Последнее дело Гэвина Рида

— Правила стандартные, агент, — охранник говорил на ходу, не оборачиваясь. Торопливые шаги гулко отдавались от стен. Под самым потолком тянулись узкие прямоугольные окна — резали лица полосами света и тенями от решёток. Связка ключей в руках темнокожего охранника бренчала при каждом шаге. А монотонный голос с южным акцентом устало объяснял правила — уже не в первый раз, и явно не по желанию. Он остановился у очередной двери, поднял взгляд от ключей перебирая связку пальцами: — Ничего не передавать. Ни ручек, ни бумаги, ни мелочи. Короткий звон металла подчеркнул сказанное. — Не наклоняться близко. Не вставать без надобности. Обзор камеры на заключённого не перекрывать. Ричард молча кивнул. Очередная решётчатая дверь с гулом отъехала в сторону. Дребезжание железа било по ушам, но они прошли дальше, не сбавляя шага. — Формально это беседа, — продолжил охранник уже тише. — По факту…ну, вы и сами знаете... Охранник хмыкнул, будто речь шла о чём-то обыденном. Кивнул на замок. — Приведём его сразу же, как перестанет упрямиться. Если вообще захочет с вами побеседовать. Они наконец дошли до нужной двери. Это была не комната для свиданий и не стеклянный бокс для особо опасных заключенных — обычное помещение без лишних деталей. Стол посередине, привинченный к полу. Два стула — строго друг напротив друга. В углу — камера. Ричард шагнул внутрь. Дверь за его спиной закрылась с глухим металлическим звуком. — И да, агент… Если он начнёт вас провоцировать не воспринимайте всерьез. Охранник нахмурился, напрягся — в узком окошке видна лишь часть лица.— Был у нас уже инцидент так сказать. Шуточки у Рида, знаете ли, такие...своеобразные. Ричард кивнул и направился к столу. Ричарду был нужен не сам Рид. А то, что бывший детектив знал, видел и слышал. Если не заговорит сейчас, через неделю вся работа по Нолану Фрейзу останется только на бумаге — в отчётах, аккуратных, запоздалых и полностью бесполезных. Гэвин Рид был последней ниточкой. Ричард поставил сумку на металлическую поверхность — звук разъезжающейся молнии прозвучал слишком громко. Документы, личные записи, ещё что-то, доставал предметы машинально, не задумываясь. Допросная казалась меньше, чем была на самом деле. Стены, недавно окрашенные в нежно-зелёный, создавали ощущение сжатого пространства. В воздухе ещё держался запах краски. «Успокаивающий зелёный». На деле — ни черта он не успокаивал. Комната была рассчитана на спокойствие — и именно поэтому вызывала обратный эффект. Потолок низко нависал, а одинокий источник света над столом выхватывал из полумрака пустые стулья и холодную металлическую поверхность. В углу висела старая видеокамера — объектив следил за каждым движением. Ричард нащупал в сумке бумажную папку с досье— пальцы коснулись измятых уголков. Папка перечитывалась сотню раз, но сейчас казалась чужой. Стул глухо скрипнул по полу, когда его отодвинули, агент сел и слегка дернулся от скрипа металла. Устроился чуть поудобнее, поправил пиджак, смахнул со штанов пылинку. Время растянулось. И только после этого Ричард заметил себя в зеркальной полосе на двери — кто-то наблюдал за ним так же, как он вот-вот будет наблюдать за Гэвином Ридом. Пришлось выпрямился, расправил плечи, размял шею, готовясь к встрече, которая в любом случае не обещала быть простой. Ричард сел спиной к стене, лицом к двери. Привычка. Занять пространство. Не оставлять за спиной ничего, кроме стены. Пришлось ждать более пятнадцати минут. Дважды проверил все: ручку, блокнот, диктофон. Разложил на столе так, как любил — симметрично, почти идеально. Поправил. И снова перепроверил вещи на столе. В центре лежала папка. Информация из дела о Риде, она уже почти отпечаталась в голове как старый школьный стих, который всплывает сам собой даже спустя годы, но всё же открыл снова. Агент ФБР скользнул взглядом по столу. Толстая папка, аккуратно подвязанная, лежала строго по центру. Из-под обложки торчали стикеры: синие — зацепки, жёлтые — штрихи к психологическому портрету Гэвина, красные — хаос и провалы в деле. Красных было так много, что досье напоминало книгу с алой бахромой. Гэвин Рид. Тридцать лет. Подозрения в связях с группировками, работа в “серых” зонах, утечка данных. Опасен. Упрям. Склонен к провокациям. Несговорчив. Красным маркером было размашисто выведено в углу листа: “Жуткое хамло” — оставлено кем-то из коллег на полях. С Гэвином и до этого проводились беседы видимо кто-то оставил пометку или это скорее было похоже на предупреждение. Рид под обвинением с ноября 2025-го. Уже два с половиной года в тюрьме. Далее — сухие отчёты смысл которых сводился к паре тезисов кто-то слил внутреннюю информацию уличным бандам. Кто-то, кто знал слишком много. И имя Рида всплыло первым, слишком быстром часто, слишком...