Леон

      «Здравствуй, Грейс»       Леон смотрел на написанное, но все еще не отправленное сообщение на экране телефона. Курсор бесчувственно мигал в конце предложения, намекая на продолжение. Как давно они общались? Месяц назад? Два? Его охватили взявшиеся непонятно откуда сомнения. Будет ли она рада сообщению? Ответит ли?       Да, старик, с такой неуверенностью тебе давно пора на пенсию.       Он стоял на одной из полуразрушенных улиц Раккун-сити, прислонившись к капоту своего автомобиля. Двигатель давным-давно остыл, железо было мертвенно-холодным. Очередная миссия длилась третий день, и решение руководства сворачиваться завтра несказанно грело душу. Разум и тело, хоть и привычно сжатые в стальные рамки самоконтроля, уже молили о пощаде.       Леону казалось, что он находится в этом городе так чертовски долго, что пропитался насквозь его мертвенной пустотой и бетонной пылью. Может, он и вовсе никогда отсюда не уезжал? Раккун-сити был началом его пути. Пути, который назвать легким не поворачивался язык. Пути, который снова привел его сюда. Где всё чуть не кончилось крахом. Какие-то доли секунды до его конца. Было бы символично, конечно. Но еще символичнее было снова начать свой путь здесь в тот момент, когда он выкарабкался из лап смерти. Получил свой второй шанс. И все благодаря Грейс.       Автомобиль пришлось оставить здесь. Дальше сплошная разруха: месиво из бетона, стекла, арматуры и асфальта. Улица была одной из немногих, по которой еще можно было добраться почти до центра города, но и она в какой-то момент обрывалась, и до нового лагеря BSAA, организованного оперативниками, приходилось идти пару кварталов, заблаговременно очищенных от зараженных.       Полуразрушенные дома, пока еще стоящие вдоль улицы, смотрели пустыми глазницами окон и выбитых дверей. Груды покореженных, перевернутых, насквозь проржавевших за прошедшие годы автомобилей блокировали дорогу. Всюду валялись куски бетона и арматуры, осколки стекла, какие-то сломанные вещи, обрывки полуистлевшей одежды. Всё было покрыто толстым серым налётом пыли и грязи. Там и тут видны следы копоти, кое-где можно было различить бурые пятна. Без особого труда представлялось, какой ад здесь творился, как город пылал и кричал от разрывающих его на части монстров, которые когда-то были его же жителями. Сейчас, спустя годы, было так парализующе тихо, что хотелось любыми способами заткнуть эту тишину хоть какими-нибудь звуками. Перед ним был город, застывший в своем ужасе 28 лет назад. Он был здесь 28 лет назад.       Он надеялся, что после последней миссии навсегда оставит Раккун-сити за спиной, позволив ему существовать только уродливым призраком в своих воспоминаниях. Но судьба – слишком непредсказуемая особа. Ему, как никому другому, это было известно. Да и на что он рассчитывал, зная, что Раккун-сити был, и как выяснилось, остался одним из самых больших рассадников всей этой биологической дряни, которая существует непонятно за счет каких ресурсов. Видимо, все это время эта зараза медленно пожирала сама себя и то, что по какой-то трагической случайности забредало в окрестности. Леона вызвали сюда внезапно, не прошло и пары недель после последнего инцидента и обнаружения Элпис. Просьба, не подразумевающая отказа. Прямое распоряжение президента. Так что долгожданная передышка у него, так же как и у Шерри, закончилась, так толком и не начавшись. После был ещё выезд. Потом ещё несколько. В режиме “новая миссия – забытье, отдаленно напоминающее отдых” прошло несколько месяцев, в течение которых он раз за разом собирал себя по кусочкам, чтобы быть готовым к очередному “заходу”. Корпорация “Амбрелла” раскинула свои смертоносные сети над городом и не собиралась так просто его отпускать, даже после своего краха. Помимо скрытой под землей ARK, был найден еще ряд лабораторий, требующих проверки, а значит и зачистки. И кому, как не Леону С. Кеннеди, поручить это задание.       Забытый агент – мертвый агент. Но иногда так хотелось, чтобы его оставили в покое. Усталость копилась в геометрической прогрессии, и все установки, которые раньше срабатывали в его сознании, помогая не расклеиться и помнить, для чего он во все это влез, периодически давали сбой. Хотелось тишины. И хотя бы крошечной доли душевного тепла, чтобы не забывать, что он все еще человек.       