рассвет

Утро снова наступило. И снова Кэтрин не спала. Она лежала, глядя в потолок, и слушала тишину. Дождь кончился еще ночью, но в комнате все равно было сыро и холодно. В груди — тоже. Скорпиус забежал два раза. Первый — утром, поцеловал в щеку и спросил, не хочет ли она посмотреть его рисунки. Кэтрин улыбнулась и сказала, что посмотрит позже. Не посмотрела. Второй — перед обедом, принес ей яблоко. Кэтрин взяла, откусила маленький кусочек. Скорпиус убежал довольный. Через минуту ее вырвало в стоящую рядом вазу. Она сидела на полу, обхватив себя руками, и дрожала. Тело отказывалось принимать еду. Отказывалось жить. Дверь открылась. Кэтрин не обернулась — решила, что это Драко пришел молча сидеть в кресле. — Кэтрин. Голос был женским. Незнакомым. И в то же время до боли знакомым. Кэтрин медленно повернула голову. На пороге стояла молодая женщина. Светлые волосы, зеленые глаза, тонкие черты лица. Те же, что у Кэтрин. Только моложе. Только живее. — Эмили? — прошептала Кэтрин. — Я, — сестра шагнула вперед, но остановилась, увидев ее состояние. — Боже, Кэт, во что ты себя превратила? Кэтрин смотрела на нее и не верила. Эмили жила в Италии, вышла замуж за маггла, они не виделись больше трех лет. Переписывались редко, созванивались еще реже. Кэтрин не звала ее. Никогда не звала. — Как ты здесь? — Драко написал. — Эмили присела на корточки рядом, осторожно коснулась ее плеча. — Сказал, что ты... что тебе плохо. Очень плохо. Я села на первый же поезд. — Драко? — Да. — Эмили усмехнулась. — Представляю, чего ему стоило написать мне. Мы же друг друга терпеть не можем. Кэтрин знала. Эмили всегда считала Драко высокомерным чурбаном, который не достоин ее сестры. На свадьбе они не разговаривали. На редких встречах — обменивались ледяными взглядами. — Он попросил тебя приехать? — Попросил. — Эмили поморщилась. — Сказал «пожалуйста». Два раза. Я чуть не упала. Кэтрин закрыла глаза. Драко сказал «пожалуйста». Два раза. Ради нее. — Вставай, — Эмили потянула ее за руку. — Хватит сидеть на полу. Пойдем, я тебя умою и переодену. — Я не могу. — Можешь. Я помогу. Эмили подняла ее, подхватила под руку и повела в ванную. Там она остановилась, увидев лужи крови на полу, лезвие, валяющееся в углу, грязные бинты. — Господи, Кэт... — выдохнула она. Кэтрин смотрела на свое отражение в зеркале и молчала. Эмили привела ее в порядок молча. Смыла кровь, обработала раны, перевязала чистыми бинтами. Нашла свежее платье, помогла одеться. Расчесала спутанные волосы. Все это — не говоря ни слова, только изредка всхлипывая. Потом усадила на кровать и села рядом. — Рассказывай, — сказала она. — Нечего рассказывать. — Тогда я расскажу. — Эмили взяла ее за руку. — Ты вышла замуж за человека, который не умеет любить. Родила ему сына. Жила в этом холодном доме, среди этих холодных людей. И постепенно сама стала холодной. А потом перестала чувствовать вообще. Я права? Кэтрин молчала. — Ты думала, что никому не нужна. Что ты просто удобная. Что Драко до сих пор любит Асторию, а ты так... приложение. — Эмили сжала ее пальцы. — Но знаешь что? Если бы ты была просто приложением, он бы не писал мне. Он бы не сидел ночами в твоем кресле. Он бы не смотрел на тебя так, как смотрел, когда я приехала. — Как? — Как на единственное, что у него есть. Кэтрин закрыла глаза. Слезы потекли по щекам — впервые за много дней. — Я не знаю, что делать, Эм. Я не знаю, как жить дальше. — Для начала — есть. — Эмили встала. — Я сейчас спущусь на кухню и принесу тебе еду. Самую простую. Бульон. Ты будешь есть, даже если тебя вырвет. Будешь есть снова. И снова. Поняла? — Поняла. — И ты будешь говорить со мной. Не с психологом, не с Драко. Со мной. Потому что я твоя сестра и я люблю тебя. И я не уеду, пока ты не встанешь на ноги. Эмили вышла. Кэтрин осталась одна, но впервые за долгое время ей не было так