Скорость сближения

В пресс-центре было спокойно и прохладно, после интенсивного заезда с большим количеством поворотов и аварий сидеть в небольшой комнатке в окружении лишь восьми человек ощущалось как попадание в рай. По пространству медленно разносился тихий шепот гостей, шелест бумаг окутывал и почти убаюкивал своим спокойным звуком. Включенный на низкую температуру кондиционер приятно холодил липкий от пота затылок. Так и до простуды недалеко, но Хуа Чэн не собирался сидеть здесь дольше десяти минут. Тело ломило неприятной усталостью, хотелось прыгнуть в ванну со льдом и просидеть там, пока мышцы не отпустит судорога, пока голова не станет пустой, пока сердце не успокоится. Но шансы сбежать из пресс-центра падали к нулю все быстрее. За ним неожиданно выросла девушка. Униформа команды Тунлу на ней указывала на причастность к сидящему за столом, Хуа Чэн взглянул на нее краем глаза и увидел тонкий планшет в руках — значит, пожаловал пиар-отдел. Она тихо откашлялась и, нагнувшись, заглянула в лицо пилота. — Можем начинать? Хуа Чэн коротко кивнул, хотя это, скорее, был дерганный жест, полный волнения и усталости. — Итак, господин Хуа, позвольте спросить, — мужчина в просторной рубашке приспустил на кончик носа очки и, глядя поверх них, приподнял брови, — что это была за драка? Я думаю, нам всем здесь интересно, что означали слова господина Наньяна. Вы пытались убить Мингуана? Это было намеренно? Хуа Чэн знал, что журналисты — ядовитые змеи, дай им мелкий повод, они разнесут эту весть по всем желтым страницам дешевых газет и перекроют историю так, как им захочется. Но «убить Мингуана» звучало слишком громко, эта авария была лишь последствием решений Наньяна. — Господин Мингуан оказался неосторожен в своих действиях. Мы едем на скорости триста километров в час, одно неправильное движение — и ты летишь в бетонный отбойник, один неправильный поворот — карета скорой помощи уже мчит за тобой. Моей вины в его аварии здесь нет, тем более что господин Наньян первым решил меня блокировать. Я лишь защищался. Мужчина смерил его любопытным взглядом, в его глазах Хуа Чэн успел заметить блеснувшее удовлетворение, и очки, спрятав вырвавшееся нутро, вновь оказались прижаты к переносице резким движением. И это ведь чистая правда: не натвори Наньян дел с блокированием, Хуа Чэн не стал бы толкать Мингуана, а Мингуан, в свою очередь, не взлетел бы в воздух. Только вот почему всех собак сбросили на новичка, Хуа Чэн не понимал, и это сильно раздражало. Мало было выиграть гонку, доехать до финиша и прийти первым, нужно было еще победить прессу, которая стервятниками летала над бедолагой-новичком. Хуа Чэн раздраженно открутил крышку газированной воды, сделал большой глоток. — Следующий вопрос, пожалуйста. — Что вы планируете делать на следующем заезде? — отозвавшись левее от мужчины, девушка закинула ногу на ногу и задумчиво постучала кончиком ручки по губам. — Между вами с Наньяном появилось напряжение, вы буквально нажили себе врага. Если бы он не был чемпионом кубка Поршня последние пару лет, вы бы обратили на него внимание? — Я считаю, что он засиделся на поул-позиции, его давно пора оттуда сбросить. Он не давал прохода другим новичкам, так почему я должен смиряться с этим? Чемпионы сменяются, его эра бесконечных побед подошла к концу. Следующий вопрос, пожалуйста. Раздраженно мазнув взглядом по сидящим перед ним людям, Хуа Чэн уже готов был огрызнуться на очередное хамство, но удивление внезапно сменило гнев, и Хуа Чэн, приоткрыв рот, поднял брови. В тени камеры и скрывающихся за ней интервьюеров, почти незаметный, сидел мужчина. Красота его лица была настолько неописуемой, что у юноши нервно дернулся кадык. Кто-то из журналистов задал ему очередной вопрос, но тот его благополучно пропустил мимо ушей — рассматривать незнакомца, который до сих пор не поднял на него головы, было намного интереснее. Чем же он там занимается? Это камера в его руках? Он чей-то помощник? — Я… я думаю, нам стоит закончить, — медленно сглотнув ком в горле, Хуа Чэн поднялся на подрагивающих ногах. Пиар-менеджер недоуменно посмотрела на него, но настаивать не стала, — мешать