А еще хотелось перестать вспоминать, как они были здесь вместе с Грейс, как она отчаянно боролась, будучи совершенно не подготовленной к такому, боролась за себя, за Эмили и за него, несмотря на удушающий страх. Потому что осознавать, в какой опасности были она и девочка, было выше его сил. Это злило, заставляло нервничать. Мрачный настрой хоть как-то удавалось рассеять Шерри, когда они переговаривались по линии связи во время миссий. Пока он работал в новых зонах зачистки, ее голос звучал в микронаушнике, разбавляя важную информацию всевозможными вариантами того, как он мог бы провести свой маячивший где-то там в необозримом будущем отпуск. Планы, надо сказать, были один абсурднее или фантастичнее другого. Видимо, Шерри хотела оторваться, пустив свою фантазию в свободное плавание за его счет, но ему это нравилось и, кроме того, хорошо помогало мысленно отвлечься от происходящего на миссии. Как он смотрит на то, чтобы отправиться на необитаемый остров без средств связи, имея при себе только перочинный ножик? Отлично. Или, может, полететь в космос, высадиться на Луну и остаться, решив, что это прекрасное место для жизни? Ему подходит. Провести отпуск в жерле «вроде бы» потухшего вулкана? Всегда хотел. И это еще были самые безобидные идеи.       Обилие вариантов и возможностей, даже самых нелепых, заставляло улыбнуться и немного расслабиться. Шерри милостиво разрешила ему – видимо, думая, что ему итак было бы несладко, – в каждом из предложенных сценариев исполнение трех его пожеланий. Он бы выбрал взять с собой бутылку виски и проигрыватель с его коллекцией пластинок. И возможность пригласить Грейс с собой. В конце концов, это его желания, даже если они касаются неосуществимых вариантов его отпуска. Поэтому желать он мог все что угодно. И кого угодно. Но последний пункт все равно не озвучивал, заменяя его на вариант с чертовски удобным диваном.       Глубоко вздохнув и заблокировав экран, мужчина бездумно крутил телефон в руках, какое-то время отрешенно смотря на окружающие его оскалившиеся останки когда-то процветающего города.       Шум лагеря не доходил до места, где он оставил свой автомобиль. Кеннеди наконец-то был наедине с собой, но то, что он планировал сделать, когда останется один, никак ему не удавалось. Оказывается, иногда так сложно написать хотя бы пару строк, когда в голове полный сумбур. Он забыл, каково это, когда сказать хочется слишком много, а нужные слова не находятся или кажутся абсолютно безликими. Злость на себя нарастала.       Отлично, Кеннеди. Давай, собирайся с мыслями ещё дольше, и тогда ты точно успеешь к её свадьбе, черт возьми!       Каждый из тех немногих раз, когда они созванивались с Грейс, речь шла о насущных делах, о работе, об Эмили. Разговоры были короткие и как будто бы важные, но… их не хватало. В какой-то момент они замолкали на полуслове. Леон вслушивался в ее дыхание и ожидал, сам не представляя чего. Он не знал, что еще может быть таким. Растерянным, неуверенным, но при этом в глубине души отчаянно ждущим чего-то. От себя. Или от неё. После обоюдного молчания разговор всегда сворачивался быстро, словно каждый из них боялся не сдержаться и сказать что-то лишнее или, наоборот, слишком нужное. Нота недосказанности звенела чертовски громко, но они умело притворялись, что не слышат ее. Облокотившись на капот, Леон вглядывался в небо. Оно было свинцово-серым, темным от накопившейся влаги, готовым пролиться дождём, как горькими слезами. Прямо как её глаза. Вот только она не плакала. Маленькая храбрая мисс Эшкрофт. Его ангел-хранитель. Его друг. Его…       И чего я жду?       Резко разблокировав экран телефона, он быстро стер ранее написанное и набрал новый текст.       «Привет, Грейс»       Чуть более лично. Чуть более близко. Они могут себе это позволить после того, что пережили вместе. Ведь могут? Он был уверен, что да. Надеялся, что Грейс считает так же.       Леон не привык к тому, как много можно думать о другом человеке, об одном конкретном человеке. Но вот он здесь, и в голове постоянно крутятся вопросы о том, как она, все ли с ней в порядке, какое у нее настроение, как продвигается вопрос с Эмили и еще куча разных «что», «где», «как» и «когда». И все о ней.       