Общая добыча
24 мая 2026 г., 00:51
Слова демона, пропитанные ядом, казалось, вовсе не достигли сознания Фэн Синя. Он не обратил на них ни малейшего внимания, словно оглохнув от собственного отчаяния. Бог войны продолжал сбивчиво, почти исступленно доказывать Му Цину свою непричастность, хватая того за края одежд. Его голос, некогда громоподобный, теперь звучал жалко, срываясь на хрип.
Ши Цинсюань, сумев побороть подступающие рыдания, медленно поднялся на ноги. Его взгляд, обычно сияющий озорством и жаждой жизни, сейчас был пуст и темен, как выгоревшая дотла свеча. Он нетвёрдой, но какой-то пугающе решительной походкой подошёл к тому месту, где на земле лежал Се Лянь.
Хуа Чэна больше не было рядом. Он исчез внезапно, оставив после себя лишь леденящий холод и несколько медленно гаснущих серебряных бабочек, которые бессильно опадали на камни.
Ши Цинсюань опустился на колени и аккуратно поднял бездыханное тело Его Высочества. Се Лянь казался пугающе лёгким, почти невесомым, словно из него ушла не только жизнь, но и сама суть его земного воплощения. Бережно прижимая принца к груди, Повелитель Ветра зашагал к замершим в перепалке генералам.
– Генералы Наньян и Сюаньчжэнь, довольно! – голос Ши Цинсюаня прозвучал неожиданно твёрдо, разрезая хаос их спора, как острое лезвие.
Боги войны осеклись. Они замерли, глядя на Повелителя Ветра с нескрываемым замешательством.
– А где… где он? – Фэн Синь нервно оглянулся, дико озираясь по сторонам и вглядываясь в пустоту, где ещё мгновение назад вихрилось сияние серебряных бабочек. – Где Собиратель Цветов под кровавым дождем? Он не мог просто бросить Его Высочество!
Ши Цинсюань остановился в паре шагов от них, глядя на небожителей с глубоким, нескрываемым презрением.
– Он ушёл, – отрезал он, едва сдерживая дрожь в руках, которыми держал Се Ляня. – Ушёл, пока вы пытались спасти свою честь, не заметив, как окончательно потеряли человечность.
Му Цин сжал кулаки так, что костяшки побелели и затрещали, но промолчал, отведя взгляд в сторону. На его лице отразилась сложная гамма чувств: от вины до холодного расчета.
– Но как мы принесем его на Небеса в таком виде? – глухо отозвался Му Цин, глядя на бледные руки Се Ляня, безвольно свисающие с плеча Повелителя Ветра. – Когда Владыка увидит, что стало с Его Высочеством... на Хуа Чэне не останется живого места. А нас низвергнут или того хуже.
Фэн Синь резко развернулся к нему, его лицо исказилось от ярости, за которой скрывался надлом.
– Какая разница, что будет с Хуа Чэном? И что ты, черт возьми, предлагаешь?! Бросить Его Высочество здесь, в этой сырой грязи, и сделать вид, что ничего не было?!
– Замолчите, – прошипел Ши Цинсюань, и в его голосе проскользнула пугающая, мертвенная пустота. – Во-первых, наказание понесёт только Наньян, ведь именно из его лука вылетела стрела.
– Но я не стрелял второй раз! — вновь, почти в бреду, воскликнул Фэн Синь.
– Я сказал: замолчите! – Ши Цинсюань обжёг бога войны взглядом, в котором не осталось ни капли прежнего дружелюбия. – А во-вторых... как у вас вообще поворачивается язык предлагать оставить его здесь? Мы идем в Небесную Столицу. Немедленно.
Всё время, пока небожители препирались, погруженные в свой страх и гнев, они не замечали странного явления. Недалеко от них, у самого входа в тоннель, в воздухе лениво и бесшумно слонялся маленький призрачный огонёк. Он был едва заметен – бледный, белесый сгусток пламени, который то затухал, то разгорался вновь, словно внимательно прислушиваясь к каждому их слову. Огонек не излучал тепла, но в его призрачном мерцании чувствовалось нечто странно знакомое и бесконечно печальное.
Призрачный огонёк, дрожащий в полумраке, внезапно запульсировал ярче. Он медленно, словно пробуя воздух, поплыл в сторону богов войны, и чем ближе он приближался к неподвижному телу Се Ляня, тем холоднее становилось в пещере.
Му Цин первым заметил движение. Он мгновенно вскинул саблю, направив остриё на бледное пламя.
