Золотой пояс

      Солнце пекло голову так, что Серёже казалось – она должна была вот-вот вспыхнуть. Изнурённый долгим бегом, он вскоре перешёл на быстрый шаг и замедлился, продираясь через высокую, ему по пояс, траву. Вытягивая руки вперёд, он разводил их в стороны, разъединяя зелёные шершавые волны – словно плыл в нескончаемом море, один-одинёшенек, только с узелком за спиной и ветром в голове.       Впереди его ожидал большой раскидистый дуб, а под ним – подруга. - Маргоша! – Обрадовался Серёжа, когда добрался до неё. Девочка его возраста, маленькая и в простом ситцевом платье, его не услышала: она прилегла под тенью огромного дерева и уснула, пока дожидалась друга.       Серёжа позвал её тихонько, но потом передумал: решил не тревожить. Восстанавливая дыхание, он присел возле неё к стволу дерева, облокотился на него спиной и посмотрел на девочку: белокурая, нежная, с ярким венком из одуванчиков на голове, который сплела совсем недавно, она что-то видела во сне и улыбалась. Серёжа улыбнулся тоже. Достал из узелка деревянную флягу с водой, вытащил пробку и выпил половину. Ветер зашумел в кронах деревьев и уронил на лицо спящей Маргоше пару жухлых листиков. Она поморщилась; Серёжа аккуратно убрал нарушителей спокойствия с её щёк.       Он подождёт, когда она проснётся, а потом они вместе побегут играть к речке.

