Несовместимые

Дом стоял там, где раньше заканчивалась карта и начиналось безумие. Год назад здесь, на границе Гнилой низины, росли только кристаллические шипы и ядовитый мох. Теперь здесь шумела молодая кленовая роща. Листья были нормальными — зелеными, с прожилками, пахнущими соком, а не химией. Земля, исцеленная постоянным присутствием двух противоположностей, вспомнила, как рожать траву, а не монстров. Морион сидел на крыльце, вытянув ноги. Утреннее солнце грело его лицо. В руке он держал персик. Спелый, бархатистый, мягкий персик. Он сжал его пальцами — чуть сильнее, чем нужно. На золотистой кожице осталась вмятина, выступила капля сладкого сока. Фрукт не почернел. Не рассыпался прахом. Он остался просто персиком. Морион поднес его ко рту и откусил. Сладко. Дверь скрипнула. На крыльцо вышел Вейс. Он был босиком, в простой льняной рубашке с закатанными рукавами. Татуировки темнели на коже, больше не светясь. Его волосы отросли и теперь падали на глаза, которые больше не были затуманены болью. — Опять воруешь урожай до завтрака? — улыбнулся Вейс, присаживаясь рядом. Он привычно, не задумываясь, сплел их пальцы вместе. В тот же миг воздух вокруг них дрогнул. Невидимая, но ощутимая волна прошла от точки их соприкосновения. Земля под крыльцом выдохнула теплом. Куст шиповника у изгороди, который еще вчера был в бутонах, на глазах раскрыл нежно-розовые цветы. — Зарядка, — констатировал Морион, сильнее сжимая пальцы. — Ты снова фонил ночью. У меня подушка нагрелась. — Мне снилось, что мы летим, — оправдывался Вейс, прижимаясь плечом к плечу партнера. — Знаешь, я думаю, нам стоит расширить огород. Люди из Железного Пика просили больше лечебной ромашки. — Куда еще расширять? — фыркнул Морион, доедая персик. — Мы и так кормим половину Пустошей. Скоро придется нанимать батраков. — Не ворчи. Тебе нравится копаться в земле. Ты вчера полчаса уговаривал виноградную лозу расти в нужную сторону. — Я не уговаривал. Я ей угрожал. Это разные вещи. Они посидели в тишине, наслаждаясь покоем и близостью. Зависимость друг от друга, которой пугал их Финеас, оказалась не цепью, а кровеносной системой. Если они расставались больше чем на сутки, Вейса начинало лихорадить, а руки Мориона холодели, возвращая смертоносность. Но зачем им расставаться? Вейс начал изучать медицинское дело с той же одержимой сосредоточенностью, с какой когда-то постигал магию. Спустя время он стал вести прием пациентов из ближайшей округи: сначала к нему приходили осторожно, из любопытства, но вскоре — с доверием. Слухи о беловолосом лекаре, который не только знает травы, но и умеет работать руками, быстро разошлись по всей округе, а затем и дальше. Теперь к его дому съезжались люди из разных уголков страны — кто на телеге, кто верхом, кто поддерживаемый родными под руки. Особенно хорошо ему давалась хирургия. Там, где другие колебались, он действовал спокойно и точно. Его движения были выверенными, взгляд — сосредоточенным, а голос — ровным, даже когда ситуация становилась критической. От пациентов с травмами не было отбоя, но Вейс никогда не отказывал, даже если работа затягивалась до глубокой ночи. Морион тем временем занялся хозяйством. Не без помощи Вейса, он сумел превратить запущенный клочок земли в источник достатка. Сначала появились куры, затем овцы, позже — корова. Небольшой огород, разбитый скорее из необходимости, постепенно разросся в ухоженные грядки с овощами и травами. Морион вставал на рассвете, молча чинил заборы, латал крыши, следил за припасами и расходами. Оглядываясь назад, он и сам не понимал, как они успели сделать всё это за год. Пока Вейс лечил людей, Морион заботился о том, чтобы у них был дом, еда и тишина по вечерам. Их жизнь стала спокойнее — без громких подвигов, но с ощутимым чувством устойчивости. По гравийной дорожке, ведущей к дому, зашуршали колеса. — Гости, — Морион поднялся, щурясь на солнце. Это был не просто экипаж, а новенький паромобиль с гербом Королевского Картографического Общества. Из него, поправляя шляпку с вуалью, вышла Ильза. За год она