Почему так? Когда это началось? Нужно ли это прекратить?       Он не стал зацикливаться на всем этом, а просто принял свою глубокую симпатию к этой девушке. В конце концов, он не был зеленым юнцом, чтобы бояться признаться себе в некоторых вещах или не брать на себя ответственность за свои решения и действия. Ему 49, он опытный агент, за спиной которого годы и годы тяжелой работы, трудных выборов, потерь, гнева и опустошения. Вряд ли у него будет еще один «второй шанс» на эту жизнь, поэтому слишком глупо было тратить время на сомнения.       Он никогда не был эгоистом, всегда приходил на помощь людям, готов был пожертвовать своим временем, ресурсами, самим собой. Но сейчас, после бесконечной череды самопожертвований, ему хотелось сделать что-то для себя. Выбрать себя, чтобы можно было выбрать ее. Если она ему позволит.       Кроме того, он все же мужчина, несмотря на то что его работа упорно пыталась слепить из него смертоносную машину. Он не был слеп и не страдал атрофией чувств, хотя Шерри иногда называла его бесчувственным чурбаном за его слишком спокойное отношение ко многим вещам. Леон помнил, как Грейс смотрела на него в те редкие встречи, думая, что он не видит. Помнил вибрации ее чуть подрагивающего голоса, когда она говорила с ним лицом к лицу или по телефону. Слышал ее немного сбивчивое дыхание. И эти ее глаза. Дымчато-серые, как холодное туманное утро, окаймленные темным ободком, делающим на контрасте цвет глаз еще более выразительным. Каждый раз, когда он смотрел в них, он чувствовал, что медленно перестает принадлежать себе, теряет контроль. Все, на что он был способен, – продолжать любоваться тем, как ее глаза меняют свой оттенок, становясь сияюще-прозрачными или темнея до глубокого серого цвета, в зависимости от ее настроения. Забытые за долгие годы службы и самоотчуждения чувства начинали разогревать его кровь, разгоняя ее по телу все быстрее и быстрее. Он так четко и жадно улавливал все эти еле заметные импульсы, которые транслировало ее тело, когда он находился рядом или звонил ей, что чувствовал себя больным маньяком. Стоило неимоверных усилий сдерживать себя и оставаться спокойным.       Умом он понимал, что это, возможно, не совсем правильно, многими осуждаемо, ведь она молода, а ему почти пятьдесят. И, кроме того, с их первой встречи прошло всего несколько месяцев. Казалось бы, о каких чувствах может идти речь? Но сердце, тело, мысли, изголодавшись за долгие годы, диктовали свое, не беря в расчет доводы разума, который выдвигал все свои «против» все реже и тише.       Она ему нравилась. Очень сильно нравилась. Поэтому плевать на всё и всех. Да и когда его, в сущности, волновало, что о нем думают другие? Главное, что он решил для себя. Главное то, что решит Грейс. Если она захочет быть его другом или вообще прекратить всякое общение, он поймет. Но если она…       Леон крепче сжал телефон в руке, смотря сквозь экран. Выражение лица вмиг стало серьезным, тяжелый взгляд из-под сведенных бровей будто ставил незримую печать на том обещании, что он мысленно дал себе.       Она не пожалеет, если выберет его. *Леон, ты на связи? Приём?*, – обеспокоенный голос Шерри раздался в микронаушнике, прервав его размышления. Ее голос был уставшим и невыразительным, словно она говорила через силу. Они работали как проклятые не первый день, так что удивительно, что она еще держалась. *Да, Шерри, я здесь.* *Я думала, что-то случилось. Звала тебя, но ты не откликался. Где ты витаешь?*       Говорить всей правды не хотелось. *Всё нормально. Просто думал… думал, что написать в сообщении, пока выдалась свободная минута.* *И как успехи?*, – голос стал более заинтересованным. Любопытная кошка, как всегда. *Никак*, – Леон подавил вздох. Тон голоса не изменился, так что понять, насколько это сообщение важно для него и что он зашел в тупик, думая, что написать, было нельзя. На несколько мгновений на линии повисла тишина. Ему казалось, что он слышит, как работают шестеренки в голове Шерри в попытке понять, о чем идет речь. Недооценивать ее не стоило. *Напиши правду. Это всегда было твоим козырем.* *И о какой правде речь?