Леон

      «Леон»              Буквы плавно сплетались между собой и ложились на почти исписанный лист. Пустое место осталось только в самом углу. Всё остальное уже было заполнено его именем: бегло, печатно, небрежно, четко, подчеркнуто, обведено.        Грейс сидела за рабочим столом, поджав под себя правую ногу, и не отрывала взгляд от листа, лежащего перед ней. Тонкие пластиковые перегородки с трех сторон от ее стола были обклеены сводками, картами, фотографиями подозреваемых и кучей цветных стикеров с пометками. Её окружали груды нестройных папок и кипы разрозненных бумаг, в которых угадывалась только понятная ей одной логика. На экране компьютера был открыт документ с недоделанным отчетом. И чем, спрашивается, она занимается на рабочем месте?               Давай же, соберись, Грейс.               Но мысль эта была вялой, мелькнувшей где-то на периферии сознания, скорее сказанной себе для проформы, чтобы создать видимость того, что она пытается вернуться к работе. Ну она же пытается, в конце концов.               «Леон»              Каждый медленно выводимый знак отзывается покалыванием на кончиках пальцев. Она пригляделась к последнему написанному варианту. Слишком сильный наклон, слишком растянутые буквы. Всего лишь имя на бумаге. Четыре буквы, за которыми она четко видела знакомый силуэт, слышала размеренную, уверенную поступь.       Сколько нужно времени, чтобы начать без труда воскрешать его фигуру в сознании? Сколько нужно времени, чтобы запомнить наизусть сеть морщин в уголках его пронзительных глаз и суровую складку между бровей? Или линию четко очерченных губ, сжатых от холодной злости или зашкаливающего напряжения? Оказалось, что двух дней хватит с лихвой.               «Леон»              Новый вариант. Первая буква выходит хищной, острой, как застывший перед прыжком зверь. Она видела его таким. Там, в этом воплощении ада, через который они прошли, начиная от старинных стен медицинского центра «Роудс-хилл» до печально известного Раккун-сити и стерильных коридоров и лабораторий ARK.        Ему пришлось быть таким. Потому что расслабиться на минуту значило попрощаться с жизнью и не только со своей. Обстоятельства диктовали свои условия, агрессивно вынуждали быть сильнее, жестче, внимательней. Сжираемый Т-вирусом, он не делал себе поблажек, нападал первым, действовал на опережение. Не щадил никого. Он подстроился под эти обстоятельства, под тот кошмар, с которым столкнулся. Выбора все равно не было.        Господи, и это ведь далеко не первая такая его миссия. В отличие от неё, штатного аналитика, которая до случившегося ничего страшнее отчётов не видела, он видел слишком много. Больше, чем способен вынести обычный человек. Вся его служба, все эти годы были связаны с предотвращением биологической угрозы, с жуткими находками, ужасающими существами и работой на пределе сил. Выживанием, борьбой, предательствами и бесконечными потерями. К этому невозможно привыкнуть.         Грейс судорожно вздохнула и сжала руку так, что чуть не сломала зажатую в ней ручку. Грудь сдавило от боли и подступившего глухого отчаяния.              Кто сказал, что он привык?               Перед глазами резко встали воспоминания восьмилетней давности. Ужасающих размеров нож. Кровь. Много крови. Мама мертва.        Кто сказал, что у неё тоже не было страшных моментов в жизни?        Воздух с трудом продирался в легкие, грудная клетка с силой раскачивалась в попытках глотнуть хотя бы крупицу живительного кислорода. Она сидела, замерев на стуле и только мысленно отчаянно заставляла себя дышать, пытаясь про себя считать вдохи.        Ледяные руки мелко подрагивали, хотя казалось, что температура в помещении резко подскочила и было невыносимо жарко. Тело стало тяжелым, перестало откликаться. Ткань одежды неприятно липла, над верхней губой собрались мелкие капли пота. Грейс отчаянно хотелось вырваться из этого кошмара.               Тише, тише! Только дыши, Грейс. Ну же, давай! Вдох, выдох.               