"Все так, как и должно быть" [ПРОДОЛЖЕНИЕ]

Сентябрь пришёл как обещал — без предупреждения, сразу. Утром Ди открыл окно и почувствовал: другой воздух. Не летний, не тяжёлый, а тот — с холодной ниткой внутри, с запахом чего-то сырого и чистого. Он постоял у окна дольше, чем обычно, дыша. Вот и всё. Август закончился. *** Они виделись чаще, чем раньше — теперь это было проще объяснить самому себе, потому что никакой школы, никакого расписания, и время принадлежало ему целиком. Ди приезжал когда хотел, иногда с утра, иногда к вечеру, иногда без причины, просто потому что. Чес не спрашивал зачем. Между ними установилось что-то новое — не слова из того разговора, а то, что осталось после слов. Что-то названное, но ещё не тронутое. Как предмет, который переставили с полки на стол — он теперь виден, но к нему ещё не подходили. Ди замечал детали, которые раньше проходили фоном. Как Чес держит кружку — всегда двумя руками, даже если горячо. Как слушает музыку — чуть прикрыв глаза, голова едва наклонена вправо. Как смеётся — сначала тихо, потом если не сдерживается, то громко и неожиданно, и это всегда заставало Ди врасплох. И как смотрит. Чес всегда смотрел прямо, но теперь иногда не убирал взгляд на секунду дольше, чем раньше, — и в эту секунду что-то между ними натягивалось, как струна перед звуком, и потом один из них отворачивался или говорил что-то нейтральное, и струна отпускала. Но звук оставался. *** В середине сентября зарядили дожди. Ди приехал в один из таких дней — промокший по щиколотку, потому что лужа у остановки оказалась глубже, чем выглядела. Чес открыл дверь, посмотрел вниз на мокрые ботинки и молча достал из шкафа шерстяные носки. — Не надо, — сказал Ди. — Надо, — ответил Чес. — Они твои. — У меня их много. Ди снял ботинки и носки, поморщившись от холодного пола, натянул чесовские — тёмно-зелёные, мягкие, великоватые. Встал. Посмотрел на свои ноги. — Нелепо, — констатировал он. — Зато тепло, — Чес уже шёл к плите. — Есть хочешь? — Да. — Тогда садись и не мешай. Ди сел и не мешал. Смотрел, как мужчина что-то режет и помешивает, и слушал звуки дождя по крыше трейлера — ритмичные, плотные. В такую погоду трейлер казался особенно маленьким, и это почему-то было хорошо. — Чес, — сказал он. — М. — Тебе не скучно так жить? Мужчина не обернулся. — Как — так? — Ну, — Ди подпёр щеку. — Здесь. Одному. — А тебе скучно там? — Чес кивнул куда-то в сторону, обозначая мир за трейлером. — Иногда. — Вот и мне иногда, — он переложил что-то на сковороде. — Но последнее время меньше. Ди не ответил, но что-то тёплое тихо разлилось под рёбрами. Они поели, и Чес поставил пластинку, и Ди взял гитару — просто так, не для занятия, — и начал перебирать что-то медленное, подбирая на слух. Чес слушал, не комментируя, только один раз сказал — вот тут попробуй иначе — и показал, как именно. Потом они говорили о каком-то фильме, который Ди посмотрел на этой неделе и который его разозлил финалом. Чес слушал аргументы с серьёзным видом и в конце сказал, что финал был правильный, просто неудобный, и Ди сказал, что это не одно и то же, и они поспорили с удовольствием ещё минут двадцать, никуда не придя. Было хорошо. Слишком хорошо для того, чтобы сидеть спокойно — так Ди это чувствовал. Слишком хорошо, и в этом было что-то невыносимое, потому что он не знал, что с этим делать, кроме как сидеть и чувствовать. *** Уже поздно вечером, когда дождь немного стих и Ди собирался уходить, Чес достал с полки что-то — небольшую книжку в мягкой обложке, потрёпанную, с загнутыми страницами. — Возьми, — сказал он. Ди взял. Посмотрел на обложку — стихи, автор незнакомый. — Это твоя? — Была моя, — Чес пожал плечом. — Теперь твоя. — Почему? Мужчина смотрел на него — с тем выражением, которое Ди уже умел узнавать. Когда Чес что-то думает и решает, говорить или нет. — Там есть одно стихотворение, — сказал он наконец. — Страница сорок два. Я думал о нём последние несколько недель. Ди открыл на сорок второй странице. Прочитал. Строки были короткими, плотными — про что-то, что долго лежало под водой и наконец всплыло на поверхность. Он перечитал ещё раз. Поднял взгляд. Чес стоял в шаге от него — близко, ближе чем обычно, и Ди только сейчас это заметил, — и смотрел не на книгу, а на него. Что-то случилось с воздухом в комнате. Или просто стало очень тихо. — Чес, — сказал Ди. Тихо. — М, — так же тихо. — Ты специально стоишь так близко? Долгая пауза. — Наверное, — сказал мужчина. Честно, как всегда. Ди смотрел на него — на прямой взгляд карих глаз, на линию скулы, на короткую щетину, на то, как мужчина слегка сжал пальцы, — и понял, что сердце бьётся так, как будто он только что бежал. Он сделал шаг — маленький, почти незаметный, — и расстояние между ними стало совсем небольшим. Чес не отступил. Они стояли так — несколько секунд, или дольше, Ди не мог сказать, — и он видел, как у мужчины чуть изменилось дыхание, стало медленнее и осознаннее, как бывает когда человек следит за собой. — Ди, — произнёс Чес. Предупреждение. Или вопрос. — Я знаю, — сказал парень. — Если ты сейчас... — Я знаю, — повторил он. И поднялся на носки, и коснулся губами его щеки — самого края, где щека переходит в угол губ — на секунду, не больше. Тепло чужой кожи, запах сандала и мяты, щетина чуть царапнула верхнюю губу. Он опустился обратно. Чес стоял неподвижно. Глаза закрыты — Ди увидел это краем зрения — и что-то в его лице было очень сосредоточенным, как у человека, который держит что-то тяжёлое и старается не уронить. Потом он открыл глаза. Смотрел на Ди долго, молча. — Иди домой, — сказал он наконец. Тихо, без злости. Голос сел. Ди кивнул. Взял книгу, убрал в рюкзак. Надел ботинки — мокрые, неприятно, — и потянулся к куртке. Чес не двигался. У двери Ди остановился. — Чес. — М. — Ты не сказал мне не делать этого. Долгая пауза. — Нет, — согласился мужчина. — Не сказал. Ди открыл дверь. Сырой сентябрьский воздух ударил в лицо — холодный, живой. — Спокойной ночи, — сказал он. — Спокойной ночи, — ответил Чес. Дверь закрылась. Ди спускался по ступенькам в темноту, и в кармане лежала книга со страницей сорок два, и на губах было тепло чужой щеки, и сердце шло впереди него — как всегда, когда что-то начинается, — только теперь уже точно начинается, и оба это знали. Он шёл к остановке по мокрой траве, и фонари отражались в лужах, и где-то в темноте за спиной светилось окно трейлера. Долго светилось.