Бесполезно

А любите ли вы жизнь? В России за год около 1,5 тысячи подростков совершают суицид. Тимофей, к слову, решил войти в это число. 20:22   Крыша — место, куда можно убежать подальше от людей. Шум машин внизу успокаивал. Тёплый летний ветерок щекотал лицо и трепал блондинистые волосы парня. Вдалеке — множество магазинчиков, кофеен и ларьков с мигающими вывесками. Маленькие фигурки человечков куда-то спешат, запинаясь и толкаясь плечами. Единственный фонарь постоянно мигает. Уже как полгода его не могут починить, но, честно говоря, так ему даже лучше. Всё, что окружает это место, уже принадлежит ему, а значит менять что-то здесь категорически нельзя. Разве что граффити, которые оставляют на стенах и парапете «вандалы». Они пополняются довольно часто, даже сам Тимофей оставил здесь пару надписей. Но любимым местом у него всегда был край крыши. Около парапета он уже давно поставил пепельницу и спрятал пачку сигарет в небольшое отверстие с наружной стороны в надежде когда-нибудь сорваться вниз, пока будет доставать её. Летом парень особенно часто появлялся здесь. Сидя на краю, он делал затяжки, вдыхая дым поглубже в лёгкие. Никотин расслаблял, дарил эйфорию и на короткое время избавлял от мыслей. А мыслей было очень много. Они переплетались, создавая огромный клубок, который было невозможно распутать. Большую часть из них занимала пустота. Пустотой он привык называть парня, который уже давно поселился в его голове.  Кир жил с ним в одном доме и учился в одном классе. Весь 10-й класс был в мыслях о нём. Его чёрные с красными прядями волосы и кофейные глаза никак не выходили из памяти. Лучезарная улыбка, которую он будет  показывать всем, кроме Тимофея. Его заливистый смех и слегка хриплый голос, что будет адресоваться  всем, но не ему. А всё потому, что они больше не будут общаться. Теперь «он» будет смотреть на него только с презрением и непониманием. И нужно же было додуматься разрушить такую хрупкую вещь, как дружба. Нельзя было и мысли допускать о признании, а тем более — о взаимности. Но Тимофей допустил. Потому его любовь навсегда останется для него лишь пустотой. Теперь он на точке невозврата. Что-то изменить уже не выйдет, но к счастью и испортить тоже: всё, что можно, уже превратилось в пепел. За все 17 лет его недолгой жизни Кир был для него единственным счастьем, но в конце стал лишь ещё одной болью. Мать никогда раньше не пила, в отличие от отца, который всегда находил повод закидаться алкашкой. Женщина всю жизнь терпела и, как великая слепая, каждый день встречала мужа с распростёртыми объятиями, при которых запах перегара заполнял весь нос. Отец умер в драке из-за самогонки, когда мальчику было 12, и мать пустилась во все тяжкие. Запивала горе, приглашая к себе собутыльников. Спасибо, что работу не бросила. Но денег всё равно было мало. Потому, когда Тимофею исполнилось 16, он попытался устроиться на подработку. С этим ему очень помогла соседка. У неё был небольшой круглосуточный магазинчик в их доме, куда она его и пристроила. Парень после школы всегда отрабатывал положенное время. Работа ему в какой-то степени даже нравилась. Хотя что угодно было бы лучше, чем дома с этой пьяной женщиной. Платили мало, но сносно.   Покупателей было немного, так что большую часть времени он слушал музыку в наушниках и писал какие-то мысли в заметки. Эти мысли даже иногда складывались в стихи. Тимофей очень любил что-то записывать ещё с детства. Тогда он писал простенькие зарисовки о своём дне или о какой-нибудь придуманной истории. Сейчас же в заметках роились стихи-признания, предназначенные лишь одному человеку. Жизнь никогда не казалась ему хорошей, пока в ней с громким хлопком не появился Кир. Он перевернул весь мир Тимофея с ног на голову, и теперь вернуться в привычное русло, состоящее из одиночества, было невыносимо. Он до сих пор отчётливо помнил день их