Тюбик и Косметичка

Кое-как восстановив последние события Мин Юнги немедленно приступил к действию. Почти немедленно. Его все еще затуманенный вчерашним соджу мозг решил во что бы то ни стало поговорить с Блондинкой. Тюбик хотел увидеть Косметичку. Немедленно. Руки без разрешения Юнги оформили билет до Пусана. Нужно было срочно выяснить, что там с раком. Крайне необходимо было это выяснить. Недельный отдых группы только начался, поэтому свободное время у Тюбика было. А вот настроения не было. Вернее было, но убивать людей по закону запрещалось. А он внезапно очень сильно захотел убивать. Бесконтрольная ярость клокотала внутри и рвалась на свободу. Юнги точно знал, как поставить на место грубых репортеров, что лезли с идиотскими вопросами. Мог словесно переиграть и уничтожить любого хейтера, которых вокруг их группы была хуева туча. Легко отбивался сам и отбивал мемберов от сасенок, стремившихся максимально влезть в их личное пространство. Он всегда точно знал, что ему делать и говорить. Но не в этот раз. Этому врагу на слова похуй. Как бы замысловато Юнги не строил предложения, демонстрируя свой интеллект и словарный запас, рак от этого не покинет тело Чимина. И это неимоверно бесило, до зубовного скрежета. Ковыряя большие пальцы на руках, Тюбик смотрел в окно поезда, который вез его в Пусан. Голова гудела с похмелья, мысли роились в голове диким хороводом. Поспать бы, но уснуть не получалось. Юнги так паршиво себя давно не чувствовал. Достав телефон, он открыл блокнот и попытался записать словами свое состояние, чтобы потом рассказать это в будущей песне. Тюбик только так и спасался, одевая свои переживания в аккорды. Кроме Косметички, в Пусане у Юнги знакомых не было, поэтому он с поезда сразу направился к его дому. Он никогда не был у Чимина дома. Адрес знал, но в гости как-то не собирался. Сегодня он удивил сам себя. Обычная многоэтажка не впечатляла. Добравшись до нужного этажа, Юнги замер в нерешительности. А что, собственно, ему сказать Косметичке? Чего он вообще в Пусан прикатил? Хотел о поцелуе поговорить, а тут неожиданно рак случился. О нем что ли разговаривать будем? «Здравствуй, Чимин, я знаю несколько народных способов лечить онкологию». Пиздец, конечно, но хули делать, раз приперся. На звонок не сразу ответили. В голове Юнги за это время сложился очень красивый и обстоятельный монолог, и он уже приготовился его озвучить, как раздался тихий щелчок замка, и дверь открылась. Мин увидел мелкого и как-то неожиданно почувствовал себя спокойней. Вот он, Косметичка, стоит в дверях, слегка взбледанутый и взъерошенный, но вполне себе живой и блондинистый. Может Тюбик все-таки что-то неправильно понял под алкогольными парами про чиминову болезнь, и все не так уж критично. Внезапно Чимин сильно побледнел и покачнулся. Его глаза расширились, рот приоткрылся, он часто-часто задышал и начал медленно оседать на пол. Опешив, Юнги зашел в квартиру, закрыл дверь и склонился над мелким. - Не, ну я признаю, что окончательно протрезвел лишь на вокзале в Пусане, но это не повод при виде меня выпиливаться. Ты че, Чимина? Тюбик сел на пол и приобнял мелкого за плечи. Тот часто дышал, схватившись за грудь. Глаза расфокусированы, на лбу выступила испарина. Весь его вид пугал Юнги до панической атаки. Он как-то наблюдал одну такую атаку у молодого айдола за кулисами. Сейчас Чимин выглядел очень похоже. Что же там с тем парнем стафф делал? Вроде увели куда-то в угол, накрыли сверху чем-то, как попугая, который много пиздит, и долго с ним говорили. Что-то надо срочно предпринимать, потому что Косметичка выглядел так, словно в раю уже новую комнату свою осматривал. Пытаясь быстро сообразить, что делать, Юнги оглянулся по сторонам. На глаза попался плед, мохнатый такой, с котенком, который лежал на диване. Аккуратно прислонив тонсена к стене, он схватил покрывало и метнулся обратно. На ходу приземлившись на колени, накрыл с головой их обоих. Сидя в импровизированном укрытии, Тюбик прижал голову Блондинки к плечу, чтобы перекрыть доступ кислорода. Гипервентиляция от частого дыхания делу не поможет, а вот навредит весьма. Пакета бумажного под рукой не было, поэтому Юнги импровизировал. - Дыши, Чимина, дыши. Медленно, не торопясь. Всё хорошо. Тут