изменилась. Стала увереннее, жестче. Теперь она была не просто наемницей, а Главой Комитета по реабилитации земель и Почетным членом Совета. Доказательства, которые она предоставила, взорвали общество сильнее любой бомбы. Имя ван дер Хольта было очищено и вписано в историю золотыми буквами. Варрик ожидал суда в камере, которую спроектировал лично Финеас Стерлинг — дед Вейса теперь курировал перестройку подземелий Цитадели, и, говорят, наслаждался каждой минутой власти над бывшими тюремщиками. Но сегодня Ильза была не одна. Следом за ней из повозки выбрался мужчина с густой бородой — тот самый отец из Железного Пика, Корт. И девочка. Марта выросла. Её щеки были розовыми, а рыжие волосы заплетены в две тугие косички. — Вейс! — закричала она, перепрыгивая через грядку с морковью. Вейс подхватил её на руки, кружа в воздухе. — Привет, стрекоза! Ты стала тяжелой! — А ты стал еще более лохматым! — рассмеялась она. Ильза подошла к ним, улыбаясь. Она обняла Вейса, потом, ни секунды не колеблясь, чмокнула в щеку Мориона. Тот лишь закатил глаза, но не отстранился. — Как дела в большом мире? — спросил Вейс, когда все устроились на веранде с чаем. — Шумно, — отмахнулась Ильза. — Совет всё ещё делит бюджет. Твой отец, кстати, передавал привет. Он прислал новый набор хирургических инструментов для твоей практики. Сказал: «Стерлинги должны работать с лучшим». Вейс тепло улыбнулся. Отношения с отцом были сложными, но они... были. Арчибальд приезжал раз в месяц, сидел на этой же веранде, пил чай и неуклюже пытался говорить о погоде, боясь снова что-то испортить. — А у нас к вам дело, — сказал отец Марты, выкладывая на стол сверток с домашним сыром и шерстью. — Вейс, в поселке опять хворь. Горняки кашляют. Твой отвар из медуницы помогает, но нужен новый запас. — Конечно, — кивнул Вейс. — Я как раз насушил. Денег не возьму, даже не начинайте. — Возьмешь сыром, — твердо сказал мужчина. — Тебе мужика кормить надо, вон он какой тощий. Морион хмыкнул, откусывая печенье. Марта, которая всё это время внимательно разглядывала Ильзу, вдруг дернула её за рукав. — Ты тоже рыжая, — заявила она. — Как я. Мы как сестрички! — Точно, — подмигнула ей Ильза. — Рыжие должны держаться вместе. Марта перевела хитрый взгляд на Вейса, который разливал чай. — Вейс, а помнишь, я говорила, что выйду за тебя замуж, когда вырасту? Вейс чуть не пролил кипяток. — Э-э-э... Марта, мы это обсуждали... — Я передумала, — великодушно махнула рукой девочка. — Ты хороший, но ты всё время занят своими цветочками и пациентами. Она картинно вздохнула, заставив взрослых улыбнуться. — Получается, ты не достался ни мне, ни Ильзе. Какая трагедия для нас, рыжих! — Ну... — Вейс смущенно потер шею, бросив быстрый взгляд на Мориона. — Кажется, мне просто больше по душе брюнеты. С тяжелым характером. Морион поперхнулся печеньем. Ильза расхохоталась. — А что, у него тяжелый характер? — спросила Марта, глядя на мрачного парня в черном. Морион отставил чашку. Он посмотрел на девочку. Год назад он боялся дышать в её сторону. Год назад он был Смертью. Он протянул руки. — Иди сюда. Марта без страха подошла к нему. Морион легко подхватил её и усадил к себе на колени. Его руки — теплые, живые, сильные — уверенно держали ребенка. — Характер у меня скверный, — серьезно сказал он ей, глядя в глаза. — Но я обещаю тебе: я буду заботиться о Вейсе лучше, чем кто-либо другой. Никто его не обидит. Марта внимательно посмотрела на него, потом протянула ручку и потрогала его черные волосы. — Ты не страшный, — вынесла она вердикт. — И волосы у тебя мягкие. Как у кота. Ладно, я разрешаю тебе заботиться о Вейсе. — Спасибо за доверие, — уголок губ Мориона дрогнул в улыбке. Вейс смотрел на них — на своего бывшего убийцу, который теперь держал на руках ребенка, на своих друзей, на свой сад — и чувствовал, как внутри него распускается самый главный цветок. Цветок покоя. Мир был сломан, но они его чинили. День за днем. Касание за касанием. — Еще чаю? — спросил он, и солнце, пробившись сквозь листву кленов, осветило их маленький, но такой надежный рай.