*, – спокойный и ровный голос. Вряд ли она что-то поняла, с учетом того, что он не дал ей никаких отправных данных. *О, не прикидывайся. Напиши, что скучаешь и хочешь увидеться с ней.* *С ней? О ком это ты?*, – Леон мгновенно весь подобрался, словно его поймали на чем-то незаконном. Взгляд впился в лежащие неподалеку куски бетона. Напряжение было такое, что еще секунда – и он раздробил бы их силой мысли.       Шерри вздохнула, как будто разговаривала с несмышленым ребенком, которому требуется объяснить все на пальцах. *Леон, я знаю тебя уже много лет. Ты мне как старший брат. Неужели ты думаешь, что я до сих пор не заметила твоего интереса к Грейс?*       В наушнике повисла выжидающая тишина. Он не представлял, чем себя выдал. Иногда он думал, что Шерри не человек, а какой-то сверхразум, который узнает и осмысливает все за доли секунд. Пугающая женщина. *И где я прокололся?*, – проще было сдаться, чем все отрицать. Кроме того, Шерри была его близкой подругой, которой он мог полностью довериться. *Пореже упоминай ее, и тогда я, возможно, решу, что твой интерес к ней мне просто привиделся. Ну или перестань так громко думать*, – она старалась говорить серьезно, но искры смеха так и пробивались между словами. *Ну конечно*, – губы растянулись в ухмылке. Видимо, иногда он слишком очевиден. – *От вас ничего не скрыть, агент Биркин.* *Даже не пытайтесь, агент Кеннеди.*       Ладно. В конце концов, он бы ей все равно когда-нибудь рассказал. *И ты… не против?* *А почему я должна? Мы виделись с ней несколько раз, когда она вернулась в город после случившегося. Она хорошая девушка. А ты уже взрослый мальчик. Если тебе требуется мое благословение, то ты его получил.* *Премного благодарен*, – спокойный голос, в теплых тонах которого сквозило облегчение от осознания того, что близкий человек тебя понял. *А если серьезно, то просто напиши, что чувствуешь. А лучше приедь к ней и скажи все, глядя ей в глаза. Девушки любят романтичные жесты.* *А ты у нас эксперт, да?*, – губы растянулись в привычной усмешке. *Ну уж поопытнее некоторых буду.* *Тогда я, возможно, последую твоему совету*, – его нарочитая серьезность рассмешила Шерри. *Полезно иногда слушать младших сестер.*       Старший брат. Он и не мог мечтать о таком. Не после того, что случилось с его семьей. Но когда появилась Шерри – юная, напуганная, но отчаянно храбрящаяся, их жизни постепенно сплелись в плотный клубок из взаимопонимания, доверия и принятия друг друга. Он видел, как она взрослела, как, не испугавшись, решила встать на путь, что когда-то выбрал он. Шерри знала его историю, видела, как из неопытного полицейского он трансформировался в агента с внушительным послужным списком и с сопутствующим этому таким же внушительным багажом горького опыта. И всегда была на его стороне. С годами их отношения, приправленные взаимными подколами и искренним беспокойством, незаметно перетекли во что-то, что действительно можно было назвать семьей. *Что насчет тебя? Помнится, ты недавно рассказывала о каком-то Дине или Дереке? Вы еще общаетесь?*, – он помнил, как она все уши ему прожужжала про этого парня. *Дилане. И нет, у нас ничего не вышло. Он решил, что я слишком черствая. А я поняла, что встречаться с агентами -- не для меня*, – ее деланное безразличие не убедило Леона, в словах чувствовалась скрытая горечь. *Он просто не понял, какую потрясающую женщину потерял. Придурок.* *Да, точно*, – ее короткий смешок немного ослабил его напряжение. Тяжело переносить разочарования близких, особенно когда ты не можешь ничем помочь. *Выше нос, малышка. Могу набить ему морду, если хочешь.* *Спасибо, я подумаю. Все-таки приятно иметь старшего брата.* *Обращайся.*       Момент единения был осязаем, несмотря на разделяющие их километры. Они всегда чувствовали эту связь и в глубине души были благодарны, что нашли друг друга, какие бы события этому ни способствовали. *Ну так что там насчет Грейс?* – прервала возникшую уютную тишину Шерри. *Я… – на секунду он остановился, принимая решение, – позвоню ей. Когда вернусь домой. А там посмотрим.* *Умница. Но со свиданием не затягивай. Потом расскажешь, как все прошло.* *И не надейся.* *Жду с нетерпением.