Скорость сближения

В гостиной пахло теплым солнцем и деревянной мебелью, на низком столике стояли сочные фрукты, свет, проходя через разноцветные стаканы с напитками, танцевал бликами на белоснежной скатерти. В доме было приятно тихо, на кухне шуршало радио, разносился запах овощной запеканки. Фэн Синь, усевшись прямо на полу, лениво водил машинкой по изъезженной картонной трассе. На ней уже давно появились царапины от резких поворотов пластиковых колес, нарисованная мелками финишная прямая подтёрлась, где-то разлилось жирное пятно от упавшего кусочка мяса. Края коробки были некрасиво оборваны растущими клыками котенка Фу Яо, из-за чего Фэн Синь сначала злился на него, ведь эту рампу он мастерил сам, но потом понял, что Фу Яо, наверное, тоже хочет с ним играть. Заехав болидом на финишный круг, Фэн Синь прижался щекой к гладкой лакированной поверхности стола и тяжело вздохнул. Папа с самого утра сказал, что после обеда привезет домой сюрприз, и с тех пор пропал на три долгих часа. Мама за это время даже успела приготовить целый стол аппетитной еды. — А-Синь, ты не хочешь есть? — тихо войдя в гостиную, Фэн Цысинь присела рядом со столиком. — Ты пропустил обед, папу ждешь? Фэн Синь, не сводя взгляда от игрушки, лениво закивал головой. Желание увидеть сюрприз было настолько сильным, что, дойдя до предела, взорвалось и превратилось в апатию. Мальчишка всегда был нетерпеливым, ненавидел ждать, хотел все сейчас и прямо ему в руки, а тут еще такое громкое слово — «сюрприз»! Разве можно усидеть на месте? В коридоре наконец-то скрипнула входная дверь, послышалась возня, заставляя Фэн Синя резко поднять голову со стола. — Ну неужели! Сорвавшись с места, мальчишка, спотыкаясь о проснувшегося Фу Яо, наперегонки с котенком побежал к отцу. Что он там принес? Это торт? Большой малиновый торт, который он очень сильно любит? Новая игрушка? Одежда? Второй котенок? Схватившись за дверной косяк, Фэн Синь круто развернулся, вылетел из комнаты и, заскользив теплыми носками по гладкому полу, едва не повалился на колени перед отцом. Фу Яо, прибежавший первее, уже сидел на руках мужчины, гордо подняв голову. Вот же черт! — Что принес? Где сюрприз? — запыхаясь, Фэн Синь неумело смахнул руками ровную челку с глаз и выпрямился. Глаза его заблестели, а рот с едва проглядывающими молочными зубами приоткрылся в частом дыхании. Мужчина хитро прищурился и сделал шаг в сторону. Прямо за ним стояла большая картонная коробка, на углу отпечаталась эмблема «Nascar». — Лимитированная! — с гордостью произнес мужчина, кивая на подарок. Что «лимитированная»? Коробка? Вот эта картонная пустышка? Во взгляде маленького Фэн Синя проскользнуло недоверие, но он все равно подошел к подарку ближе. Коробка была ему почти по пояс, достаточно увесистая, чтобы он смог поднять ее сам, но на крышке ярким красным гласило: «Хрупкое!», и Фэн Синь, побоявшись, трогать ее все же не стал. Он снова с недоверием посмотрел на отца; Фу Яо, облизывая усы, громко замурчал. — Идем в гостиную. Отодвинув самодельную версию «Дайтоны-500», Фэн Минь достал канцелярский нож. В три быстрых движения на столе показалась стеклянная коробка. Ее края были золотистыми и красиво поблескивали на полуденном солнце, отлитые грани, вторя стаканам с соком, позволяли зайчикам скакать по всей комнате, но то, что хранилось внутри, заставило оправдать все потраченное на ожидание время. Маленькая дверца с легким скрипом подсохших петель открылась, Фэн Минь достал оттуда небольшую версию его гоночного болида. Красные плавные бока, тонированное стекло, номер «21» на крыше и крупные белые буквы. Фэн Синь еще плохо знал английский, но он точно понимал, что сложение шести букв в определенной позиции в результате могут дать лучшее слово в мире: Наньян. Маленькая версия болида Фэн Миня — точная копия настоящей гоночной машины размером один к тридцати двум. Она стала достоянием дома Фэн, доказательством, что успех, славу и общественное признание еще нужно заслужить. — Будь с ней аккуратнее! Фэн Минь поставил машинку на импровизированную рампу. Фу Яо залез на стол