знакомства. Казалось, если его поднимут в 3 ночи и попросят пересказать этот день в деталях, он сделает это, цитируя каждый диалог. В 9 классе Тимофей перевёлся в новую школу. Старая жизнь осталась позади вместе со старыми друзьями. Хотя нет, друзьями их язык не поворачивался назвать. Так — просто массовка, чтобы не сойти с ума от одиночества. Он никогда не говорил про себя, впрочем, его и не спрашивали. Потому и о переезде парень никому не сказал, да и был почти уверен, что его отсутствие особо и не заметят. Первый день в новой школе был, мягко говоря, странным. Вид учебного заведения был обычным, ничем не отличающимся от других таких же школ.   Люди внутри тоже: те же шныряющие по коридорам школьники, те же хмурые учителя. Ничего нового. Пройдя в свой класс, Тимофей окинул взглядом всех присутствующих. Какие-то девочки, стоящие у стены, поинтересовались, новенький ли он и как его зовут. Немного по отвечав на их стандартные для новоприбывших вопросы, парень сел за последнюю парту. После звонка учительница коротко представила его классу. Пару парней назвали свои имена и пожали Тимофею руки, после чего он снова опустился за уже свою последнюю парту. Спустя десять минут после звонка в класс ввалился парень с чёрными взъерошенными волосами в белой немного мятой рубашке, под низом которой была чёрная водолазка. Он торопливо извинился за опоздание и, коротко взглянув на Тимофея, сел рядом за эту же чёртову парту. Так и началась их история. С того дня они не особо разговаривали. Да и в принципе не обращали никакого внимания друг на друга, хотя стали постоянными соседями по парте. Позже Тимофей обнаружил, что они живут в одном доме. На сей факт он тогда не обратил никакого внимания. Свела их к вселенской дружбе драка. Тогда Тимофей доспорился с каким-то челом  из класса, имя которого он даже не помнил, да и не до того было: спор мгновенно перерос в драку. Тот парень в свою очередь не стал тратить слова и ударил первым. Тимофей не успел увернуться. Боль обожгла плечо, но он тут же ответил: резкий удар в солнечное сплетение заставил противника отшатнуться. Но через пару минут ситуация вышла из-под контроля. Тот тип подтащил друзей, и втроём они накинулись на Тимофея. Тут и появился Кир. Он без лишних слов врезал одному из нападавших, затем схватил Тимофея за руку и потащил прочь. Они выскочили из класса и помчались к лестнице. Остановившись возле перил, парни тяжело дышали, переводя дыхание после побега. Отдышавшись, оба залились смехом. — Ну даёшь, не думал, что ты тут в первую же неделю будешь гладиаторские бои устраивать, — смеясь произнёс Кир. — Да оно само как-то, да и не я это начал. Но всё равно спасибо, что вмешался, реально очень помог, — отозвался Тимофей. — Не благодари, — улыбнулся парень и, прежде чем его перебили, добавил: — Нет, ну если все же хочешь — можешь купить мне энергос. — Ну ты и разводила, — протянул в ответ Тимофей. — Ладно, куплю, всё равно в магаз собирался, сиги закончились. — Опа, стрельнёшь одну? — с невинным личиком попросил Кир. — А не рановато ли тебе, деточка? — издевательски ответил парень, за что получил подзатыльник и язвительную улыбку человека напротив. Уже позже они сидели на лавочке у неизвестного подъезда. Солнце слепило глаза, а приятный осенний ветер гладил лицо. Кир пил клубничный флеш, а Тимофей курил винстон. Иногда Кир отбирал сигарету и затягивался. То же самое делал Тимофей, воруя энергетик и делая пару глотков. Со стороны казалось, будто они старые друзья и знакомы уж точно не первый год, но нет. Их странные отношения начались только сегодня. Парни обсуждали полнейшую ерунду, часто заходясь в смехе. Иногда молчали, наслаждаясь шумом улицы. Как ни странно, этот день их очень сблизил. Настолько, что сейчас они имеют статус «лучших друзей».   