*       Он смотрел, как вдали, на горизонте, где небо еще не было обложено свинцовыми тучами, день медленно меняет свой цвет, перетекая в сумеречные полутона. Где-то там, за сотни километров, в Вашингтоне зажигались первые огни. *Завтра мы сворачиваем операцию.* *Наконец-то! Уже вижу себя лежащей в шезлонге, с бокалом мартини в руке. Надеюсь, что в этот раз отпуск все-таки состоится. Иначе я за себя не отвечаю.* *Твоему начальству определенно стоит тебя бояться.* *Надеюсь, что так и есть*, – ворчание на руководство было привычным делом. – *Тебе, кстати, тоже не мешало куда-нибудь съездить отдохнуть. И предложи мисс Эшкрофт составить тебе компанию. Я уже вижу, – в ее голосе появился легкий романтичный и мечтательный флёр, – как вы идете вечером вдвоем по пустынному пляжу в какой-нибудь далекой и прекрасной стране. Ступаете босыми ногами по нагретому за день белому песку. Солёный морской ветер гонит небольшие волны к берегу. Легкое платье Грейс колышется от каждого порыва, очерчивая стройную фигуру. Ее рука в твоей руке, вы так смущены, что не можете ничего сказать, но при этом счастливы, что наконец-то вместе. Вы подходите к своему бунгало, где под полупрозрачным балдахином вас ждет мягкая кровать, на которой вы будете предаваться любви всю ночь напролет.* *Боже, Шерри, остановись! Тебе пора прекращать читать те любовные романы, которые ты стопками покупаешь в книжном магазине. Они пагубно влияют на тебя*, – Леон прикрыл глаза рукой, не зная, куда себя деть. Но картинка, которую описала Шерри, была очень заманчивой, и в голове уже против его воли составлялся план, как это можно осуществить. *И ничего не пагубно. Они чудесно скрашивают мои одинокие вечера и подкидывают идеи для тебя.* *Лучше я буду действовать сам.* *Ладно, как скажешь. Но если фантазия иссякнет, ты знаешь, как меня найти. И не тяни резину, лучше сделай что-нибудь. А то её уведет кто-нибудь более расторопный.* *Учту.* Скоро увидимся.* *Да, до встречи, Шерри.* *И Леон…* *Да?* *Удачи. Постарайся не влипнуть ни во что по дороге.* *Я? Никогда.*       В микронаушнике раздался щелчок, и Леон понял, что Шерри отключилась. Неожиданно подувший прохладный ветер взъерошил его волосы и остудил мысли. Леон прикрыл глаза, глубоко вдохнул свежего воздуха и медленно выдохнул, наслаждаясь моментом. Удивительно, что в этой мертвой зоне есть что-то настолько живое, как ветер. Казалось, что даже такое привычное явление не может существовать здесь, среди смерти и разрушений. С каждым дуновением он словно снимал с мужчины слои застарелой усталости и обреченности, вдыхая в него силы. То, что нужно было ему уже очень давно – ощущение нового начала.       Мир вокруг не изменился. Его всё так же окружали развалины когда-то процветающего городка. Он всё так же был Леоном Кеннеди, агентом DSO. Но внутри, глубоко в душе, после разговора с Шерри механизм перещелкнул: стало чуть легче дышать. Поддержка меняет людей. Как бы упорно человек ни доказывал, что он справится со всем один, что ему нет необходимости с кем-то делиться своими переживаниями и проблемами, правда в том, что человек сильнее, когда он не одинок.       Часы показывали половину восьмого вечера. До завершения операции осталось совсем немного времени. Нужно было привести некоторые дела на базе в порядок, разобраться с бумагами, переговорить с руководителем группы, которая была направлена в зону вместе с ним, и успеть передохнуть.       Леон стер так и не отправленное сообщение. Завтра. Он позвонит Грейс завтра, как и было решено. С другой стороны, зачем ждать? Он лучше приедет к ней, как и советовала Шерри. Но это завтра, когда он будет свободен. – Прости, детка, придется тебе подождать меня еще немного, – он слегка похлопал по капоту своей машины, бликующей в лучах заходящего солнца, и пошел в сторону лагеря, снова поднимая все щиты и приводя себя в боевую готовность, чтобы не пропустить любую возможную угрозу по пути.       Дойдя без приключений, мужчина направился прямиком к палатке, в которой располагался оперативный штаб.       База представляла собой временный лагерь из нескольких больших военных палаток, установленных полукругом на расчищенной территории. Перед ними в центре был разведен костер, у которого по вечерам собирались бойцы: отдыхали, травили байки и грелись у огня.       