уставшему гонщику идти отдыхать почти всегда означало нарываться на ссору. Но Хуа Чэн подействовал более непредсказуемо, чем она ожидала. Пилот, опершись на стол, наклонился к ней и прошептал, едва касаясь дыханием уха. — Пригласите вон тех молодых людей побеседовать в отдельной комнате. Се Лянь поднял блокнот, чтобы записать ответ на заданный вопрос. Хуа Чэн смотрел в его сторону — на него, но будто сквозь. На лице гонщика застыло выражение приятного удивления, обычно так смотрели на тех, кого знали, но давно не видели, или тех, кто понравился с первого взгляда. Внешность Се Ляня была достаточно… обычной? Ему редко признавались в чувствах, чаще воспринимая его как своего хорошего друга, и Се Лянь не жаловался, но, правда, что сейчас происходило? Медленно повернув голову к плечу, он краем глаза заметил Му Цина. Ах, вот в чем дело! Му Цин уселся на задний ряд специально — он не хотел вмешиваться в скучное интервью, его голова была занята отснятым материалом, а еще гонщиком в красной униформе. Когда тот набросился на бедолагу-новичка, Му Цин находился достаточно близко, чтобы рассмотреть происходящее. Его взору открылась мускулистая блестящая от пота шея. Хоть волосы и прилипли к ней грязными водорослями, в разброшенном узоре он увидел знакомую татуировку кошки. Не обратив, по началу, внимание на лицо, Му Цин тут же напрягся и вгляделся в полет скошенных к переносице бровей, в изгиб темных губ, в яркость пылающих злостью глаз. Паззл сложился сам собой: вчерашний пьяница из бара и нынешний дебошир — один и тот же человек. Вспоминая, как пилот Тунлу умудрился разукрасить лицо этого дебила, ухмылка невольно тронула губы. Добавленный балл в пользу Наньяна за цвет машины тут же был снят до счета в минус сто очков за свое тупое поведение, карма все-таки существует. Но интереса к разговору с новичком у него все равно не появилось, как бы сильно он не пытался заставить себя влиться в тему обсуждения, сбежать с пресс-встречи ему хотелось сильнее всего. Се Лянь махнул рукой, устав уговаривать его хотя бы попробовать, и просто позволил ему сесть назад. Теперь же, когда Хуа Чэн действительно заинтересовался ими, хотя, точнее, им — одним Му Цином, Се Лянь категорически вцепился мертвой хваткой в руку сидящего позади друга. Хуа Чэн в ускользнувшем от внимания Се Ляня моменте закончил пресс-встречу и засобирался уходить. Он даже не обратил внимание, что все вокруг тоже встали и медленно потянулись к выходу. Лишь когда менеджер команды Тунлу подошла к ним с просьбой пройти на личную встречу, Се Лянь опомнился: ответ на свой вопрос он так и не получил! Но… личная встреча с обогнавшим самого Наньяна новичком?.. Да его повысят в должности за такое! — Сюда, пожалуйста, — проводив в маленькую, но довольно уютную комнатку, девушка улыбнулась на прощание, — господин Хуа скоро подойдет. Се Лянь расслабленно плюхнулся на диван. Все идет куда лучше, чем он предполагал. На флеш-карте хранилось много хороших фотографий, Му Цин ему очень помог в этом непростом деле, и вечером они оба найдут, чем заняться. Сейчас он возьмет интервью у победителя заезда, а до следующго уик-энда будет отдыхать каждый день на пляже океана. Ну что за жизнь! — Эй, Му Цин, присаживайся, — Се Лянь потянулся на диване, раскидывая длинные конечности. — Чего ты там стоишь? Му Цин закатил глаза, устало вздыхая. Внутри пресс-центра хоть и было гораздо тише, чем снаружи, ведь звуки стадиона заглушались толстыми стенами, они все равно не спасали его от желания уехать обратно в Пекин. Туда, где идет дождь сутками напролет, в свою темную прохладную квартиру, где никого нет, где никто не будет доставать лишней работой. Голова невыносимо гудела то ли от жары, то ли от шума. Му Цин сел рядом на маленьком диванчике, оперся локтями на колени и уронил лицо в раскрытые ладони. Се Лянь напомнил о том, что Му Цин сейчас в Сан-Паулу и что работа не ждет. Ну что за жизнь! — Долго мы еще здесь будем? — почти шепотом проговорив, Му Цин краем глаза посмотрел на Се Ляня. Се Лянь неопределенно повел ладонью, пытаясь рассчитать примерное время, но внезапно повернул голову в сторону двери. Заметив