Обладая уничтожающей силой – не теряй сердце, стремящееся сберечь цветок.

Но на вопрос, повисший в воздухе между Се Лянем и Хуа Чэном, ответить принцу не дали. За спиной, из глубины тоннеля послышался сначала приглушенный шум, а затем – звонкий, нетерпеливый женский голос, эхом разносящийся по лабиритам пещеры: – Я же говорил! Я же говорил, что в женском обличии не только магические силы прибавляются, но и везения намного больше! А вы не позволяли мне перевоплотиться! Ну что, теперь поверили?! На этот раз я выбросил верное число!!! У Се Ляня невольно вырвалось: – Ваше Превосходительство!       И в самом деле, не успели слова Се Ляня стихнуть, как из тоннеля вихрем вылетела заклинательница в белоснежных одеяниях, легких, словно облако. Её волосы были заплетены в сложную прическу, а в руке она держала изящный, но мощный Веер Повелителя Ветров. Увидев Се Ляня, её прекрасное лицо озарилось радостью, и она с горящими глазами воскликнула: – Нашёлся! Его Высочество наследный принц здесь! Мы вас искали повсюду!       Однако стоило её взгляду скользнуть чуть дальше и упасть на фигуру Хуа Чэна, который все ещё неспешно обнимал Се Ляня за талию, как яркая улыбка заклинательницы мгновенно застыла. Выражение её лица изменилось в долю секунды, от сияющей радости до ошеломленной настороженности. Хуа Чэн тут же отступил от принца, а Ши Цинсюань резко отскочил назад, словно обжегшись, и рефлекторно выставил перед собой веер, приготовившись к обороне.       Се Лянь еще ничего не успел сказать, когда из тоннеля раздались еще голоса, на этот раз глубокие и мужские, полные беспокойства: – Нашёлся? Что с ним? Он в порядке?       Послышались тяжёлые, решительные шаги, и следом за Ши Цинсюанем показались и хозяева этих голосов. Это были Фэн Синь и Му Цин. Фэн Синь держал в левой руке внушительный длинный лук черного цвета, а его правая рука была уже наготове. Му Цин, с его обычным неприветливым выражением лица, сжимал в руке свою саблю, и её холодный блеск отражался в тусклом свете пещеры. При одном взгляде на Хуа Чэна, чья рука все еще покоилась на Се Ляне, Фэн Синь немедля вскинул лук, натягивая серебристо-белую тетиву, приготовившись в любой момент стрелять. Атмосфера мгновенно накалилась до предела.       Хуа Чэн, однако, вместо какой-либо оценки происходящему или попытки оправдаться, лишь сдержанно прыснул со смеху. Это был короткий, ехидный смешок, полный высокомерия, который только подлил масла в огонь.       Се Лянь, ощущая новый виток напряжения после только что пережитой эмоциональной бури, поспешно проговорил, поднимая руки в примирительном жесте: – Давайте решим всё словами, уберите оружие! Пожалуйста!       Фэн Синь, чьё лицо исказилось от ярости, натянул лук до предела. Тонкий луч божественного сияния в его правой руке превратился в стрелу, кончик которой угрожающе мерцал, нацеленный прямо на Хуа Чэна. Он заговорил первым, голос его звучал как удар грома, угрожающе и непоколебимо: – Ваше Высочество, подойдите сюда, сейчас же.       Сердце Се Ляня сжалось от страха. Он побоялся, что Фэн Синь в самом деле может спустить тетиву, и в одно мгновение он метнулся вперёд, оказавшись прямо перед Хуа Чэном, как живой щит. Он совершенно не ожидал, что Хуа Чэн, вместо того чтобы остаться на месте, в тот же миг вновь обхватит его талию и затащит к себе за спину.       