Еще на подходе к лагерю Леон уловил отголоски смеха и оживленные разговоры. В этом рейде, к счастью, потерь не было, поэтому у всех было приподнятое настроение, видимо, подкрепленное скорым отъездом из мертвой зоны.       Проходя мимо группы, собравшейся у костра, Кеннеди привычно заметил, что разговоры стали приглушенными или вовсе стихли – обычная реакция бойцов в его присутствии. Они считали его легендой, почти неуязвимым, героем, поэтому относились к нему с большим уважением и пиететом. Его это нисколько не волновало, он просто выполнял свою работу. В глубине души Леон даже завидовал тому, что они не сталкивались с тем, с чем пришлось столкнуться ему. Блаженное неведение ему уже было недоступно. – Я слышал, что он расправился с этим мутантом, которым стал Виктор Гидеон, голыми руками! Ральф, который был в том рейде несколько месяцев назад, рассказывал, что, когда они прибыли в ARK и спустились на нижние уровни, то нашли Кеннеди всего в крови, стоящего перед месивом, которое раньше было этим психом-ученым, – Леон уловил за спиной тихий напряженный голос одного из бойцов. – Да ладно? Твой Ральф явно горазд чесать языком, – скептически ответил второй. – Да зуб даю! Кеннеди же легенда! Про него такие истории ходят, что тебе и в страшном сне не снились. – Я тоже слышал, что… – дальше слова стали неразборчивыми, так что Леон не услышал, какие еще подвиги или ужасы ему приписали в этот раз.       Раньше, в молодости, это немного злило. То, что он видел или с чем имел дело, перемалывалось многочисленными языками, обрастало ужасными, кровавыми и порой абсолютно фантастическими подробностями, становясь жуткой сказкой, которую даже детям на ночь не рассказать. И он в этой “сказке” всегда был героем – непобедимым, неуязвимым. Нереальным. Не собой.       Леон предпочел бы, чтобы люди знали правду. Неприглядную, тяжелую, где он – просто человек, который борется за свое выживание и выживание мира всеми возможными способами. Где он может умереть в любой момент, и, возможно, единственная суперсила, которая у него действительно есть, – это его везение, которое может закончиться в один миг. Правда в том, что всему есть своя цена, и титул “легенда” скрывает за собой слишком многое.       В какой-то момент стало все равно. Пусть болтают, что хотят. Правду знают те, кто должен. А со временем он даже научился смеяться над некоторыми из историй, зашкаливающими в своей абсурдности.       Крис посмеивался над ним, периодически рассказывая, когда они виделись или созванивались, какие новые байки придумали или слышали бойцы его отряда “Гончие волки”. А Шерри обожала их коллекционировать и даже завела для этого отдельную тетрадь. На обложке красным маркером было выведено пафосное “Путь героя”, и страницы регулярно заполнялись новыми историями. Желание найти тетрадь и сжечь Леон подавлял, смирившись с неизбежным, и нисколько не удивлялся, что самые “эпичные” истории знали даже Клэр и Джил. В конце концов, если это веселило его друзей, да и самому иногда даже было интересно, то почему бы и нет.       Дойдя до штабной палатки и быстро решив все необходимые вопросы с командиром Браером, он в короткий срок закончил заполнять отчеты. Сухпаек за столько дней уже не лез в горло, так что он предпочел пропустить ужин и пойти наконец спать.       Окончательно вымотанный за последние несколько дней, мужчина медленно дошел до одной из палаток, где была организована казарма. В полумраке, разоружившись и сняв ботинки, Леон с тихим стоном облегчения расположился на своей походной койке, надеясь, что уснет быстро и без сновидений.       За столько лет кошмары перестали его пугать, какими бы они ни были. Профдеформация, не иначе. Раньше он выныривал из этой ужасающей мглы еле дыша, обливаясь потом и с трудом подавляя крик. Рука бессознательно хваталась за всегда лежащий рядом нож, а он судорожно пытался понять, где заканчивается сон и начинается реальность. Но годы шли, и он привык, что в его снах чаще всего текут реки крови или умирает кто-то из близких. Это по-прежнему было тяжело – смотреть на мучения и боль, но каждый раз, просыпаясь от таких снов, он старался глубоко дышать, чтобы не потерять связь с реальностью, и мысленно благодарил всех богов за то, что это всего лишь игра его разума.       