холодно. Эмили принесла бульон. Маленькими глоточками, с перерывами, с тошнотой и слезами, но Кэтрин выпила полчашки. Легла, обессиленная, но внутри что-то шевельнулось. Крошечное, слабое, но живое. Драко зашел вечером. Увидел Эмили, сидящую в кресле с книгой, увидел пустую чашку на тумбочке, увидел Кэтрин — не спящую, а просто лежащую с открытыми глазами. Остановился в дверях. — Спасибо, — сказал он Эмили. — Не за что, — ответила та холодно. — Я делаю это не для тебя. — Я знаю. Он перевел взгляд на Кэтрин. Долгий, тяжелый, изучающий. — Ты ела? — Да, — ответила Кэтрин. — Хорошо. Он развернулся и вышел. Эмили посмотрела ему вслед и покачала головой. — Господи, какие же они все здесь замороженные. Кэтрин слабо улыбнулась. — Привыкнешь. — Не собираюсь привыкать. Я здесь, чтобы вытащить тебя. А потом мы уедем. — Куда? — Ко мне. В Италию. Там тепло, там солнце, там нормальные люди. Поживешь, отойдешь, а там видно будет. Кэтрин закрыла глаза. Италия. Тепло. Солнце. Она не была там никогда. — А Скорпиус? — Скорпиуса заберем с собой. — Эмили усмехнулась. — Драко пусть сам решает, что ему делать. Захочет — приедет. Не захочет — останется в своем холоде. Кэтрин промолчала. Мысль о том, чтобы уехать, убраться из этого дома, из этой жизни, показалась вдруг такой сладкой, такой правильной. — Подумай, — сказала Эмили. — Не сейчас. Потом. Когда немного придешь в себя. Ночью Драко снова пришел. Сел в кресло. Увидел Эмили, спящую на раскладушке рядом с кроватью Кэтрин. Замер. — Я здесь, — прошептала Кэтрин в темноте. — Я никуда не делась. Он повернулся к ней. В темноте не было видно его лица, только силуэт. — Ты позвал Эмили, — сказала она. — Да. — Почему? Долгое молчание. — Потому что я не справляюсь. Потому что ты умираешь, а я не знаю, как тебя спасти. — Ты не обязан меня спасать. — Обязан. — Голос дрогнул. — Ты моя жена. — Ты никогда не называл меня так. — Я много чего не делал. Тишина повисла между ними. Кэтрин смотрела на его силуэт и чувствовала, как лед внутри тает. Медленно. Болезненно. Но тает. — Эмили зовет меня в Италию, — сказала она. Драко замер. — Ты поедешь? — Не знаю. — Я не буду тебя держать. — Знаю. Он поднялся и подошел к кровати. Опустился на колени рядом, взял ее руку в свои. Холодные пальцы, длинные, тонкие. — Я хочу, чтобы ты жила, — прошептал он. — Даже если не со мной. Даже если далеко. Просто живи. Кэтрин сжала его пальцы. — Я попробую. *** Эмили осталась. Первые дни были самыми тяжелыми. Она будила Кэтрин утром, заставляла умываться, расчесывать волосы, одеваться. Не в халат, в котором та ходила неделями, а в нормальную одежду. — Ты не больная, — говорила Эмили, ставя перед ней тарелку с завтраком. — Ты живая. Живым людям нужно есть, одеваться и выходить на солнце. Кэтрин ела. По ложечке, давясь, иногда сбегая в ванную. Но ела. Эмили стояла рядом и молча ждала, пока ее вырвет, а потом снова сажала за стол. — Еще три ложки. Ты сможешь. Скорпиус привязался к тете сразу. Эмили играла с ним, читала книги, учила итальянским словам. Он смеялся — звонко, радостно, и этот смех проникал в спальню Кэтрин, пробивая ледяную корку. — Мама, смотри! — он вбегал к ней с рисунками. — Тетя Эмили научила меня рисовать солнце! Оно как в Италии! Кэтрин смотрела на желтый круг с лучами и улыбалась. Впервые за долгое время — настоящей улыбкой. Драко приходил каждый вечер. Садился в кресло и молчал. Эмили сначала смотрела на него волком, но потом привыкла. — Он как призрак, — сказала она однажды Кэтрин. — Сидит, смотрит, молчит. Жутковато. — Он всегда так. — И ты терпела? — А что мне оставалось? Эмили покачала головой, но ничего не сказала. На пятый день Кэтрин впервые вышла в сад. Эмили взяла ее под руку и вывела на улицу. Солнце слепило глаза, ветер трепал волосы. Кэтрин зажмурилась и почувствовала, как что-то внутри оттаивает. — Хорошо, — прошептала