никого, кроме нас нет. Дыши, мелкий. Косметичка в его руках крупно дрожал. На смену частому дыханию пришло полное его отсутствие. Он вцепился в Юнги, сильно сжимая руками одежду по бокам, и силился сделать вдох. У него не получалось. Парня трясло так, что Мин едва его удерживал. Чимин практически терял сознание от недостатка кислорода. Охуеть, блять, избавил мелкого от гипервентиляции, так тот теперь от удушья помирает. Тюбик сам был на грани панички. Судорожно водя ладонями по худой дрожащей спине, он запустил все свои интеллектуальные шестерёнки, пытаясь найти альтернативное лечение. Как назло гугл в мозгу не загружал страницу, интернет висел и не выдавал ответа. От отчаяния Мин решил использовать эффект неожиданности. Если уж Косметичка решил откинуться таким способом, пусть хоть помрёт красиво. Оттянув одной рукой Чимина за волосы, он накрыл его губы своими. Мягко их обхватив, Юнги начал делать искусственное дыхание, как мог. Удивлённый вдох подсказал ему, что это сработало. Продолжая медленно проводить восстанавливающие процедуры, ловя ртом уже более частые и ровные вздохи, Тюбик сам не заметил, как увлекся. Пациент охотно откликался, прильнув плотнее к хёну и обнимая руками за талию. Решив максимально тщательно подойти к лечению, Юнги нырнул языком между пухлых губ, и получив разрешение, скользнул в приоткрывшийся рот. Когда в ответном тихом жесте его языка коснулся другой, Мин получил разрядом дефибриллятора. Так, стоп! Это не он реанимационную бригаду вызывал, а сам, вообще-то, помощь оказывал. Отчего тогда его сердце так заколошматило? Решив, что Чимин более не нуждается в интенсивной терапии, Юнги отстранился. - Ты норм? Дышишь? - Норм. Дышу. - Тогда выходим. Мин резко сдернул с них защитный кокон, и они оба сощурились от яркого света. Вставая, Тюбик подал руку уже слегка румяной Косметичке. *** - Ты зачем приехал? - Про поцелуй тот поговорить хотел. Думал, ты из-за него домой под родительское крыло сбежал. Ну и теперь уже про рак. Что у тебя? - Глядя на потрепанного Чимина, Юнги забыл, зачем он здесь. - Лейкемия. Кровь, как вода. - Понятно. Че делать будешь? - Помирать. Хули мне еще делать? Донора-то нет. - Юнги тупил, Чимин бесился. - Почему донора нет? - Потому что, блять, никто не подходит. Даже из семьи. Отьебись, хён. Я правда не хочу и не буду об этом говорить. - Почему не подходит? — Мин уже не просто тупил, его откатило назад, когда он только учился разговаривать. Произошедшие только что события, внезапный поцелуй и собственная неожиданная реакция на него вывели Юнги из равновесия. Он глупо моргал и был способен только повторять вопросы, не усваивая ответы. - Ты дебил? Я че ебу почему не подходит? Так сказали врачи. - Чимин швырнул плед обратно на диван и сверлил пришельца взглядом. - Может нашу кровь проверить? Вдруг подойдет. - Юнги был уверен, что сейчас мелкому Америку открыл. А главное, что он смог хоть что-то внятно сказать, постепенно возвращая себе прежнюю уверенность. - Ты же есть в реестре доноров. Мы все в нем есть, сдавали как-то группой, помнишь? Хотя ты ни хрена не помнишь, если это с музыкой не связано. - Чимин все еще не понял, почему Мин к нему приехал. Его бесило, что тот стал свидетелем панической атаки, которые теперь все чаще. Его вообще все бесило: болезнь, хуевое самочувствие, невозможность работать и теперь вот еще Юнги-хён. Особенно Юнги, который внезапно к нему притащился, несет херню и тупит, как олигофрен. - Понятно. А чё делать будешь? — уверенность отказывалась возвращаться. - Сейчас у Сири спрошу, как с идиотами общаться, и отвечу. Тюбик смотрел на Чимина и пытался переварить то, что он сейчас услышал. Его верхняя правая конечность, повинуясь внешнему импульсу, медленно поднялась к лицу блондина. Кто-то взломал систему защиты мозга и управлял его чувствами извне. Юнги с силой припечатал парня к груди и сжал, до хруста. Одной рукой обвил талию, а другой надавил на лопатки, минимизируя пространство между ними. Косметичка даже не пытался дернуться. Он тесно прижался к хёну, вползая ладонями под толстовку. В его душе был такой лютый холод, и он просто искал способ согреться. Склеившись, как сваренные Тэхёном макароны, парни стояли в прихожей квартиры, и что-то неуловимо менялось между ними.