неожиданные изменения на чужом лице, Му Цин тоже обернулся и резко встал с дивана вслед за другом. — Здравствуйте, господин Хуа! — звонкий голос репортера неприятно ударил по барабанным перепонкам. Хуа Чэн, поклонившись, с легкой улыбкой зашел в комнату. — О, давайте не будем такими серьезными, я вас прошу! Просто Хуа Чэн. Му Цин поклонился в ответ и присел обратно, стоило пилоту разместиться на кресле напротив них. Ладонью он снова подпер бледное лицо, взглядом скучающе зацепился за свою камеру и, долго не думая, полез смотреть снимки. До разговора ему не было никакого дела, не будь неуважением вставить в уши наушники и включить музыку, Му Цин давно бы это сделал, но воспитание, чтоб его, иногда мешало ему жить. — Вы не будете против, если я возьму у вас короткое интервью? — Се Лянь достал свой маленький блокнот и карандаш, вновь готовый записывать. Хуа Чэн закивал, не сводя заинтересованного взгляда с Му Цина. Фотограф почему-то продолжал его игнорировать, и это Хуа Чэна, честно признаться, слегка расстраивало. — Кстати, поздравляю вас с победой! Это был невероятно напряженный финиш! На последнем круге вы пошли на рискованный обгон, это был заранее продуманный план или решение пришло спонтанно, под воздействием азарта? — Это… — Хуа Чэн задумался, опуская взгляд с лица Му Цина на его руки. В чужих ладонях фотоаппарат умещался так легко и одновременно красиво. Бледные длинные кисти аккуратно обхватывали бока камеры, большой палец постоянно касался кнопки переключения, и вены, слегка синеющие и вздутые, красиво проглядываясь через кожу. Хуа Чэн сглотнул тяжело, возвращая взгляд на репортера. — Это не было чем-то спонтанным, я знал, что должен обогнать Наньяна. Мы согласовали с техником нюансы, он сказал, что у меня есть все шансы сделать это, поэтому я рискнул. — Очень интересный ход! Я думаю, риск оправдался, — Се Лянь улыбнулся, карандаш зачиркал по бумаге, оставляя следы. — Буквально за круг до финиша казалось, что победа ускользает. Что вы сказали себе в тот момент, чтобы собраться и совершить решающий рывок? — В те моменты, когда я застрял среди других гонщиков или когда я был зажат между Вторым и Пятьдесят первым, мне и правда казалось, что ничего не получится. Но мне сегодня, видимо, улыбнулась сама удача, — Хуа Чэн растянул губы в мягком движении. Он сощурил глаза, снова переводя взгляд на Му Цина. Однако, он оказался не прав. Удача улыбнулась ему сегодня уже дважды: второй раз, когда прислала такого красивого юношу к нему на интервью. Се Лянь смерил его любопытным взглядом. Возможно, теперь предстоит брать Му Цина на каждый заезд. — Плэй-офф только набирает обороты. Какая следующая цель? Будете ли вы защищать этот титул так же агрессивно, как сегодня, или планируете изменить стратегию? Хуа Чэн на мгновение замолчал. Над столиком повисла неприятная тишина, которая смешивалась с тихим звуком кнопки переключения. Се Лянь терпеливо ждал ответ, и Му Цин, не выдержав, встал с дивана. Хуа Чэн тут же проследил за этим движением. — Следующая цель, безусловно, взять кубок Поршня, — пилот кивнул, рассматривая широкую спину мужчины. — Передо мной еще четыре практики, четыре квалификации и четыре гонки*, я должен на каждом заезде показать лучший результат. У меня еще есть время для подготовки, я обязательно выложусь на полную. Все-таки это мой первый сезон, не хочется упасть лицом в грязь после такого… ошеломительного, я бы сказал, успеха. Се Лянь снова записал ответ в своем блокноте. До конца интервью оставалась всего пара вопросов, но разглядывания Хуа Чэна начали становиться такими откровенным, что Се Ляню хотелось отойти и оставить их наедине. Да, возможно, Му Цин потом даст ему по голове за такое, но вдруг это, наоборот, возможность завести хорошие знакомства? Отложив блокнот на стол, Се Лянь встал и с натянутой улыбкой проговорил: — Все же мы с коллегой, — коротким кивком головы он указывает на Му Цина, — надеемся увидеть вас в числе победителей и на следующем этапе. Прошу меня простить, я отойду. Му Цин, честно, даже не понимает, когда Се Лянь уходит, потому что, забывшись, мыслями плавает вокруг пилота в красном. Надоедливый