следом и сощурил золотистые глаза, рассматривая новый артефакт. Такую коллекционную модель стоило бы хранить в стеклянной коробке на самом видном месте, но отец почему-то не захотел этого делать. В его голове затаилась мысль, что, быть может, поиграй Фэн Синь с таким чудом, он и сам захочет быть гонщиком? Мальчишка, правда, уже давно ходил на картинг, но все сомневался, стоит ли ему выбирать этот тяжелый путь. Точнее сомневалась Фэн Цысинь — его мать, Фэн Минь же давно принял решение. — Кем ты хочешь быть в будущем? — присев на пол рядом с Фэн Синем, мужчина погладил по его пушистой макушке. Фэн Синь аккуратно прокатил новую машинку по дорожке, его густые бровки нахмурились, взгляд потяжелел. Мужчина, не удержавшись от такой милой картины, улыбнулся. — Механиком? Пилотом? Директором компании? Мальчик на время задумался, останавливая болид перед самым финишем. Мимо резво пронеслась черная машинка — Фу Яо подтолкнул ее своей лапой, — и Фэн Синь, опомнившись, тут же громко крикнул: — Пилотом! Буду занимать первые места, как папа! Фэн Минь хрипло засмеялся. Конечно его сын пойдет по его стопам, с самого младенчества у Фэн Синя наблюдалась высокая активность: малыш не мог усидеть на месте, несся через весь коридор, вечно заставляя маму волноваться. Фэн Минь поначалу думал: отдадим в бегуны! Но потом, когда его первым словом стало: «Маши-ина!», Фэн Минь понял: быть в этой семье второму чемпиону. Как только Фэн Синь подрос, Фэн Минь стал брать его с собой на работу. В боксе, по воспоминаниям Фэн Синя, всегда пахло бензином и машинным маслом, много людей, как муравьи в песочном домике, сновали туда-сюда, постоянно сталкиваясь с друг другом, и шум вечно давил на голову, но Фэн Синь все равно оставался в восторге. Это ведь так круто: быть частью чего-то такого быстрого и такого громкого. Мальчишка не пропускал ни одной гонки отца, а когда пропускал, грустил из-за этого так сильно, что переставал есть на целых три часа! Мама журила его за это, но потом, правда, готовила любимые лунные пирожки; от запаха начинали течь слюнки, и Фэн Синь сдавался, думая, что заесть грусть все равно было бы неплохо. В школе Фэн Синь всегда старался учиться на отлично, отец говорил, что в академию берут только отличников, поэтому математика и китайский язык почти всегда были закрыты на сто баллов. Другие дети завидовали рассказам Фэн Синя. Фэн Синь всегда был эмоциональным: раскидывал руки в стороны, показывал, как его отец на повороте выкручивает руль, и громко кричал, когда в воспоминаниях машина пересекала финиш. Профессии отцов других ребят были такими скучными, что Фэн Синь, слушая их истории, действительно гордился своим, таким по-настоящему крутым папой.

***

Однако жизнь не всегда радовала хорошими событиями. В две тысячи седьмом трасса Талладага встретила болельщиков знойным солнцем. В штате Линкольн он был впервые, много внимания уделять городу не хотелось — гонка была важнее всего, но мама все равно заставляла временами хотя бы выглядывать в окно и пытаться говорить на английском. Фэн Синь, не первый раз летавший на самолете, в этот раз почему-то особенно утомился. Быть может, дело было в долгом перелете, а, может, и в слишком солнечной погоде. Фэн Синь слышал маму через раз, временами даже начинал клевать носом, а на стадионе и вовсе чуть не заснул, пока громкий звук не разбудил его, окончательно выводя из транса. Сегодня отец собирался забрать очередной заезд, все-таки последняя гонка плэй-оффа, нужно взять себя в руки! Четыре гонщика делили первое место, и Фэн Минь, которому не было равных во всем мире, уже выехал вслед за сейф-каром. Фэн Синь крепко сжал машинку — копию болида в руках — и засмотрелся на ряд петляющих змейкой машин. Он ждал, когда снова сможет увидеть, как отец триумфально вырывает победу из лап других пилотов. Гонка началась хорошо: овальная трасса порядком нагрелась от горячего солнца, белый дым от резко стартовавших машин мягким полотном обнял гравий и газон, где-то заиграла оркестровая веселая музыка, в груди шевельнулось чувство гордости и предвкушения, улыбка