она. — Конечно хорошо. — Эмили улыбнулась. — Солнце, воздух, трава. Это жизнь, Кэт. Ты забыла, как это бывает. Скорпиус носился по лужайке, ловя бабочек. Он подбежал к ним, схватил мать за руку и потащил за собой. — Мамочка, смотри! Я поймал! Это голубая! Кэтрин смотрела на сына и чувствовала, как внутри разливается тепло. Слабое, робкое, но тепло. Вечером Драко нашел ее в гостиной. Она сидела на диване и смотрела в окно на закат. Не на стену. На закат. Он остановился в дверях. — Ты спустилась. — Да. — Хорошо. Он прошел к своему креслу, сел, взял газету. Кэтрин смотрела на него и вдруг поняла, что больше не хочет молчать. — Драко. Он поднял глаза. — Спасибо, что позвал Эмили. Он кивнул. — Ты правильно сделал. — Я знаю. — Ты мог не делать этого. Ты мог оставить меня умирать. Драко отложил газету. Посмотрел на нее долгим взглядом. — Я не умею спасать, — сказал он тихо. — Я умею только звать тех, кто умеет. — Этого достаточно. Они смотрели друг на друга через всю комнату. Впервые без стен. Без масок. Без холода. — Я думала об Италии, — сказала Кэтрин. Драко напрягся, но промолчал. — Эмили зовет меня. Говорит, там тепло. Что я смогу начать новую жизнь. — Хочешь? — Не знаю. — Она отвела взгляд. — Часть меня хочет. Уехать из этого дома, из этого холода, начать все заново. — А другая часть? Кэтрин посмотрела на него. — Другая часть не знает, как жить без тебя. Драко замер. В его серых глазах что-то дрогнуло. — Ты нужна мне здесь, — сказал он тихо. — Я не знаю, как это сказать правильно. Я не умею. Но ты нужна. — Зачем? — Чтобы было ради чего просыпаться по утрам. Чтобы было к кому возвращаться. Чтобы было кого бояться потерять. Кэтрин смотрела на него и видела то, чего не замечала раньше — усталость, боль, одиночество. Такие же, как у нее. — Ты тоже замерз, — прошептала она. — Давно. — Почему не говорил? — А ты почему? Они молчали, глядя друг на друга. Два человека, которые слишком долго жили в холоде и разучились греться. В комнату вбежал Скорпиус. — Мама! Папа! Смотрите, что тетя Эмили мне дала! — Он размахивал какой-то игрушкой. — Это из Италии! Там тепло и вкусно! Мама, поедем? Кэтрин посмотрела на сына, потом на Драко. — Не знаю, милый. Мы еще не решили. — А папа поедет с нами? Драко перевел взгляд на Кэтрин. В его глазах был вопрос. — Если мама захочет, — ответил он. — Я поеду куда угодно. Скорпиус радостно запрыгал. — Ура! Мы поедем все вместе! В Италию! К солнышку! Он убежал делиться новостью с Эмили. А Кэтрин и Драко остались вдвоем в тишине гостиной. — Ты серьезно? — спросила Кэтрин. — Поедешь? — Если ты позовешь. — А как же твоя работа, твой дом, твоя жизнь? — Все это не имеет значения, если тебя не будет рядом. Кэтрин смотрела на него и чувствовала, как лед внутри трескается окончательно. Тепло разливалось по груди, по рукам, по всему телу. — Я не знаю, получится ли у нас, — прошептала она. — Я не знаю, сможешь ли ты стать другим. — Я не стану другим, — ответил Драко. — Но я могу научиться быть рядом. По-настоящему. Он встал, подошел к ней и протянул руку. Кэтрин смотрела на его ладонь — длинные пальцы, холодные, но такие родные. — Пойдем, — сказал он. — Подышим воздухом. Вместе. Она вложила свою руку в его и поднялась. В саду заходило солнце. Скорпиус бегал с Эмили, их смех разносился по всему поместью. Драко и Кэтрин стояли на крыльце, держась за руки, и смотрели на закат. — Здесь тоже красиво, — сказала Кэтрин. — Когда есть с кем смотреть. Драко сжал ее пальцы. — Я научусь, — прошептал он. — Обещаю. Кэтрин повернулась к нему. Впервые за долгое время в ее глазах не было пустоты. Только слезы и слабая, робкая надежда. — Я подожду. *** Прошло две недели. Кэтрин больше не лежала в постели целыми днями. Она вставала рано, завтракала вместе со Скорпиусом и Эмили, гуляла в саду, даже начала читать. Симус приходил два раза в неделю, и