Неожиданные действия демона стали шоком для троих небожителей, явившихся с миссией спасения. Ши Цинсюань, чьё лицо всё ещё выражало смесь облегчения и шока, тут же вскинул руку, призывая к осторожности, и воскликнул, обращаясь к Хуа Чэну: – Хуа Чэн! Собиратель цветов под кровавым дождём! Т-ты давай без самоуправства! Ты же знаешь, что всё это недоразумение! Дом Блаженств сгорел случайно! Если у тебя есть какие-то претензии, можем всё обсудить! Чертоги Верхних Небес возместят ущерб. Владыка Небесный вполне в состоянии заплатить! – Ха? Вот значит как? – начал Хуа Чэн, в его голосе звенела сталь. – В сожжении моей резиденции виноваты лишь Его Высочество и вы, Повелитель Ветра. – Хорошо, я понял. Я вам всё возмещу. – кивнул Повелитель Ветра, стараясь сохранить спокойствие, хотя в его глазах мелькнуло беспокойство. – И за его высочество тоже.       Хуа Чэн прищурился, его взгляд прожигал Повелителя Ветра насквозь. – Вы ещё не рассчитались со мной за то, что Цзюнь У внедрил своего лазутчика в ряды моих подчинённых. Чем будете за эту провинность расплачиваться? Это не просто материальный ущерб, это – предательство доверия! – Я же уже сказал. Я вам всё возмещу. – повторил Повелитель Ветра, но в его голосе уже звучала настойчивость, граничащая с раздражением. – Ваше Превосходительство, – обратился Се Лянь, выступив вперед. Его лицо было бледным, а в глазах читалось искреннее раскаяние. – Благодарю вас, но это я виноват, значит должен сам расплатиться за совершенное.       Хуа Чэн медленно обвел Се Ляня оценивающим взглядом. Ши Цинсюань, услышав слова принца, воскликнул: – Ваше Высочество! Вы уверены? Не переживайте, я в состоянии возместить и за вас тоже, всё таки моей вины там больше. Се Лянь кивнул, не отводя взгляда. – Я уверен. И, Ваше Превосходительство, я больше виноват в пожаре. – Что ж, хорошо, – проговорил Повелитель Ветра, переведя взгляд на бога войны Юго-Востока. – Генерал Наньян, опустите лук!       Однако Фэн Синь оставался непоколебим, тетива лука была натянута до предела, он молчал, почти не дыша, готовый в любой момент выпустить стрелу. Ши Цинсюань хлопнул его по плечу. – Опустите оружие, никто не настроен враждебно. Фэн Синь мрачно предостерёг: – Ваше Высочество, рядом с вами находится непревзойденный… – Фэн Синь, прекрати! – голос Се Ляня сорвался от волнения. – Сан Лань не сделал ничего дурного! Он в праве требовать от нас возмещение за сожженную резиденцию.       Фэн Синь не слушал. Его челюсти были сжаты так крепко, что мышцы на лице дёргались. Хуа Чэн же лишь приподнял бровь, глядя на небожителей с нескрываемым высокомерием. – Ваше Высочество, отойдите от него! – подхватил Му Цин. – Гэгэ, зачем ты стараешься? — лениво произнес Хуа Чэн, бросая презрительный взгляд то на Фэн Синя, то на Му Цина. – Мусор всегда остается мусором. У этого «героя» не хватит духу выстрелить, а если и хватит – его стрела не стоит даже взмаха рукава. Жалкое зрелище. – Ты!.. – Фэн Синь задохнулся от ярости, его кулаки сжались до побеления костяшек.       Видя, что Фэн Синь по-прежнему кипит от враждебности и не намерен опускать лук, Ши Цинсюань тяжко вздохнул. Он слишком хорошо знал характер бога войны: упрямство Наньяна было сравнимо лишь с его меткостью. Понимая, что в этой пороховой бочке достаточно одной искры, Повелитель Ветров решился на крайние меры. Внезапно он резко коснулся плеча Фэн Синя.       В тот же миг на лице бога войны отразился ужас, в десятки раз превосходящий тот, что он испытал бы при виде самого жуткого демона. Рука, державшая тетиву, дрогнула, и в этот краткий миг хаоса он увидел, как тень метнулась вперед.       Се Лянь, не раздумывая, бросился наперерез, закрывая собой… Хуа Чэна. «Ваше Высочество! Но зачем он..?» — в голове Фэн Синя воцарился полный хаос. Он был уверен, что принца нужно спасти от демона, который его похитил. Но почему Се Лянь готов подставиться под удар ради Князя Демонов? – Ваше Высочество! Уйдите! – в отчаянии выкрикнул бог войны, пытаясь отозвать уже готовую сорваться магическую стрелу.       