Скорость сближения

— Так, значит, вчерашняя драка. Се Лянь заправляет выбившуюся из короткого хвостика прядь за ухо, прилепляет очки плотно к переносице. Под руками лежит новая страница, бумага еще не помята от бесконечной писанины, но уже хрустяще плачет, стоит Се Ляню завести над ней шариковую ручку. В ресторане с самого утра многолюдно; им едва удалось отыскать свободное местечко в восемь утра, и то повезло — Фэн Синь успел схватить побежавшего к столику старика за шкирку, грубо отодвинул мужчину в сторону и со словами: «Занято, дядя», уселся на обитый белой кожей стул. Се Лянь тогда лишь спрятал вырвавшийся смешок в раскрытом блокноте и присел напротив. — Ага, вчерашняя драка. Несмотря на грубое поведение, Фэн Синь оказался достаточно открытым человеком. Се Лянь, который мог найти общий язык даже с лежащим на дне океана камнем, очень обрадовался этому факту. Наконец-то будет такое интервью, на котором он задаст все интересующие вопросы и не подумает о цензуре или о том, что Фэн Синя это может обидеть. При желании Фэн Синь и сам обидит кого захочет. — Мы все видели, что произошло на трассе. Ты обвинил Хуа Чэна в попытке убрать Пэй Мина, но разве эта заварушка не была твоей инициативой? Фэн Синь, до этого лениво помешивающий ложку в горячем чае, остановился. Он приподнял черные квадратные очки на лоб и смерил Се Ляня осуждающим взглядом. Се Ляня от такого прошибло волной мурашек, он кожей ощутил: сейчас Фэн Синь взорвется, обольет его тонной ругательств и оставит без интервью, но ложка неожиданно продолжила свой круг, звонко ударяясь о керамические стенки. — Он новичок. Нахальный, уверенный в себе, безмозглый новичок. Таких надо воспитывать так, как когда-то воспитывали на дороге меня. Ты ведь наверняка читал мою биографию, неужели не наткнулся на инцидент в Дарлингтоне? Се Лянь сделал маленький глоток, заинтересованно глядя на Фэн Синя. Кажется, он читал что-то вскользь, но особо не заострял на этом внимание. Все знали его блестящую историю появления на пелотоне: новичок, притащивший когда-то забытую команду, умудрился вырваться с тридцать девятой позиции на первую за одну гонку. Кто-то говорил, что ему повезло, потому что лидирующий все три этапа Райан Блэйни неожиданно застрял на последнем пит-стопе и подарил свое место обнаглевшему новичку. Кто-то, наоборот, говорил, что «Наньян» восстал из мертвых, словно величественная и гордая птица феникс. Сын продолжит дело отца, приведет его к Кубку Поршня, бла-бла-бла и все такое. Вот что знал Се Лянь. — В Дарлингтоне я не хотел уступать место старику-чемпиону. Он решил пойти на обгон по внутренней бровке, справа по внешнему кругу шел его напарник, мне пришлось контролировать их обоих. Я либо останусь облизывать желтую линию внизу, либо поднимусь выше. Как думаешь, что я сделал? — Поднялся выше? — Нет, остался на месте. И меня за это наказали. Ложка сделала финальный круг и окончательно остановилась, Фэн Синь лениво вытащил ее, уложил на стол и пригубил остывающий чай. Бергамот без сахара оказался достаточно вкусным. — Он толкнул меня в зад прямо на повороте, мы ехали на скорости почти в триста километров в час, и меня занесло. Нос врезался в отбойник, я в моменте подумал, что смогу выровняться, но его напарник толкнул меня следом, и я окончательно потерял управление. Вот и все. До финиша я так и не доехал. Несмотря на такое досадное воспоминание, Фэн Синь почему-то улыбался. Его взгляд, опущенный в кружку, неожиданно потеплел, в карих радужках расплылось золото от проникшего в ресторан солнца, плечи расслабленно опустились, чуть сутулясь, и напряжение, некогда парящее между ними, вдруг улетучилось. Се Ляню трудно было понять, о чем Фэн Синь думает. Его ведь таким жестким способом проучили, наглядно показали, где его настоящее место, и дали понять, что лезть вперед старших не стоит. Смог ли Фэн Синь сделать выводы, выучить этот непростой урок? — Я потом их обоих на пенсию отправил, — улыбка стала шире, Фэн Синь поднял взгляд к мужчине, и Се Лянь разглядел в нем блеснувшее озорство. Вот ведь гад. — Ты не боишься, что Хуа Чэн отправит тебя на пенсию, как ты их когда-то? — Он не первый и не последний новичок, который будет пытаться сбросить меня с подиума. Я не отдам это место просто так. Резонно. Се Лянь резво записал в блокноте ответ и поставил в конце жирную точку. — Я, кстати, видел тебя позавчера в клубе. Часто гуляешь? — А ты часто бываешь в Бразилии? — Первый раз. — Вот и я первый раз. Плэй-офф начинается уже на этой неделе, скоро начнутся тесты на алкоголь и допинг, хочу успеть нагуляться. Это же, черт возьми, Бразилия! Горячая страна с горячими коктейлями и девушками, не каждый день выдается возможность попробовать все это. — Ты в тот вечер облапал моего друга. Надо ведь, баров и людей в Сан-Паулу так много, а твои руки наткнулись именно на его задницу. — О… Фэн Синь удивленно поднял брови. В тот вечер он надрался так сильно, что проснулся в одной постели с каким-то загорелым юношей, поэтому всех, кого он успел потрогать, Фэн Синь даже не попытался вспомнить. — Должно быть, мне стоит извиниться. — Должно быть, стоит. Перевернув листок, Се Лянь зачеркнул некоторые скучные вопросы, которые он составлял всю ночь, и обвел в круг один из интересных. — Раз уж мы с тобой перешли на личную жизнь, позволишь задать тебе пару пикантных вопросов? — Не проблема. — В прошлом году тебя поймали на романе с дочкой директора компании Шевроле, но через полтора месяца увидели, как ты за ручку гуляешь уже с другим человеком — начинающий актер Голливуда, кажется? Неразбериха в твоей личной жизни, честно говоря, достаточно сильно волнует общество, не испытываешь ли ты из-за