Чёртов акцент

      Семён стоял в ряду с другими экстрасенсами и старался взять себя в руки, вернуться в реальность. Сама вселенная словно пыталась в этом помочь то шумом со стороны зевак, то натолкнув Варю стряхнуть что-то с спины. Но эти мелочи воспринимались скорее как раздражители, на которые не хотелось обращать никакого внимания. Лесков прекрасно понимал, что в любом случае он останется в выигрыше и избавится от врага сегодня. Хотя дело совсем не в сопернике. Дело в том, кого как назло распределили в даль ряда, с кем не удавалось переглянуться. Оставалось только прокручивать в мыслях милое сообщение с пожеланием доброго утра. Именно с него началась переписка с Анзором. Как удержать улыбку? Как удержать улыбку не то что в его присутствии, вообще даже при мысли о нём? Каким бы мир не становился красочным и сколько бы счастья Семён не получил даже от повседневного диалога со своим предметом воздыхания, слишком уж много от этого побочных эффектов. Вместо того, чтобы думать о любви, нужно подумать о том, как бы не провалиться. Ни сейчас, ни в испытании, которое объявят по окончанию съемок.

***

— На битве экстрасенсов выживают только сильнейшие, а слабые — уходят, — торжественно подводил итоги Марат Башаров. — Кто следующим покинет этот зал? Решит наше новое испытание. У нас для него уже все готово. А вы готовы?

      Всё вокруг смешалось в гул, в абсолютный белый шум. Участники шоу удалились с главного зала, оставляя за собой большую часть съемочной команды, Семён не был исключением, но в его голове до сих пор звучал тот омерзительный голос: «да какой ты экстрасенс? ты клоун, который решил прийти сюда, хотя полгода назад ещё кривлялся как петушок в тиктоке своём, никому не нужном». Семён пытался парировать сквозь толщу оскорблений, которые с каждой секундой пробивали психологическую защиту. Сергея, что удивительно, но и Марат Башаров не прерывал. В какой-то момент Лесков понял — бесполезно. Какой смысл что-то говорить, оказывать хрупкое сопротивление, если и в ситуациях, где его не приходится оказывать — даже так бывает сложно. Как сложно иногда рассказывать что-то наблюдателям, которые с замиранием сердца готовы принять каждое слово. Или как это бывает с людьми, которым Семён не безразличен. Всё не так просто…       Что так же сильно не давало покоя — та ярость, которую Лесков не видел никогда прежде — то, как злился Анзор. Если бы Семён мог отстоять себя, ему бы не пришлось… А теперь тело испытывает реакцию «бей или беги», вот только жаль, что при съемках это было — «замри». Семён не помнит, как он уехал домой, не бросив даже взгляда на того, кто о нем очень волновался. К кому хотелось прижаться в долгом и крепком объятии, чтобы ни о чем не думать. Положить голову на его плечо, а затем уткнуться лбом и носом в открытую шею, ведь сегодня длинные локоны уложены назад. Но что Лесков в силах сделать на их, так сказать, рабочем и очень публичном месте? Только не быть обузой. Музыка в наушниках отвлекала вплоть до того момента, пока Семён не добрался до подъезда девятиэтажного дома, около которого на лавочке сидела знакомая пожилая тетёнька с незнакомой, но такой же на вид, подружкой. — Здравствуйте, Нина Васильевна, — несмотря на то, что у Лескова даже в школе память была плоха на отчества, эту светлую женщину грех было не запомнить. — Здравствуй-здравствуй, Сёма, как у тебя дела? — подружка Нины в смешной бирюзовой шапочке с изучающим интересом зыркала то на неё, то на молодого человека, который сразу понял — старая память пыталась связать, кем Семён приходится своей соседке. Неужели женишок у внучки нашёлся? — Да всё отлично, — откуда-то появились силы и улыбаться, и врать о своих делах. Ну жаловаться язык точно не поворачивался, расстраивать болельщицу. — Что там с белым конвертом-то? Ещё не получил? — Семён неловко поджал губы и отвел взгляд в сторону, неуверенно подбирая слова. — Пока не могу ответить на этот вопрос, — затем почувствовал проглаживание на предплечье. — Ну ничего, мы дождемся, да, Свет-к? — ни на секунду не раздосадовшись, Нина Васильевна повернулась к Светлане, а та даже чуть приоткрыла рот от непонимания. — Света, ты что, битву не смотришь? Это же наш любимый экстрасенс! Он в битве экстрасенсов снимается. — Ой, правда что-ли? Да ты что! — белëсые глаза расширились от удивления. Экстрасенс каким-то действительно волшебным образом тактично ретировался от компании пенсионерок, слыша за спиной свою фамилию и имя, звучание которых предвещало лишь то, что у него на одну болельщицу, походу уже с соседнего подъезда, станет больше.

