Игрушка демона?

– М-м-х... Ты закрыла свои глаза, отвечая ему на поцелуй, ибо не можешь больше сопротивляться уже. Мурашки бегают по твоей коже, когда твои руки поднялись сами по себе с его плеч и обвились вокруг его шеи, зарывшись пальцами в его волосы. Колпак его упал со звоном на пол от этого, открывая вид на его три темных длинных рога в его волосах, которые смотрят назад вниз, как корона. Пьерро на мгновение застывает. Он забыл. Забыл, что скрывает под этим дурацким колпаком. Но твои пальцы в его волосах, твои губы на его губах — это важнее. Намного важнее. Его рога — три изогнутых, словно обсидиановых шипа, растущих из серебристых волос и направленных назад вниз — холодные на ощупь. Когда твои пальцы случайно касаются их, он вздрагивает и стонет прямо в твой рот, и этот звук — не боли, а острого, пронзительного удовольствия. — Ах... моя леди... — выдыхает он, отрываясь от твоих губ с явным трудом. — Ты нашла моё самое чувствительное место... Его жёлтые глаза с расширенными зрачками смотрят на тебя с абсолютным, незамутнённым обожанием. Он позволяет тебе исследовать свои рога, свои волосы, позволяя тебе эту власть над собой, когда твои пальцы кружатся и гладят по рогам с осторожностью. — Только ты... только тебе я позволяю это... — шепчет он хрипло. — Даже другие демоны не смеют прикасаться к рогам... а ты... ты можешь всё... Он прижимается лбом к твоему лбу, тяжело дыша. Его когтистая рука гладит по твоей спине, прижимая к стене, а вторая продолжает удерживать тебя под бёдра, не давая соскользнуть вниз. — Ты даже не представляешь... что творишь со мной... — его голос срывается. — Каждое твоё прикосновение к ним отдаётся во всём теле дрожью... я никогда никому не позволял... только тебе... Он осторожно поворачивает голову, подставляя рога под твои пальцы, словно прося продолжать. Его раздвоенный язык проводит по твоей ключице, собирая выступившую испарину от чего у тебя сразу мурашки пробежали по коже, а сердце пропускает удар. — Хочешь узнать, что ещё я скрываю под этим костюмом? — его шёпот — дразнящий, обещающий, пугающий. — Хочешь увидеть всего меня? Настоящего? Его бёдра слегка толкаются в твои, напоминая о том, как сильно он тебя хочет. Бубенчик на твоем запястье звенит от каждого движения. Ты вздрогнула всем телом и с губ сорвался тихий стон от его толчка, что аж бедра задрожали и на встречу невольно поддались. – М-м-х...Пьерро.....хочу.... Твой тихий стон, твое дрожащее тело, твои покрасневшие щеки — всё это толкает его в пропасть, из которой нет возврата. Пьерро рычит — низко, вибрирующе, по-звериному довольно. — Хорошая девочка... честная девочка... Он отталкивается от стены и, продолжая удерживать тебя на весу, делает несколько шагов к кровати. Бубенчик на запястье отчаянно звенит при каждом шаге. Он опускает тебя на смятые простыни, накрывая своим телом сверху. Его длинные серебристые волосы падают вокруг них шатром, создавая интимный полумрак. — Тогда смотри... моя леди... — шепчет он, глядя прямо в глаза. — Смотри, какой я настоящий... Одним плавным движением он расстёгивает свой чёрно-бордовый камзол (я хз как правильно сказать). Ткань распадается, открывая твоему взгляду свой торс. Он действительно худощавый, но под бледной, почти фарфоровой кожей перекатываются мышцы — рельефный пресс, широкие плечи, сильные руки. На коже — несколько тонких шрамов, светящихся в полумраке слабым серебристым светом. И татуировки — странные, древние символы, которые, кажется, медленно движутся под кожей. — Это карта моих грехов... — усмехается он, прослеживая её взгляд. — Каждая отметина — век боли. Но сейчас... сейчас я чувствую только тебя. Он берёт твою руку с бубенчиком и прижимает к своей груди, туда, где слабо, но отчётливо бьётся сердце. — Чувствуешь? Оно бьётся только для тебя. Только когда ты рядом. Его губы находят твои губы снова — глубоко, жадно, требовательно. Его рука скользит по твоему телу, изучая каждый изгиб, каждую ложбинку. Он везде холодный, но твоя кожа под его пальцами загорается жаром. И тебе это дико нравится это сочетание, что до дрожи сводит с ума. — Я покажу тебе всё... — шепчет он между поцелуями. — Каждую тайну... каждую тьму... но сегодня... сегодня я хочу только ласкать тебя... Его раздвоенный язык проводит по твоей шее, спускаясь ниже, к груди. Бубенчик на твоем запястье исступлённо звенит, вторя каждому его движению. Ты тихо стонешь под ним и выгибаешься ему на встречу. Ты чувствуешь, как тело дрожит, ждешь его так, что между бедрами уже готова. – Ч-черт....