Обладая уничтожающей силой – не теряй сердце, стремящееся сберечь цветок.

Требование Лан Цяньцю сразиться прямо во дворце Шэньу показалось остальным дерзким. Ши Цинсюань, все еще обеспокоенный ранами Се Ляня, вмешался: – Цяньцю, Его Высочество защитил тебя от сабли Хуа Чэна. Посмотри на его руку. Как он будет держать меч, чтобы сражаться с тобой?       Услышав его слова, Лан Цяньцю внезапно замахнулся левой рукой и ударил себя по правому плечу. Раздался треск, и из раны тут же хлынула кровь. Небожители были потрясены, Се Лянь замер, поднял взгляд и спросил: – Что ты делаешь? – Повелитель Ветров был прав. Ты действительно повредил руку, чтобы спасти меня. И я возвращаю тебе эту рану. Ты спас меня, это правда. Как и то, что убил всю мою семью. Я знаю, что ты одинаково хорошо владеешь обеими руками, поэтому сразимся левыми. Возьми меч, если ты мужчина! – ответил Лан Цяньцю.       Се Лянь посмотрел на меч, затем на Лан Цяньцю и, наконец, покачал головой: – Много лет назад я дал обещание больше никогда не отнимать жизнь мечом.       Услышав эти слова, Лан Цяньцю вспомнил тот страшный вечер, когда он прибыл на пир и застал человека в черных одеждах, вынимающего меч из тела его отца.       Ши Цинсюань одним взмахом метёлки остановил лезвие меча Лан Цяньцю и вмешался: – На мой взгляд, здесь явно произошло недопонимание. Если советник Фан Синь всегда носил маску, вполне возможно, что кто-то другой притворился им, чтобы совершить убийство? Как вы считаете, Владыка? Все взгляды обратились к трону. Цзюнь У произнес: – Сяньлэ. Се Лянь склонил голову в поклоне. – Да. Цзюнь У задал вопрос: – Ты признаешь правдивость слов Тайхуа? Се Лянь ответил: – Признаю.       Это слово прозвучало таким холодным и чуждым его прежнему голосу, что лица Фэн Синя, Му Цина и Ши Цинсюаня мгновенно изменились. Цзюнь У кивнул и спросил снова: – И все же, советник Фан Синь, омывший кровью Пир Чистого Золота – это ты или нет? После короткой паузы Се Лянь поднял голову и ответил: – Да. Это я.       Его слова, прозвучавшие четко и уверенно, не оставили Лан Цяньцю пути к отступлению. – Ты признал. Отлично, – произнес Лан Цяньцю. В чертогах Верхних Небес немало небожителей запятнали руки кровью смертных. Но если быть честным, мало кому приходилось по-настоящему расплачиваться за старые грехи, и тем более – с таким размахом.       Но никто из небожителей не мог понять, какие чувства связывают Цзюнь У и Се Ляня. Когда наследный принц Сяньлэ вознесся в первый раз, Владыка проявлял к нему чрезмерную благосклонность. Во второй раз им пришлось сразиться, и Се Лянь был повержен лишь после того, как нанес Цзюнь У немало ранений. После третьего вознесения отношения между ними выровнялись, словно они оба забыли о прошлом, а Цзюнь У, к тому же, выстроил для Се Ляня новый дворец в столице бессмертных. Все затаили дыхание, ожидая вердикта того, кто стоял выше всех.       Никто не ожидал, что Се Лянь заговорит, не дожидаясь решения Цзюнь У: – Сяньлэ осмеливается обратиться к Владыке с просьбой. Цзюнь У ответил: – Говори. – Прошу Владыку лишить меня бессмертия и низвергнуть в бренный мир.       Эта фраза потрясла некоторых небожителей, но в то же время вызвала восхищение. Разве кто-то может пожелать низвержения, когда вознесение далось с таким трудом? Подняться так высоко, чтобы затем рухнуть вниз – одна мысль об этом вызывала сожаление. Однако некоторые небожители не увидели в поступке Се Ляня ничего героического – ведь уже наделано столько шума, и, возможно, признать поражение и напасть первыми, чтобы скрыть отступление, было бы более разумным решением, чем упорствовать и ни в чем не признаваться. – Но ваше низвержение мне не нужно. Просто прими бой. – возразил Лан Цяньцю. – Я не хочу с тобой сражаться. – ответил Се Лянь. – Но почему? Мы уже бились раньше. Неважно, чем это закончится – жизнью или смертью, покончим с этим раз и навсегда! Се Лянь бесстрастно ответил: – Потому что в схватке со мной тебя ждет неминуемая смерть.       