягивая руку Малене.       — Дойдём?       — Дойдём, — кивнул Галл. — Вместе.       Он посмотрел на маяк и вдруг понял, что никогда сюда не вернётся. Не потому, что побоится. А потому что не захочет снова это переживать.       Зара взяла Малену за руку с другой стороны. И они пошли — хромой солдат, ослабевшая девушка-маг и маленькая девочка в овчинном тулупчике, которая только что потеряла всё, но обрела надежду.       Розовая заря разгоралась всё ярче, окрашивая снег в тёплые тона. Где-то впереди их ждал Винтерхолд, Коллегия магов и новая жизнь. А сзади остался маяк. Молчаливый свидетель их страха, их боли и их победы.