Вот только в какой-то момент всё пошло не так. Он не знал, когда это началось. Тимофею всегда казалось, что он человек, который никогда не получал любви, просто напросто не способен влюбиться. Лучше бы это было так. Всё чаще и пристальнее он смотрел на улыбку Кира, вслушивался в его рассказы, каждый раз подмечая, как меняется интонация и как Кир неосознанно тянет «а». А его глаза — такие глубокие, карие, в которых казалось можно утонуть. Точкой невозврата стали его губы. Глядя на них, Тимофей ловил себя на мысли: «Так хочется поцеловать». С каждым днём он ненавидел себя всё сильнее. Но пустота становилась всё более притягательной. С начала дружбы Тимофей забросил свою старую привычку. Мысли о новом друге тогда заполонили весь разум, поэтому времени на размышления о лезвии, которое раньше так часто встречалось с его запястьем, попросту не оставалось. Как только подозрения о более глубоких чувствах к Киру подтвердились, лезвие снова стало его лучшим другом. Единственный, кто знал о его шрамах, был Кир. И тот только после бесчисленного количества клятв о прекращении этого дурного занятия отстал со своей тревогой и проверками на появление новых увечий. К счастью, сейчас он точно не знал о новоприобретённых шрамах и причине их появления. Хотя Кир был довольно проницательным человеком.   Невообразимым образом всегда угадывал настроение Тимофея. Запоминал такие детали о парне, которые он сам порой не замечал.   Даже когда Тимофей осознал свои чувства, Кир заметил перемену в его поведении, но не особенно наседал с этим. Один раз лишь спросил: «Тим, всё нормально?» Получив положительный кивок, парень не успокоился, конечно, но с расспросами отстал.  Не только Кир звал его этой формой имени, но именно от него это звучало так приятно. Сердце каждый раз начинало стучать быстрее, стоило ему услышать это «Тим». Такое обыденное обращение, но как же ему нравилось это слышать от пустоты. «Пустота». Тимофей не понимал, как мог дойти до этого. Почему он чувствовал это и почему вся херня случается именно с ним? Он не хотел любить, желательно вообще никогда.   Кир правда был прекрасным другом.   «Был». Да, талант всё похерить у Тимофея был врождённый. Перед летними каникулами они сидели на его любимой крыше. Курили сигареты и обсуждали планы на лето.   Всё было замечательно, Кир много улыбался, потому улыбался и Тимофей. К вечеру разговоры стихли. Парни провожали закат в умиротворяющей тишине.  Стоило бы растянуть этот момент, сохранить таким же приятным и ярким. Он хотел остаться друзьями, молчать сколько угодно, лишь бы не терять этого человека из своей жизни.   Но Тимофей всё разрушил, впрочем, как и всегда.  Совершенно ненужное признание сорвалось с языка, и всё рухнуло. Реакция Кира была неоднозначной: сначала удивление, а потом… Потом Тимофей убежал, оставляя позади друга и собственное достоинство.   Он остановился внизу лестницы, в укромном уголочке, где его вряд ли кто-то заметит.  Тимофей всегда прятался здесь, когда мать была слишком пьяной и бросалась на него. Сколько же гематом было на его теле. Сначала его бил отец, потом мать. Рука матери была полегче, так что её он ненавидел меньше. Но больнее всего ударил Кир. Просто своим существованием, что лечило старые раны, но приносило новые, более глубокие.   Тимофей скатился по стенке, закрывая руками лицо. Он не плакал. Слёзы высохли ещё в детстве. В ушах звенело, а поток ненужных мыслей не хотел прекращаться. Его немного потряхивало. Руки трясло сильнее всего.   Просидев так ещё немного и хоть чуть-чуть успокоившись, парень всё же поднялся. Это далось ему с трудом. Ноги не хотели сгибаться, поэтому трясущимися руками он ухватился за стену. Ему всё же удалось встать. Нужно было уйти как можно быстрее, чтобы не пересекаться с Киром.   Он не мог, просто не хотел слышать отказ. Побег был лучшим решением, по крайней мере парень считал так. С того дня прошёл месяц. Кир никак не напоминал о своём существовании. Хоть они и жили в одном доме — ни одной случайной встречи в подъезде, во дворе, ничего. Кроме единого раза.   19:25   Это был вечер пятницы. Тимофей возвращался домой с круглосуточного.   