этого… стыд? — Такой глупый вопрос, ты действительно хочешь знать ответ? — Фэн Синь откинулся на спинку стула, нос кроссовка начал энергично болтаться в воздухе, весь его вид показывал, с какой высокой колокольни он плевал на общественное мнение. — Вот скажи мне, ты ведь репортер, через тебя проходит столько информации каждый день: интервью, вопросы, ответы, колкости и грубость, но ты сам веришь в то, что тебе рассказывают? Веришь, когда читаешь статьи в интернете? Веришь, когда слышишь чей-то шепот в коридоре офиса? Не возникает ли у тебя мысль, что стоит относиться к подобным вещам… более рационально? Его голос стал ниже. Неожиданно он придвинулся к столу, локти залезли на белую скатерть, подгибая ее в складки, и давление резким куполом накрыло их столик. Шум ресторана затих на фоне серьезного голоса Фэн Синя. Се Лянь смотрел, чуть сощурившись от напряжения. — Верить всему, что пишется в ленте, тебе, вроде умному и образованному журналисту, не стоит. Сними очки, ты же за кулисами, а не перед сценой. Повисло неловкое молчание. Се Лянь опустил кружку обратно на блюдце, так и не сделав глоток, и уперся взглядом в размашистый почерк в блокноте. Ручка повела резкие линии вдоль предложения, зачеркивая его. Горечь от ответа осела на кончике языка, стало почему-то неудобно, что он, журналист и фотограф, работающий со знаменитостями столько лет, поверил в статьи желтой прессы. Се Лянь поджал губы. — Ты свободен сейчас? — Как вольный ветер в поле, — Фэн Синь откинулся обратно, расслабленная улыбка снова растянула сухие губы, купол напряжения спал. — Как твой друг выглядит? Неловко вышло, я даже не запомнил его. — Я думаю, он скоро спустится. Обязательно познакомлю вас, но предупрежу сразу: скорее всего, он тебя ударит. — Заслуженно. Улыбка растянулась шире, обнажая ровный ряд зубов. Фэн Синь поскреб ногтем по изогнутой ручке керамики, о чем-то думая. Се Лянь неотрывно следил за ним, анализируя мимику, действия. Ему до ужаса был интересен ход его мыслей, хотелось залезть в голову, увидеть нити связей, сковырнуть воспоминания, зажившие уродливыми шрамами. Посмотреть реакцию на сказанное, возможно, даже задеть или вывести на бо́льшие эмоции. Все же профессия журналиста никогда не была простой, какой ее представляли не имеющие к этой сфере дела люди. Всегда приходилось быть неприлично любопытным, лезть не в свое дело, выуживать эксклюзивную только для их журнала информацию. Мир спорта всегда ощущался горячо, остро и колюче, поэтому искать поводы для статей не приходилось, они всегда находили его сами. Прикусив кончик шариковой ручки, Се Лянь краем глаза заметил, как в ресторан входит Му Цин. Подхватив тарелку с последней порцией творожной запеканки, Му Цин резко повернулся на пятках с огромным желанием сесть за свободный столик и позавтракать. Швейцарский стол в этом ресторане при отеле был выше всех похвал: к девяти утра на подносах уже блестели горячие сладкие булочки, нарезанные фрукты, большие контейнеры со свежей кашей. Непривыкший к завтракам, он собрал легкий набор и хотел было двинуться на поиски места, но случайно врезался в непонятно откуда взявшегося Хуа Чэна. — Привет! В ушах зазвенело от громкого голоса. Му Цина, у которого головная боль все еще не прошла от вчерашней духоты, немного перекосило, но он быстро взял себя в руки и кивнул в ответ. Хуа Чэн, улыбаясь, замолчал, но вместо этого, Му Цин, готовый поклясться, увидел, как в чужих глазах взорвались салюты радости. Он всегда такой… странный? — Я за столик. — Можно с тобой? Какой прилипала! Му Цин, крепко держа свою запеканку, махнул в воздухе рукой и поплелся вперед, слегка раздвигая скучившиеся очереди стоящих прямо на проходе людей. Свободных мест не оказалось, Му Цин долго высматривал что-нибудь более-менее подходящее, но наткнулся только на большое количество проснувшихся человек и, неожиданно, на Се Ляня. О том, что у его друга интервью прямо с самого утра, Му Цин уверенно забыл. Мешать, с одной стороны, не хотелось, но с другой его желудок начало сводить судорогой. У Се Ляня за столиком как раз было свободно еще два места, и Му Цин в надежде, что гость его друга не будет против компании, все же двинулся к нему. Поставив на стол тарелку и чашку с горячим кофе, Му Цин нагло уселся за столик и сразу же придвинулся к Се Ляню, даже не взглянув на гостя. — Я вам немного помешаю, прошу меня простить. Вилка уверенно ткнулась в мягкое творожное тесто, Му Цин отделил небольшой кусочек, отправил себе в рот и поднял голову на друга. Перед Се Лянем разложился его излюбленный блокнот, в этот раз в паре с ним была черная ручка и несколько фотографий. Маленький фотоаппарат висел на его шее, Се Лянь что-то быстро конспектировал и временами прижимал к губам остывший чай. — Как поспал? — заметив краем глаза оживленное состояние друга, Се Лянь слегка наклонил голову в сторону Му Цина. — Хорошо. Во сколько едем? — После обеда. Мне еще нужно будет заехать в паддок, Фэн Синь согласился меня подвезти. Му Цин чуть не давится запеканкой. Вилка неприятно скребет по тарелке, из-за чего Се Лянь морщится. Мужчина, сидящий перед ними, поднимает очки на лоб и, сложив сцепленные вместе ладони на стол, улыбается: — Приятно познакомиться. Имя Фэн Синя всплывает из закромов памяти, запеканка тут же становится кислой, даже сгущенка, обильно политая сверху, не спасает ее вкус. Му Цин стреляет встревоженным взглядом к смуглому лицу напротив. Точно. Фэн Синь. Посаженная вчера Хуа Чэном ссадина на его подбородке смотрится намного лучше, видно, что над Фэн Синем и его репутацией уже успели поработать. Татуировка под челюстью выглядит так же красиво, как в ночном баре, Му Цин задерживает