– Ещё одна тварь? – прошипел он, его нервы были на пределе. – Убирайся, пока я не развеял тебя в пыль!
Но огонёк даже не дрогнул. Он грациозно обогнул лезвие и завис прямо над лицом Се Ляня. Ши Цинсюань, затаив дыхание, наблюдал, как призрачное пламя коснулось лба принца. В этот миг по телу Се Ляня пробежала едва заметная искорка, а черное древко стрелы, торчащее из груди, слабо звякнуло.
– Подожди, Му Цин! – Ши Цинсюань выставил руку, преграждая путь генералу. – Он не пытается навредить. Посмотри... он будто оплакивает его.
Фэн Синь, всё ещё стоящий на коленях, поднял затуманенный взор. Огонёк отразился в его зрачках, и на секунду богу войны показалось, что он слышит далёкий, едва различимый шёпот. Это не был голос человека, скорее шелест сухой травы на ветру, полный такой невыносимой тоски, что сердце Фэн Синя пропустило удар.
– Это... душа? – хрипло спросил Фэн Синь. – Его душа вылетела?
– Не говори глупостей, – оборвал его Му Цин, хотя его собственный голос дрогнул. – Се Лянь – божество. Его душа не может превратиться в призрачный огонёк. К тому же, Хуа Чэн... не ушёл бы просто так, если бы душа "Гэгэ" была здесь.
– Да что ты так прицепился к этому Хуа Чэну? – в недоумении прошипел Фэн Синь.
– Сам посуди, – начал Му Цин. – Собиратель Цветов столько времени провёл с принцем, но для чего? Для мести? Се Лянь уже бы давно погиб от его руки.
При упоминании Хуа Чэна огонёк резко метнулся в сторону Му Цина, вспыхнув багровым цветом, а затем снова вернулся к Се Ляню. Казалось, он был возмущен или разгневан.
– Мы теряем время, – Ши Цинсюань покрепче перехватил тело Се Ляня. – Мы должны доставить его к Владыке.
Он двинулся к выходу, и боги войны, подавленные и разбитые, последовали за ним. Призрачный огонёк не отстал. Он плыл следом, держась на небольшом расстоянии, словно безмолвный страж, сопровождающий погребальную процессию.
Когда они вышли из тоннеля, снаружи их встретил холодный ночной ветер. Ши Цинсюань вскинул веер, готовясь призвать поток ветра, который поднимет их к небесам, но внезапно остановился.
– Вы чувствуете это? – прошептал он.
Воздух вокруг них изменился. Тишина ночи стала неестественной, а призрачный огонёк вдруг заметался из стороны в сторону, словно предупреждая об опасности. Из леса, окружавшего мавзолей, начали доноситься странные звуки: шорох тысяч крыльев и едва слышный звон серебра.
– Он не ушёл, – Му Цин крепче сжал рукоять сабли, вглядываясь в темноту.
– Я не позволю ему коснуться Его Высочества больше ни разу! – Фэн Синь вскинул пустой кулак, в котором снова начал формироваться лук.
– Да убери ты его! Неужели тебе недостаточно тех пары выстрелов? – Му Цин бросил на него гневный взгляд.
Из густой, удушливой тени леса, спотыкаясь, вывалился Лан Цяньцю. Вид у него был совершенно потерянный, одежда – в пыли и копоти. Он мог бы поклясться, что только что какой-то искривленный, костлявый корень сам собой вылез из-под земли и, словно живой капкан, мертвой хваткой обвил его лодыжку.
– Что за?! – пробормотал он, с трудом поднимаясь на локтях.
Он резко обернулся, ожидая увидеть преследователя, но за его спиной была лишь непроглядная лесная чаща, замершая в неестественной тишине. Обернувшись обратно, он застыл.
– А вы… вы здесь откуда? – в его голосе прозвучало искреннее недоумение. Но вопрос застрял в горле, когда его взгляд переместился на Ши Цинсюаня и то, что тот бережно, почти благоговейно прижимал к груди. – Это Советник? Что с ним?!
Лан Цяньцю сделал шаг вперед, его глаза расширились от шока. Только что он ненавидел этого человека, хотел требовать от него ответов, жаждал возмездия... но увидеть его таким — неподвижным, бледным, с черным древком, торчащим из груди – к этому он не был готов.
В этот момент тишину разорвал безумный, захлебывающийся смех. Ци Жун, каким-то чудом умудрявшийся бежать на руках, кувыркаясь и извиваясь, словно гигантское зеленое насекомое, уже почти достиг входа в пещеру.