Наньян мозолит ему извилины, неприятно чешет мозг. Вид побитого гонщика вызывает у Му Цина улыбку, хотя он понимает, что радоваться избиению — плохо, однако, чувство отмщения берет верх над моралью. Наконец-то кто-то поставил его на место. — Вы фотограф? — голос внезапно режет пространство на две половинки. Му Цин дергается, резко поворачиваясь. Будь он котом, давно вскочил бы на лапы и зашипел от испуга! Но Му Цин только хмурит брови, с трудом сдерживая свои ядовитые высказывания. Хуа Чэн дергается тоже — он не ожидал, что мужчина так сильно испугается! Уложив ладони на колени, он с видом виноватого песика смотрит на него в ответ. — Я вас напугал? Извините. — Не страшно, — Му Цин недовольно отворачивается обратно, скрещивая руки на груди, — да, фотограф. Приехал помочь своему другу-репортеру доснять некоторый материал. — Покажете? Му Цин поджимает губы. Вот ведь пристал! Головой он понимает, что это лишь обычное человеческое любопытство, у него ведь часто просят что-то показать, как только узнают, чем Му Цин занимается, но тревога, вдруг загудевшая где-то за грудиной, просит этого не делать. Кто знает, может, он форматирует флешку? Сотрет все фотографии, добытые потом и собственным психологическим здоровьем. Но Му Цин склонен в такие поверхностные вещи не верить — точнее, старается не верить, — и потому машет рукой. — Можете посмотреть сами, не маленький ведь. Хуа Чэн хмурит брови. Какой же он неприступный! Брать чужие вещи без спроса Хуа Чэн не стал бы, а после такого ответа желание притронуться к камере и вовсе пропало, но все же вдруг там его машина?.. Пилот нервно прикусывает губу, рассматривая напряженную спину фотографа, и, переборов себя, поднимает фотоаппарат со стола. Любопытство кусает его за нос, Хуа Чэн неумело открывает галерею, листает снимки один за другим. Неудачные смазанные кадры проносятся мимо в огромном потоке, тут же начинают мелькать фотографии других гонщиков: желтые, ярко-синие, оранжевые со всполохами голубого градиента болиды, везде наклейки, блики и вспышки, тут же счастливые улыбки зрителей, трибуны, бледный салют на фоне яркого неба, но за четыреста отсмотренных снимков ни одной, где был бы он?.. От досады камера чуть не падает на стол, он громко задевает стекло длинным ремешком и поджимает губы. Му Цин тут же поворачивается к нему снова и злобно щурит глаза. Вот ведь беда!.. — Если вы не умеете пользоваться такими хрупкими вещами, лучше положите мою камеру на стол и больше ее не трогайте, — шипит, словно змея, едва не стреляя молниями из глаз. Все же не зря тревога его по мозгам била! Чуть камеру его не разбил, гад! Хуа Чэн напугано ставит фотоаппарат на место и для безопасности отодвигается на стуле назад. — Но вы меня так и не сфотографировали? — взгляд цепляется за хмурые складки на переносице фотографа, гонщик поджимает губы, сцепляя вспотевшие от волнения пальцы в замок. Му Цина это порядком начинает раздражать. — Сфотографировал. У меня была не одна карта, снимки лежат еще на других. Но с вашей аккуратностью я вам ничего не покажу, еще ненароком удалите все мои труды. Да, шансы сблизиться с таким красивым молодым человеком все быстрее катятся к нулю. Внешность у него и правда ангельская: черные волосы до плеч, холодные серо-голубые глаза. Он его имени-то не знает, но уже готов заречься, что в жизни не влюблялся с первого взгляда ровно до этого момента… Но разве это плохо — сделать первый шаг? Почему он так кусается? Хуа Чэн опускает взгляд в пол. Надо как-то подойти с другой стороны. — Вы здесь до конца сезона? Му Цин закатывает глаза, окончательно отворачиваясь спиной. Куда там Се Лянь смылся? — Не знаю, надеюсь, нет. Эта ваша Бразилия мне уже порядком поднадоела, везде жарко, многолюдно и, куда не глянь, встречаю одну и ту же противную рожу. Как в этой стране я могу отдохнуть, если с утра до вечера мне треплют мозги? — А вы на берегу были? — Об океане поговорить решили? Нет, не был, времени нет. — Жаль, вода в нем очень прохладная, после такого жаркого дня искупаться было бы замечательно. — Вы мне на что намекаете? — Му Цин смеряет Хуа Чэна подозрительным взглядом. Пилот тут же