широко растянула смуглые щечки. Пелена сонливости тут же спала на нет, весь стадион кричал, гудел, улюлюкал, как же тут можно было спать? Двести семьдесят кругов поделили на три заезда, это займет примерно четыре часа реального времени, но Фэн Синь уже успел натренировать свою усидчивость! К своим годам он мог анализировать действия гонщиков, не отрывая взгляда от трассы, почти не капризничал (он, правда, старался) и даже предугадывал результаты гонки за круг до ее завершения — победитель, безусловно, Наньян! Фэн Синь верил: ничего плохого произойти не может, но шанс удачно завершить гонку не всегда был равен ста процентам. Иногда удача обходила гонщиков стороной, и Фэн Синь, даже не догадывавшийся, что может быть иначе, все равно упорно верил в мастерство своего отца. Первые два раунда прошли замечательно. Болид команды Наньяна занял первое место на первом заезде, пятое на втором и к середине третьего умудрился снова залезть в лидирующую позицию. Вода в бутылке закончилась, мама сходила к фуд-корту уже дважды, а Фэн Синь так до сих пор и не вставал. Под жгучим солнцем маленькие ладошки вспотели, в них все еще покоилась красная машинка. Не желая ее отпускать, Фэн Синь нервно скреб пальчиком нарисованный номер болида. В воздухе завилял белый флаг, весь пелотон резво начал заезжать на финальный круг, и на большом экране обновился список «Позиции-1». Сон к этому времени уже напрочь вылетел из его головы, Фэн Синь весь подсобрался, вытянулся на стуле, крепко вцепляясь ручками в пластиковые подлокотники. Он стрельнул глазками к телевизору, прищурился, стараясь рассмотреть, какая разница во времени между пилотами, резко посмотрел обратно на дорогу. Всего три секунды отделяло отца и его соперника, всего три! — А-Синь, ты хочешь пить? — Фэн Цысинь ласково подправила съехавшую на бок кепку, справа кто-то засвистел, прямо перед ним крупный мужчина с возгласами вскочил от эйфории и заслонил весь вид. Почему все начали мешать именно сейчас?! До финиша оставалась лишь половина круга, ему нужно было знать, что там происходит! Фэн Синь хотел было оттолкнуть руки матери, бросить свою кепку в мужчину спереди и крикнуть гребанному свистуну, чтобы тот замолчал, но все заткнулись намного раньше, чем маленький Фэн Синь успел что-либо сделать. Белый флаг неожиданно сменили на желтый. Фэн Синь не видел, что происходит на дороге, но ушей коснулся громкий металлический скрежет и свист разрывающихся об асфальт шин. Люди вокруг повскакивали со своих мест, даже мама, до этого не обращающая внимание на трассу, устремила напуганный взгляд к машинам. Фэн Синь резко взобрался на стул. Сердце сильно сжалось от испуга, казалось, что ребра сейчас передавит от волнения, непонимания происходящего. На дороге ничего не было видно, дым плотной широкой завесой прикрыл часть трассы, в которую машины, въезжая, пропадали, но потом оттуда резко вырвалось нечто большое, громкое, что у Фэн Синя от страха побелело лицо. Груда сплющенного металла продолжала катиться на огромной скорости: коричневый Додж вытолкнуло оттуда сильным импульсом, болид, дважды перевернувшись в воздухе, тяжело приземлился на зеленый газон; серый Шевроле оттолкнуло в стену, посыпался сноп искр, снова послышался хрустящий скрежет корпуса; ядовито-зеленый Камри, казалось, смог выехать вперед, но шина лопнула при неудачном столкновении с красным Фордом Наньяна, и их двоих унесло в бетонное ограждение вслед за Камри. Хлопок о стену был такой силы, что, казалось, задрожала земля! Наньяна придавило, машину сплющило гармошкой. Вокруг столпившихся болидов тут же повалил серый дым, кажется, начался пожар. Послышалась сирена, на дорогу выехал сейф-кар, заставляя уцелевших гонщиков выстроиться в ряд и снизить скорость. Осознать произошедшее было очень тяжело, на памяти мальчишки это была первая настолько тяжелая авария его отца. Фэн Синь поднял дрожащую руку, не с первого раза, все промахиваясь, схватился за рукав мамы. Глаза тут же заблестели на солнце, в носу неприятно защипало обидой, и по щекам от страха прокатились первые влажные дорожки.