на ней взгляд, не понимая, почему она постоянно его так влечет. Ползет расширенными зрачками вниз, замечает длинные кончики пшеничных волос. Они аккуратно касаются обтянутых белой футболкой мускулистых плеч, свисают в воздухе и колышутся, когда Фэн Синь меняет положение. Теперь Фэн Синь ближе. Му Цин сводит брови на переносице, запеканка встает поперек горла. — Так вы, значит, тот самый друг Се Ляня? — Фэн Синь чуть щурит взгляд, рассматривая Му Цина в ответ. Теперь понятно, почему он подцепил его в баре. Объективно незнакомец был хорош: длинные ресницы, густые аккуратные брови, плавное очертание поджатых губ, острый контур лица и широкие плечи. Если трезвый Фэн Синь едва держал язык за зубами, стараясь не сыпать комплиментами и подкатами при виде такого красивого мужчины, то у пьяного Фэн Синя границы окончательно размывало. Возможно, он бы повторил тот вечер в баре. Ну, танец, в смысле. Му Цин напрягся. Со стороны это изменение хорошо было заметно: сжатая в кулаке вилка с упавшей на тарелку запеканкой открыто кричала о том, что Фэн Синю стоит уйти, пока зубья не воткнутся ему в горло. Но Фэн Синь, наоборот, придвинулся ближе, локтями забравшись на стол, и виновато улыбнулся. — Се Лянь рассказал, что я приставал к вам в баре. Прошу меня простить, в тот вечер я был пьян и плохо соображал. Сказанное было абсолютной правдой! В тот вечер Фэн Синь, идеально прошедший квалификацию, решил, что напиться перед последней сезонной гонкой будет отличным решением, и опрокинул в себя сразу три стопки крепкого коктейля. Алкоголь брал его слабо, но почему-то тогда эйфория от жаркой страны вскружила ему голову, и ноги повели Фэн Синя сами собой. За барной стойкой как раз появились новые гости, Фэн Синь подошел ближе, чтобы познакомиться, и увидел в одном из них олицетворение слова «пиздец», но этот «пиздец» был по-хорошему привлекательным и манящим. Одного взгляда в ярко-голубые глазища хватило, чтобы давление в крови подскочило до ста семидесяти, а сердцебиение вторило показателям биометрического мониторинга во время гонки. Фэн Синь схватил незнакомца за руку и, не дождавшись ответа, повел его танцевать. В танце оказалось, что этот «пиздец» был еще достаточно привлекательным, но деревянным. Фэн Синь признавал, что сам танцором от бога не был, но в ритме свободной и энергичной музыки незнакомец двигался как-то особенно тяжело. Фэн Синь решил ему помочь, сделал так, чтобы мужчина наконец расслабился, и в конце случайно перешел границы, из-за чего получил звонкую пощечину. От горя захотелось выпить еще, поэтому он поплелся с горящей от удара щекой к бару и очнулся только на следующее утро с каким-то бразильцем в собственной кровати. Воспоминания, наконец, вернулись окончательно. Он оценивающе пробежался взглядом по Му Цину, сравнивая образ в сжигающих сетчатку светодиодах и образ в утренней заре. Выглядел незнакомец по-разному, но одинаково очаровательно. Му Цин же, напротив, теплых чувств к встрече не питал. Ему захотелось вылить на него свой эспрессо, но он с трудом сдержался. Медленно расслабив кулак с помятой вилкой, Му Цин откинулся на спинку стула. Не будет этому гаду прощения, как бы тот ни извинялся. — Надеюсь, это недоразумение останется в прошлом, — Фэн Синь вытянул загорелую руку, браслеты на ней чокнулись друг о друга, привлекая внимание. Му Цин сначала смерил его раздраженным взглядом, но Се Лянь толкнул его локтем в ребро, и он, с трудом перешагивая через свою гордость, пожал руку в ответ. Касание ударило током. Ладонь Фэн Синя была горячей, будто он держал руки у костра, и вечно холодные пальцы Му Цина от этого рукопожатия начали теплеть. Касание задержалось, Фэн Синь почему-то не отпускал руку, смотря прямо в глаза, и напряжение начало нарастать. Му Цин попытался отстраниться, пока томный голос не отвлек его от жалкой попытки. — Eres muy guapo, — раздалось на непонятном языке. Се Лянь, до этого старающийся не следить за мужчинами, неожиданно покосился на Му Цина. Кончики его ушей резко покраснели, будто Фэн Синь обращался напрямую к Се Ляню, и Му Цину это показалось очень странным, поэтому он, нахмурив брови сильнее, резко встал со стула. Рукопожатие оборвалось, Фэн Синь откинулся на спинку. — Я за кофе! Да уж… Не успел Фэн Синь извиниться за прошлый грешок, как умудрился нарваться на новый. Повезло, что Му Цин не знал испанский, и Фэн Синь избежал наказание за очередное приставание, но Се Лянь-то знал! Так еще и в идеале!!! — Слушай, я, кажется, понял, почему подошел к нему в баре, — улыбка расплылась по лицу. Фэн Синь взглядом проводил ушедшего за кофе Му Цина и зацепился за его резко покачивающиеся бедра. Еще и фигурой хорош, он теперь на сто пятьдесят процентов во вкусе Фэн Синя! — Он тебя точно убьет. — Я не буду против. Перевернув страницу блокнота, Се Лянь тяжело вздохнул. Он своими глазами вчера наблюдал, как Му Цин приглянулся Хуа Чэну, сегодня своими глазами наблюдает, как Му Цин приглянулся Фэн Синю. Он уверен, что Му Цин из них двоих выберет самого себя и скорее свалит в Пекин, чем останется среди дерущихся за его сердце дураков, но самому Се Ляню от этого решения становилось плохо. Если он останется один с таким огромным количеством работы, до Пекина живым не доберется. — Тебе часто кто-то нравится? На лице повернувшегося обратно Фэн Синя появилась задумчивость. Он некоторое время пялился в свою кружку, наверное, думая над ответом, а потом почесал подбородок поверх пластыря и хмыкнул: — Внешне — да. Я часто встречаю красивых людей, но внешность, знаешь, скорее приятный бонус к внутренней начинке. Тяжело встречаться с глупым необразованным человеком, даже если он красив. — Неожиданно. В обществе