разговоры с ним становились длиннее, глубже, честнее. — Вы изменились, — заметил он на одной из встреч. — Я стараюсь, — ответила Кэтрин. — Не просто стараетесь. Вы живете. Она задумалась. Да, пожалуй, он был прав. Впервые за долгое время ей хотелось жить. Эмили собиралась возвращаться в Италию. Муж писал каждый день, просил приехать, скучал. Кэтрин видела, как сестра разрывается между долгом перед ней и любовью к своей семье. — Ты должна ехать, — сказала Кэтрин однажды вечером. — Я справлюсь. — Ты уверена? — Да. У меня есть Драко. Есть Скорпиус. Есть Симус. Я не одна. Эмили посмотрела на нее долгим взглядом, потом обняла. — Ты стала сильнее, — прошептала она. — Я горжусь тобой. — Это ты сделала меня сильнее. — Нет. Я просто напомнила тебе, кто ты есть. На прощание Эмили долго говорила с Драко. Кэтрин не слышала, о чем они шептались в кабинете, но когда вышли, у обоих были красные глаза. — Если обидишь ее, — сказала Эмили на пороге, — я приеду и убью тебя. Лично. Медленно. С итальянской страстью. — Понял, — серьезно ответил Драко. Эмили уехала. Кэтрин стояла на крыльце и смотрела вслед экипажу, чувствуя, как к горлу подступают слезы. — Она вернется, — сказал Драко, кладя руку ей на плечо. — Летом. С мужем и детьми. — Откуда ты знаешь? — Мы договорились. Кэтрин посмотрела на него. Драко стоял рядом, касаясь ее плеча, и впервые за долгое время это прикосновение не было холодным. Вечером они сидели в гостиной. Скорпиус уснул на диване, утомленный долгим прощанием с тетей. Драко укрыл его пледом и вернулся к своему креслу. — Можно я сяду рядом с тобой? — спросила Кэтрин. Он замер на секунду, потом кивнул. Она пересела на диван, поближе к нему. Они сидели молча, глядя на огонь в камине, и это молчание было другим. Не холодным. Не тягостным. Теплым. — Я боялась, что ты не изменишься, — сказала Кэтрин тихо. — Боялась, что так и буду жить в холоде. — Я тоже боялся, — ответил Драко. — Боялся, что не смогу дать тебе то, что нужно. — Ты даешь. — Что? — Себя. Постепенно. По кусочкам. Он повернулся к ней. В свете камина его лицо казалось мягче, моложе, уязвимее. — Я не знаю, много ли во мне хорошего, — сказал он. — Меня растили для войны, для политики, для выживания. Не для любви. — Я научу тебя, — прошептала Кэтрин. — Если ты позволишь. Драко смотрел на нее долго, очень долго. Потом осторожно, словно боясь спугнуть, взял ее за руку. — Учи, — ответил он. — Я буду стараться. Скорпиус пошевелился во сне, что-то пробормотал и перевернулся на другой бок. Кэтрин улыбнулась, глядя на сына. — Он так похож на тебя, — сказала она. — Он похож на нас, — поправил Драко. — У него твоя улыбка. — Правда? — Да. И твоя доброта. Моя только внешность и упрямство. Кэтрин тихо засмеялась. Впервые за долгое время — легко, свободно. — Ты не такой уж холодный, — сказала она. — Ты просто боишься показать, что внутри. — Внутри страшно, — признался Драко. — Там столько всего, с чем я не знаю, что делать. — Мы разберемся. Вместе. Он кивнул и притянул ее ближе. Кэтрин прижалась к его плечу, чувствуя тепло его тела, его дыхание, его жизнь. — Я люблю тебя, — прошептала она. Драко замер. Сердце под ее щекой забилось быстрее. — Я... — начал он и запнулся. — Не надо, — Кэтрин подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Не говори, если не готов. Я подожду. — Я никогда не говорил этих слов, — признался он. — Никому. Даже матери. — Я знаю. — Но я чувствую. Я не знаю, как это называется, но я чувствую. — Этого достаточно. Он наклонился и поцеловал ее в лоб. Долгий, нежный поцелуй, от которого по коже побежали мурашки. — Спасибо, что ждешь, — прошептал он. — Спасибо, что учишься. Ночь опустилась на особняк Малфоев. В гостиной горел камин, на диване спал Скорпиус, а его родители сидели рядом, держась за руки, и смотрели на огонь. Впервые за долгое время в этом доме было тепло.