***

Фэн Миня из аварии вытащить все же удалось. Передний бампер машины был настолько сильно сплющен, что болид ремонту не подлежал, и команда решила сдать его в утиль. Директор все поражался тому, как Фэн Минь смог выжить при таком сильном ударе, но потом все стало на свои места. Когда врач поставил неутешительный диагноз «параплегия нижних конечностей», надежда на то, что звезда автоспорта вернется в строй, резко канула в небытие. Маленькому Фэн Синю до сложных врачебных терминов не было дела, его беспокоило, сможет ли его отец — чемпион целого мира — снова встать с кровати? Но мамины слезы, бесконечно льющие водопадом с утра до ночи, не давали каких-либо шансов на успех. Он больше не встанет, не улыбнется и не поддержит Фэн Синя за отличные оценки в школе. Через два года Фэн Минь умер от остановки сердца. На Фэн Сине это сказалось особенно сильно. Всегда горевший душой и сердцем к автоспорту, любовь к которому привил его собственный отец, он с ненавистью забросил это увлечение. Мир начал казаться ему несправедливым, ведь, если бы в тот день не было так жарко, не было бы в тот день неправильно отрегулированной подвески или не было бы в тот день придурка-новичка, из-за которого началась авария, все могло бы быть лучше. Отец мог бы жить. Отец мог бы ходить, отвозить его в школу, забирать с занятий. Он мог бы успеть сделать столько всего на свете, но все пятнадцатое мая, с рвущей сердце злобой отмеченное красным крестом на отрывном календаре, было одной чередой неудачных событий. Фэн Синь сожалел, что не смог этого предотвратить, правда, мог ли десятилетний ребенок сделать тогда хоть что-нибудь? Тяжелая рана со временем зажила, мысли перестали бить нескончаемым ливнем сожалений. Фэн Синь подрос, окреп, с трудом переступив через ненависть, снова взялся за старое увлечение. В голове поселилась мысль о продолжении дела отца. Он хотел взять его команду, его болид, его титул. Хотел принести миру новость о возрождении Фэн Миня через его сына и вновь заставить говорить о нем каждый угол этой планеты. Подпитываемый этой мотивацией Фэн Синь с рвением ворвался в мир гоночных болидов, неся за собой сильное желание побеждать.

***

— Быть того не может… Томас… Томас, у нас победитель! Томас, победитель!!! — Дорогие зрители!!! Наньян пришел вторым! Это… Что, черт возьми, это такое?! Клетчатый флаг энергично завилял в воздухе, Семнадцатый умудрился вырваться на три сантиметра вперед и буквально вырвать эту победу зубами. Стадион взорвался криками. Мингуан с трудом вылез из этой заварушки, финишируя восьмым из сорока гонщиков. Его рейтинг знатно упал, но это был пустяк по сравнению с ошеломляющим проигрышем непобедимого Второго номера. — Ого… — Се Лянь рвано выдохнул, глядя на таблицу результатов округленными глазами. Машины продолжали проноситься мимо них, заканчивая свои заезды. Му Цин, уже отошедший от шока после аварии, подошел к Се Ляню и поинтересовался, почему друг так реагирует. — Наньян был непобедимым целых три сезона подряд, если кто-то обгонял его, то только заезженные ветераны гонок, которых он лично отправил на пенсию, а тут его побеждает новичок, который только недавно выбрался из академии… Нужно взять у Семнадцатого интервью, пойдем скорее! Бокс интервьюеров быстро опустел, вокруг пит-лейна Тунлу мгновенно образовалась толпа. Репортеры лезли друг на друга, пытаясь получить ответы на свои вопросы, вспышки били резкими всполохами по глазам. Хуа Чэн вылез из кокпита, стянул шлем и, улыбаясь, устало помахал толпе дрожащей рукой. Его начал обволакивать сладкий миг славы, победа, добытая непосильным трудом, ощущалась так хорошо, словно это был первый кусок подтаявшей панакоты на языке! К нему тут же подлетели техники, черно-белые костюмы замелькали в подпрыгивающей от радости толпе, улыбки засветили ярче бразильского солнца. Кто-то тут же вытащил шампанское, традиции после победы нужно соблюдать! Пробка вылетела в воздух с громким хлопком, Хуа Чэн хотел было сорваться с места и убежать, но его тут же схватили за узкое запястье и притянули обратно. Пенистый алкоголь полился тропическим водопадом на его голову, веселье опьянило не хуже сладкого коктейля из бара, разве когда-нибудь могло быть так хорошо? — Господин Хуа, ответьте на пару вопросов! — пресса тут же начала лезть с интервью, его придавило людьми с разных сторон, Хуа Чэн порядком потерялся от такого внимания, но вдруг галдящая толпа, мгновением присосавшаяся к победителю, будто ужаленная отпрыгнула на безопасное