***

      Олег быстро распорядился, чтобы мне выдали новый комплект одежды, который облегчил бы обучение. Мы немного подождали, пока его подготовят, и совсем скоро к нам вошла Намай. Оказалось, она увлекалась шитьём одежды и была лучшей в стойбище мастерицей. Олег вышел, давая нам возможность примерки без посторонних глаз, а она подошла ко мне, спрашивая, как дела. Языковой преграды между нами теперь почти не было, так что мы могли свободно переговариваться фразами на их родным языке. Я понимал каждое второе слово.       Намай с улыбкой вручила мне вещи. - Я как раз хотела подарить тебе их. - Правда? – Я обрадованно взял её за руки и поклонился: - Огромное спасибо! - Забирай, они твои, - Подмигнула женщина.       Она осталась рядом, помогая с примеркой и объясняя, для чего нужна каждая деталь костюма и как всё застёгивается. В прочем, ничего необычного я не увидел: сплошь петли и пуговицы на сгибах, как и у русских людей. Штаны были сделаны из лёгкого хлопка молочного цвета, а швы соединены грубыми прочными нитками, но они выглядели очень аккуратно и сели по фигуре просто идеально; я понятия не имел, как Намай удалось подобрать нужный размер без снятия мерок. Она сказала, что это многолетний опыт, но засмущалась от похвалы, на которую я не скупился. Следом мы надели рубаху тёмного красного цвета, подпоясанную и облагороженную завязками в районе плеч, а после, уже на неё, нагрудник: он был одним из самых красивых и изящных элементов, с расшитым цветными нитками декором по бокам. Сделанный в виде жилетки и уже из гораздо более толстого материала, он тем не менее почти ничего не весил, лишь выполнял функцию защиты. В нашем климате я не должен был в таком вспотеть.       От нагрудника ничем не пахло, но, проведя по нему рукой, я догадался, что он сделан из рыбьей кожи.       В заключение Намай поднесла мне высокие расписные унты и извинилась за то, что она не стала украшать их бисером: одежда, сделанная для охоты и длительной носки, не должна быть отягощена декоративными элементами, которые в излишке будут мешать. Я заверил её, что она уже сделала более чем достаточно; она вновь смутилась, начала меня благодарить, и пока мы продолжали осыпать друг друга взаимными комплиментами, в чум неожиданно зашёл Олег.       Взгляд его остановился на мне, сначала равнодушный, а после – заинтересованный, вспыхнувший вдруг чем-то тёмным. Он наклонил голову набок, слегка прищурившись, и я потупился под его взглядом, осмотрел себя сверху вниз. Вся одежда не мешала двигаться, была удобной и вдобавок хорошо сидела на теле: хоть я и был худым, она выгодно подчёркивала все достоинства моей фигуры, коих и так было очень мало.       Намай отошла к шаману, встала рядом и сложила руки на груди. Эвенки молча оглядывали меня с головы до ног: одна улыбалась во весь рот, а другой озадаченно хмурился. Я уж успел испугаться, что ему не понравилось, но Намай спросила, нравится ли ему, и он вынес свой вердикт на эвенкийском: - Слишком красивый. - Уж какой уродился, - Подмигнула ему Намай, хлопнула по плечу и вышла из чума. - Повезло тебе с невестой! - Услышали мы её громкий голос со двора.       Я вздрогнул, смотря на Олега. Иногда я забывал, что официально мы вообще-то связаны узами брака, и он действительно являлся моим мужем, а не наставником. Шаман продолжал пожирать меня взглядом, смущая от ушей до самых пяток. Я чувствовал себя очень неловко; руки мои подрагивали от волнения. Наконец, когда я заправил прядь спутанных волос за ухо под его пристальным взглядом, он очнулся, вынырнув из своих мыслей. - Пойдём, - развернулся, встряхнул головой и быстро вышел из чума.       Я выскочил за ним.       Загон для оленей находился напротив нашего дома, со стороны леса за изгородью. Он был небольшим, так как здешнее поселение эвенков все-таки само по себе было небольшим, но оленей, которых там растили, было достаточно много. Точно можно было сказать, что все они пока никому не принадлежали, потому что личные животные были при дворе, в небольших загонах возле чумов. Их содержали для еды, одежды и других потребностей поселения. Мне стало хорошо от мысли, что сейчас я спасу от смерти одно животное, которое потом станет моим другом.       Олег бегло объяснил пастуху, что нужно выбрать мне оленя, и нас провели в загон. Я оказался окружён самыми разными животными, маленькими и большими. Кто-то был с рогами, а кто-то уже их сбросил; в таборе между взрослыми оленями юрко проскакивали оленята, мчась куда-то вдоль изгороди и играясь друг с другом. Когда я вошёл к ним, животные настороженно замерли и я растерялся, не зная как реагировать. - …И кого из них мне выбрать? - Кого хочешь, - пожал плечами Олег.       Я думал, он скажет, что-то вроде: «олень сам должен тебя выбрать», или «ты должен понравиться животному и тогда всё получится...» Но кажется, в связи оленя и эвенка всё решал только эвенк, и это был вполне разумный принцип.       Животные с любопытством глазели на меня, расступаясь по мере того, как я продвигался вглубь окольцованного стада. Некоторые качали рогатыми вытянутыми головами, словно сочувствуя мне, а какие- то просто равнодушно шли мимо по своим делам, изящно переступая по вытоптанной траве тонкими копытами. Кто-то сзади ткнулся мне в шею мокрым носом, я вздрогнул и прошёл быстрее вперёд. Глаза разбегались: все они были красивыми, с лоснящимися мордами и умными глазами, и всех хотелось забрать себе, не понятно для чего. Всё-таки давно пора было признать свою слабость перед животными: я их обожал.       Кто-то любопытный опять ткнулся мне в шею: на этот раз пониже, в спину, мазнув носом по парке. Я нервно вздрогнул и прошёл ещё дальше, к концу загона. Дойдя до деревянного ограждения, повернулся к нему спиной, облокотился на брёвна и посмотрел на оленей.       Олени смотрели на меня в ответ.       Я ещё никогда не чувствовал себя таким потерянным.       Внезапно кто-то прихватил губами мою щиколотку, намочив её слюнями через тонкую ткань штанов. Я ойкнул, одёрнул ногу и посмотрел вниз.       Грациозное животное подняло голову ко мне: это был безрогий олень светло-гнедой окраски, с чёрным носиком и подвижными ушами. Мы посмотрели друг на друга, и он бесстрашно подошёл ко мне, тычась в шею и заинтересованно обнюхивая. Он был поменьше остальных, но более подвижным, будто бы его искренне интересовало то, что происходит вокруг, а глаза – чёрные, потерянные, смотрели из-под длинных жёстких ресниц. Наверное, такой олень и был нужен – под стать мне. Я погладил его по тонкой шее, и он сначала вздрогнул, отступил на шаг, но я зашептал успокаивающе, закивал головой, вновь подзывая его к себе, и уже через минуту мы вновь миловались, пока остальные животные непонимающе на нас смотрели. - Этот! Хочу этого! – Закричал я пастуху, который уже пробирался ко мне сквозь толпящихся оленей.       Мужчина цокнул, покачал головой отрицательно. Пробормотал что-то себе под нос, но всё же накинул верёвку на шею животного, дёрнул, ведя за собой. Олень зафырчал несогласно, рванулся в сторону – но я обнял его за голову, пытаясь успокоить, пока шёл вместе с ним на выход через всё стадо.       Как только Олег увидел нас с моим новым оленем, то удивлённо вскинул брови – а затем рассмеялся.       Я замер у входа в загон. Впервые слышал, как он веселится: смех его был мягким, совсем не злобным.       Оленевод развёл руками, смотря на нас. Мол, ваша прихоть – я её выполнил, что выбрали, то и отдаю. - Что? – Я по-прежнему не понимал их реакции. - Я сделал что-то не так? - Ты выбрал самую непослушную и строптивую олениху, - добродушно сказал Олег, подходя к животному.       Олениха взбрыкнула и он тут же отошёл подальше. – Она известна на всё село. Её уже закалывать хотели, намучившись с уходом. Не хочешь поменять?       Так это ещё и олениха… Вот почему рогов нет. Я совсем забыл, что в загоне находятся не только самцы, но и самки, и подумал, что рога просто недоразвитые. Однако вопреки предостережениям оленевода и шамана, мне совсем не хотелось отдавать её обратно. Что-то подсказывало, что это был как раз тот случай, когда не человек выбрал животное, а животное – человека. - Попробую с ней, - ответил я, проводя рукой по гладкой короткой шёрстке. Умные глаза смотрели не на меня, а прямо в душу. – Если не понравится, отдам обратно в стадо. Поняла меня?       Девочка весело фыркнула и мотнула головой. Я уже предчувствовал, как буду с ней мучиться, но меня это нисколько не пугало. - Как назовёшь? – Спросил Олег.       Я задумался. В голове всплыли воспоминания, как мы с моей подругой, Маргошей, будучи детьми резвились на лужайке под раскидистым дубом, что рос недалеко от наших домов. Она была такой же строптивой: любила убегать, не предупредив, постоянно звала драться на деревянных мечах… Сердце сжалось от горьких воспоминаний. - Марго, - Сказал я. - Назову её Марго.