Но Се Лянь не слышал. Вина перед Хуа Чэном грызла его изнутри сильнее любого проклятия. Сгоревшая оружейная, бесчисленные разы, когда Сань Лан приходил на помощь. В глазах принца он сам был лишь источником хлопот для демона. "Он столько раз помогал мне. А я… я лишь доставил проблем",— пронеслось в мыслях Се Ляня. Он замер перед Хуа Чэном, широко раскинув руки, словно пытаясь искупить свою вину собственным телом.       Хуа Чэн с нескрываемым недоумением посмотрел на спину принца, так внезапно преградившего ему путь. – Гэгэ, ты что творишь? – голос демона прозвучал низко, предназначенный только для ушей Се Ляня.       Не дожидаясь ответа и даже не меняя позы, Хуа Чэн с холодным пренебрежением щелкнул пальцами. В тот же миг божественная стрела, уже сорвавшаяся с тетивы, в одно мгновение рассыпалась сверкающей пылью, не долетев до цели и пары футов. Это было сделано настолько легко, что казалось издевательством над всем могуществом бога войны. – Я же говорил – жалкий мусор, – бросил Хуа Чэн, и его губы скривились в презрительной, почти скучающей усмешке.       Затем его рука легла на плечо Се Ляня, и тон сменился на более властный, хотя в нем все еще слышались нотки едва скрываемого беспокойства. – Отойди. – голос оборвался на полуслове.       Никто не заметил вторую тень. Она была настолько тонкой, так идеально сливалась с сиянием первой стрелы, что казалась лишь бликом, игрой света, обманом зрения. Стрела летела бесшумно, как призрак, нацеленная точно в сердце Се Ляня, закрывшего собой Хуа Чэна. Глухой удар.       Это не был звон металла о металл. Это был звук, от которого замирает сердце: влажный хруст пронзаемой плоти. Се Лянь охнул. Это не был крик боли или вопль ужаса – лишь короткий, сдавленный выдох, словно из лёгких в одно мгновение вырвали весь воздух.       Фэн Синь выронил лук, и тот с глухим стуком ударился о камни. Его руки задрожали, а лицо исказилось от дикого, животного ужаса. – Ваше Высочество! – в один голос вскричали небожители, бросаясь вперед.       Тело Се Ляня дернулось, словно пораженное молнией; мышцы сковало судорогой. Он попытался вдохнуть, но грудь не подчинилась – воздух застрял где-то в горле. Глаза принца расширились от шока и немого недоумения.       Прямо из центра его груди, точно в области сердца, торчало черное древко. Тонкое, изящное и пугающе смертоносное. Оно вошло глубоко, легко, как нож сквозь масло. Темная, густая кровь уже пропитывала белые одежды, расползаясь зловещим багровым пятном. – Ваше Высочество! – Гэгэ! – одновременно воскликнули Хуа Чэн и Фэн Синь. – Что с ним? – голос Ши Цинсюаня дрогнул от тревоги. – Ты ослеп?! Не видишь? – прошипел Хуа Чэн. – Но.. но он же бог! Разве ему могло стать настолько плохо от одной стрелы? – в панике воскликнул Ши Цинсюань.       Се Лянь чувствовал, как стремительно его покидает жизнь. Тепло утекало из конечностей, зрение заволакивала серая пелена, а в ушах нарастал пронзительный звон. "Обычная стрела… Разве может она причинить такой вред?" — мелькнуло в мыслях.       Он попытался устоять, но ноги подкосились. Принц чувствовал, как Хуа Чэн прижимает его к себе – крепко, отчаянно, – но собственное тело превратилось в чужую, непослушную оболочку. Голоса небожителей доносились словно из глубокого колодца.       Се Лянь попытался что-то сказать, но вместо слов из его горла вырвался густой, тягучий сгусток крови. Взгляд, обычно мягкий и ясный, подернулся мутной пеленой. "Больно…" – пронеслось в его мыслях.       