Мать уже должна была уйти на смену, поэтому он планировал наконец отдохнуть и, возможно, поспать.   По пути он достал из кармана пачку любимого «Винстона». Вытянув оттуда сигарету, он принялся искать зажигалку.   Как назло, в кармане её не оказалось. «Что за хуйня, выпала чтоли?» — подумал парень и завернул за угол в поисках человека, у которого можно попросить огонька.   Издали послышались крики. Тимофей сразу догадался, что там какая-то потасовка, и вмешиваться лучше не стоит.   Парень попытался обойти место, откуда доносился гомон, но резко остановился, заметив вдалеке знакомую макушку с красно-черными волосами. Он неосознанно подался вперёд. На углу какого-то дома стояло несколько парней.   А у самой стены был он — Кир. Кажется, он пьян, очень пьян. Его шатало из стороны в сторону, и ровно стоять он не мог. Парни сыпали его оскорблениями и собирались начать драку. Тимофей тут же рванул туда. Он вклинился между ними, фактически закрывая собой Кира.   Те чуваки странно уставились на него.   — Пацан, тебе-то чего? — произнёс один из них.   — И что  вам сделал-то этот парень? — уверенно спросил Тимофей.   — Выёбывается много, — ответил всё тот же мрачный тип. — Свали по хорошему, пока и тебе не досталось, — добавил он.   — А вы все на одного, да ещё и в стельку человека ходите наброситься — не по пацански как-то, — отозвался Тимофей.   Незнакомый чел подошёл ближе. Он замахнулся на парня, но тот перехватил кулак и отошёл назад.   — Ты тоже выёбистый сильно, — констатировал всё тот же тип.   Пока Тимофей вслушивался в его речь, сзади незаметно подошёл один чувак из их компании и звонко вырезал ему по голове. Тимофей пошатнулся.   Чел спереди долбанул ему в живот, и парень согнулся пополам. Голова закружилась, и он с трудом понимал, куда придётся следующий удар. Вскоре он почувствовал привкус металла во рту. Видимо, его ебнули в челюсть.   Еле как Тимофей заставил себя подняться и побежать. Он рванул к стене и быстро схватил Кира. Ничего  невдупляющий  парень просто последовал за ним. Спустя 10 минут Тимофей остановился у их подъезда. Только сейчас он в полной мере ощутил боль во всём теле. Ему казалось, что он свалится прямо здесь. Но нет, ему нужно довести Кира домой. Немного отдышавшись, он снова схватил того за руку и потянул в подъезд. Он еле-еле дотащил парня домой. Тот всё время оступался на лестнице, попутно что-то бурча себе под нос. Тимофей разобрал только маты, но, возможно, Кир ничего, кроме них, и не говорил.   С горем пополам они дошли до 15-й квартиры. Тимофей нашарил в карманах пьяного парня ключи и открыл дверь. Насколько он знал, родители Кира сейчас на работе, а значит дома они будут одни. Он завёл шатающегося парня в комнату и усадил на диван. В шкафу, он уже прекрасно знал расположение практически всех вещей в этом доме — Тимофей нашарил аптечку, из которой достал таблетки и положил их на тумбочку, чтобы с утра парень не мучился от похмелья, там же поставил стакан воды.   Затем поднял Кира и повёл в туалет.   Парень рвать явно не хотел, но надо. Тимофей засунул два пальца тому в горло.   После этой изнуряющей процедуры парни направились обратно в комнату.   Кир лёг на кровать, а Тимофей прикрыл его пледом. Он уже собирался уходить, но как только поднялся, Кир схватил его за край футболки и потянул на себя.   Парень обернулся, грустно взглянул на свою пустоту и мягко убрал его руку.   С тумбочки он взял ключи и, выходя, закрыл за собой дверь. Тимофей спустился на первый этаж и положил их в почтовый ящик квартиры номер 15. Вздохнув, он направился в свою, понимая, что был в ней последний раз. Прошла неделя или две. Тимофей не особо вникал.   