Приступы были редкими, но могли застать её в самый неподходящий момент. И справиться с ними быстро не всегда получалось. Время не лечило, не сглаживало картинку. Казалось, что с каждым годом случившееся с ней в отеле обрастало подробностями, все четче прорисовывались мелкие детали. Кровь в ее памяти приобретала еще более насыщенный, густой, пугающе красный цвет. Иногда ей мерещилось, что этот невыносимый железистый запах преследует её на каждом шагу.        С ним тоже такое происходит?               Зато теперь у тебя есть еще куча воспоминаний, которые могут с легкостью затмить случившееся в отеле.               Мысль показалась слишком нелепой и жестокой, но немного привела чувства. Горечь в душе не ушла, но дышать стало легче. Найдя стоящую на столе бутылку воды, она поспешно открыла ее и сделала судорожный глоток. Она в норме.         Чтобы окончательно справиться с собой и отвлечься, она продолжила заполнять лист.               «Леон»              В этот раз вышло слишком чётко, линии как будто впивались в бумагу, жирные, судорожные. Отвоевывающие пространство на оставшемся свободным белом клочке.        Лев. Ему подходит. Он чем-то напоминал ей вожака прайда, опытного, наблюдательного. Не молодняк, в котором кипит яростная мощь, то и дело вырываясь наружу в неуправляемом порыве. В нем чувствовался непререкаемый авторитет и непоколебимая уверенность в своих силах. Размеренность и четкость движений, даже скупость. Острота взгляда.        Грейс помнила, как он умело расправлялся с, казалось, нескончаемым потоком озлобленных тварей и не мнение озлобленными их создателями. Слишком умело. Чтобы достичь такого уровня, явно нужно было уничтожить не одну сотню врагов. Бесконечная череда смертей на пути к успешному завершению очередной миссии. Чтобы искоренить еще одну нависшую над миром угрозу. Чтобы остальные могли продолжать жить в счастливом неведении.        Она помнила, как его топор, орудие возмездия, резко опускался на головы врагов, безжалостно вспарывая их тела, до неузнаваемости трансформированные вирусом. Помнила, как была поражена, тем, что это было больше похоже на привычку для него. В его руках столько силы, его тело - смертоносное оружие. И кто вспомнит, что он лев без прайда, бесконечно одинокий на своём пути?       Грейс рассматривала последний написанный вариант и машинально нарисовала короткими штрихами вокруг его имени густую львиную гриву. Сбоку появился хвост с кисточкой на конце.        Она невесело усмехнулась.               «Ле…              – Грейс!               Она вздрогнула, выронив ручку. Локоть больно ударился о край стола, когда она резко развернулась на стуле.        Грейс снова была здесь, на рабочем месте. Вокруг в привычно быстром темпе сновали коллеги, отовсюду раздавались назойливые звонки телефонов, слышался шорох бумаги и стук многочисленных пальцев по кнопкам клавиатур. Перед ней стоял её начальник, Натан Демпси. Внимательный взгляд за стеклами прямоугольных очков скользнул по её рабочему месту, и Грейс постаралась незаметно прикрыть лежащими рядом бумагами почти полностью исписанный лист, выдающий её безделье.               – Я жду отчёт после обеда. Будь любезна, в этот раз не затягивай, – он приподнял брови пристально на неё посмотрел, своим тоном намекая на то, что поблажек он больше давать не намерен. – Ты один из лучших аналитиков, не заставляй меня разочаровываться в тебе.        Мужчина повернулся и успел сделать пару шагов, но неожиданно остановился и снова посмотрел на нее:       – И заканчивай витать в облаках, Эшкрофт, у нас полно работы.        – Да, сэр. Конечно.               Грейс дождалась, когда Демпси скроется у себя в кабинете, на всякий случай быстро огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что никто за ней не наблюдает, и достала спрятанный лист. Недописанное ранее имя выглядело инородно среди остальных вариантов. Первые две буквы плавно перетекали одна к другой. Почти каллиграфично.        Не глядя найдя на столе брошенную ручку, она аккуратно вывела оставшиеся две буквы. Легкие, летящие, как подпись в конце любовного послания.               …он»              Он был красив. Привлекал той терпкой, сдержанной красотой, которая копится с годами и складывается из мелочей, событий, из переживаний, преодолений и потерь.       