***

      После того, как мы с моей новой подругой и шаманом вышли из стойла, Олег повёл нас к обратно к чуму. Его загон, в котором стоял олень, находился позади дома, у сáмой халуги – он был открытый, под небольшим навесом из сухой соломы и бревенчатых досок. Олень шамана уже был в сбруе и с седлом и с любопытством глядел на то, как мы заходим внутрь. Олег попросил меня подождать возле загона, взял за верёвку и потянул внутрь Марго. Та заупрямилась, упёрлась копытами в землю, но Олег был неумолим, и вскоре победил в этой маленькой битве. - Строптивая, - недовольно пробормотал он. - Вдвоём должны поместиться. - А как зовут твоего оленя? – Я погладил белого красавца по морде. Он наклонил ко мне голову, тяжёлую от шикарных раскидистых рогов, и посмотрел на меня светлыми красноватыми глазами, спокойно позволяя себя приласкать. Олег тем временем пытался приручить Марго: едва сумел накинуть на неё боковые подушки, сверху положил кожаное потёртое седло небольшого размера и надел на трепыхающуюся морду уздцы. – Хороший какой… - Это… Баатар, - пропыхтел Олег. Он наконец закончил со сбруёй. Выдохнул, провёл по лбу чистой левой рукой и взял мешок с морковкой, стоящий у калитки. – Пойдём. Поучу тебя, пока время есть.       Мы вышли со двора за халугу, на небольшую поляну перед начинающимся частоколом леса. Марго спокойно шла за мной и продолжала тыкаться мордой в заднюю часть шеи, от чего мне было щекотно до смеха и приходилось постоянно уходить чуть вперёд. Однако после того, как мы остановились на ровной глади посреди травы, она заволновалась. Олег взял у меня повод и накинул сверху на шею оленихи. - Смотри, вот так ты должен на неё забираться, - сказал он и вставил в петли ступню: - Сначала поставь левую ногу, а затем подсядь и…       Он сделал рывок вверх, с трудом усевшись в седло. - …перекинь правую. Ой-я, Сэвэки*!..       Марго разозлилась, встряхнула крупом, и Олег чуть с неё не свалился. Но всё же сумел забраться, схватился за крепкую жилистую шею вместо ручки седла. Олениха зафырчала с такой силой, словно хотела изо всех сил показать мне, как ей омерзительно. Рванулась вправо, влево – но Олег сидел на ней как влитой, не позволяя себя сбросить. Его тело подстраивалось под движения строптивого животного быстро и с лёгкостью. Оно и понятно: такой навык езды, как у него, наверное все эвенкийские охотники вместе взятые не имели. - Три бога по мою душу, - Начал он ругаться, и я прижал руки ко рту, изо всех сил стараясь не рассмеяться в голос. – Теперь попробуй ты. - Я уже не хочу… - Начал я, задыхаясь от веселья, но Олег уже встал за моей спиной. Подтолкнул в спину и коснулся левой тазовой косточки, скрытой под плотным слоем одежды. - Начни с левой ноги, как показал.       Я послушно вставил в импровизированное стремя ногу. Подсел, подпрыгнул. Марго стояла смирно, позволяя мне на неё карабкаться, но когда я уселся и уже взял поводья – резко рванулась вперёд. Всё произошло мгновенно, за секунду. Олег протянул руки, чтобы поймать вовремя, но не успел: голова моя закружилась, ноги вылетели из верёвочных узлов и я шлёпнулся спиной в грязь, которая противно всхлипнула под травой. - Вот об этом я и говорил, - сочувственно сказал Олег, помогая мне встать на ноги. – Тебе с ней не совладать. - Всё нормально. Ничего… Я попробую ещё раз.       Меня охватил горький азарт. Теперь я не мог просто так взять и оставить животное, которое с таким любопытством облизывало меня, начиная с первых минут знакомства. Я подошёл с Олегом к седлу, он погладил по крупу вздрогнувшее животное и подал мне руку, помогая вновь вставить в стремя ногу. Что-то в его взгляде говорило мне о том, что это всё бесполезно и лучше сдаться. Но вместе с его хмурым ликом в моей голове крутились мысли о том, что если я её сейчас не приручу, то её точно заколят и она пойдёт на мясо или одежду. Я не мог этого допустить и потерять её.       Только не снова.