у тебя сложился образ ловеласа, я думал, ты часто меняешь партнеров, а у тебя, оказывается, есть критерии, — не хотевший показаться грубым Се Лянь сделал все в точности да наоборот, но Фэн Синь хмыкнул второй раз и пожал плечами. — Время всегда выворачивает все наизнанку. Приходится быть более требовательным с самого начала. Подхватив новую кружку со стола, Му Цин гневно запихал керамику в огромную кофемашину и пальцем ткнул по сенсору. Разобрав из предложенных вариантов только «Espresso» и «Latte», Му Цин нажал на первый вариант и привалился лбом к горячей поверхности. «Какие еще, блять, «эрес», какие еще, блять, «гуапо»?! Извинениями решил откупиться? Идиот, блять!» — ворчание вываливалось из его рта клубками едкого дыма, Му Цин крепко сжал ладони в кулаки и едва не ударил по столу. Он не знал, что чья-то рожа может так сильно бесить одним своим присутствием! И надо же было Се Ляню подружиться именно с ним! В сетке гонщиков что, разговорчивых спортсменов больше не нашлось? Один единственный Наньян на весь грид??? Как же его бесила эта мысль, что теперь ему придется видеться с Фэн Синем намного чаще, потому что, кажется, Се Лянь умудрился с ним подружиться. Ну конечно! С кем его добродушный друг не подружится? Разве что с нерожденным покойником! Кофемашина неприятно пропиликала об окончании своей работы. Му Цин приоткрыл глаза, оторвался лбом от глянцевой поверхности. Надо вернуться обратно за столик и дождаться, когда Се Лянь закончит свою работу. Все-таки на берег океана ему хотелось намного больше, чем сидеть в отеле до самого вечера. Если он будет нависать над душой друга, быть может, господин спортивный репортер закончит это несчастное и скучное интервью быстрее и отвезет его кататься на доске? Подхватив кружку, Му Цин хотел развернуться обратно, но неожиданно почувствовал тяжелую ладонь на своем плече. Голова вздернулась вверх, взгляду предстал Хуа Чэн. В его руках был поднос с апельсиновым соком и двумя булочками. — Такая очередь большая, ты бы знал! Еле булочки утащил, — улыбаясь широко, Хуа Чэн убрал руку с чужого плеча. — Ты же не будешь против, если я присоединюсь? Спасение пришло само собой. Сначала Му Цин думал, что Хуа Чэн будет прилипалой и балластом, но сейчас осознал, что это его шанс. Резко схватив за рукав черной футболки, Му Цин гневно потащил его за собой. — Знакомьтесь, это мой друг, — они остановились прямо у столика, прямо над душой Се Ляня и Фэн Синя. — Хуа Чэн, это Се Лянь, а это… — повернувшись к гонщику, Му Цин сощурил глаза, — Прости, как тебя зовут? Позабыл. Му Цин положил руку на плечо Хуа Чэна и слегка ее сжал. Глаза сощурились, ухмылка почти пробивалась сквозь серьезное выражение лица. Хорошая попытка уколоть в ответ, Му Цин! Десять очков в твою пользу. Хуа Чэн не знал, может ли коснуться Му Цина в ответ, но на всякий случай держал руки при себе. Кивнув приветственно Се Ляню, он перевел взгляд на Фэн Синя, который, подняв голову, с презрением смотрел на него в ответ. — Мы уже знакомы, спасибо. — Ну, раз знакомы, присаживайся, Хуа Чэн! Поешь с нами. Ладонь звонко шлепнулась меж лопаток, Му Цин подтолкнул юношу к свободному стулу и следом уселся на свой. Се Лянь продолжал что-то быстро записывать, стараясь не обращать внимание на напряжение, вновь появившееся над их столиком, и изредка постукивал кончиком ручки по своим губам. Голова пухла от мыслей: зачем Му Цин пригласил Хуа Чэна? Чтобы вывести Фэн Синя на эмоции за его проделки? Вчера уже произошло необратимое, в результате чего сейчас эти два барана сидят в синяках и царапинах. Как дети малые… — Му Цин, возьми, я одну тебе прихватил, — Хуа Чэн неожиданно наколол на вилку одну из булочек и протянул ее к чужой тарелке. Фэн Синь мгновенно, будто только этого и ждал, вытянул свою пустую кружку вперед, преграждая угощению путь. Булочка втиснулась в бок белой керамики, Фэн Синь вздернул подбородок. — Не ешь, они невкусные. Повисла неловкая пауза. Се Лянь оторвал взгляд от блокнота, Му Цин удивленно поднял брови. Довольная усмешка начала вылезать из-под маски серьезности. — Может, он сам решит, что ему есть? — парировал Хуа Чэн, но руку убирать не собирался. Напор усилился, из бедной булочки начал вытекать крем, вилка вонзилась насквозь, врезаясь зубьями в кружку. — Решит, но полезный совет не будет лишним. — Я не думаю, что твой совет достаточно полезный. — А я не думаю, что Му Цин достоин такого… жалкого угощения. — Можешь достать лучше? Действуй, герой, правда, пока ты будешь бегать, я поделюсь с Му Цином своей порцией. Булочке становилось все хуже, крем уродливо капнул на белую скатерть. Хуа Чэн не отводил взгляда от Фэн Синя, Фэн Синь хмуро глядел на него в ответ. Казалось, между ними скоро нависнет туча и будут летать молнии. Се Ляню становилось все более неловко, на их столик начали обращать внимание мимо проходящие. От такого захотелось укрыться или вовсе сбежать, зато Му Цин… Му Цин почти светился от радости. Кривая улыбка расползалась по его лицу, брови сомкнулись на переносице, выражая какую-то сложную для понимания эмоцию. Ему либо нравилось, что за него борются, либо нравилось, что с Фэн Синем борется именно Хуа Чэн. Как бы то ни было, Се Ляню было стыдно за всех. Даже за себя, потому что до сих пор не смог остановить этот балаган. Хлопнув в ладони, Се Лянь засобирался. — Вот, съешь мой, — нетронутый круассан с шоколадом перекочевал с тарелки Се Ляня в тарелку Му Цина, плюхнулся рядом с недоеденной запеканкой. Му Цин вообще не говорил, что ему нужно чье-то угощение, но Се Ляню хотелось поскорее закончить борьбу за внимание его друга и уйти. Сложив вещи в сумку, Се Лянь взглянул на рассерженного Фэн Синя. — Поехали?