Эта фраза потрясла всех, и вокруг раздались удивлённые вздохи. Некоторые небожители возмутились: – Ты всего лишь ничтожное божество, лишённое магических сил! – Как ты смеешь говорить Богу Войны восточных земель, Лан Цяньцю, что в битве с тобой его ждет неминуемая смерть? – Не слишком ли самонадеянно?       Его фраза прозвучала так, будто принц просил о низвержении в мир смертных, уступая Лан Цяньцю победу, лишь бы избежать схватки – поистине невероятная дерзость. Однако Лан Цяньцю не увидел в этих словах хвастовства. – Я сказал – неважно, чем это закончится, жизнь или смерть! И мне не нужны твои уступки. Се Лянь проигнорировал его и снова обратился к Цзюнь У: – Владыка, прошу, низвергнете меня с небес. Ши Цинсюань внезапно вскинул руку и вмешался: – Постойте! У меня есть возражение! Цзюнь У позволил: – Пусть говорит Повелитель Ветров. Ши Цинсюань произнес: – Уважаемые коллеги, кажется, мы решили, что Его Высочество Сяньлэ признался в том, что он – Фан Синь, исключительно ради мести и утопил в крови правящий дом Юнань. Но если он хотел отомстить, почему оставил в живых Его Высочество Тайхуа, наследного принца Юнань? Вам не кажется, что логичнее было убить именно наследника? Пэй Мин съязвил: – Остаётся позавидовать Его Высочеству наследному принцу, ведь сам Повелитель Ветров поручился за него, произнеся речь в его защиту. – Генерал Пэй, вы...– начал Повелитель Ветра, но к нему подошёл Се Лянь и положил руку ему на плечо. – Ваше Превосходительство, благодарю, но не стоит. – после он поднял взгляд на Цзюнь У. – Владыка, я признал, что совершил преступление, и я готов понести за это наказание.       Цзюнь У внимательно его слушал,не сводя глаз. – Владыка, лишите меня бессмертия. – вновь повторил Наследный принц, на что Цзюнь У нахмурился. – Сяньлэ. – Да. – отозвался тот. – Я обдумаю твою просьбу. – Но, Владыка, – вмешался Лан Цяньцю. – Просто устройте нам поединок. – Тайхуа, я рассмотрю ваши просьбы. – убедил его Цзюнь У. – Но раз Сяньлэ не желает рассказывать нам всей правды, его просьбы о низвержении напрасны.       Се Лянь лишь чуть склонил голову. – Для начала Сяньлэ будет взят под стражу и заключён во дворце Сяньлэ без права самовольного отлучения. – продолжил Цзюнь У. – После чего я лично займусь расследованием обстоятельств дела. А до тех пор вам двоим не следует видеться.       Что всех удивило, так это то, что Цзюнь У всё же защитил Се Ляня, этого «посмешища трех миров», лишенного последователей и добродетелей.       А Лан Цяньцю – Бог Войны восточных земель. Что если он останется недоволен таким решением? Но даже если в таких обстоятельствах Цзюнь У решил заступиться за Се Ляня, не означает ли это, что у принца всё еще есть покровитель в лице Владыки?       Многие небожители, разглядев в случившемся скрытый смысл, в тайне решили впредь больше никогда не упоминать прозвище «посмешище трех миров» на публике. Ши Цинсюань облегченно вздохнул и несколько раз старательно восхвалил великую мудрость Владыки. Лан Цяньцю же с сомнением посмотрел на Се Ляня и сказал: – Если Владыка хочет его допросить, пусть делает что угодно, но я все равно не отступлюсь от своего требования о поединке!       