Му Цин, едва успев подскочить к принцу, прижал ладонь к его груди, торопливо вливая духовные силы. Он пытался латать рану, но внезапно отдернул руку, словно от раскаленного железа, и побледнел до синевы. – Почему… почему она не заживает?! – В смысле, не заживает?! – в один голос выдохнули Фэн Синь и Ши Цинсюань, подавшись вперед. Голос Му Цина сорвался на отчаянный, срывающийся крик: – Его духовные потоки… они угасают! Это не обычное оружие! "Что?.." – в угасающем сознании принца пульсировала лишь одна мысль. – Что значит «необычное»? – ледяной голос Хуа Чэна разрезал воздух. Но на его вопрос никто не ответил. Ши цинсюань и Фэн Синь не знали, какое оружие могло заставить небожителя умирать, а Му Цин подозрительно затих.       Кожа вокруг наконечника стремительно меняла цвет. Божественная кровь, до этого момента не знавшая тлена, теряла своё сияние, становясь пугающе обычной, человеческой. Проклятие, заточённое в древке, действовало безжалостно: оно «выжигало» бессмертие, оставляя на месте божества смертного человека с пронзённым сердцем. А человеческий орган не был приспособлен к такому удару. – Я... я не выпускал вторую стрелу! Клянусь, я выпустил лишь одну! – воскликнул Фэн Синь. – Ложь! – Му Цин развернулся к нему, его глаза метали молнии, лицо исказила гримаса ярости. – Кто, кроме тебя, мог это сделать?! Ты единственный здесь с луком! Так жаждал прикончить демона, что убил принца! – Он меня не убил... – прошептал Се Лянь. Голос сорвался, захлебнувшись в крови, но в поднявшемся гвалте его не услышал никто. – Да не делал я этого, чтоб вас всех! – Фэн Синь рухнул на колени, в ужасе глядя на свои ладони, словно они жили собственной, чудовищной жизнью. – Я не знаю, откуда взялась эта чёртова стрела! Я не знаю!       Се Лянь чувствовал, как реальность истончается. Тьма, холодная и липкая, подступала со всех сторон. "Я… умираю? Но как? Я же божество, как я могу умереть..." – мелькнуло в мыслях принца. – Наньян, Сюаньчжэнь! – голос Ши Цинсюаня сорвался на крик, перекрывая гул их бессмысленной перепалки. – У Его Высочества пробита грудь, он истекает кровью, а вы снова грызетесь, как цепные псы?! Хватит! Сюаньчжэнь, ты говорил,что это необычная стрела. Но что в ней такого?       Но боги войны будто оглохли. В их глазах, застланных яростью, не осталось места ни для разума, ни для сострадания – они не слышали ничего, кроме собственного гнева.       Пока небожители, ослеплённые паникой и взаимными обвинениями, срывали голоса, принц с трудом поднял взгляд на Хуа Чэна. Собрав остатки воли, он коснулся его предплечья – слабо, почти невесомо. В глазах, в которых гас привычный свет, застыла немая мольба. – Сань Лан... прости меня, – выдохнул он, едва шевеля губами. – Я не смог... вернуть долг.       Голова принца безвольно склонилась, а пальцы, скользнув по ткани одежд Хуа Чэна, бессильно разжались. – Ваше Высочество... – Хуа Чэн прошептал это так тихо, словно боялся, что даже звук его голоса может окончательно погасить едва теплящуюся искру. В его тоне не было интонаций – лишь ледяная, абсолютная пустота.       Он прижал Се Ляня к себе, прижимаясь лицом к его лбу, словно пытаясь отдать собственную жизнь. В глубине его единственного глаза, обычно холодного и насмешливого, на долю секунды вспыхнула бездна такой боли, что небо, казалось, должно было рухнуть. Но мгновение спустя маска невозмутимости вернулась на место.       Ши Цинсюань, понимая, что не дождется ответа от бога войны, развернулся к демону с принцем в руках. – Собиратель Цветов, что с ним..? – спросил он, замечая, что принц стал до пугающего тихим. Хуа Чэн поднял на него взгляд. – Его сердце остановилось. – Но как? Как такое возможно? – небожитель присел рядом с демоном и обхватил запястье принца, ища пульс. Его не было.       