расстояние. Красный костюм мелькнул где-то в области периферии. Хуа Чэн не успел должным образом отреагировать, как его сначала сильным толчком вжало в бок его болида, а потом тяжелый кулак приземлился прямо в лицо. Мир в смазанном снимке разбился на маленькие осколки: слюна резко вылетела изо рта, в носу досадно защипало, перед глазами замерцали яркие звездочки. Хуа Чэн повалился на асфальт, он больно ударился локтями, царапая униформу. Наньян развернул его с бока на спину и грузно оседлал его бедра. Крепко схватив за ворот куртки, снова замахнулся. Тяжелый кулак прилетел куда-то в переносицу, кровь хлынула из ноздрей густым потоком, Хуа Чэну повезло вовремя зажмуриться, иначе из глаз повылетали бы искры. Телом он почувствовал, как Наньян замахнулся снова, потому саднящие от неудачного приземления локти взмыли вверх в попытке прикрыться, и Хуа Чэна сильным ударом кулака вдавило в асфальт. Воздух выбился из легких, в груди где-то защемило сердце. Вокруг слышалась возня, в панике кричали, кажется, техники, но никто почему-то не пытался снять с новичка Тунлу разъяренного Наньяна. Приоткрыв глаза, Хуа Чэн сквозь мутную пелену увидел вновь занесенный кулак. Ждать, когда тот ударит его снова, он не стал, поэтому, собрав последние силы, толкнулся бедрами в сторону и скинул тяжелого мужчину с себя. Хуа Чэн резко поднялся следом. Повезло, что Наньян успел снять шлем с балаклавой где-то на пути к пит-лейну Тунлу, ведь теперь ничто не помешает Хуа Чэну ударить точно в горбинку на переносице. Он замахнулся крепко сжатым кулаком, но Наньян отвернулся, и Хуа Чэн мазнул прямо по уху. Цепкая ладонь Второго слепо ухватилась за куртку, Наньян потянул новичка на себя, и тот, уставший еще от гонки, не удержавшись на дрожащих ногах, снова повалился на асфальт. Откуда у этого дебила вообще силы драться?! — Ты придурок?! — Хуа Чэн попытался встать, когда Наньян принялся подниматься, но Второй тут же толкнул его на асфальт обратно. — Я придурок?! Ты — кусок дерьма, на дороге шутить решил? — Наньян подошел ближе. Злость и правда кипела в его сердце, испугавшись за близкого друга, чей полет он видел в зеркале заднего вида, Наньян подумал, что потеряет и его. События вторили событиям в Талладаге, тот же новичок, тот же инцидент; Наньяну так не хотелось погружаться в это дерьмо снова. Заметив, что Наньян отвлекся, Тунлу резким движением подхватил валяющийся рядом шлем и бросил его в гонщика. Тяжелая экипировка снесла Наньяну челюсть, послышался сильный хруст, кожа на месте удара тут же покраснела и начала саднить. С губы, медленно вытекая, показалась первая капля крови. Наньян, не удержавшись на ногах, больно свалился копчиком на горячий асфальт и схватился за подбородок. — Наньян! Угомонись уже, идиот! Ну как обычно, только после пожара! Директор, запыхаясь, встал между валяющимися на земле гонщиками. — Что вы здесь устроили?! Не можете дипломатию проявить? Обязательно кулаками махаться надо? Вас дисквалифицировать могут, молодые люди! — Он Мингуана чуть не убил! — Наньян, подняв голову на своего капитана, огрызнулся. — Как я могу быть спокоен?! К Хуа Чэну ближе подошли техники команды, они помогли ему аккуратно встать с асфальта; тут же прибежал медик в попытке остановить кровь, но раздраженный Хуа Чэн отмахнулся от помощи. Наньян поднялся следом. Ему хотелось наговорить столько ласковых, но капитан команды красных, горя от стыда и смущения, подтолкнул его в попытке увести в сторону своего пит-лейна. Сплюнув сгусток крови под ноги Хуа Чэна, Наньян все же сдался и, сбросив с себя цепкие руки старика, пошел самостоятельно. Ладони Хуа Чэна жгло от ссадин, кровь все текла по лицу вниз, срываясь с острого подбородка и некрасиво окропляя черно-белую форму. От смены положения его резко затошнило, он, прикрывая тыльной стороной ладони рот, зажмурился. Сквозь вату слышалась возня, люди снова облепили его со всех сторон, а ведь так хотелось побыть в тишине... — У нас интервью на носу, нельзя его откладывать! — кто-то возился рядом, постоянно трогая его. Вата прилегла к переносице, от касания зажгло так сильно, что Хуа Чэн зашипел. На глаза навернулись неприятные слезы, и за что его так? — В таком состоянии ты вряд ли ответишь на все их вопросы, я выберу только парочку человек. Честно, Хуа Чэну просто хотелось найти тихий уголок и посидеть там, пока голова окончательно не пройдет, но обязанности, расписанные в контракте, нужно было выполнять, поэтому он, с трудом выпрямившись, медленно пошел к своему боксу.