Нет, она не отрицала того, что он был красив, когда был моложе. Это было очевидно. Да, она как-то видела фотографии тех времен, когда он только вернулся после операции по спасению дочери президента. В конце концов, рыться в базе под предлогом поиска информации никто не запрещал.        С экрана на нее смотрел мужчина, который только что побывал в очередном аду, но выбрался и был готов идти дальше. Потому что такова его работа. Мужественное лицо, крепкая фигура, цепкий взгляд – герой фантазий любой девушки. Просто сейчас его красота была более…наполненной, зрелой, не поддающейся сомнению и не требующей доказательств. Привлекающей ее внимание.               Черт возьми, Грейс, сбавь обороты!              В конце концов, она не слепая, чтобы не замечать того, что он хорош собой. А она – женщина, хоть и гораздо моложе него. Отрицать тот факт, что он ей интересен, было бы глупо.        И наверно безнадежно глупо было на что-то надеяться. Он сдержан, внимателен, дружелюбен. Относится как к напарнику, как к человеку, с которым прошел не одно тяжелое испытание. Но не более. Так что не будь дурой, Грейс.               Честное слово, напридумывала себе, как сопливая девчонка.              «Леон»              В этот раз буквы вышли круглыми, сплошные петли. Круги, которые закручивались вокруг неё, неумолимо, связывая её душу.        Она помнила, как его светло-голубые, пронзительные глаза мгновенно приковали к себе ее внимание.        Да, они были в опасности, когда только встретились там, в медицинском центре. Решетка, как гильотина, с угрожающим лязгом опустилась, отрезая их друг от друга, и неизвестность кровавым маревом маячила впереди. Но эта секунда столкновения их взглядов запомнилась ей несмотря ни на что. Почти прозрачные в сгущающейся темноте коридора, его глаза цепко и внимательно смотрели из-под сведенных бровей, молниеносно оценивая ситуацию, успевая убедиться в том, что она в относительном порядке. Внушая ей уверенность в то, что они справятся, смогут выбраться.              Интересно, какими бывают его глаза, когда он просто… живет? Бывает ли такое вообще?              Она откинулась на спинку кресла, продолжая сверлить взглядом выведенное имя.        С трудом можно было представить его в повседневной жизни, ведь иногда складывалось такое впечатление, что вся его жизнь — это череда миссий. Как он просыпается? Пьет кофе? Говорит по телефону? Смеется над шутками друзей?       Она хотела быть хотя бы его другом. Быть среди тех людей, на которых распространяется его ненавязчивая забота, молчаливая поддержка, теплота его внимания и безмерная преданность.                 У него же есть друзья?              Она этого не знала. По сути, она не знала о нем ровным счетом ничего. Он воспринимался как нечто существующее, но как будто неосязаемое, неуловимое. И все равно бесконечно родное. Как густой дым костра, который растворяется в холодном осеннем воздухе. И ты вдыхаешь этот знакомый запах полной грудью, заполняя легкие. Остро, горько, холодно. И хорошо. И ты на своём месте.        Потому что он был рядом. Потому что прикрывал.        После того, как все закончилось, прошло несколько месяцев. Они созванивались раза три-четыре – больше не позволяли обстоятельства. Ее бесконечные отчеты и бумажная волокита, ведь она, как-никак, была непосредственным участником разворачивающихся жутких событий. Его бесконечные зачистки мест с остатками зараженных в Раккун-сити и проверки скрытых вблизи города подпольных лабораторий для оперативного противодействия распространению очередной смертоносной заразы. Эти звонки – роскошь в их обстоятельствах. Она не знала, что они значили для него. Наверно, ничего особенного. Ей же они придавали сил, помогали вспомнить, что она не бесчувственная машина, выдающая отчеты один за другим.        С ним хотелось быть другой.               «Скотт»              Второе имя ему тоже шло. Мужественное. В нем чувствовалась эта сдержанная сила. Как олицетворение героя, борца за справедливость. Он таким и был. Неизвестным героем.        Конечно, его имя в определённых кругах было не просто известным, а легендарным. Но простой обыватель даже не подозревал, чем ему обязан. Чем ему обязана она.        