– ПОЙМАЙ МЕНЯ, ЕСЛИ СМОЖЕШЬ, ПЁС ПАРШИВЫЙ! ХА-ХА-ХА! СМЕРТЬ ПРИНЦУ-НЕУДАЧНИКУ! ХА-ХА-ХА!
Му Цин даже не повернул головы в сторону вопящего демона. Его взгляд, холодный и острый, как лезвие сабли, был прикован к Лан Цяньцю.
– Он мертв, – коротко бросил Му Цин. Слова упали тяжело, словно камни в глубокий колодец.
– Что?! – вскрикнул Лан Цяньцю, отшатнувшись. – Как мертв? Он же бог! Он не мог...
– Это что еще за мразь?! – рявкнул Фэн Синь, наконец заметив проносящееся мимо зеленое пятно. Его рука инстинктивно дёрнулась к пустому колчану.
– Это Ци Жун, – бесцветным голосом ответил Лан Цяньцю, но его внимание уже переключилось на незнакомый голос, тихий и холодный, который прозвучал совсем рядом.
– Мне пора. – бросил бог войны и скрылся с вида Небожителей. Его фигура будто растворилась в ночном тумане, не оставив даже шороха листвы.
– И что это было? – в полном недоумении спросил Ши Цинсюань, сильнее прижимая к себе холодное тело Се Ляня. Ему казалось, что мир вокруг окончательно сошел с ума.
***
Голос пронесся по лесу – вкрадчивый и настолько жуткий в своей ледяной выверенности, что он казался не звуком, а самой потусторонней песней смерти. – Здравствуй, Ци Жун. В густой, непроглядной тьме лесной чащи Лан Цяньцю внезапно замер, уловив два мерцающих огонька. Это были глаза, лишенные человеческого тепла: один тёмный, словно непроглядная тьма, другой – пронзительно яркий, как осколки стекла. – Ты завел нового друга, Ци Жун? – голос обладателя этих глаз раздался прямо над ухом, вкрадчивый и вибрирующий, словно низкое урчание хищника. Если до этого момента два бога войны и непревзойденный князь демонов лишь злили Ци Жуна, то теперь Лазурный Фонарь преобразился. Его лицо стало мертвенно-бледным, и он, совершенно позабыв о своей гордости, начал судорожно пятиться назад, ища защиты… у ног Лан Цяньцю. – Выглядишь немного… несобранным, – обладатель голоса явно намекал на разрубленное пополам тело демона. – О-ОЧЕНЬ СМЕШНО, ШУН ФЭН! – Ци Жун буквально захлебнулся яростью, сверля темноту взглядом. – В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ ЭТО Я ТЕБЯ НАПОПОЛАМ ПОРВУ! И СОЖРУ ТВОИ ГНИЛЫЕ КОРНИ! В ответ из тени донёсся лишь негромкий, мелодичный смех, от которого по коже Лан Цяньцю пробежал мороз. Он, покрепче перехватывая рукоять меча и делая шаг вперед, закрыл собой (хоть и с отвращением) перепуганного Ци Жуна. – Думаешь, твой союзник сможет тебя спасти? – спросил Шун Фэн. – Союзник? – Голос Лан Цяньцю стал ледяным. Обладатель глаз наконец соизволил выйти в пятно холодного лунного света. Его высокая фигура была облачена в черные, как сама ночь, одежды с глубокими синими вставками, которые колыхались от порывов ветра, словно живые тени. Руки он держал за спиной, а его поза выражала высшую степень скуки. – А ты, похоже, невежда, – Шун Фэн окинул Лан Цяньцю взглядом, в котором сквозило высокомерное снисхождение. У бога войны мгновенно вспыхнули щеки. Частично от жгучего стыда, но еще больше от того, насколько эта манера держаться – эта абсолютная, граничащая с наглостью самоуверенность – напоминала ему Собирателя Цветов Под Кровавым Дождем. Сравнение было крайне нелестным, и это злило Цяньцю еще сильнее. Шун Фэн перевел взгляд на Ци Жуна, а затем снова на Лан Цяньцю. – Это ты разрубил его надвое? – поинтересовался он почти светским тоном. – Ну… – Лан Цяньцю уже открыл рот, чтобы подтвердить свое деяние, но вовремя осёкся, резко захлопнув его. "Что я делаю?" – пронеслось в его голове. – "Неужели я вот так просто выложу всё первому встречному призраку?!" Он нахмурился, чувствуя, как Шун Фэн изучает его, словно забавное, но не слишком умное насекомое.