Он изводил себя как мог. Количество шрамов увеличивалось прямо пропорционально количеству выпитой матерью водки. Та каждое ебаное лето устраивала грандиозную пьянку, чуть ли не каждый день приводя своих сородичей алкашей. Этим будто специально добивала и так шаткую менталку парня. 17:33   Очередной день каникул, не приносящий ничего нового. Тимофей отбывал рабочие часы в круглосуточном. На улице стояла жара, а в магазинчике очень кстати работал кондиционер, спасая последние нервные клетки парня. Он пробивал мороженое какой-то паре и искренне им завидовал. Было бы неплохо самому что-нибудь поесть. С нескончаемым потоком мыслей он довольно часто забывал это делать.   Спустя какое-то время в магазин завалилась компания парней. В ней Тимофей разглядел знакомые лица. Это были те типы, что недавно избили его.   Четыре парня подошли к кассе. Один из них, самый высокий, его Тимофей мысленно окрестил «Длинным», выкладывал четыре бутылки холодного пива на кассу. Среди остальных было два чувака, которых он не помнил, и последний, быдло, что в тот раз первый с ним заговорил.   Тимофей окинул их осуждающим взглядом, закатив глаза, и принялся пробивать товар. По челам было видно, что до восемнадцати им ещё расти, но нарываться на пустую беседу он не стал.   Получив свои покупки, парни дружно вышли из магазина, о чем-то тихо переговариваясь.   Спустя 20 минут Тимофей вышел прикурить.  В круглосуточном работала ещё одна девушка, что подменяла его в короткие перерывы на перекур. Она была доброй особой, да и сама курила, так что парня за раннюю зависимость не осуждала.   Покинув прохладное помещение, Тимофей завернул за угол, попутно доставая пачку. Но не успел он вынуть оттуда сигареты, как сразу же получил сильный удар в грудь.  Парень пошатнулся, едва не потеряв равновесие.   Перед ним стояла та же компания.   «Вот же пиздец, вот же ебаный пиздец», — пронеслось в голове Тимофея, и прежде чем он успел что-то предпринять, последовал ещё один удар, теперь точно в челюсть. Парень поморщился, но смог выпрямиться. Он резко вдарил рядом стоящему в ноги. Тот отшатнулся, но стойкость не потерял. Затем подлетел второй, хотел ударить, но Тимофей увернулся и парировал прямо в голову. Это был длинный. Он осекся и медленно осел на асфальт, из четверых тот выглядел самым слабым. Парень развернулся, и перед ним снова вырос тот ноунейм, которого он ебнул по ногам. Он с готовностью замахнулся, но не успел — Тимофей первый втащил ему в живот, вследствие чего тот начал кряхтеть и хвататься за место удара. Чуть поодаль маячил быдло, явно не собирающийся отступать, он как раз таки был самым крупным. От него так просто не отдалиться, Тимофей это понимал.   Парень следил за тремя, делая небольшой шаг назад. «Не вижу четвёртого. Вот сука», — подумал он, после чего его резко пнули сзади в изгиб ног. Тимофей завалился, и его тут же скрутили. Теперь подошёл быдло. Он занёс кулак, явно собираясь бить прям в лицо.  Через секунду всё расплывается, а потом Тимофей чувствует, как кто-то подхватывает его за плечи и куда-то ведёт. Пару раз он попытался вывернуться, когда его попытки осаждают — успокаивается и просто плетётся, куда ведут.   Что-то он зачастил сбегать с драк.   Спустя неопределённое количество времени Тимофей поднял голову и узнал знакомый дом — его дом. Если его привели к этому подъезду, значит тот, кто это сделал, знает, где он живёт. Испугавшись своей догадки, парень взглянул вверх. Вот теперь ему стало по-настоящему плохо. Рядом с ним шёл Кир, чёрт бы его побрал. Он придерживал Тимофея за плечо и, кажется, был очень зол. Только непонятно на кого именно. Спустя ещё несколько минут они оказались в его квартире. Тимофей уже ничего не понимал, да и не особо старался. Когда Кир вообще успел достать у него ключи?   Перед глазами ещё плыло, а тело отзывалось болью. Он поднял взгляд. Перед ним мельтешил Кир, видимо что-то искавший.   