***

— И откуда он только вылез, индюк напыщенный? — выйдя на улицу, Фэн Синь достал из заднего кармана широких брюк ключи от машины. Се Лянь шел рядом быстрым шагом, переживая, не выскочит ли Хуа Чэн следом сказать что-нибудь еще. Солнце неумолимо пекло, пришлось натянуть панамку пониже. — Он молод и полон энергии, ты ведь сам говорил, что его еще предстоит воспитать. Думаю, он просто на уровень выше новичков, которые были до него, и придется приложить немного больше усилий, чем обычно. Фэн Синь поджал губы. То, что Хуа Чэн был сильнее предыдущих новичков, было верным предположением, но соглашаться с этим вслух не хотелось. Если он подтвердит, что ему придется тяжело, он подорвет собственную веру в себя, позволит другим усомниться в своих силах. Это словно дойти до финального босса, но без экипировки. Пройти можно, но будет сложнее и дольше обычного. — Я думаю, у тебя достаточно сил, чтобы сопротивляться этому, — Се Лянь, прижавшись ближе, положил руку на обтянутое белой футболкой плечо, аккуратно сжал его. — Хуа Чэн хорош, мы видели это вчера, но это не значит, что ты не сможешь оставить его позади. Его карьера только начинается, но и твоя не подходит к концу. Тебе рано думать об отставке. — Ты неверно рассуждаешь, — сжав ключи в ладони, Фэн Синь ускорил шаг. — Его карьера закончится в этом же сезоне. Словно ударившись о невидимую стену ответа, Се Лянь рассеянно взглянул на чужой профиль. Желваки перекатывались под кожей, венка взбухла на виске и пульсировала, низко завязанные волосы покачивались от энергичной ходьбы. За гонщиком тянулся шлейф дикой уверенности, он был терпким, пряным, острым, словно перец чили. Сигналы считывались как ярко-красные всполохи горячего огня, Се Лянь ощущал, как его пальцы начинают пылать от жара чужого тела, и пришлось одернуть руку, пока ожог второй степени не настиг его ударом. Уверенность Фэн Синя удивляла и в то же время завораживала. Вот это отличный подход! Широко улыбнувшись, слегка отставший от ступора Се Лянь бегом нагнал ушедшего вперед гонщика. Обогнув, наконец, ресторан и войдя на подземную парковку, Се Лянь расслабленно вздохнул. Внизу было настолько прохладно, что под прилипшей к спине рубашкой пробежала толпа мурашек. Фэн Синь вытянул руку, нажимая на ключ, и в темноте угла зажглись белые фары. Дыхание перехватило так, будто Се Лянь собирался прыгнуть с трамплина, удивление ударило его острой молнией прямо в затылок. Низкий белый Порше семьсот восемнадцатой серии выглядел завораживающе. Фэн Синь, улыбаясь, щелкнул пальцами перед лицом Се Ляня. — Удивлен? Конечно он удивлен! Его арендованный Фиат Арго выглядел так бедно на фоне идеально отполированного Порше, что зависть заскребла по ребрам. — Садись, не стесняйся. Аккуратно захлопнув за собой дверь, Се Лянь смущенно стиснул свою сумку. Ему редко удавалось посидеть в такой дорогой машине, поэтому, зная уровень своей удачи, он собрал все свои конечности поближе и втиснулся в спинку кресла, — не хватало еще что-то задеть или поцарапать. Фэн Синь же, наоборот, чувствовал себя довольно свободно. Он расслабленно вставил ключ зажигания, машина загудела, двигатель под капотом зарычал, будто тигр во время охоты, вибрация ударила волной по спине в затылок. Включилось радио. На волне заиграла «SG — DJ Snake», Фэн Синь тут же забарабанил ритм по красной оплетке руля. Се Лянь почувствовал, как у него начинает кружиться голова. — Хорошая машина! — Разгон до двухсот пятидесяти за двадцать шесть секунд, — они плавно выехали с парковки, пристроились к ряду проезжающих машин. — Испытаем? Се Ляню захотелось согласиться, но он резко помотал головой, крепко сжимая перетянутый ремень безопасности в руках. Ему нужно вернуться домой хотя бы живым, рисковать так перед началом плэй-оффа очень сильно не хочется, тем более работы слишком много и никто, кроме него, этим не займется. Но такой шанс — прочувствовать четыреста лошадиных под собственным сидением — может быть единственным за всю его жизнь… Се Лянь глупо залип на мелькающую перед ним дорогу, Фэн Синь, заметив это, громко рассмеялся. — Сегодня зарегистрирую тебя в системе, будешь спокойно заходить в паддок. После практики в эту пятницу смогу тебя прокатить по трассе, там точно все будет безопасно, не переживай! Фраза прозвучала настолько обнадеживающе, что Се Лянь непроизвольно выплыл из сомнений. Он постарался расслабиться, глядя в окно, и, устало вздохнув, позволил себе раствориться в потоке пролетающих мимо пейзажей. Солнце в Сан-Паулу сегодня жарило не жалея, большие раскидистые пальмы блестели, словно были покрыты воском, облака красивыми белыми пятнами скользили по синему небу. Се Лянь, заглядевшись, даже не заметил, как они выехали из города. Как только трасса стала свободнее и пустая полоса открылась прямо перед ними, Фэн Синь сжал руль крепче. Квадратные очки опустились на изогнутую переносицу, музыка в салоне неожиданно заиграла громче. — Хочешь, удивлю? — в голосе Фэн Синя послышалось взрывающееся маленькими салютиками озорство. Обычно после таких слов случалось что-то непредсказуемое, Се Лянь недоверчиво кивнул, и Фэн Синь быстрым движением ткнул куда-то в приборную панель. Послышался шум, что-то резко зашевелилось прямо над ними, Се Лянь вздернул голову. Обтянутая красной кожей крыша начала уходить назад, синее небо постепенно заливалось внутрь вместе с солнцем и запахом озона. В салоне сразу же стало светло, крыша сложилась где-то у заднего бампера, ветер ворвался, смывая еще теплящееся напряжение, заменяя его на легкость. Волосы взлетели вверх, перемешиваясь в бешеном танце, и, если бы Се Лянь не был пристегнут, давно уже улетел бы куда-то назад. — У тебя замечательная машина! — сдерживая порыв громкого от удивления смеха, Се Лянь пытался перекричать громкую музыку и шум ветра. От приятного шока его грудь ходила ходуном, сердце гулко застучало прямо в ребра. — Ты настолько любишь скорость, да? Теперь я понимаю, почему ты не хочешь уходить на пенсию. — Такого чувства свободы и в то же время напряжения ты больше нигде не сможешь получить, кроме трека. Во время разгона, когда ты преодолеваешь триста километров в час, тебе начинает казаться, что ты паришь, и именно это чувство я не хочу отпускать. Честно признаться, я до сих пор даже не задумывался о том, что мне когда-то предстоит завершить свою карьеру. — Есть ведь другие виды автоспорта! Ты можешь попробовать MotoGP, Ралли или Нюрбургринг. — Ты прав, всегда есть второй вариант. Но отпускать то, во что я вложил почти всю свою жизнь, тяжело, каким бы