Единственная проблема сейчас заключалась в том, что в его кошмарах стала появляться Грейс, из-за чего переживать ночи становилось труднее. Он не хотел видеть как она раз за разом умирает у него на руках или обвиняет его в смерти Эмили. Это было не просто больно. Невыносимо. После такого он не мог больше заснуть. Заливать страх и подавленность алкоголем не хотелось. Лучше пусть разум останется ясным, чем затуманенным и ослабленным, не способным противостоять очередному кошмару. Курить он бросил давным-давно. Поэтому оставшиеся ночные часы он проводил с книгой или смотрел какой-нибудь старый фильм. Это лучше отвлекало мозг и перегружало сознание, хоть и заканчивалось отвратительным недосыпом.       На базе под рукой не было ни книги, ни фильма, так что ему оставалось только надеяться на то, что он быстро отключится, ведомый усталостью тела.       Походная койка казалась райским облаком. Напряженные мышцы медленно расслаблялись, Леон закинул руки за голову и прикрыл глаза.       Желание поскорее вернуться домой в этот раз было таким сильным, что он бы выехал прямо сейчас, будь его воля. Но по плану он должен был прибыть на базу в Вашингтоне вместе с отрядом, так что оставалось только ждать утра.       Шерри посоветовала ему не затягивать и увидеться с Грейс. Идея будоражила воображение. В голове сразу выстраивались варианты того, как они встретятся. Он приедет к ней домой или предложит встретиться в ресторане. Или, может, стоит подождать у ее офиса? Честно говоря, он надеялся, что она будет свободна и согласится провести с ним время, неважно где.       Он хотел увидеть ее. Хотел показать ей, как она важна для него. Леон помнил их разговор после того, как они выбрались из ARK. Как он поблагодарил ее и назвал своим ангелом-хранителем. Грейс стояла перед ним измотанная, покрытая грязью и ссадинами, но такая притягательная и восхитительно смущенная. Он пристально наблюдал за тем, как она растерянно смотрела на него, как щеки медленно краснели, а она что-то слабо лепетала, иногда заикаясь. Смущать ее оказалось неожиданно приятно. Хотелось повторить, жадно поглощая ее эмоции, словно он юнец на долгожданном свидании с любимой.       Ему повезло этой ночью. Кошмаров не было, возможно, благодаря тому, что он слишком устал, а сознание было сконцентрировано на будущей встрече.       Утро прошло в суматохе и сборах. Мотор его автомобиля довольно заурчал, когда он наконец сел за руль и выехал из Раккун-сити.       К вечеру, наконец-то завершив все дела в главном офисе, связанные с прошедшим рейдом, заполнив все нужные бумаги, отчитавшись перед руководством и получив заверение, что его никто не побеспокоит ближайшие две недели, он поехал домой. Квартира встретила привычной тишиной. Чисто и пусто. Знакомо и безопасно. Как бы часто ни приходила домработница, как бы тщательно она не наводила порядок, затхлый запах одиночества не выветривался.       Кинув ключи на комод у входной двери, Леон прошел в гостиную и, не снимая верхней одежды, устало опустился на диван. Пять минут. После он найдет в себе силы встать и заняться делами. Но только после пятиминутной передышки.       Откинув голову на мягкую спинку, он уставился в потолок. Полумрак давал блаженный отдых глазам. Шторы были раздвинуты, свет фар от проезжающих мимо дома машин скользил по стенам, на мгновение выхватывая из темноты немногочисленные предметы мебели.       Ему нравилась его квартира. Когда он покупал ее, то нисколько не жалел о потраченных средствах. Просторно, минимум мебели, функционально, неброско. Ему нужно было место, куда он мог возвращаться, где он действительно мог перевести дух и зализать свои раны. Где можно было заземлиться и почувствовать, что у него тоже может быть обычная жизнь, хотя бы малая ее часть.       Он старался не вносить слишком много личного в интерьер. Это немного отдавало паранойей, но его устраивало. Несколько фотографий на полке с улыбающимися и обнимающими друг друга Шерри и Клэр, суровым Крисом, пытающейся рассмешить его Джил и маячившим на заднем фоне смеющимся Карлосом.       