Ей бы очень хотелось как-то отблагодарить его. Выразить свою признательность, показать, как она ценит то, что он сделал для нее. Ведь он пришел за ней, был с ней до конца и готов был остаться там и сгинуть вместе с ней.        Надо бы посмотреть в базе, когда у него день рождения. Сделать какой-нибудь подарок.              Он же получает подарки на праздник?               Она молниеносно переключилась на компьютер и стала поспешно вбивать его имя в базе. 31 июля. Ну точно лев.        Это совпадение ее позабавило. Осталось только придумать, что подарить. Может быть…       Закралась мысль, что наверно у Леона есть если не все, то многое, судя по тому, какие вещи он носит или на какой машине ездит.        Мучительно размышляя и перебирая разные варианты, она опять поймала себя на мысли, что недостаточно хорошо его знает. Безликим подарком отделываться не хотелось, а что-то личное, близкое человеку… Грейс не уверена, что справится с этим. Она не была для него кем-то близким и вряд ли входила в круг важных для него людей.              Просто знакомая, с которой пережили апокалипсис.               Снова стало как-то горько.               «Леон Скотт Кеннеди»              Грейс вздохнула и облокотилась на руку, разглядывая его полное имя, которое бездумно писала, пока размышляла о подарке.       Что она делает? Они пережили такое, выбрались из ада, а она тут переживает о том, что он о ней думает.        Да, он говорил, что она его спасла. И не раз повторял ей, что без нее бы не справился. Что она – его ангел-хранитель.        Грейс всегда казалось, что в его словах есть доля шутки, но потом ловила на себе серьезный взгляд его пронизывающих глаз, и сомнения растворялись. Оставалась только его непоколебимая уверенность в своих словах. В том, что она действительно его ангел. Это обезоруживало. Пускало сердце вскачь. Заставляло надеяться…              Опять ты за свое?              На листе остался небольшой просвет, пока ничем не заполненный. Все остальное место пестрело именем мужчины, о котором она думала чаще, чем позволено. Чаще, чем о себе в последнее время. Возможно, стоит отвлечься?       И она уверенно написала свое имя.               «Грейс»              Благодать. Милосердие. Просто Грейс. Просто девушка, которая старается жить правильно и не потеряться в серых буднях. Которая ходит на работу, навещает поправляющуюся Эмили в реабилитационном центре, проходит долгий путь из бумажной волокиты, чтобы удочерить ее. Которая хочет быть собой и подарить частичку тепла кому-нибудь важному. Пусть не ему. Жаль, что не ему.        Тут она сфокусировалась на том, что продолжала писать.               «Грейс Кенне…»              Время застыло. Просто перестало существовать. Адреналин резко подскочил в крови. Пространство накрыл вакуум. Кислород не мог пробраться в легкие и заставить грудную клетку двигаться.        Что это? Что она такое сейчас написала?       Она смотрела расширившимися от ужаса глазами на последнее недописанное имя, которое полностью заполнило оставшийся пробел на бумаге. Секунда, две, три…       Как по щелчку время возобновило свой ход. Привычный шум офиса заполнил пространство. Никто не обращал на нее внимания. Она же ощущала, как будто взорвалась сверхновая.        Ладони резко ударили по столу, закрыв написанное. Грейс, выпрямившись на стуле, испуганным взглядом уперлась в экран монитора, но смотрела будто сквозь. Грудь тяжело вздымалась.         До конца не веря в то, что увидела, медленно опустив глаза, она слегка подняла ладони, чтобы убедиться, что написанное действительно существует на бумаге. Что она рискнула написать это…        Недописанное имя, казалось, горело как неоновая вывеска в темноте. Слишком ярко. Слишком привлекая внимание.        Не отводя взгляд от бумаги, она нашарила ручку на столе и судорожно начала зачеркивать недописанное. Как преступник, скрывающий следы. Стержень безостановочно ходил по бумаге, имя уже было не разглядеть за сплошным пятном из черных чернил, но Грейс казалось, что все равно это можно прочитать.               Боже, Грейс, ты просто больная. Приди в себя!               Щеки пылали. Ее обуял сладкий ужас от осознания того, что она хотела написать. Что она почти написала. Она чувствовала себя школьницей, которая тайно сохнет по понравившемуся мальчику, но никогда не скажет об этом. Ни одной живой душе.               