Тимофей закрыл глаза, а когда открыл, перед ним уже было лицо Кира. Парень почувствовал жжение у виска и втянул воздух. Потом почувствовал холодное дыхание. Теперь он, кажется, понял, что происходит. Кир мазал его раны, а затем слегка дул на них. От осознания этого у Тимофея снова закружилась голова.   Пару раз моргнув, парень неуверенно произнёс:   — Кир? — он сам не понял, зачем это сделал, просто хотелось удостовериться, что это не его галлюцинации от удара.   — Да, посиди спокойно, немного осталось, — его голос звучал довольно мягко. Взгляд кофейных глаз жёг не хуже мази. Тимофею уже было плевать на боль — он хотел раствориться в этом моменте. Не хотелось думать ни о признании, ни о их будущем общении, ни о чём. Кир здесь и сейчас заботится о нём, и мысль об этом затмевала все остальные.   Закончив сию восстановительную процедуру, Кир отошёл, оглядывая свою работу.   — Завтра ещё будет болеть, но жить будешь, — сказал он, после чего улыбнулся и удалился за дверь, оставляя Тимофея один на один с собой и своим разумом.   Ещё несколько дней прошло, как в тумане. Он больше не видел Кира. Тимофей работал в магазине, приходил домой, делал порезы. Каждый день он проживал по инерции. Ничего не менялось — ни к лучшему, ни к худшему.   В итоге всё привело к тому, с чего начиналось. Тимофей был на крыше и теперь точно думал, что это его последний раз здесь.   Выбросив окурок, он на негнущихся ногах поднялся и вгляделся в небо. Оно было усыпано мелкими точечками — звёздами такими яркими, что казалось, можно легко дотянуться до них рукой. Луна, как огромный фонарик, освещала улицу. В воздухе витал запах свежести и табака. Ветер слегка трепал светлые волосы и забирался под футболку, напоминая, что к вечеру уже холодает. Парень прислонился к парапету и взглянул вниз. С девятого этажа разбиться точно можно. Но точно ли это то, чего Тимофей хочет?   20:42   Сзади послышался скрип тяжёлой железной двери. Кто-то поднялся сюда. Парень чувствовал спиной чей-то пронзительный взгляд, но оборачиваться не хотел.   — Прикурить не найдётся?   Знакомый голос пробрал до дрожи.   Теперь оглядываться не хотелось ещё больше. Казалось, лучше завершить начатое. Прямо сейчас, не задумываясь, шагнуть вниз — лишь бы не сталкиваться с пронзительным взглядом карих глаз.   Он остался между дух огней. С одной стороны — физический суицид, с другой — моральный, а вот что будет больнее?   Тимофей пришёл к выводу: второе.   Зачем слушать тирады Кира, можно же просто всё закончить здесь и сейчас… Тимофей обернулся.   Перед ним стоял обеспокоенный парень с уже привычно взъерошенными волосами и в чёрной зипке. Сам Тимофей был в футболке.   «Вот блять, футболка» — ещё один его самый огромный проёб.   Короткий рукав не скрывал уродливые шрамы, являя их Киру.   Парень коротко взглянул на запястья Тимофея. Его взгляд почти не изменился, только в самой глубине глаз Тимофей заметил едва уловимый… страх?   Кир подошёл ближе. Он потянулся к парапету, на котором лежала пачка сигарет, и выудил одну. Парень достал из своего кармана зажигалку и зажёг сигарету, после чего глубоко затянулся.   Он встал спиной к парапету, точно так же, как стоял сам Тимофей.   — Уже поздно, да? — проговорил он и потер переносицу, затем сделал ещё одну затяжку.   — Полдевятого… — спустя пару минут молчания выдавил из себя Тимофей, не совсем понимая, что от него собственно хотят.   Кир хмыкнул и выпустил никотиновый дым куда-то вверх.   — Прости, мне нужно было время. В тот день ты… — начал было парень, но его тут же перебили.   — Нет. — Кир вопросительно посмотрел на него. — Заткнись, просто заткнись. Не нужно меня утешать. Я и так знаю, что ты скажешь. — зло выпалил Тимофей, сам от себя не ожидавший такого всплеска эмоций.   — И что же я скажу? — спокойно спросил Кир, переводя взгляд в глаза напротив.   — Ничего, забудь. — отчаянно выдохнул он.   «Пожалуйста, замолчи. Я не хочу это слушать. Забудь, просто забудь».   — Ладно. — тон Кира оставался ровным, хотя по тому, как он сжимал сигарету в руках, можно было понять, насколько он нервничает.   Парень оттолкнулся от парапета и стал к Тимофею лицом так близко, что можно было разглядеть каждую родинку у того на лице. Кир сделал последнюю затяжку и выкинул окурок куда-то вниз.   Спустя секунду Тимофей почувствовал прикосновение к своим губам. От неожиданности он приоткрыл рот.  Кир тут же этим воспользовался, выдохнув в него дым. Тимофей поморщился, затем почувствовал привкус табака и чего-то ягодного. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что его поцеловали.   Всё вокруг перестало существовать. Он больше не слышал ни шума проезжающих машин, ни выкриков людей снизу, ни даже своих мыслей — только шумное сердцебиение парня напротив.   Кир привлёк Тимофея за шею и слегка коснулся нижней губы кончиком языка, приоткрывая ему рот, а затем проскальзывая внутрь. Тимофей уже забил на всё. Он взял его лицо в руки, закрыл глаза и неуверенно ответил.   Воздух в лёгких казалось, вот-вот закончится. Вкус сигарет на языке, точно такой же, как у самого Тимофея, опьянял.   Спустя какое-то время оба мягко  отстранились друг от друга, тяжело дыша.   — Думаю, я всё сказал. Или ещё что-то разъяснить? — выдохнул Кир.   — Разъясни. Что это было? — смущённо отозвался Тимофей.   — Поцелуй, ну или по умному —оскуляция. Как хочешь называй. — улыбнулся парень.   — Я не про то. Зачем ты меня поцеловал? — он увёл взгляд куда-то в пространство, лишь бы не смотреть в глаза напротив.   — А разве не очевидно? — Тимофей покачал головой, всё ещё не смотря на Кира. — Ты же сбежал тогда, не дав мне ответить. А потом мне нужно было время всё обдумать. Прости, что избегал.   Тимофей поднял глаза на парня. До него, кажется, еще не дошел смысл сказанного.  Кир поднял руку и потрепал его по голове. — Кстати, с днем рождения!   Херовое, конечно, поздравление вышло. Надеюсь искупиться подарком.   Тимофей непонимающе захлопал глазами. — 20 июля. Только не говори, что забыл о своем же дне рождении. Я же пошел на крышу только потому, что ты каждый год свой день тут отсиживаешь, — вздохнул Кир.   А парень и вправду забыл. Со всей этой хуйней в жизни он как-то не особо следил за датами. То есть он хотел умереть в свой же день рождения? Символично, ничего не скажешь.   Сегодня ему исполнилось 18. Теперь он официально является взрослым, а это очень хорошо. Значит, скоро парень сможет переехать и наконец не видеть мать-алкашку каждый божий день, замечательно.   Тимофей почувствовал легкое прикосновение к своим запястьям. Он опустил голову и заметил, как Кир внимательно осматривает его шрамы. Потом тот слегка провел по ним пальцем.   — Больно? — Тимофей отрицательно помотал головой.   — Тебе нужна помощь, и не только моя, — тихо произнес Кир.   — Я знаю, — также тихо ответил парень.   — Тебе уже 18. Ты можешь самостоятельно обратиться к психологу, и он назначит лечение. Пожалуйста, Тим, сделай это, — на секунду он замолчал, а затем мягко добавил: — Я не считаю тебя ебнутым или что-то такое. Я буду рядом, но я не специалист и глобально помочь не смогу.   Тимофей кивнул, а затем улыбнулся. — Спасибо, ты уже хуеву тучу раз спасал мою задницу и продолжаешь это делать.   — Как и ты мою, — улыбнулся он в ответ.   Теперь Тимофей пройдет консультацию у психолога и разложит все свои траблы по полочкам. Он больше не будет одинок. Теперь у него есть человек, что останется на его стороне, и это грело душу больше всего.   Парень всегда ненавидел фразу «все будет хорошо», потому что «хорошо» никогда не становилось. Но сейчас ему искренне хотелось сказать её себе. Конечно, всё придёт в норму не сразу, ну Рим тоже не за один день строился. Теперь у него хотя бы есть будущее и возможно даже счастливое. Кто знает.   А любите ли вы жизнь?