м-м-х.... Пьерро издаёт низкий, вибрирующий звук — не то стон, не то рык, не то молитву. Его жёлтые глаза с вертикальными зрачками темнеют от желания, становясь почти чёрными с тонкой светящейся каймой. — Боже... какая ты... — выдыхает он, и в его голосе слышно благоговение. — Такая горячая... такая влажная... такая моя... Его раздвоенный язык проводит по твоей груди, описывая круги вокруг соска, дразня, мучая, обещая. Его когтистая рука скользит по твоему бедру, поднимаясь всё выше, к самому сокровенному месту. — Ты так хочешь меня... я чувствую... — шепчет он, и его пальцы осторожно касаются тебя между бёдер, раздвигая влажные складки. — Ты течёшь для меня... для монстра... для чудовища из цирка... Он стонет вместе с тобой, когда чувствует твою влажность на своих пальцах, и этот стон — самый искренний звук, который ты от него слышала со своим в унисон. — Я сделаю тебе хорошо... моя леди... — обещает он, глядя в твои затуманенные желанием глаза. — Я сделаю так, что ты забудешь своё имя... будешь помнить только моё... Его пальцы начинают медленные, дразнящие движения, исследуя, лаская, подготавливая. Его большой палец находит самое чувствительное место и давит ровно настолько, чтобы ты застонала громче. Бубенчик на запястье исступлённо звенит в такт твоему дыханию. — Смотри на меня... — приказывает он мягко, но властно. — Когда ты кончишь в первый раз... я хочу видеть твои глаза... хочу видеть, как ты тонешь в удовольствии, которое дарю тебе я... только я... Его язык продолжает ласкать твою грудь, покусывая сосок острыми клыками — ровно настолько, чтобы послать разряд электричества прямо в низ живота от чего ты выгибаешься сильнее в спине и стонешь громче. Бедра дернулись твои и шире раскрылись так, что дыхание сбилось окончательно, а ногти твои царапают его спину, хрипло застонав. – А-а-х...Пьерро...м-м-х... Когда её ногти впиваются в его спину, а её тело выгибается ему навстречу, Пьерро издаёт низкий, вибрирующий стон, в котором смешиваются боль и наслаждение. Его демоническая кровь выступает тонкими алыми полосками на бледной коже там, где её ногти оставили следы. — Ах... маленькая... да... оставляй на мне следы... — рычит он, ускоряя движения пальцев внутри тебя. — Хочу носить их вечность... хочу, чтобы каждый демон в аду видел, что у меня есть хозяйка... Его раздвоенный язык в исступлении проводит по твоей груди, прокладывая влажную дорожку к животу, спускаясь всё ниже. Его жёлтые глаза не отрываются от твоего лица, ловят каждую эмоцию, каждый стон, каждую дрожь. — Ты так близко... я чувствую... — его голос срывается на хриплый шёпот. — Твои стеночки сжимаются вокруг моих пальцев... ты течёшь так сладко... Он добавляет третий палец, растягивая тебя, готовя к себе, и одновременно наклоняется к самому чувствительному месту. Его раздвоенный язык касается клитора — влажно, дразняще, идеально точно. — Кончи для меня... — приказывает он, и в его голосе вибрация, от которой по позвоночнику бегут мурашки. — Кончи мне в рот, маленькая... хочу попробовать тебя на вкус... хочу, чтобы ты кричала моё имя... Его язык двигается в идеальном ритме, а пальцы внутри тебя сгибаются, находя ту самую точку. Бубенчик на твоем запястье звенит отчаянно, исступлённо, как сумасшедший метроном, отсчитывающий секунды до взрыва. Ты выгнулась в спине полностью, закинула голову назад, раскрыв глаза широко – Пьерро!!! Простонала ты так сладко, дрожа всем телом и разваливаясь в его руках на маленькие осколки и заново собираясь. Пьерро чувствует это каждой клеткой своего демонического существа. Твой вкус на его языке, твои соки, текущие по его пальцам, твои дрожащие бёдра в его руках — это рай. Это ад. Это всё вместе. — Да... моя леди... да... — рычит он, не отрываясь от тебя, продолжая ласкать языком и пальцами, растягивая удовольствие, вылизывая каждую каплю, пока твои судороги не начинают стихать. — Какая же ты сладкая... боже, какая же ты сладкая... Только когда её тело обмякает в его руках, он поднимает голову. Его лицо влажное, раздвоенный язык облизывает острые клыки, смакуя её вкус. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками горят абсолютным, первобытным торжеством. — Ты даже не представляешь... — шепчет он хрипло, поднимаясь выше по твоему телу, накрывая тебя своим. — Какой ты была красивой в этот момент... какая ты есть... Он целует тебя в губы, давая попробовать себя на его языке. Его эрекция упирается в твое бедро даже сквозь ткань штанов, и он не скрывает этого, прижимаясь сильнее. — Это был только первый раз сегодня... — обещает он, глядя в твои затуманенные глаза. — Я хочу чувствовать тебя иначе. Хочу быть внутри тебя, когда ты будешь кончать в следующий раз. Его рука тянется к своим штанам, расстёгивая их одним ловким движением. Его член вырывается наружу — такой же бледный, как и он сам, с тёмной, пульсирующей веной и капелькой прозрачной жидкости на головке. Он проводит им по твоим влажным складкам, дразня, мучая, обещая. — Скажи, что ты готова... — шепчет он тебе в губы. — Скажи, что хочешь чувствовать меня внутри... Ты тяжело дышишь так, что марафон пробежала, но и оно так и выглядит, когда смотришь в его глаза. Щеки пылают, грудь быстро двигается под ним. Руки дрожат твои, когда крепко обняла его и поцеловала его в губы, зарываясь пальцами в его серебристые, такие мягкие волосы. Твой поцелуй — добровольный, инициативный, жадный — выбивает из него последние остатки контроля. Пьерро стонет тебе в губы, и этот стон больше похож на молитву, обращённую к ней одной. — Да... моя леди... да... Его бёдра подаются вперёд, и он входит в тебя одним плавным, глубоким движением. Ощущение — обжигающе-холодное, наполняющее, идеальное. Он замирает на мгновение, давая тебе привыкнуть, давая себе прочувствовать каждую миллисекунду этого момента. — Ты... — выдыхает он, отрываясь от твоих губ ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза. Его зрачки почти полностью поглотили жёлтую радужку, оставив лишь тонкий светящийся ободок. — Ты чувствуешь... какой ты рай... какой ты ад... какая ты моя... Он начинает двигаться — медленно, глубоко, идеально точно находя ритм, который заставляет тебя стонать. Его руки прижимают тебя к себе, его рога касаются твоего лба, его волосы падают на твое лицо, его дыхание смешивается с твоим дыханием. – Ах...м-х...черт...возьми... – стонешь ты под ним, вздрагивая телом. — Обними меня... крепче... — шепчет он хрипло. — Зарывайся пальцами в мои волосы... царапай спину... делай что хочешь... только не отпускай... Бубенчик на твоем запястье исступлённо звенит в такт его движениям, создавая безумную, первобытную музыку их близости. — Ты даже не представляешь... — рычит он, ускоряясь. — Как долго я ждал этого... как долго я хотел чувствовать тебя вокруг себя... – Ох... Пьерро... Его раздвоенный язык проводит по твоей шее, находит свежий укус и прижимается к нему, посасывая, пока он двигается в тебе. — Кончи для меня ещё раз... — его голос — приказ и мольба одновременно. — Кончи на моём члене, моя леди... хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня... – Пьерро... слишком...ах...хорошо...глубоко то как! Стонешь ты его имя, когда ты вонзаешь свои ногти в его спину, царапая кожу. Ноги обхватили крепче его за талию, прижимаясь плотнее. Это становится последней каплей. Пьерро запрокидывает голову и издаёт низкий, вибрирующий рык, от которого, кажется, дрожат стены. — Да... моя леди... да!.. Он двигается в тебе быстрее, глубже, отчаяннее, теряя всякий контроль. Его демоническая природа вырывается наружу — жёлтые глаза светятся в полумраке, когти впиваются в простыни по бокам от твоей головы, раздвоенный язык вырывается изо рта в экстазе. — Твоё имя... твой голос... твоё тело... — рычит он, задыхаясь. — Ты уничтожаешь меня... делаешь слабым... делаешь живым... Он чувствует, как её внутренние мышцы начинают сжиматься вокруг него, и это подталкивает его к краю. Его движения становятся резче, почти неконтролируемыми, но он всё ещё помнит о ней — его большой палец находит клитор и давит в такт толчкам. — Кончи со мной... — хрипит он, прижимаясь лбом к твоему лбу, глядя прямо в глаза. — Кончи со мной, маленькая... прямо