Осколки бабочки в дождливом переулке

Офис Кенджи больше не напоминал храм успеха и монумент его эго. Повсюду, словно осенние листья в разоренном саду, валялись бумаги. Документы проекта «Зелёная башня» — дела всей его жизни — были разорваны в клочья. Экран главного монитора зиял паутиной трещин, а на дорогом персидском ковре запеклись капли крови из простреленного плеча, перемешанные с пролитыми чернилами. В кабинете стоял тяжелый, удушливый запах металла и спирта; в сочетании с изысканным сандаловым ароматизатором это создавало тошнотворную вонь, которую невозможно было выветрить. ​Кенджи сидел в кресле, судорожно прижимая мокрое, потяжелевшее от крови полотенце к ране. Пулю он вытащил сам — это было варварски больно, — сполоснул рану спиртом, но пульсирующее кровотечение никак не унималось. ​— Чёртовая шлюха! — взревел Кенджи, ударив здоровой рукой по столу. Боль в плече отозвалась острой вспышкой, зрение на мгновение помутилось. — Да как она посмела! ​Он сжал кулаки и со всей силы толкнул разбитый монитор. Тот с грохотом рухнул на пол, окончательно рассыпавшись на куски пластика и стекла. ​— Она ещё получит своё, — процедил он, внезапно затихая. Его голос стал ледяным. — Я найду её и заставлю пожалеть о каждой секунде её никчемной жизни. ​Кенджи кивнул самому себе, тяжело выдыхая. Раньше он никогда не получал серьёзных ранений — война за влияние всегда велась чужими руками. Теперь, ощутив физическую агонию, он познал её цену. Его холодное презрение к Гию трансформировалось в чистую, незамутненную ярость. Сам факт того, что его, великого архитектора, ранила женщина, вызывал в нем физическое отвращение. Для человека, привыкшего держать мир за горло, это было высшим унижением. ​Рядом, словно неподвижная статуя, стоял Хакуджи. В полумраке его силуэт казался громоздкой тенью, олицетворявшей разрушенный внутренний мир его хозяина. Адвокат молча переводил взгляд с наручных часов на планшет, который буквально разрывался от уведомлений. ​— Какова ситуация? — наконец хрипло спросил Кенджи, не поднимая головы. ​— Ситуация, Кенджи, весьма критическая, — голос Хакуджи был сух, как пергамент. — Акции упали до исторического минимума — считай, твой капитал превратился в пыль. Прокуратура готовит ордер на обыск из-за того отчета по токсичности грунта. Они придут сегодня и перевернут здесь всё вверх дном. Твой имидж «идеального семьянина и мецената» уничтожен. Теперь для заголовков ты — лжец и абьюзер. ​Кенджи медленно поднял голову. В его глазах не было страха — лишь пугающая, кристально чистая решимость. ​— Имидж? — он хрипло рассмеялся, и этот смех перешел в кашель. — Здание, которое дало трещину в фундаменте, невозможно отремонтировать, Хакуджи. Его нужно снести. Сравнять с землей. Чтобы не осталось даже памяти. ​— Юридически я еще могу вытащить тебя через затяжные суды, — попытался вставить Хакуджи. — Если мы признаем... ​— Хватит! — Кенджи резко встал, поморщившись. — Довольно бумаг! Этих крыс не поймать с помощью букв и цифр. ​Он замолчал, глядя на свои окровавленные руки. ​— Ты подчистишь хвосты с полицией по поводу склада. Скажешь, что это было вооруженное нападение конкурентов. А я займусь тем, что действительно важно. Если Шинобу думает, что может прятаться за спинами портовых шлюх и калек-юристов, она ошибается. Мне больше не нужны документы о разводе, Хакуджи. Теперь мне нужны свидетельства о смерти. ​Он пошатываясь подошел к панорамному окну. Город внизу сверкал огнями — его город, где столько зданий было построено по его чертежам. Он не позволит этой истории закончиться поражением. ​— Хакуджи, у тебя еще есть тот номер? — спросил он с пугающим спокойствием. ​— Номер? О чем ты? Какой... — Адвокат на мгновение замер, осознав, какую черту они собираются переступить. — Да, есть. Но Кенджи, это... это другой уровень риска. ​— Никаких «но». Звони. Устрой встречу как можно скорее. ​— Хорошо. Я сделаю это немедленно, — Хакуджи поклонился и потянулся к защищенному телефону. ​Кенджи продолжал смотреть в окно. С каждой минутой он всё меньше походил на респектабельного архитектора и всё больше — на безумца, готового сжечь весь мир, лишь бы не признавать поражения.