***

      Практики Семёна весьма специфичны как для ведьмака. Ни свечи, ни бубен, ни свёртки сухой твавы, дымом которой можно окутать пространство, рискуя спалить хату к чёрту. Главные атрибуты в мужских руках оказываются не такими уж и магическими. Скорее канцелярскими. Но чем это менее действенно? Клубок мыслей наматываться в процессе рисования и разматывается в процессе написания запланированного на завтра обращения к зрителям. Черновой вариант текста нещадно исчерчивается шариковой ручкой до тех пор, пока к Лескову не приходит ощущение почти полной утомленности. Взгляд скользит по собственным наговорам: «… я социфоб, я социопат, я интроверт». «… Не знаю, может, найдется человек, который бы мог помочь мне решить эту проблему…»       Отчасти проблема уже начала решаться, вот только в этом марафоне, называющимся главным и самым известным эзотерическим шоу в России, приходиться бегать с препятствиями. Не только буквально…       Мессенджер, что долгое время был в «спящем режиме» наконец улавливает сеть после незамысловатой манипуляции с вспомогательной программой. Несколько строк лентой разворачиваются в окне уведомлений. Семён и забыл, что у него появился хоть какой-то смысл их проверять. Anzor Odisharia

30 марта

«Доброе утро, мое солнце⛅ как тебе спалось? Скоро встретимся❤»

«👀❤»

«Доброе утро, крепко»

«Но мало…»

«А тебе? »

<…>

      Палец пролистал утреннюю переписку, которая высветилась сразу от того, что Семён перечитывал еë по дороге в особняк Стахеева.

<…>

«Как ты, Семëн? Я тебя даже не увидел:(» Грустный смайлик от Анзора? Дело серьёзное. Ведьмак поджал губы, и откинулся на кресле, прижимаясь головой к спинке. Досадно, очень… Но в тот момент, когда они были на съемках, а особенно после них, Лесков ощущал, что вот-вот может сорваться и не только показать этим слабость, но и выдать их с поличным каким-нибудь неаккуратным жестом. Это не встречи, это пытка. И ко всему прочему уход Руфлядко лишь наколил состояние, сделал всë максимально раздражающим, хотя этот чëрт давно уже как удалился.

«Мне надо восстановиться. Слишком много негатива нахлынуло»

«Понимаю» «Где твоя защита, Семëн?»       Семëн не знает. Возможно, ей пришёл конец. Много лишнего впитал в себя сибирский колдун, день за днём, съемка за съемкой. Ресурсы жрали не только люди, которые жаждали помощи на испытаниях, но и конкуренция, и сам же Лесков. «Мне нужна новая» — промелькнуло в мыслях как ответ на сообщение Анзора. Но это так… Вызывающе. Словно Лесков либо совсем некомпетентный практик, либо напрашивается на то, чтобы для него что-то сделали. Подсознание почему-то окрашивало этот ответ именно в подобного рода контексты. Гордость не позволяла и намёка дать на любой из пришедших на ум вариантов, хотя с обратной стороны хотелось получить то, чего у ведьмака никогда не было. Поддержки, не на словах, а делом, от того человека, который стоит так крепко на ногах, что он и глазом не моргнет, если чутка опереться. Что-то внутри отзывалось с доверием, но рациональная часть взяла верх. Опрометчиво обнажать свою слабость.