поднимает голову, выглядя при этом очень невинно. — Ничего такого! Просто делюсь опытом, быть может, вы все-таки решитесь съездить туда, как найдете свободную минутку! Глаза снова ведут круг к потолку, голова начинает порядком болеть. Ко всем знакомствам в этом городе он теперь будет относиться с огромным недоверием. Если один придурок позволил себе лишнее, значит, в этой «свободной» стране, которая ему когда-то так нравилась, так может вести себя каждый второй. И не факт, что Хуа Чэн не будет этим «вторым». Его внешность могла казаться обманчивой, думаете, так легко развести кого-то милым поведением и сладкими речами? Му Цин сейчас на это уже не купится! Но что-то в этом щенячьем взгляде не давало ему покоя. Глянув краем глаза через плечо, он увидел понурого гонщика. Тот перебирал ремешки своего комбинезона, уголки губ были стянуты вниз, и Хуа Чэн выглядел как олицетворение «Грусти» из мультфильма. Ну не может быть, чтобы он действительно расстроился из-за отсутствующих фотографий. Сжав ладони в кулаки, Му Цин раздраженно выкрикнул: — Ладно! Набедренная сумка со звонким стуком приземлилась на столик. Мужчина достал карту, на которую снимал начало заезда, вставил ее в фотоаппарат и, усевшись на диванчик напротив, начал перелистывать фотографии. Большинство неудачных можно было бы удалить прямо сейчас, но Му Цин решил заняться этим позже и найти тот единственный хороший снимок Семнадцатого, что лежал где-то в закромах коллекции. Куча разноцветных машин начали сливаться в одно огромное месиво, взгляд порядком замылился, пальцы подустали перелистывать снимки. Хуа Чэн, пока Му Цин не видит, подсел со стулом ближе и подпер ладонью голову. Изучение фотографа оказалось таким увлекательным занятием, что он не заметил, как наклонился вперед. Под спадающей челкой прятались густые длинные ресницы, раскидистые брови, аккуратные губы. Бархат кожи был настолько контрастным на фоне его — слегка серой и темной, — что было боязно даже выдохнуть на нее. От жары его щеки слегка алели, и это было самым очаровательным за сегодняшний день. Му Цин выглядел как бог, сошедший к нему — простому грешнику, с небес, и Хуа Чэн уже был готов встать на колени и поклясться служить ему до конца своих дней. А стоило Му Цину поднять на него взгляд, такой глубокий, сжирающий всего Хуа Чэна целиком, что тот почувствовал, как сознанием улетает в нечто горячее, пленительное. Как давно он не дышит? Как давно он на него смотрит? Му Цин, заметивший это изучение своей натуры, тут же поднял камеру экраном к пилоту, прячась за большим объективом. Соблазнительно размытый фон, яркое синее небо, машина несется по разогретому асфальту, ее бока резкие, а блики на бампере такие яркие, что хочется в первое время зажмуриться. Если приблизить, можно увидеть, как через сетку бокового стекла проглядывает шлем гонщика. Хуа Чэн делает глубокий вдох, будто выныривает из воды, и выпрямляется на кресле, крепко хватаясь за деревянные подлокотники. — Ого! — восклицает тут же. Он долгое время смотрит на экран, руки Му Цина порядком начинают уставать. — Вы ведь скинете мне эту фотографию? Хочу поставить на аватарку в Инстаграм! Му Цин коротко кивает, принимает чужой резво протянутый телефон в руки. Он и раньше выслушивал похвалу, все-таки столько лет опыта работы фотографом за спиной не могли не заставить принять его собственную значимость, — он действительно крутой мастер и скрывать это не намерен. Вбив свой аккаунт в поиске, Му Цин отдает телефон обратно. Хуа Чэн долго-долго рассматривает его профиль, искреннее удивление вырывается из него мощным потоком: — У вас очень крутые фотографии! Я даже рад, что именно вы смогли запечатлеть мою машину. Дверь позади тихо открывается, и Му Цин, обернувшись, облегченно вздыхает. Ну неужели они поедут домой! — Простите! Меня задержали, — Се Лянь подходит ближе, начинает собирать со стола свои вещи. — У меня вопросов не осталось, поэтому мы больше не смеем вас задерживать! Спасибо, что ответили лично, это было очень ценно для нас. Хуа Чэн, улыбаясь, кивает. Расставаться так не хочется! Они ведь только разговорились. — Еще раз поздравляем вас с победой и