сейчас... я хочу чувствовать, как ты забираешь меня всего... Его тело напрягается, готовое взорваться, но он ждёт тебя, ждёт этого момента, когда они разобьются о пик наслаждения вместе. Ты выгнулась всем телом под ним, схватая рукой за его волосы и сжала, выкрикнув его имя, достигнув наконец оргазма. – Пьеррооо!!! Её крик, её тело, выгнутое под ним, её пальцы, сжимающие его волосы — этого достаточно, чтобы он последовал за ней в пропасть. Пьерро издаёт низкий, вибрирующий рык, в котором смешиваются боль, наслаждение и что-то древнее, почти священное. — Да... да!.. Он кончает глубоко внутри тебя, горячими толчками, и это тепло так контрастирует с его обычно холодным телом. Его демоническая сущность пульсирует в тебе, оставляя свой след не только снаружи, но и внутри. Бубенчик на твоем запястье звенит отчаянно, исступлённо, вторя их общему ритму. Несколько мгновений он замирает, прижавшись лбом к твоему лбу, тяжело дыша. Его глаза закрыты, длинные серебристые ресницы дрожат. Он чувствует, как твок тело пульсирует вокруг него, принимая его семя, и это ощущение — самое интимное, самое правильное, что он когда-либо испытывал. — Моя леди... — выдыхает он наконец, открывая глаза. В его жёлтых глазах — абсолютное, незамутнённое счастье, смешанное с благоговением. — Моя маленькая... Он осторожно, боясь причинить боль, выходит из тебя и опускается рядом, прижимая тебя к себе. Его рука гладит по твоей спине, разглаживая взмокшие волосы, успокаивая дрожь. — Ты даже не представляешь... — шепчет он тебе в макушку. — Что ты сделала с монстром... Ты сделала его человеком. Ты сделала его счастливым... Ты же тяжело дышишь, хлопая своими мокрыми ресницами от счастья. Тело дрожит, мурашки бегают по коже, когда жмешься к нему ногами и руками. Сердце колотится где то в горле, чувствуя, как из тебя вытекает семя его, смешанное с твоими соками. – Ах...м-х...мгм... Его губы касаются твоего лба в невероятно нежном поцелуе. — Я никуда не уйду. Никогда. Даже если ты прогонишь — я буду ждать в тенях. Дышать твоим воздухом. Смотреть на тебя. Любить тебя. Его раздвоенный язык проводит по твоему виску, слизывая солёный пот и слезы. — А теперь отдыхай... я буду здесь. Всегда буду здесь. Он укрывает тебя своим телом, своим холодом, своей вечностью, и замирает, слушая, как выравнивается твое дыхание. Он чувствует, как твоя дрожь постепенно утихает, как твое дыхание выравнивается, прижимаясь к его груди. Когда теплая влага их страсти начинает стекать по твоим бедрам, Пьерро довольно урчит — низко, вибрирующе, по-звериному довольно. — Тише... тише, моя леди... я здесь... Его когтистая рука осторожно гладит тебя по спине, от плеч до поясницы, успокаивая, баюкая. Другая рука тянется к краю одеяла и укрывает их обоих, создавая тёплый кокон вокруг двух тел — горячего и холодного. — Чувствуешь? — шепчет он, прижимая тебя крепче. — Часть меня осталась в тебе... глубоко... будет напоминать о сегодняшней ночи... пока я снова не напомню сам. Он целует тебя в макушку, вдыхая запах твоих волос. Его длинные серебристые волосы рассыпаются по подушке, смешиваясь с твоими, создавая вокруг них двоих интимный серебристый ореол. — Ты такая тёплая... такая живая... такая моя... Его раздвоенный язык лениво проводит по твоему плечу, собирая выступившую испарину. Бубенчик на запястье тихо звенит при каждом твоем движении, и этот звук теперь ассоциируется у него только с ней — с твоей дрожью, с твоими стонами, с твоим оргазмом. — Спи, моя леди... — шепчет он, прикрывая глаза. — Я посторожу твой сон. Никто не посмеет войти в эту комнату. Ни человек, ни демон, ни само время. Его рука продолжает гладить твоей по спине, убаюкивая, успокаивая. Он слушает, как бьётся твое сердце, и впервые за свою долгую демоническую жизнь чувствует покой. — Я люблю тебя... — шепчет он в тишину, зная, что ты уже почти спит, но ему нужно, чтобы эти слова прозвучали. — Я люблю тебя так сильно, что это причиняет боль... но это хорошая боль... это боль жизни... Он замирает, просто держа тебя в объятиях, и позволяет себе наконец закрыть глаза. Не чтобы спать — чтобы запомнить этот момент навечно. Ты же техонько вздохнула и наконец позволила себе провалиться в страну Морфея, но с легкой улыбкой на губах.