«Я разберусь с этим»

      На какое-то время телефон Семëн отложил с тяжестью и был в тишине не то в раздумьях, не то пытаясь выкинуть всё из головы, но когда взгляд вернулся к экрану, он столкнулся с иконкой входящего звонка. Через пару секунд динамик уже оказался у уха. — Вот знаешь, не люблю я эти сообщения писать, — голос в тоне «с улыбкой» заставил смягчиться в лице, и Лесков не сконтролировал, как показалась его щербинка. — Не любишь переписки? — Нет, мне нравится голос, — Семëн так и не понял, что конкретно имелось в виду: что ему нравится общаться голосом или что ему нравится его голос. Так или иначе Анзор продолжил. — Семëн, давай я скажу прямо… Ты мне очень нравишься, мне хочется говорить с тобой, видеть твои глаза. Ну хотя бы немного. Но раз уж сегодня так получилось, я понял, что ты просто сбежал. Я не хочу, чтобы ты бегал от меня.       Какое-то время на линии звонка повисла тишина. Лесков не ожидал услышать эти слова, хотя… Между ними как будто произошло достаточно, чтобы быть готовым к тому, чтобы связаться определенными отношениями. В который раз Семëн чувствует себя менее мудрым? — Ты мне тоже нравишься, — слова вышли с трудом, но не без смелости. — Прости, ты прав. Я буду… Откровенен. Просто я не захотел напрягать тебя своим состоянием. Ты и так практически разобрался с Сергеем за меня. — Ай… — интонация затяжная. — Забудь. Мне важно, чтобы ты не думал о таких глупостях. Я хочу с тобой поработать. — Ты имеешь в виду… На этих выходных Анзор пообещал увести ведьмака в лес.

***

      Подмосковье, глушь и тишь в ледяном воздухе, что готов пронзить насквозь нагрянувших колдунов, если бы не множество слоёв утепления. Город трубами здесь не прогревал землю, не создавал непроницаемого для ветра купола из зданий. Местами довольно серый пейзаж из стволов и веток разбавлял лежалый снег, ярко поблескивающий среди обширно протаявшей и уже достаточно сухой почвы. Ведьмак не удержался, стянул шарфик и набрал полные лёгкие чистого кислорода. Отдаленные звуки, издающиеся неизвестными птицами радовали слух не то щелканьем, не то заливным стрекотанием. Наверняка и белочки здесь водятся… Только пока они где-то прячутся.       Спереди с сумкой в руках шёл мужчина, меховая накидка делала его величественно крупнее, походка словно заставляла землю под ногами вибрировать, в то время как сам Семëн будто и вовсе не касался её, такой бесшумный и лёгкий у него шаг. Оба знали, что они здесь, к сожалению, недолго. — Ну, расположимся тут… — озвучил Анзор, когда они зашли достаточно далеко вглубь леса, чтобы вдруг не столкнуться с посторонней душой.       Семëн наконец смог позволить себе перегнать его и взять за руку, заглядывая в глаза, встречаясь с тонкой ноткой предвкушения в ответном взгляде. Ведьмак не узнает, что тогда Анзор подумал: как же тот ему напоминает дикого волчонка, и внешне, и внутренне, а лесной антураж подобно последней детальке пазла превратил эту ассоциацию в целостный образ. Ритуалы ритуалами, но утолить жажду соскучившихся сердец оказывается куда более необходимым. Лесков первый ловит Анзора в ловушку своих рук, заключив в объятие и прижимаясь щекой к его широкому плечу, пусть физически это не согревает, но морально — на все сто процентов. Оба стоят так какое-то время вслушиваясь в тишину и прерывающее её щебетание птиц. Стоит Семëну чуть отдалился, как он чувствует на своём подбородке направляющее прикосновение холодных пальцев, видит улыбку и расплывается, окончательно поверженный поцелуем. — Я скучал, — чуть отрывается ведьмак, лишь чтобы это сказать и почувствовать шёпот у своих губ: «я тоже», а затем легкую колкость бороды. Скоро губы перестали быть сухими и прохладными.

На будущей дуэли Лесков одержит победу. Сокрушительную.