желаем удачи на следующих заездах. Мы обязательно посетим ваши практики и квалификации! Хуа Чэн встает следом с кресла. Было бы неплохо, если бы пришел только один господин фотограф, но он, наверное, без своего друга-репортера никуда не выдвигается. В любом случае, у него теперь есть его Инстаграм, уже успех. — Я отправлю фотографии сегодня вечером, — Му Цин кивает в знак прощания, и Хуа Чэн улыбается шире. — Буду ждать! Дорога до отеля снова проходит мимо него. Му Цин, разлегшись на кресле, смотрит на пейзаж, пролетающий за окном, и лениво перебирает бусины своего браслета. Се Лянь редко посматривает в сторону Му Цина, но каждый раз, когда это делает, замечает изменения в настроении друга. — Вы с ним подружились? — невзначай спрашивает, когда останавливается на светофоре. Му Цину хочется фыркнуть и закатить глаза, но он так устал, что даже этого не делает. — Подружились — трудно сказать. Он выпрашивал у меня фотографии и мой Инстаграм, надоел только. Се Лянь прячет улыбку в повороте головы. Когда они только познакомились, Му Цин и с ним вел себя точно так же: убегал, игнорировал, казался диким уличным котом. Но стоило завоевать его доверие, как монологи в чате превратились в длинные диалоги, прогулки после пар и совместные проекты. С Му Цином сложно было первые три месяца, но Се Лянь, чувствовавший, как за этой холодной броней скрывается пылкое сердце, не оставлял свои попытки подружиться. Зато теперь они оба в Бразилии! Поднявшись на пятнадцатый этаж, Се Лянь остановился у своей двери. — Съездим завтра к берегу? Хочу арендовать доску. Ты вроде не умеешь? Му Цин отрицательно мычит. «Тогда научу», — бросает он напоследок. Вслед слышится мелодичный звон разблокированной двери, шаги тихо уходят вглубь комнаты. «Вот и научи», — думает про себя Му Цин, отворачиваясь. Номер встречает его приятной прохладой. С кондиционера, плавно раскачивая полупрозрачные шторы, шумно вылетает воздух, после уличного пекла, где воздух был густым и липким, здесь Му Цин каждой клеткой своего тела ощутил, как с него начинает сползать усталость дня. Он почти стонет от того, как же здесь, наконец, хорошо и опускает тяжелые сумки на пол. От кожи все еще несет теплом, Му Цин подцепляет краями пальцев прилипшую к спине футболку и, сняв ее, сразу же вваливается в душ. Холодная, почти ледяная вода приятно смывает с тела слой горячего налета, резкий озноб продвигается по организму вверх-вниз, и Му Цин крупно вздрагивает, зажмурившись. Тропический ливень барабанной дробью колотит по ссутулившим плечам, он стоит так минут двадцать, пока губы не начинают синеть, а пальцы ног скручиваться в судорогах. Только тогда он вылезает из душа — абсолютно чистый с абсолютно пустой головой. С окна влетает приятный порыв ветра, он щекочет оголенную грудь и бедра, заставляет вздохнуть полными легкими и удовлетворенно выдохнуть. В черепной коробке сейчас ни одной мысли, штиль мыслей щекочет нейронные связи, и Му Цин, расслабившись, валится на холодную кровать. Честно готовый прямо сейчас разрыдаться от того, насколько жизнь временами бывает приятной, Му Цин почти проваливается в сон, но оказывается остановлен уведомлением. «Пользователь «HuaChengF1» подписался на Вас» Хуа… кто? Му Цин лениво включает телефон, открывает приложение и ползет изучающе по аккаунту. Ах да, тот гонщик. В памяти сразу же всплывают эти большие черные щенячьи глазки, и губы трогает короткая усмешка. Он уже освободился? Хочет поскорее фотографии получить? На мгновение в голове пролетает мысль, что он мог бы взять за это деньги, но потом думает, что это будет отличная реклама, и, пока он в Бразилии, появится возможность неплохо подзаработать. Му Цин жмет кнопку взаимной подписки, и в директ тут же прилетает сообщение. «Привет! Это Хуа Чэн, помните меня?» 19:06 «Как тебя такого щенка забыть», — думает Му Цин про себя, пролистывая фотографии. Аккаунт у Хуа Чэна довольно пустой: пара селфи, фотка из тренажерного зала после тренировки, где крепкие мышцы привлекательно выпирают через черную футболку. Фотографии машины, знакомых с пелотона ребят, еще, кажется, семьи и все. Му Цин ничего интересного не узнает.