легким на подъем я ни был. Се Лянь замолчал, задумываясь. Он представить не мог, что когда-нибудь спрячет свой фотоаппарат в кладовке и больше не притронется к нему, уход всегда бывает болезненным и неприятным, но это не значит, что нужно утопать в болоте пессимизма. — В плэй-оффе еще четыре практики, квалификации и гонки. Если ты умудришься получить больше очков, чем Хуа Чэн, бразильский чемпионат будет твоим, я прав? — Верно, он, хоть и пришел первым на последней гонке регулярного сезона, это не значит, что он поднялся выше меня в таблице. На стартовой решетке я все так же стою на первом месте, это хороший буст для старта. — Трасса «Гояния» тяжелая? — Легче «Интерлагоса», в ней поворотов меньше и прямой путь для разгона длиннее. К тому же мы не Формула-1 с ее бесконечными правилами, в бразильской серии намного интереснее, — Фэн Синь улыбнулся, выворачивая руль влево. Ниже по склону расположился стадион. Сверху была видна примерная длина трека, и от ее размера у Се Ляня округлились глаза. Асфальт уже залили, ограничительные полосы нанесли, гаражи выставили меж больших трибун. Фур поблизости не было, значит, гоночные болиды еще не успели привезти. Достав фотоаппарат, Се Лянь сделал снимок стадиона. — Вы будете по внешнему или смешанному кругу гонять? — По смешанному, в этот раз дадут двадцать пять минут. Знал, что лучший круг установил Луан Лопес в двадцать первом году? Проехал за минуту тридцать семь секунд и восемьсот три тысячных, и с тех пор никто не побил его рекорд. — Впечатляет! Кстати, сколько у тебя сейчас очков? — После регулярной гонки общий счет ведь сбрасывается, она вообще нужна была, чтобы определить, кто пройдет в плэй-офф, поэтому сейчас, как и у всех, ноль. Се Лянь задумчиво хмыкнул, наспех доставая блокнот. Фэн Синь взглянул на него краем глаза, съехал с главной дороги на прилегающую и замедлился, попутно доставая свой пропуск из заднего кармана брюк. — Му Цин говорил, что вы куда-то сегодня едете после нашей встречи? — подъезжая к охранному посту, Фэн Синь расстегнул ремень безопасности, слегка перелез через закрытую дверь. Пропуск лег на сенсорную панель турникета, раздался короткий писк. — Да, хочу отвезти его к океану покататься на досках, — чиркая в блокноте необходимую информацию о последующей «Гоянии», Се Лянь даже не понял, почему Фэн Синь вообще об этом вспомнил. — Хочешь присоединиться? — Я бы хотел. С момента приезда сюда у меня так и не нашлось свободной минутки, чтобы съездить к берегу, — Фэн Синь залез за руль обратно, ворота перед ними открылись, и они проехали внутрь. — Ты не будешь против, если я присоединюсь? — Я-то нет, но вот Му Цин… — задумчивый взгляд скользнул к профилю Фэн Синя. — Думаю, он будет против, но, знаешь, это отличная возможность уладить конфликт и подружиться. Машина остановилась на парковке сотрудников недалеко от гаража команды Наньяна. Фэн Синь не стал тащить крышу Порше в исходное положение, поэтому вылез и лениво поплелся к паддоку. На треке уже собралось много человек, хоть время и близилось к обеду, никто не собирался уезжать. Внезапно увидев своего директора, мирно прогуливающегося в компании менеджера недалеко от парковки, Фэн Синь улыбчиво окликнул его. — Господин Бейкер, добрый день! Знакомьтесь, мой друг — Се Лянь. Спортивный репортер, газета «China Sports». Хочу дать ему пропуск в паддок, вы не будете против? — С каких пор ты спрашиваешь разрешение? Так необычно для тебя! — мужчина улыбнулся, подправляя форменную рубашку. Он протянул руку Се Ляню и крепко ее пожал. — Обратись к Дженне, она займется этим вопросом. Ну что за старик! У Фэн Синя дернулся глаз и полезла кривая улыбка: так опозорить своего пилота на людях! А где же приличия? При-ли-чи-я! Да, Фэн Синь не то чтобы был вежливым человеком, но так упасть лицом в грязь перед репортером! С тяжелым выдохом его голова упала на грудь, он подпер бока сжатыми в кулаки ладонями и закрыл глаза. Се Лянь широко улыбнулся, тешась от сравнения в своей голове: эти двое были словно отец и сын. — Приятно познакомиться, господин Бейкер! — поклонившись, Се Лянь включился в разговор и перетащил внимание от покрасневшего Фэн Синя на себя. — Это честь для меня: я знаю, вход в паддок стоит немалых денег, и мне очень приятно, что я смог завоевать доверие вашего главного гонщика. Я приложу все усилия, чтобы написать хорошую статью о вашей команде! — О, не стоит так переживать об этом, Фэн Синь редко приводит сюда кого-то, поэтому я даже рад, что у него появились хорошие друзья вне гаража. Вы оказываете впечатление очень добропорядочного человека, наконец-то он затесался в кругах адекватной компании! — Ну все, господин Бейкер, мы пойдем! — схватив Се Ляня за запястье, Фэн Синь резко потащил репортера в сторону. — Старик чушь мелет, не слушай его. На солнце, наверное, перегрелся, уже не соображает, о чем говорит. — Он выглядит милым! — засмеявшись, Се Лянь нагнал насупившегося Фэн Синя и пошел в один с ним темп. — Я сфотографирую тебя для журнала? Твоего болида, кажется, нет, но мы и на дороге можем спокойно расположиться. — Болид увезли в цех для работы, пришлось немного изменить некоторые детали: поработать с аэродинамикой, снизить вес, отрегулировать подвеску. Если застряну в области грязного воздуха, надо постараться выйти из этой зоны с минимальными потерями. А лучше вообще без них. Нам сюда. Дойдя до паддока красно-черного оттенка, над широкой дверью гаража Се Лянь увидел баннер с лицом гонщика. Красивая наклоненная цифра «Два» подчеркивала утонченность фотографии белым цветом, она находила свое продолжение в прямых линиях, пересекающих всю прямоугольную полосу почти до самых краев, и будто позволяла названию команды опираться на себя. Остановившись, Се Лянь сделал снимок. — Тебя приглашают на фотосессии модельные агентства? Задержав профессиональный взгляд фотографа на растянувшемся баннере паддока, Се Лянь склонил голову к плечу. Внешность Фэн Синя была достаточно привлекательной, если он скажет, что пользуется спросом у девушек, Се Лянь не удивится. — Временами. Но я либо оказываюсь занят, либо это скучные съемки, поэтому соглашаюсь не на все, хотя, признаться, платят всегда хорошо. — Какая твоя самая абсурдная съемка? — Наверное, нижнего белья. Я не стесняюсь, нет, но это все равно было неловко. Кажется, Се Лянь припоминал, как однажды разглядывал новый выпуск Calvin Klein для китайской серии и наткнулся на достаточно крепкого мужчину. Лицо модели он помнил смутно, но ему в глаза сразу бросился концепт: атмосфера бамбукового леса в черно-белой