А зомби считаются?              Изо рта вырвался нервный смешок. Теперь на листе кляксой выделялось то, что она отчаянно хотела скрыть. Потому что слишком желанно. Слишком безнадежно.        Как все-таки мало нужно времени, чтобы влюбиться. Особенно в такого мужчину как Леон Кеннеди.        Адреналин схлынул, и она чувствовала себя как выживший после цунами. Бесконечно вымотанной, выжатой до дна. Беспомощной. Выживают ли вообще после такого потрясения?        Холодными, дрожащими руками она смяла исписанный вдоль и поперёк лист бумаги и выбросила его в урну. Хватит. Пора прийти в себя. Её ждёт работа. Её ждёт Эмили. Он её точно не ждёт.        Где-то в районе сердца неприятно кольнуло, но она не стала придавать этому значения. Не сейчас. Лучше всего никогда.        Остаток дня Грейс разгребала оставшиеся дела, наводила порядок в бумагах. Рутина всегда была лучшим лекарством от душевной боли, особенно когда дома никто не ждёт. Так что можно было смело не жалеть себя и с головой погрузиться в работу.        Когда на часах было уже десять, она выключила компьютер и накинула на плечи плащ. Подхватив свою сумку, девушка направилась к выходу из здания главного управления ФБР, устало размышляя о том, зайти ли по пути в какой-нибудь магазин или купить еду навынос, так как дома шаром покати.               Если со мной будет жить Эмили, то такие трюки не прокатят.               Мысль одновременно пугала и будоражила. Если они будут жить вместе… Когда они будут жить вместе. Она сможет подарить девочке дом, внимание и тепло. Всю свою нерастраченную нежность и заботу. Она постарается. У неё должно получиться. Ведь у её мамы получилось. Они справятся, будут вместе. Эмили пойдет в школу, заведёт друзей. Они вдвоем обязательно поедут в путешествие. И может быть когда-нибудь Эмили назовет её мамой…        Грейс одернула себя. Пока ещё рано обо всем этом думать. Сейчас главное – собрать необходимые бумаги, чтобы Эмили можно было официально удочерить. А потом у них будет время для осуществления всех планов.        Продолжая размышлять об этом, Грейс вышла из здания и остановилась на крыльце. Уже стемнело. Густые сумерки медленно перетекали в ночь. Воздух был прохладным и свежим, накрапывал мелкий дождь. Росчерки капель были видны в теплом свете уличных фонарей. По закону подлости она не взяла зонт и была сегодня без машины.        Перебирая варианты того, как ей добраться до дома, она машинально достала из кармана вибрирующий телефон и ответила, не глядя на экран.               – Эшкрофт слушает.        – Ты всегда так поздно заканчиваешь? – этот голос она точно не ожидала услышать. Пульс мгновенно участился – уже привычная реакция.        – Что? Я…да, то есть нет…то есть, – она постаралась незаметно выдохнуть, чтобы собрать мысли в кучу. – Прости, я совсем не ожидала твоего звонка, Леон.        – Ничего, – она услышала, как он тихо усмехнулся. – Так что аналитик ФБР делает поздно вечером на работе, когда рабочий день давным-давно закончился?       – Никто не отменял кучу работы, которая, к сожалению, не разгребет себя сама, так что выбора не было, – уголки её губ приподнялись в нерешительной улыбке. Она все ещё не верила, что он ей позвонил. Но неожиданная мысль закралась в голову.                Откуда он?...               – Заделалась трудоголиком?        – Не то чтобы, просто так вышло, – она нервно хохотнула, отбросив абсурдное предположение и мысленно стукнув себя по голове.               Успокойся, ради всего святого!               – А…а ты? Как ты? Как твои дела? Ты снова на задании?        – Да, на очень важном. Жду, когда девушка-трудоголик из ФБР наконец-то закончит свой рабочий день и выйдет на улицу.        – А…, – Грейс опешила, сердце снова пустилось вскачь, – постой, ты здесь?        – Посмотри налево.               Он стоял там, на противоположной стороне улицы, облокотившись на свой автомобиль. В одной руке зажат телефон, второй он махнул ей, когда увидел, что Грейс обернулась.        Он был здесь.        