Затем он отвесил Цзюнь У поясной поклон, развернулся и вышел прочь. Цзюнь У взмахнул рукой, и несколько Богов Войны немедленно взяли Се Ляня под стражу и увели из дворца. Когда они проходили мимо Ши Цинсюаня, Се Лянь тихо обратился к нему: – Ваше Превосходительство, я искренне вам благодарен. Вы сделали многое, но не могли бы вы исполнить две моих просьбы? – Да, конечно. – тут же согласился Ши Цинсюань. – Если вам не составит труда, позаботьтесь о юноше, которого я привел с собой. Он ждет снаружи, в пристройке у дворца. – Сущие пустяки! – воскликнул Повелитель Ветров. – Что-нибудь еще? – Боюсь, генерал Пэй захочет навредить Бань Юэ, поэтому прошу вас, позаботьтесь и о ней. – Я не позволю Пэй Мину добраться до нее. Где она сейчас? – Я спрятал ее в монастыре Водных Каштанов, в горшке с соленьями. – Ага, в горшке… – он на мгновение замер. – Что? В горшке?       Се Лянь кивнул и, попрощавшись с Повелителем Ветров, направился за двумя небесными чиновниками, которые привели его к дворцу Сяньлэ и почтительно произнесли: – Прошу, Ваше Высочество наследный принц. Се Лянь кивнул в ответ: – Простите за беспокойство.       Едва Се Лянь переступил порог, как массивные створки врат с глухим, окончательным стуком захлопнулись за его спиной. Принц огляделся и невольно замер: дворец оказался не просто похож на его прежнюю обитель — он был её безупречным, пугающим подобием, вплоть до мельчайших деталей внутреннего убранства. В прошлый раз, проходя мимо, он не решился войти внутрь. Тогда Се Лянь и помыслить не мог, что его первое возвращение в эти стены состоится на правах пленника под арестом. Поистине, трудно было вообразить более зловещее предзнаменование.       Череда потрясений и испытаний последних дней вытянула из него все силы. Ощутив неподъёмную, свинцовую усталость, которая сковала не столько тело, сколько саму душу, Се Лянь прикрыл глаза и мгновенно провалился в беспамятство.       Сновидения нахлынули на него мутным, тягучим потоком.       Ему грезилось, будто он сидит в позе лотоса, погруженный в глубокую медитацию. Но стоило ему открыть глаза, как видение изменилось: теперь он направлялся в главный зал. Черные одежды свободно развеивались по ветру. А на лице он ощутил могильный холод — увесистая, ледяная маска плотно прилегала к коже, лишая его возможности дышать полной грудью. Сон в точности повторял произошедшее, несколько сотен лет назад, на Золотом Пиру. Те же лица, по началу счастливые, а после искаженные болью. Множество бездыханных тел. А после он обнаружил себя, сжимающим меч Фансинь, который насмерть пронзил государя, отца Лан Цяньцю. Наследный принц со слезами на глазах проносится мимо него, зовя то отца, то матушку, но ему уже никто не ответит.       Се Лянь просыпается, тяжело дыша. Но от чего-то, почти сразу же он снова погрузился в сон, но, как и раньше, он был беспокойным.       Принц обнаружил себя стоящим посреди руин. Своды потолка терялись в сером мареве, а под ногами хрустели обломки статуи, раньше принадлежащей ему. Перед ним, словно из самого тумана, соткалась высокая фигура в белоснежных одеждах. Широкие рукава неподвижно свисали вниз, а лицо скрывала маска, застывшая в пугающем соитии скорби и ликования: одна половина рыдала, другая – скалилась в усмешке.       Безликий Бай.       Он не произнес ни слова, но Се Лянь почувствовал, как его тело сковал невидимый паралич. Демон медленно поднял руку, указывая вглубь храма, и из теней начали выходить люди. Это были не монстры и не призраки – обычные простолюдины в грязных лохмотьях, с измождёнными лицами и глазами, полными животного, безумного страха. В их руках тускло проблескивала сталь. – Сюда, – прошелестел голос Безликого, раздавшийся прямо в голове Се Ляня. – Он ваше спасение. Он не умрет. А вы можете.       