обработке, низко стянутые широкие джинсы, кромка белья с громко кричащим названием бренда по всему поясу, верх оголен, ракурс настроен так, будто модель стоит одним ботинком на груди лежащего, придавленного всем весом к влажной земле, а над ними белое небо и где-то вдалеке летят птицы. — Точно! — Се Лянь хлопнул в ладони, выпрямляясь. — Двадцать четвертый год, съемка в лесу среди бамбука, у тебя еще короткие волосы были, да? — Боже, не говори, что ты это видел. — Видел! Как фотограф скажу, что тогда получились отличные фотографии! Не знаю, почему тебе это так не нравится. Фэн Синь закрыл лицо ладонями, крепко жмурясь. Об этой фотосессии он мечтал поскорее забыть, пообещал себе, что больше не будет лезть в рекламу нижнего белья и светить своим задом, так теперь оказывается, что его новый знакомый мало того, что знает об этой съемке, так еще и в деталях помнит фотографии! Осталось молиться богам, что он не вспомнил все снимки, особенно тот, где близко виден его выпирающий… чл- — Фэн Синь! Гонщик резко оторвал ладони от лица и обернулся. Господь все же существует, иначе как объяснить, что Дженна, словно ангел с небес, спустилась спасти его от этих неловких воспоминаний? — Бейкер звонил мне, говорил, ты меня ищешь. — Нужен пропуск для моего друга, сможем организовать? Щеки продолжали пылать от смущения, когда они шли по коридору внутрь паддока. Повсюду сновали механики и инженеры, Фэн Синь временами отвлекался от раздумий и здоровался с людьми, пока Се Лянь энергично тащился за ними позади кучного паровозика. Войдя в небольшой кабинет, Се Ляня усадили на стульчик на фоне натянутого белого листа и щелкнули для личного дела. Через пару минут в системе появилась заявка на регистрацию нового лица в команде Наньяна. Дженна передала ламинированный пропуск Се Ляню в руки и улыбнулась: «В течение часа должны активировать, если будут проблемы, обращайся сразу к Фэн Синю». На этом девушка откланялась, объясняя уход большим объемом работы, и Фэн Синь повел Се Ляня на улицу. — Сегодня утром ты обратился к Му Цину на испанском, он язык не знает, но я знаю его на разговорном уровне, так почему ты решил подкатить к нему таким образом? — выйдя из кабинета и свернув в коридоре в другом направлении, Се Лянь, неожиданно вспомнивший об инциденте, нахмурил тонкие брови. — О, на девушках это всегда работает, особенно если говорить с ними таким низким голосом. — Но мой друг не девушка. — Я это заметил, — улыбка заиграла на смуглых губах. — Рука у него тяжелее дамских пальчиков. Такой способ показался Се Ляню слегка странным, но достаточно логичным. Незнающий языка Му Цин даже не понял, какую лапшу на уши закинул ему Фэн Синь, и гонщик смог избежать более тяжелого наказания, чем навязанное в отместку присутствие Хуа Чэна за одним столом. Се Лянь продолжал хмуриться и размышлять: стоит ли рассказывать Му Цину, что конкретно ляпнул Фэн Синь, пока держал его за руку, или нет? Стоит ли ему спасать всю Бразилию, потому что, когда Му Цин узнает истинный перевод фразы, он сожжет все в радиусе ста тысяч километров своим гневом, а Се Ляню очень хотелось посмотреть на гоянский заезд! Стоит ли помогать Фэн Синю в борьбе за сердце его друга, потому что он отчетливо увидел в этих зажженных охристых глазах ту самую влюбленность с первого взгляда, или репортер успел надумать себе всякого? Пока они спускались к треку, солнце успело спрятаться за перьевыми облаками. Се Лянь настроил камеру для более светлой картинки, подключил маленькую вспышку, протер объектив салфеткой. Указав на точку посреди пустой трассы, куда должен встать Фэн Синь, Се Лянь прищурился. — Отлично, да. Поверни голову в сторону, взгляни в даль. Молодец, хороший кадр! По воздуху заскользил колючий звук серийной съемки. Се Лянь безостановочно менял положение, приближал и отдалял объектив, вытягивал руки, лип к земле. Бесконечное количество проведенных фотосессий научили его выжимать из получаса съемки максимум, поэтому Фэн Синь даже не успел заметить, как процесс подошел к концу. — Как будто для обложки Vogue! Отличные получились снимки, как обработаю, станут еще лучше, — подойдя ближе к гонщику, Се Лянь протянул включенную галерею и указал на парочку удачных снимков. — Думаю, дело в твоих золотых руках, — постучав пальцем по экрану в просьбе остановиться на снимке, Фэн Синь изучающе склонил голову к плечу. Фотография была сделана крупным планом, задний фон размыт, но все еще видно, что это гоянский трек, где-то вдалеке мелькают рабочие в ярких формах. Фэн Синь смотрит прямо с серьезным выражением лица, и солнце красиво подчеркивает его острые скулы. — Скинь мне эту, отмечу тебя в Инстаграм. Реклама блога Се Ляня будет отличным бонусом к его рабочей поездке. Он мельком изучал социальные сети всего грида и заметил, что Фэн Синь является достаточно популярным гонщиком, отметка в его историях принесет Се Ляню новую волну аудитории и, быть может, даже заказы! Достав телефон, они обменялись аккаунтами, и сошли с трассы. — Думаю, нам пора. Му Цин написал мне уже четыре раза, спросил, не убил ли ты меня, — Се Лянь засмеялся, увидев в шторке уведомлений большое количество восклицательных знаков рядом с сообщениями о переживаниях за друга. — Почему он думает, что я какой-то варвар! Я же извинился за случай в баре, неужели он злопамятный? — О-о, — затянул Се Лянь, — это мягко сказано! Помню, я случайно обидел его на первом курсе университета, так он напомнил мне об этом на выпускном вечере. Боюсь, тебе придется постараться, чтобы действительно загладить вину. Они вышли за пределы паддока. Фэн Синь разблокировал машину, уселся за руль. Машина без крыши, стоящая прямо под палящим солнцем, припеклась и нагрелась, но Фэн Синь в своих брюках стойко перенес ожог от кожаного сидения, что не скажешь о зашипевшем от боли Се Ляне. — Шорты в твою машину больше не надену, — с кряхтением усевшись поудобнее, Се Лянь пристегнулся. — Виноват! Прости, — Фэн Синь завелся, выехал за пределы стадиона. — Тебя в отель? Вы, кстати, к какому пляжу поедете? — Подберем один из тех, что в Сантосе. — Я мог бы вас подвезти. Не на этой машине, конечно. Одолжу у Пэй мина его внедорожник, он посвободнее будет. — Думаю, Му Цин будет против, поэтому мы, наверное, поедем самостоятельно. Но спасибо за предложение! Отказ неожиданно расстроил Фэн Синя, его уголки губ полетели вниз, и, хоть квадратные очки и скрывали его эмоции, Се Ляню привиделось, как чужие глаза намокли. Фэн Синь вздохнул так протяжно и сипло, что Се Лянь невольно сравнил его с собачкой. — Ты