Ей казалось, что она не видела его целую вечность, хотя прошло всего несколько месяцев. Несколько месяцев самобичеваний, торга с собой и наконец принятия того факта, что она просто влюбленная дурочка. Безнадёжно влюблённая. Безответно влюблённая.        Но сейчас он был здесь.        Все такой же, но как будто другой. За те месяцы, что прошли после его исцеления, он как будто помолодел. Никто не отменял того факта, что он продолжал рисковать собой, участвуя в очередных безумных миссиях. Но он выглядел гораздо спокойнее, как будто нащупал почву под ногами и наконец мог твердо стоять на земле.        И он был здесь.        Грейс, все ещё не веря в это, поспешно сбежала по ступеням крыльца и быстро пошла в его сторону. В груди кольнуло, когда она заметила, как он внимательно оглядывал дорогу, которую она пересекала. Чтобы убедиться, что ей ничего не угрожает. Это было так профессионально и в то же время так по-особенному лично.        Наконец она, чуть запыхавшись, остановилась рядом с Леоном.               – Грейс, – слышать хриплый перекат её имени было ошеломительно приятно.        – Привет, Леон, – она и подумать не могла, что можно соскучиться по тому, как звучит его имя. Она достаточно сегодня видела его на бумаге, сейчас же хотелось, чтобы оно обрело звук.               Щеки мгновенно залило кипяточным румянцем, когда она вспомнила тот исписанный лист бумаги, лежащий скомканным на дне мусорного ведра. В особенности ту предательскую кляксу.              – Все хорошо? Ты вся покраснела, – надежды на то, что он не заметит её смущения, не оправдались.        – Да-да, все нормально, не обращай внимания. Просто немного запыхалась. Давно ждешь? – сменить тему казалось лучшим решением, чтобы спасти её от окончательного позора.        – Достаточно, чтобы подумать, что ты решила заночевать на работе. Может, сядем в машину? Иначе ты вся промокнешь, – тот факт, что он сам стоял под дождем, его видимо нисколько не смущал.        Леон открыл перед ней дверь, и Грейс нырнула в теплый салон, наполненный запахом кожи и его парфюма. Пока он не видел её, обходя автомобиль, чтобы сесть на водительское место, она глубоко вдохнула, наполнив легкие этим пьянящим ароматом.        Как же она скучала.        Как случилось, что этот мужчина так быстро пробрался ей под кожу и занимал так много места в её душе? Слишком быстро, чтобы Грейс начала опасаться за свое несчастное сердце. Ведь они просто друзья. Или хорошие знакомые. Она не знала точно, но давать какое-то конкретное определение боялась.        Они сидели в тишине салона, нарушаемой только тихой дробью капель по лобовому стеклу. Темноту слегка рассеивал свет ближайшего фонаря, оставляя черты их лиц нечеткими, но угадываемыми.        Грейс мучительно размышляла о том, что сказать. Она не была морально готова к тому, что снова увидит Леона, поэтому мысли разбегались, а желание, чтобы он задержался, только нарастало.               – Ты…        – Как ты…               Они на секунду застыли, вглядываясь друг в друга. Никто не решался снова начать.               – Так какими судьбами ты тут? – вышло довольно нервно, и Грейс надеялась, что он не решил, будто она ему не рада.        – Были дела в городе, – неопределенно ответил он. Неопределенность в его работе – обычное дело. – И мне дали несколько дней передышки. Решил заехать, узнать, как ты. Последний раз, когда мы созванивались, ты была довольно встревожена.               Он помнит.        В то время она только получила возможность навещать Эмили, буквально выцарапала её, и волновалась, примет ли её малышка, помнит ли. Она тараторила Леону в трубку о своих переживаниях на этот счет, а он спокойно её выслушивал и уверенно повторял, что все будет в порядке. И она ему верила.               – Да, сейчас все отлично. Эмили просто чудо. Я стараюсь чаще навещать её, пока она в реабилитационном центре, и готовлю документы, чтобы подать запрос на её удочерение, – она смущенно заправила за ухо выбившуюся прядь светлых волос.        Капли на стеклах скрывали улицу, отрезая их от внешнего мира. Пространство салона сейчас казалось тем местом, где она хотела бы быть больше всего на свете.        Она не могла четко видеть лицо мужчины, но чувствовала на себе его внимательный взгляд.              – Это замечательные новости. Я говорил тебе, что ты справишься, – ей показалось, что его рука чуть дернулась, словно он хотел прикоснуться к ней. Может быть, поддержать? Похлопать по плечу? Взять за руку?               Грейс, дыши. Прекрати придумывать то, чего нет.               – Ей очень повезло с тобой. Ты замечательная и будешь хорошей мамой для неё, – бальзам растекался по душе от его слов, сказанных, как обычно, со всей серьезностью. Уверенность Леона в ней поражала.        – Это мне повезло с ней, – она невольно улыбнулась, вспомнив как в последний раз, когда она приходила навестить девочку, они с Эмили пытались сложить огромный пазл, параллельно придумывая забавную историю о поваре, от которого убежала каша.        Собрав всю свою смелость, Грейс посмотрела на мужчину и тихо проговорила:              – На самом деле, это нам повезло с тобой. Мы бы не выжили, если бы не ты, Леон, – она прикусила губу от волнения. Сказать хотелось так много, но слов как будто перестало хватать. Девушке отчаянно хотелось, чтобы он тоже поверил ей, как она верила ему.               Она нервно потеребила край рукава своего плаща.                – Не помню, чтобы благодарила тебя за это…        – Грейс, ты не…        – Нет, Леон, прошу, позволь мне, – она набралась смелости и посмотрела ему в глаза.               Он продолжал смотреть на неё, и Грейс безумно жалела, что в этом полумраке не может разглядеть выражение его лица, не знает, о чем он думает в эту минуту.               – Я просто хотела сказать, что неважно, как отчаянно я бы пыталась выбраться сама или спасти Эмили. Иногда своих сил катастрофически недостаточно. Поэтому спасибо, Леон. От меня и от Эмили. Спасибо, что поделился с нами своими силами.              На короткое время в салоне автомобиля наступила тишина. Она видела мерцание его светлых глаз в полумраке, такое завораживающее и тревожное. На долю секунды Грейс посетило иррациональное желание спрятаться от них. Казалось, что его взгляд проникал в самые потаенные участки ее души, дальше, чем она сама позволяла себе заглядывать. И видел все. Знал ее всю, от и до. И знал ее маленький секрет, связанный с ним.        Неожиданно мужчина вздохнул, откинулся на спинку сидения и провел по волосам, слегка взлохмачивая их. Словно он тоже не дышал эти секунды, что длилась тишина между ними. Видеть Леона немного выбитым из колеи оказалось чем-то новым для Грейс. И бесконечно интересным.        Будто что-то для себя решив, мужчина снова посмотрел на Грейс, и его улыбка, которая была редкостью, показалась ей спокойной и в то же время будоражила каждый сантиметр её тела. Она ощущала, что кожа нагрелась до неприлично высоких температур. А он всего лишь смотрел. И улыбался. Как ей справиться с собой?               – Ты голодная? Могу я угостить тебя поздним ужином? – предложение было настолько неожиданным, что Грейс в первые секунды не нашлась с ответом.               Она бы так и продолжала безмолвно пялиться на него, если бы Леон не прикоснулся к её плечу, привлекая внимание.               – Все нормально? – рука, задержавшаяся на её плече, была теплой и тяжелой.               Она чувствовала миллионы легких покалываний по всему телу от остро-щекотных мурашек. Кожа под его рукой горела. Перед глазами снова встал тот злосчастный лист бумаги, выбивший её сегодня из колеи.               Срочно прийти в себя!               – Да, я… почему бы и нет? – она улыбнулась, снова собирая себя по крупицам, только чтобы не выдать того, какая же она влюбленная идиотка.               Влюбленная не в того мужчину.               – Тогда пристегнись, – и завёл двигатель. Она бы сказала, что он выглядит довольным сложившейся ситуацией, если бы знала его лучше. Если бы они были чуть более близки.        Откинувшись на сиденье, Грейс следила за тем, как дворники очищают лобовое стекло от скопившейся воды, возвращая их в реальный мир.        Она не будет жалеть. Она насладится этим вечером в компании мужчины, который ей нравится. Даже если это все, что она может себе когда-либо позволить.        Шуршание шин разгоняло сумрачную тишину, а взгляды Леона, бросаемые в ее сторону, немного разгоняли тоску в ее сердце. Сердцу не прикажешь. Ни своему, ни чужому.