«Привет, помню. карту еще не открывал, скину позже»

19:10

«Не страшно! Как добрались до… э…» 19:10 «До отеля? Вы в отеле заселились?» 19:10

«Все нормально. Вы уже свободны?» 19:12

«Да! Вы не сочтете за наглость, если я предложу перейти на "ты"?» 19:12 Му Цин лениво буравит взглядом последнее сообщение. Неужели переход к более близкому общению произойдет так быстро?

«Не против» 19:15

Хуа Чэн тут же пишет что-то еще, но Му Цин отключает телефон. Ветер приятно щекочет оголенные ягодицы, он как вышел из душа, до сих пор не оделся, и сейчас начал ощущать, что порядком замерз. Наспех укутавшись в махровый халат, Му Цин залез под одеяло и подтянул ноутбук на колени. Он отредактирует сегодня только одну его фотографию, а остальными займется позже. Телефон продолжает вибрировать уведомлениями, Му Цин игнорирует его, потому что пытается сконцентрироваться на работе, и в какой-то момент Хуа Чэн, хвала небесам, заканчивает доставать его своими сообщениями. Перенеся снимок в программу, Му Цин долго с ней не церемонится: подкручивает яркость, добавляет четкость, ретуширует пыль и летящий мусор от расплавленных покрышек. Где-то убирает блики, где-то, наоборот, добавляет их для более соблазнительной картинки. Вкус у Му Цина хороший, но перфекционизм просто ужасный, он заставляет его просидеть над фотографией не меньше часа, и, когда телефон снова оповещает о пришедшем сообщении, Му Цин замечает, как солнце уже начало садиться.

«Держи» 20:21

Умело пропустив мимо глаз его длинный рассказ о чем-то будничном, Му Цин тут же отправляет фотографию и мгновенно получает обратную связь. Хуа Чэн не заставляет себя долго ждать и после недолгого затишья взрывается восклицательными знаками и эмоджи. «Ого!!! Фотография стала еще лучше. Скажи мне честно, ты волшебник?» 20:23 Улыбка сама тянется по лицу. Он и правда очень в этом хорош, не признать это было бы несправедливо по отношению к себе. За такое огромное количество проведенных фотосессий через него проходили разные темы: от детских праздников до брутальных съемок на заброшенном заводе. Бывало, его мотало в идеях так сильно, что он брался за косплеи или даже ню. Мысль о мышцах Хуа Чэна, обтянутых узкой футболкой, промелькнула в голове, но Му Цин тут же помотал взъерошенной пушистой макушкой в попытке ее выдворить. Думать о голом человеке странно.

«Спасибо за комплимент, но я бы скорее сказал, что я просто профессионал» 20:23

«"Просто" к такому уровню совершенства не подходит))» 20:23

«Ты забавный. Поздравляю с победой еще раз, уже отдыхаешь?» 20:24

«Да, принял ванну, лежу в своем номере» 20:24

«В номере?» 20:24

«В отеле?» 20:25

«Да, мы тут будем до конца плэй-оффа, а ты? Где заселился?» 20:25

«Тиволи Мофаррей» 20:26

«Ого! Да мы с тобой, оказывается, соседи. Я на девятом этаже» 20:26

«На пятнадцатом. Но, кажется, раньше я тебя здесь не замечал» 20:27

«Это не страшно, отель огромный. Я тут как-то раз потерялся… Думал, что это дверь в лестничный пролет, а это была подсобка» 20:28 Улыбка все не сходила с лица. Отель и правда просто огромный, он за Се Лянем хвостиком ходил, боялся лишний раз заглянуть не туда с его-то знанием английского языка. Му Цин лайкнул предложение и задумался. Хуа Чэн больше не писал, повисло молчание. Если Хуа Чэн живет здесь, значит, в отеле могут жить и другие гонщики. Му Цин быстро заклацал короткими ногтями по экрану:

«В отеле живет кто-нибудь еще из состава гонщиков?» 20:33

Ответ Хуа Чэна не заставил себя ждать. «Здесь почти все. А что такое? Хочешь с кем-то познакомиться? Я могу помочь» 20:34

«Тот, которого ты сегодня обогнал» 20:34

«Спрашиваю на случай, чтобы не встречаться с ним лишний раз» 20:34

«Шестнадцатый этаж. Номер не подскажу, но я случайно подглядел карту расселения» 20:35 «Он, кстати, Фэн Синь» 20:35 Вот оно что. Му Цин сжимает руками телефон, поднимая взгляд вверх. Кто знает, возможно, Фэн Синь живет прямо над ним? Хочется взять швабру и постучать в потолок, чтобы этот придурок не расслаблялся. «Почему ты им заинтересовался?» 20:37 Му Цин пробегает взглядом по сообщению. Не хочется говорить, что Фэн Синь облапал его в баре, потому что думал, что Му Цин даст ему после стакана колы со льдом. Это определенно наложит на Му Цина статус какого-нибудь легкомысленного человека, а выглядеть таким в глазах нового знакомого ему не хотелось. Все же переживания о своей репутации и чести шли в одну ногу с ним.

«Случайно столкнулись в коридоре и поцапались, ничего такого» 20:38

«Он тебя обидел? Хочешь, я заступлюсь за тебя???» 20:38

«Ты думаешь, я сам за себя заступиться не могу? Сколько тебе лет вообще?» 20:39

«Двадцать три! К чему такие вопросы?» 20:39

«Так глупо и одновременно героически с твоей стороны. Точно ребенок» 20:40

Му Цину перемахнуло за двадцать восемь в прошлом году, в его окружении таких детей уже давно не было, но поведение Хуа Чэна вполне было оправдано. Хуа Чэн тут же ответил. «Не ребенок! Я сегодняшний заезд выиграл и в плэй-офф команду вытащил!» 20:41

«Ты молодец, соглашусь. Но все еще ребенок» 20:41

Вновь растянувшаяся улыбка превратилась в легкий смех. Му Цин давно поставил ноутбук на тумбу и развалился под теплым одеялом. Общение с Хуа Чэном складывалось так легко, что ему стало казаться, будто они дружат уже несколько лет. Му Цин вообще был тяжелым человеком, редко кому-то раскрывался, а тут вдруг так быстро сблизился с незнакомцем, который еще пару часов назад бесил его своим поведением. Наверное, Сан-Паулу так на него действует… «Хочешь погулять завтра? Я буду свободен» 20:44 Уведомление отвлекло от мыслей. Работы завтра и правда не было, понедельник был отличным поводом, чтобы встретиться и отдохнуть, но перед глазами всплыл Се Лянь, который звал его прокатиться до океана.

«Мы с другом поедем завтра до берега. Не думаю, что он будет против, если ты присоединишься» 20:46

«Отлично! Завтра в десять жду в ресторане, позавтракаем и поедем на берег, что думаешь?» 20:47

«Думаю, это хорошая идея. До завтра, победитель» 20:48

Хуа Чэн тут же принялся писать что-то еще, но Му Цин порядком подустал от такого бурного общения и отключил телефон. Если завтра они все же поедут к берегу, стоит не забыть подготовить купальный костюм. Помнится, в магазине спортивной одежды Се Лянь схватил цветастые шорты и заявил, что будет загорать без верха, Му Цин же, в свою очередь, таким открытым не был и взял неопреновый костюм с шортами. Се Лянь ругался: «Возьми хоть что-нибудь цветное!», Му Цин ворчал в ответ: «Я туда не красоваться еду! Главное, комфорт!». На том и закончили. Сейчас же, глядя на лежащий на дне чемодана черный костюм, он благодарил себя недельного назад за такое умное решение. Солнце тут и правда жарило, рукава были короткими — чуть выше локтей, и его белоснежная кожа, наверное, все-таки загорит… Перевернувшись на бок, Му Цин отключил тусклый потолочный свет и, сам не заметив, как его снова начало клонить в сон, заснул.