***

      Перед глазами проносились травы и растения с семейного огорода. Ноги вязли в чёрной вспаханной земле, в ушах раздавались оглушительно громкие удары молний. Небо грохотало, исторгая из себя первые крупные капли ливня, который вот-вот должен был начаться. Серёжа бежал к своему дому, забывая дышать и спотыкаясь через каждые несколько прыжков. Длинные волосы растрепались и слиплись между собой от влаги, рот широко открывался, мелкими глотками делая вдохи, а широко раскрытые голубые глаза видели перед собой не дом за калиткой, а лицо его подруги, безжизненное, мертвенно-бледное, с пожелтевшими веснушками и приоткрытыми губами.       Губами, которые уже никогда ничего не скажут. - Мама! – Серёжа вбежал на крыльцо, задыхаясь от страха и испуга. Захлёбываясь воздухом, устремился на кухню, затем в родительскую почивальню – женщина сидела там с пряжей в руках и маленькими круглыми очками на носу. Щурилась, пытаясь разглядеть, правильно ли вяжет петли. – Мама, Маргоша не просыпается! - Что? – Женщина отложила спицы с пряжей и поймала ребёнка, усадила себе на колени. Он забрался на неё с грязными ногами, дрожа и совершенно забыв о том, что пачкает всё вокруг, но она не стала его ругать, перепугавшись вместе с сыном. - В каком смысле не просыпается, где она? - Под дубом, она под нашим дубом! – Заверещал Серёжа. Он был весь бледный и перепуганный до ужаса, по лицу скатывались маленькие капельки пота. В глазах женщины медленно появилось понимание, и она испуганно посмотрела на сына, отвела от лица спутанные пряди: – Я позвал её родителей, мы побежали туда вместе и они сели возле неё и начали что-то проверять, тётя Глаша заплакала, а отец сказал, что её сердце не бьётся, они, они сказали, что… она… Я побежал…       Серёжа больше не мог сдерживать себя и разрыдался, спрятав лицо у матери на груди.