Повелитель ветра не смог сдержать захлестнувшую его волну ужаса. Его душераздирающий крик прорезал мертвую тишину, подобно удару грома в ясный день. Небожителя сдавило невыносимой, удушающей скорбью. Всё ещё сидя рядом с бездыханным телом принца, он закрыл лицо ладонями и затрясся в беззвучных, сотрясающих тело рыданиях. – Это не может быть! Нет! Он же бог, он не мог вот так умереть! – Ши Цинсюань срывал голос в крике. После он вновь обернулся на Фэн Синя. – Как ты мог... как ты посмел выстрелить снова?!       Внутри Цинсюаня бушевал хаос: как тот, кто веками был верным слугой и тенью принца, мог совершить столь чудовищное деяние? Да, они несколько столетий не виделись, но разве это могло послужить такому исходу? Мир, в котором он жил, рушился на глазах, погребая под обломками остатки веры в дружбу, справедливость и самых близких товарищей.       Тишина, воцарившаяся после крика Ши Цинсюаня, стала оглушительной – тяжелой, как могильная плита. Хуа Чэн прижимал Се Ляня к себе с такой силой, словно само его дыхание могло удержать ускользающую душу принца в этом мире. Лицо Князя Демонов превратилось в непроницаемую маску, но напряжение в окаменевших плечах выдавало бурю, способную испепелить всё вокруг.       Му Цин, чей гнев сменился ледяной яростью, вцепился в ворот Фэн Синя и с силой дернул его на себя. – Ты убил Его Высочество и теперь будешь сметь оправдываться? – прорычал он, глядя в глаза бывшему другу. – Не смеши меня!       Фэн Синь, сломленный и раздавленный реальностью, не сопротивлялся. Крупные слезы, беззвучно стекавшие по его щекам, падали на землю. Он смотрел на безжизненное лицо Се Ляня, осознавая: всё — его честь, его верность, растянувшаяся на восемь столетий, и сама суть его существования — было стёрто одним роковым выстрелом. Выстрелом, которого он не совершал.       Ши Цинсюань, задыхаясь от слез, пытался что-то произнести, но слова застревали в горле колючим комком. Он искал во взгляде Хуа Чэна хоть крупицу надежды, хоть тень объяснения, но наткнулся лишь на бездонную, пугающую холодность. – Не тратьте время на бессмысленные обвинения, – произнёс Хуа Чэн ледяным тоном. – Это ничего не изменит. – Но… кто тогда? – прошептал Ши Цинсюань, его голос дрожал. – Кто выпустил эту стрелу?       Хуа Чэн не ответил. Он просто опустил взгляд на тело Се Ляня и провел пальцем по его бледным губам. – Он умер, – сказал он тихо, словно обращаясь к самому себе. – И это всё, что имеет значение.       Ши Цинсюань продолжал со стеклянными глазами смотреть на бездыханное тело в руках Хуа Чэна. – Угомони этих идиотов, – сказал демон.       Повелитель Ветра, словно очнувшись от кошмара, бросился к Му Цину и начал оттаскивать его от Фэн Синя.        Впервые за долгое время, маска безразличия Хуа Чэна треснула. На его щеках появились слезы, которые он тут же стер рукавом. – Гэгэ, – прошептал он, полным боли и отчаяния голосом. – Зачем ты так поступил? Зачем ты пожертвовал собой ради меня?       Он знал, что ответа не будет. Он знал, что Се Лянь ушёл навсегда.       Князь Демонов поднял взгляд на Фэн Синя, которому удалось выбраться из хватки Му Цина благодаря усилиям Повелителя Ветра, и в его единственном глазу вспыхнуло пламя, способное испепелить небеса. – Забирай свой лук и проваливай к своему Владыке. Скажи ему, что один из его «верных псов» только что перегрыз горло другому. И раз он мертв, то заберите его тело на небеса.       Хуа Чэн исчез в вихре серебряных бабочек. На земле осталось лежать мёртвое тело Его Высочества, Фэн Синя, чьи крики о невиновности тонули в презрительном молчании Му Цина и рыданиях Ши Цинсюаня.