на щеночка похож, который просит вторую порцию корма. Не унывай. К Му Цину можно подойти с другого бока. Он, знаешь, — Се Лянь задумчиво скрестил руки на груди, — ему нравится, когда о нем заботятся. Будь внимательнее, мягче. Он, конечно, не сразу подпустит к себе, но шанс есть. Можешь начать с мелочей: ему нравится молочный шоколад, мандарины и похвала его трудов. Он может отвергнуть все твои попытки сделать шаг навстречу из-за гордости, но он точно запомнит. И не говори, что это я тебе все рассказал! Иначе он меня убьет! — Молочный шоколад, мандарины, похвала — неплохой список для того, кто притащил моего соперника к нам за столик. Так и не скажешь, что Му Цин любитель сладкого. На губах Се Ляня расцвела улыбка. Он вспомнил, как однажды принес Му Цину целую корзинку шоколада в подарок на праздник и на следующий день получил фотографию пустой корзинки и видео, в котором Му Цин на камеру доедает последнюю плитку. Удивлению не было предела, ему вообще казалось, что Му Цин откажется под предлогом, что не ест сладкое и не хочет портить фигуру. Однако, ожидание с реальностью не совпало, и вскоре Му Цин даже приучил Се Ляня заходить в магазин за плиткой молочного шоколада перед каждой их встречей. — Можно задать вопрос? — оторвавшись от воспоминаний, Се Лянь поднял голову к водителю.Мысль, что Му Цин действительно понравился двум гонщикам одновременно, не давала ему покоя. В глазах Хуа Чэна Се Лянь увидел такой же блеск, что и в глазах Фэн Синя, когда они оба смотрели на Му Цина, поэтому нужно было разрешить эту ситуацию намного раньше. Хотя это было забавно — два гонщика посмотрели на Му Цина всего раз и уже, кажется, влюбились по уши. Фэн Синь кивнул, не отрывая взгляд от дороги, и включил радио. По салону разнеслась энергичная бразильская песня. — Тебе понравился Му Цин? Фэн Синь не стал отвечать сразу. Он чуть нахмурил брови, из-за чего тень упала на переносицу, плавным круговым движением вырулил на основную полосу. Дорога перед ними была свободной, Фэн Синь разогнался. — Он привлекательный мужчина, — начал он негромко, но уверенно, — у него цепляющая контрастная внешность и острый язык. Мне нравятся люди, которые могут постоять за себя, поэтому точно могу сказать, что он мне приглянулся. Для громких слов о влюбленности, конечно, еще слишком рано, но в нем определенно что-то есть. Се Лянь кивнул в ответ. Помнится, всю университетскую пору за Му Цином всегда кто-то пытался ухаживать, Му Цин, оказавшийся однолюбом, на всех свое внимание не распространял, но однажды все же выбрал особенно настойчивого ухажера. Они начали встречаться на втором курсе, вместе выпустились, съехались и даже нашли работу рядом друг с другом, а потом — измена, тяжелое расставание. Му Цин тогда сильно сломался, не хотел ни пить, ни есть, ни разговаривать. Закрылся в своей квартирке и впускал Се Ляня только по праздникам. Так продолжалось бы дальше, пока Се Лянь не принес тот самый конверт. Се Лянь все еще не знал, достаточно ли двух недель, чтобы остыть от прошлого, но глядя, как Му Цин влипает в «веерные отношения», ему начало казаться, что его друг становится на новый путь. Страхи, что Му Цин, не оправившийся от последних отношений, поранится еще сильнее, безусловно никуда не делись, но Се Лянь был готов вовремя оказаться рядом. Взглянув на Фэн Синя, он поджал губы: стоит сказать как можно раньше, что на Му Цина положил глаз не только один Наньян из сетки гонщиков, но желания влипать в эту бурю соперничества не было, хоть совесть твердила обратное. Какая все-таки ирония — Наньян и Тунлу соперники на трассе, соперники за сердце Му Цина. Тяжело вздохнув, Се Лянь накинул на макушку панамку, уселся поудобнее, взглянул на пролетающий мимо пейзаж. С Му Цином стоит говорить в первую очередь, все-таки это больше его ответственность, чем Се Ляня, и как бы он ни хотел помочь, совать свой нос в чужие дела и тем более решать что-то там — было бы грубо. Достав телефон, он быстро напечатал сообщение:

«Через час будем у отеля, можешь собирать вещи». 14:16

Дорога до отеля прошла в тишине. Фэн Синь думал о чем-то своем, и Се Лянь, временами поглядывающий на него, не решался нарушить молчание. Когда они въехали в город, Се Лянь снова включил телефон.

«Ты не будешь против гостей?» 15:01

Ответ пришел незамедлительно. Му Цин, наверное, залипал в соцсетях. «Смотря, кто этот гость» 15:01

«Тот, кто тебе определенно не понравится» 15:02

«Се Лянь, если это Фэн Синь, то я пойду до океана пешком!» 15:02

«Никто не говорит, что он поедет именно с нами! Он просто тоже хочет на берег, в Сантосе много берегов, может, он выберет совершенно другой!» 15:03

«Я ненавижу твою добрую душу, почему ты постоянно тащишь в дом всех избитых и раненных???» 15:04

«Эй, это было грубо!» 15:04

«Вот уж прости! Пусть делает что хочет, но в одну машину я с ним не сяду» 15:04 — Мы с Му Цином все же поедем самостоятельно, — подняв голову на повернувшегося на его голос Фэн Синя, Се Лянь виновато пожал плечами. Телефон отключился, пропадая в кармане шорт. — Сказал, что не сядет с тобой в одну машину. — Я и не ожидал положительного ответа, — ухмылка расцвела на смуглых губах. — Но я не говорил, что он сказал тебе сидеть в отеле! Я думаю, мы могли бы выехать вместе, но в разных машинах, чтобы он лишний раз не нервничал. Возьми друзей, в компании всегда интереснее! — Я позову Пэй Мина. Мы недавно говорили о серфинге, он хвастался, что катается лучше китайских богов воды и ветра. Заодно и проверим, врет он или нет. В городе в разгар дня было шумно и многолюдно. Машины вечно застревали на светофорах, образуя пробки, и Се Лянь был готов поклясться, что до отеля доедет только в состоянии медиум прожарки, однако Фэн Синь порадовал его сворачиванием на короткий путь. Среди раскидистых пальм вдали горизонта начала виднеться крыша отеля. Стоило им остановиться на парковке, вспотевший и нагревшийся на кожаном сидении Се Лянь тут же вылетел из машины. — Я напишу тебе минут через двадцать, как будем готовы! Тебе хватит этого времени на сборы? — Что там собираться! — Фэн Синь засмеялся, следом выходя из машины. — Шорты, сланцы, полотенце из отеля! Созвонимся, буду ждать на этом же месте. Улыбнувшись, Се Лянь помахал ему на короткое прощание рукой и развернулся ко входу. Переживания о том, что Му Цин начнет отчитывать его за «добрую душу», неожиданно накатили волной, но Се Лянь пообещал себе быть сильным! Нацепив на лицо приподнятую улыбку, он открыл дверь отеля и вошел внутрь так уверенно, будто собирался на бой с финальным боссом.