Люди колебались. Кто-то всхлипывал, кто-то дрожал так сильно, что меч бился о пряжку пояса. Но Безликий Бай сделал шаг к ним, и толпа, подгоняемая ужасом перед поветрием человеческих ликов, качнулась вперед.       Первым подошёл старик. Его руки тряслись, а из глаз текли слезы. – Ваше Высочество, простите… но я хочу жить… – прохрипел он.       Холодное острие коснулось живота Се Ляня. Принц хотел закричать, но его голос пропал, застряв комом в горле. "Больно" – пронеслось в его мыслях. Меч вошёл в плоть с тошнотворным, влажным звуком. Боль была невыносимой – она не была мгновенной, она была тягучей, разрывающей каждую жилу.       Старик отошёл, оставив оружие в ране, и его место заняла женщина. Она не плакала – её лицо исказила маска ненависти, рожденная отчаянием. Она вырвала меч и вонзила его снова, чуть выше. "Больно" – вновь пронеслось в мыслях. За ней пошел следующий. И ещё один. И ещё. Се Лянь потерял счет ударам. Храм наполнился звуками тяжелого дыхания и лязгом металла. Каждый новый человек приносил с собой не только физическую муку, но и ледяной холод предательства. Те, ради кого он жертвовал всем, теперь методично превращали его тело в кровавое месиво. Кровь толчками выходила из ран, заливая ступени алтаря, окрашивая белые одежды в багряный цвет, который так напоминал Се Ляню наряды Хуа Чэна.       Безликий Бай стоял совсем рядом. Он наклонился к самому уху принца, и Се Лянь почувствовал могильный холод, исходящий от маски. – Видишь? – нежно, почти по-отечески прошептал демон. – Вот она, их любовь. Вот цена твоего милосердия. Ты бог, Се Лянь. А боги созданы для того, чтобы принимать на себя чужую боль. Наслаждайся.       Очередной удар пронзил сердце. Се Лянь дёрнулся и неожиданно для самого себя закричал: – БОЛЬНО. ДАЙТЕ МНЕ ПРОСТО УМЕРЕТЬ. Вновь удар прямиком в сердце. – БОЛЬНО. БОЛЬНО. БОЛЬНО. Вновь удар. – БОЛЬНО. БОЛЬНО. БОЛЬНО. БОЛЬНО. Сквозь пелену он услышал голос, который звал его. – Ваше Высочество?       Се Лянь был не в силах даже повернуть голову, но казалось,что его зовут откуда-то из вне. – Ваше Высочество!       Он резко распахнул глаза во дворце Сяньлэ. Склонившись над ним, стоял человек был облачен в черное. Его лицо, отличавшееся болезненной бледностью и тонкими, плотно сжатыми губами, хранило выражение абсолютного бесстрастия, но будто что-то выдавало в нём едва заметную тревогу. От него веяло таким ледяным отчуждением, что он больше походил на утонченного Бога Литературы, нежели на Бога Войны, коим являлся в действительности. Сомневаться не приходилось: перед ним стоял генерал Сюаньчжэнь. – Ваше Высочество, с вами всё в порядке?       Ещё не отправившись от сна, Се Лянь не понимал, что ему говорит Му Цин. Но вид Наследного принца говорил сам за себя: его правая рука, всё ещё ноющая, мелко дрожала, а на лбу выступил холодный пот. – Ваше Высочество?       Вдруг в левой руке принц почувствовал нечто твёрдое. В полусонном состоянии он протянул руку и замер. Открыв свою ладонь, он увидел на ней две игральные кости. "Откуда они у меня? Разве я их не потерял? – задавался вопросами принц. – И почему они в моей руке?" В его сознании невольно возник образ цвета яркого, как клён, однако неясно, была ли это красная одежда или же пламя. "Сань Лан..." – пронеслось в его мыслях. Му Цин тоже обратил внимание на кости в его руке. – Откуда они у тебя?       Се Лянь наконец сел на кровати и перевёл взгляд на Генерала Сюаньчжэня. – Му Цин? Что ты здесь делаешь?