***

      Раз за разом, вновь и вновь пытался я оседлать непокорную олениху, но она упорно не хотела подчиняться уговорам и ласке; взбрыкивала, надрывно крича, наклоняла голову и шугалась от шамана из стороны в сторону, вырывая поводья. Где-то с пятой попытки я всё же научился держаться в седле и хвататься за её шею, чтобы не сломать себе ничего при падении, но животное оставалось всё таким же строптивым и несогласным со своей участью, и в конце концов, когда Марго встала на задние копыта и рванулась вперёд, я в очередной раз выскочил из седла, упал в объятия Олега – и уже не смог так быстро подняться.       Он не спешил меня поднимать – наоборот, опустился на колени, увязая в сырой земле и укладывая мою голову к себе на колени. Чувствовал, что нам нужно время и что я хочу отдохнуть. Он тоже перепачкался и выдохся, хоть и старался не показывать свою усталость. На его длинных незаплетённых волосах маленькими комьями свисала грязь, костюмы наши почти полностью были чёрными… Но он молчал, не отговаривал от плана. Олениха отскочила от нас на несколько метров. Глаза мои застлали слёзы обиды и страха, когда я с трудом поднялся с чужих коленей и сел на пятую точку. Животное ожидало нас неподалёку, с перекошенным седлом на спине. Она могла хоть сейчас ускакать, потому что никто её за уздцы не держал и не контролировал, но почему-то стояла, словно хотела ещё поиздеваться: давайте, попробуйте подойти ещё раз, опять сброшу!       Так у нас ничего не получится. - Олег, - попросил я устало. – Уйди, пожалуйста.       Он понял, что я имел в виду: недовольно нахмурился, но не возразил. Мы встали, пошатываясь, на ноги и он направился к халуге, заходя за неё и делая вид, что пошёл домой. Олениха посмотрела ему вслед, фыркнула насмешливо: иди, мол, туда тебе и дорога. Я медленно подошёл к ней, измученный долгими попытками приручения. Колени уже дрожали и вся спина болела от усталости. Хотелось просто лечь на свою постель в чуме и проспать двое суток, но я понимал, что моя сила воли сейчас нисколько не уступит вредности трудного характера моей новой подруги. Я попросту не могу сдаться.       Марго не дёрнулась, когда я подошёл к её морде. Она наклонилась, обнюхивая меня мокрым прохладным носом, а я положил руки на её небольшие скулы и погладил, почесал вдоль мелкой гладкой шерсти. Умные чёрные глаза смотрели прямо на меня. - Ну почему ты такая?.. Не позволяешь тебе помочь. Я же спасти тебя хочу. Маргоша…       По щекам покатились непрошенные слёзы. Я всхлипнул и попытался взять себя в руки. Марго замерла, будто бы несколько удивлённая моим слезам. Мокрый нос ткнулся мне в губы. Наверное, всё же зря я позволил старым воспоминаниям ожить, выбрав животное-реинкарнацию моей умершей подруги. - Пожалуйста, - попросил я, зная, что меня она меня не поймёт. Я говорил не с ней, а скорее с самим собой, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. – Позволь мне стать твоим другом. Я не обижу, честное слово…       Ноги заныли от одной мысли, что сейчас снова ничего не получится и я попросту бьюсь о железные прутья клетки, которая никогда не откроется. Я подошёл к её боку, поправил съехавшее седло и продел ступню в верёвочное стремя. Оттолкнулся, едва удерживая вес на дрожащих коленях, с трудом перекину ногу и лёг на живот, хватаясь за шею животного.       Ничего не происходило. Марго стояла на месте, спокойно дышала и переступала копытами. Я замер, боясь поверить в свою удачу. Помогло ли то, что мы остались одни, и животное наконец перестало видеть во мне угрозу? Или я сумел как-то донести до неё, что не хочу обижать? Я аккуратно выпрямился в седле, всхлипнув с облегчением. Шмыгнул носом, пришёл в себя. Должно быть, получилось. Попробовал взяться за поводья – стоит смирно, не взбрыкивает.       Я чуть натянул их и она фыркнула, мотнула головой, волнуясь. - Тише, - попросил я. Опустил одну руку, погладил её по шее. – Я аккуратно, смотри…       Нам удалось пройти несколько метров. С трудом, но удалось. Марго плохо понимала команды и медленно переступала копытцами, ощущая натянутые по бокам поводья, с помощью которых я пытался ей управлять. Её навык должен был улучшиться со временем, как и мой. Мы ведь оба были новичками в этом деле.       Неспеша дойдя до конца халуги, я потянул за левый поводок и Марго поняла меня, развернулась. Я увидел Олега, который перешёл обратно на поляну и теперь стоял, облокотившись на брёвна, наблюдал за нами: весь перепачканный, вымотанный, сложил руки на груди и поднял голову, вглядываясь в молодого всадника и его новую подругу. Огромный камень свалился с души: я наклонился к шее Марго, обнимая её и шепча благодарности. Она фыркнула весело и тряхнула крупом: не расслабляйся, мол, есть у меня ещё порох в пороховницах... Но я уже знал, что это победа: даже если дальше с оленихой будет тяжело, она уже показала, что способна к обучению – а значит, у меня появился свой личный олень, как у коренного эвенка.       Я выпрямился, смотря на Олега и ожидая от него какой-то реакции.       Наши взгляды встретились, и он одобрительно кивнул.