***

​В частной клинике Гютаро царила странная атмосфера: здесь было тихо, как в склепе, но эта тишина не приносила покоя. Шинобу сидела в палате Гию. Рядом на маленькой кушетке, свернувшись калачиком, мирно спал Акио — сытый и, наконец, находящийся в безопасности. ​Прошло чуть больше суток с тех пор, как Гию доставили сюда. Шинобу не сомкнула глаз. Стоило ей опустить веки, как перед глазами всплывала сцена на складе: Кенджи с безумным взглядом и окровавленное, бездыханное тело Томиоки. ​Она лихорадочно анализировала их положение. Даки ушла, и на её помощь больше нельзя было рассчитывать. Гютаро исчез десять часов назад, оставив лишь новый телефон и двух молчаливых громил у входа в клинику. Шинобу понимала: теперь она — последняя преграда между Кенджи и Гию. Хотя муж ранен и загнан в угол законом, его месть будет страшной. ​Она подошла к окну, осторожно отодвинув жалюзи. Во дворе было пусто, но инстинкт, отточенный годами жизни с тираном, кричал о затаившейся угрозе. ​— Ты спас меня дважды, Томиока, — прошептала она, глядя на спящего мужчину, опутанного трубками капельниц. — Теперь моя очередь спасать тебя. ​Нуждаясь в движении, она вышла из палаты. Коридоры клиники пугали своей стерильной пустотой. За всё время она видела едва ли пять сотрудников. Большинство палат пустовало — лишь в одной она заметила пожилую пару. ​— Видимо, это место не пользуется популярностью, — пробормотала Шинобу. — Хотя, с такими интерьерами, здесь, вероятно, лечат только избранных за баснословные деньги. ​Погруженная в мысли, она не заметила человека, вышедшего из-за поворота. Они столкнулись плечами. Шинобу, ослабленная стрессом и бессонницей, не удержала равновесия и больно приземлилась на пол. ​— Ох, прошу прощения! — Мужчина в белом халате тут же протянул ей руку. В другой он сжимал планшет с бумагами. — Вы пациентка? Не видел вас здесь раньше. ​— Спасибо, нет, я не пациент, — Шинобу приняла помощь и поднялась, отряхивая одежду. — Я здесь из-за... друга. Он проходит лечение. ​— Понимаю. Как имя вашего друга? — Врач уткнулся в список. — Я должен сверять всех посетителей. ​— Томиока. Гию Томиока, — она внимательно рассматривала его профиль. Врач был в маске, но над ней виднелись усталые глаза с глубокими тенями. — А вы? ​— Врач. По мне разве не видно? — Он быстро пробежал пальцем по строчкам. — А, вот он. Особый случай. Множественные порезы, глубокие рваные раны, вывих плеча... Тяжело ему досталось. И вы, значит, его подруга? ​— Да... — Шинобу стало неуютно под его пристальным, изучающим взглядом. — Что-то не так? ​Врач внезапно хрипло рассмеялся. Он убрал список и медленно снял маску, открывая лицо с острыми чертами. ​— Не пугайтесь. Я главный врач, Кайгаку. Ваш друг задержится у нас надолго, так что будем знакомы. ​— Шинобу, — она неуверенно пожала его сухую ладонь. — Приятно познакомиться... наверное. ​— Взаимно. Идите за мной, — Кайгаку зашагал по коридору к огромному панорамному окну в конце холла. — Вы уж не обессудьте за малолюдность. Я только заступил на смену, не был в курсе всех деталей. Вы ведь от Гютаро-сана? ​— Да, вы его знаете? ​— Конечно. Он спонсирует эту клинику. Собственно, только благодаря его вливаниям мы еще существуем, — они остановились у стекла, за которым открывался вид на тихий район. — С нашими ценниками и спецификой мы бы давно прогорели. ​— Почему бы не снизить цены? — спросила Шинобу, глядя на пустующие улицы. — Оборудование у вас первоклассное, люди бы пошли. ​Кайгаку замолчал, доставая из кармана пачку сигарет. ​— Так хочет Гютаро-сан. Он платит за то, чтобы клиника оставалась пустой и... конфиденциальной. А я не в том положении, чтобы спорить. От стабильного дохода никто не отказывается, верно? ​В этот момент телефон Шинобу в кармане неистово завибрировал. На экране светился незнакомый номер. ​— Извините, мне нужно ответить. Это срочно. ​Кайгаку понимающе кивнул и щелкнул зажигалкой. Огонь вспыхнул ярко-желтым цветом, освещая его лицо. Он сделал глубокую затяжку и медленно выдохнул дым в сторону вытяжки. ​— Давно я не чувствовал вкус горечи во рту, — прошептал он себе под нос. — Приятное чувство... ​Шинобу отошла в пустой боковой коридор и приняла вызов. Сначала была тишина, а затем раздался низкий, хриплый голос Гютаро. ​— Это я. Ничего не говори, просто слушай, — на фоне Шинобу услышала какой-то приглушенный шум и чей-то вскрик. — Кайгаку... подружись с ним. Он тебе понадобится. Как только Томиока сможет двигаться, сразу уезжайте по адресу, который я скину сообщением. ​— Но куда?.. — начала было Шинобу. ​— Машину предоставят мои люди, — перебил он. — Как только доберетесь — уничтожь телефон. Кайгаку поможет подчистить следы в системе клиники. Это всё. Удачи. ​Короткие гудки отозвались в ушах Шинобу набатом. Она стояла в ступоре, чувствуя, как внутри всё сжимается от недоброго предчувствия. Быстро, пока не забыла, она вывела адрес на ладони шариковой ручкой.

***

​Хакуджи уже назначил встречу с той самой «таинственной личностью». Он с тревогой наблюдал за Кенджи, который теперь больше напоминал натянутую струну. Они покинули центральный офис за полчаса до того, как туда ворвалась прокуратура. Сейчас они скрывались в одном из недостроенных объектов Кенджи — в бетонном скелете здания, которое так и не станет «Зеленой башней». ​— Повтори еще раз. Во сколько? — Кенджи спросил это уже в пятый раз, нервно поправляя повязку на плече. ​— В десять вечера. В закрытом кабинете того ресторана, о котором мы говорили, — терпеливо ответил Хакуджи. ​— Так... хорошо. Всё получится, — Кенджи посмотрел на свое отражение в пыльном стекле строительного вагончика. Его лицо осунулось, глаза горели лихорадочным блеском. ​— Забыл уточнить: сам «хозяин» не придет. Будет его первый помощник. Не стоит проявлять излишнюю агрессию, Кенджи. Эти люди не прощают ошибок. ​Но Кенджи уже не слышал адвоката. Он вышел в ночь, навстречу холодному ветру. Эта встреча была его последним козырем. Если он не сможет вернуть контроль, он уничтожит саму доску, на которой ведется игра. И эта ночь вполне могла стать последней в его жизни.