Меня зовут Крэйг Такер

      Твик ненавидел свою жизнь. Для него - вся оболочка внешнего мира была загорожена массивными бархатными красными шторами. Когда Твик проваливался в сон, эти шторы не просто закрываются - им присуще тяжело опадать, погребая под бархатом звуки дома, оживленной улицы и приглушенных отголосков нот фортепьяно.       Он уже был отрешен от всего и всех, хотя ему только недавно стукнуло восемь. Дети в таком возрасте мечтают о новых роликах и игре с друзьями на заднем дворе его пошатанного дома, который, еще до зарождения строительства, обрамлял деревянный забор, и из-за которого детская рука могла похвастаться гнойными занозами. Сейчас мысли Твика были поглощены вовсе не занозами, даже не новоиспеченными друзьями, с которыми ему единоразово выдалась возможность познакомиться: блондина впервые завораживало солнце на небе. Впервые за всю свою недолгую жизнь он мог смотреть на огромную звезду на небе и не щуриться от боли, потому что теперь и солнце, и все, что окружало вокруг Твика имело характерную маслянистую фактуру. Ненароком задумываешься, какой запах был характерен громадному светилу? Быть может, старые краски, разогретый асфальт или летнее утро того самого дня? Фактура могла плыть, могла играть всеми цветами, которые на данный момент мог знать Твик, а самое главное - все вокруг резвило надеждой и свободой от собственных внутренних переживаний. Его соблазняли несколько пестрящих глазу цветов радуги и мир, однако, становился даже и не таким скудным в его представлении. По правде, на эту картину сложно опираться, она широко отличается от того, как ее запомнил Твик.       Мелковые мазки, лучи солнца нервно бьют по лицу, когда трава под ним нежно обволакивает тело. Нельзя такому доверять, и такого уж точно не должно было произойти в жизни Твика. Ему исполнилось всего-навсего каких-то восемь лет. Тогда почему, даже насильно напрягаясь, он не может убрать этот благотворный иллюзионный сюжет перед собой? Раньше такого не было, а что-то новое регулярно его пугало. «Пугливый мальчишка!»       Так его прозвала мама, когда он в очередной раз прятался в шкафу, зарываясь во всевозможную одежду своего гардероба. Но сейчас даже сердце по-прежнему не колотилось, просто…настойчиво спокойно билось под ритм стихающих облаков на небе. Будто его нервные окончания сжалились и наконец-то оставили его в покое на какое-то неопределенное время. Это отчасти льстит и одновременно чудовищно пугает, поэтому Твик решился на отчаянный шаг - попросту закрыть глаза и пустить на самотек то, что происходит вокруг.       Внезапный голос незнакомца отдавал металлическим оттенком на языке, далекое эхо машин вязло в зубах, как приторная патока или дешевая ириска. На данный момент мальчик мог, благодаря большому воображению и с помощью многолетнего эскапизма обратно вернуть себя, скажем, в парк или в людный торговый центр. Туда, куда способно затащить его же фантазия, но по несчастливому стечению обстоятельств, его нагло прервали. Да и так нагло, что Твика вынудили приоткрыть левый глаз, в попытках понять, кто тревожит его долгожданный отдых. Такое ему удается если не впервые, то точно крайне редко, так как загруженность на работе его родителей дает о себе знать в столь юном возрасте. Ты в порядке? Ты в порядке? Ты в порядке?       Твик и с первого раза понял о чем его спрашивают, незачем столько раз повторять. Болван. Как он оказался рядом? Секунды назад и намека не было о присутствии кого-то еще рядом. Фигура незнакомца была слишком реальной, слишком отчетливой для того состояния, в котором сейчас находился Твик. Очертания незнакомца были схожи с каким-нибудь местным мальчишкой, сказал бы Твик, если бы они не были одеты в одну и ту же одежду. Но различить зацепки точнее блондин был не в состоянии, как бы он не пытался - для него все было размыто трехкратно. Значит, они все таки знакомы. Или нет? Но сколько бы раз Твик не щурил глаз - все тщетно. Эти зеленые пятна, называемые глазами, были для него недосягаемы и чужды.       Впрочем, может быть и не зеленые они вовсе, воображение делает все за него и эта радужка на чужом теле может быть то красной, то вовсе перевоплощаться в цвет угля, с чем, собственно, и работает дома Твик, если найдется под рукой альбом.       Играться так было одно удовольствие, но чаще всего отображение просто плыло в разные стороны, делая картину вокруг словно расплескавшейся в бассейн со льдом. Все растекалось, ползало и мылилось с таким быстрым темпом, что Твику в конечном итоге ничего не оставалось делать, как просто забить на все вокруг. Даже касаний от чужих рук он больше не чувствовал. Твик не чувствовал больше ничего. — Что? - фыркнул блондин, но ответа так и не дождался. По каким-то неожиданным причинам, Твик попросту отрубился. Хотя для него это все равно сопровождалось вечностью с какими-то чересчур громкими звуками и ужасно вычурными отображениями вспышек цветов, которые контрастировали с черными вмятинами на всеобщем полотне его сознания. Где-то под толщей воды были слышны ноты джазовой музыки, от которой часами ранее у него плыли уши. А сейчас она наоборот, настраивала на теплый конец. Конец, который мог бы помочь Твику с этим кошмаром на его сердце.