В углу гостиной стоял шкаф, сквозь стеклянные двери которого была видна внушительная коллекция виниловых пластинок. Рядом примостился небольшой журнальный столик со старым проигрывателем. Из призрачных воспоминаний детства он помнил, как мама придирчиво выбирала пластинку из своей коллекции, включала проигрыватель и медленно кружилась по дому под звуки голоса Отиса Реддинга, Фрэнка Синатры или Рэя Чарльза, одна или в объятьях отца, если тот был дома. Родителей давно не было в живых, но эти воспоминания хотелось сохранить в мельчайших подробностях, дать им какое-то материальное воплощение. Это желание постепенно переросло в его собственное маленькое увлечение. Иногда его грела мысль, что он пополняет мамину коллекцию пластинок.       На одной из полок у телевизора стояла бутылка чертовски дорогого виски, который ему как-то привез Крис. На ней все еще висела прикрепленная им бирка с надписью: «Выпьем, когда закончится все это дерьмо». Что ж, пока повода не представилось.       Да, квартира казалась пустой, но это была только его территория. У него очень давно не было отношений, чтобы вот так запросто впускать в свою жизнь кого-то и делить с кем-то свой дом. Он не приводил сюда женщин, если у него случались ни к чему не обязывающие интрижки. Друзья редко бывали здесь, так как сами жили такой же беспокойной жизнью. Но как-то он поймал себя на том, что представляет Грейс и Эмили в своей квартире, и эта идея прочно засела в его сознании. Леон понимал, что тогда в его доме все изменится, но подсознательно хотел этих перемен. Хотел, чтобы две маленькие женщины поселились на его территории и превратили его мир в прекрасный хаос.       Пять минут истекли, и Леон, собрав последние остатки сил, медленно поднялся с дивана. Ему были жизненно необходимы душ, постель и двенадцать часов сна.       Стоя под горячими струями воды, он наслаждался блаженной звенящей тишиной в голове. Только шум воды, бьющейся о покрытый кафелем пол душевой. Тело было тяжелым, мышцы побаливали, несколько ссадин немного кровоточили и пощипывали. Но он был жив. Везучий, как всегда.       Выйдя из душа, он обернул полотенце вокруг бедер и подошел к зеркалу. Проведя рукой по запотевшему стеклу, он смог разглядеть уставшее выражение собственного лица. Пристальный взгляд внимательно переходил от шеи к плечу, рассматривал бок и живот – места, которые еще совсем недавно были темными от разрушающего тело вируса. Он все еще не мог до конца поверить, что избавился от этой заразы, что снова чувствовал полную свободу, силу и мощь своего тела, чего не ощущал уже долгие годы.       Он говорил Грейс, что нужно уничтожить Элпис. Если бы они последовали его плану, то он бы тут не стоял. Если бы Грейс не поняла, что к чему, он был бы уже мертв.       Пройдя босыми ногами по полу, Кеннеди дошел до своей спальни и достал из шкафа домашнюю одежду. Сработал сигнал на телефоне, оповещающий о приходе нового сообщения. Надев серые спортивные штаны и закинув черную футболку на плечо, Леон сел на кровать и дотянулся до телефона, поставленного на зарядку.       На заблокированном экране высвечивалось входящее сообщение от Криса Редфилда. Надеясь, что старый товарищ пишет ему не по рабочему вопросу, он разблокировал телефон. Крис: «Мужик, у тебя проблемы?»        Кратко и без предисловий. В это был весь Крис. Ухмыляясь Леон написал в ответ. Леон: «Твою писанину можно считать проблемой?» Крис: «Это благословение, ублюдок.»              Их иногда грубоватая манера общения всегда его веселила. Леон: «О чем речь?» Крис: «Шерри сказала, что у тебя кризис. Это стоит покупки билета до Вашингтона и бутылки хорошего скотча?» Леон: «Нет. Лучше купи себе успокоительного, мамочка.» Крис: «Иди на хрен. Если серьезно?» Леон: «Девушка.» Крис: «Хорошенькая?» Леон: «Очень.» Крис: «Ты попал.» Леон: «Знаю.» Крис: «Что будешь делать? Малышка Шерри дала совет?» Леон: «Встретиться и все сказать.» Крис: «Умная женщина. Будь хорошим мальчиком и последуй ее ценным наставлениям. Иначе отхватим оба.» Леон: «Ты тут причем?» Крис: «Обещал слепо поддержать ее в твоем вопросе.» Леон: «Зная Шерри, ты тоже попал.» Крис: «Лучше молчи и делай все в лучшем виде, чувак. После жду отчет.» Леон: «Отвали.» Крис: «Я тоже тебя люблю, детка.»       Ему достались лучшие друзья.