удобно. Ричард пробежал глазами по абзацам, где пересказывались слухи: он покрывал дилеров, прикрывал свидетелей, подчищал отчёты. “Крот, крыса, продажный” — вот как его называли. И всё же, в отделе уверяли: с ним не будет проблем, он всегда сотрудничал, всегда помогал. Отчёты шли один за другим — аккуратные, выверенные, будто написанные под копирку. Слишком ровно. Имя Рида всплыло почти сразу — без паузы, без настоящей проверки альтернатив. Ни одного упоминания о других возможных источниках утечки. Ричард отметил это и отложил мысль в сторону.Внутренние расследования- это не его юрисдикция. Не его расследование. Он здесь по другому делу. Последнему делу Гэвина Рида. И всё же ощущение не отпускало — не тревога, а сухое профессиональное раздражение, когда факты выстраиваются слишком гладко, чтобы быть случайными. Металлический стол, холодный свет под потолком, тень от камеры в углу — всё в помещении было устроено так, чтобы подчинить. Пришлось поправить карандаш, чуть сместил диктофон влево, пролистал ежедневник. Пальцы проверили внутренний карман пиджака — флешка на месте. Всё было на месте. Он был готов. Тишина стояла густая, вязкая. Когда наконец где-то в коридоре глухо отозвались тяжёлые шаги. Металл цепей дребезжал, а раздражённый голос с лёгким южным акцентом прорезал коридор: — И без выкрутасов, Рид! Я за тобой слежу. Рыпнешься — и карцер на месяц организую. — Да понял я, понял, — ответ прозвучал лениво, но в нём пряталась насмешка. Щелчок замка. Скрежет металла. В комнате запахло смесью табака, пота и тюремной сыростью . Мужчину в оранжевой робе ввели в комнату на запястьях наручники, только длинные больше похожие на цепь. Ричард узнал его не сразу. На фото — дерзкий, злой, будто весь мир ему что-то должен. Сейчас — впалые скулы, красные глаза, щетина, которая говорила уже не о бунте, а о запустении. Охранник подвёл его к столу, грубо надавил, пристегнул цепь к кольцу. Металл лязгнул, разрезав тишину. Гэвин едва заметно дёрнул плечом, стряхивая чужое прикосновение, и развалился на стуле так, словно это не допросная, а барный табурет. Устроился напротив, и, похоже, возможность видеть вход придавала ему странное спокойствие. Взгляд покрасневших глаз сразу метнулся в угол — туда, где висела камера. Пальцы Гэвина, будто невзначай, задели лежащий ровно по центру карандаш — и чуть сдвинули его. Глаза на миг блеснули — словно хотел проверить, заметит ли агент вмешательство. Как будто проверял невидимые границы. Движение было таким медленным, что Ричард почувствовал его раньше, чем увидел. Его рука сама потянулась, но он остановил движение на полпути. Не поправил. И это раздражало ещё сильнее. Ричард же сидел с прямой спиной, обе ноги чётко на полу, руки аккуратно сложены — словно позировал для учебника “Этикет агента”. — В этом такая необходимость? — вырвалось у Ричарда раньше, чем понял, что заговорил. — С этим типом? — хмыкнул охранник. — Без вариантов. Рид бросил на охранника короткий взгляд — и тут же перевёл его на Ричарда. Снизу вверх. Быстро, цепко, с тем вниманием, которое не спутать с любопытством. Он словно измерял. Взгляд скользнул по безупречно выглаженному тёмно-синему пиджаку, по жилету, в котором ни одна складка не осмелилась нарушить порядок, по белоснежной рубашке — белее, чем стены допросной. Прядь волос выбилась из идеально уложенной причёски и упала на лоб — единственное, что ломало этот, выверенный до миллиметра образ. “Чистенький. И явно в форме. Не жрёт всякий мусор, как я”, — подумал Гэвин, и уголок его губ дёрнулся. Ричард ощутил себя неуютно. Отвёл взгляд. Поправил карандаш. И в тот же момент заключённый заговорил — лениво, с надменностью в голосе. — Значит, ты и есть Ричард Стерн? — Верно. Агент ФБР. Отдел финансовых преступлений. — слова звучали отточено, без единой лишней интонации. — Пришёл поговорить. — Подожди… Стерн? Коннор Стерн тебе, случайно, не родственник? — Это не относится к делу. — Значит, не отрицаешь. Ричард выдержал паузу. — Давайте вернёмся к теме беседы. Рид качнул головой, в глазах мелькнуло что-то, что Ричард не успел прочитать. — Да мы ведь здесь не для того, чтобы обсуждать семейные совпадения. Очередной день, очередное дело,в котором, без меня, ну, никак? Он усмехнулся, скривив уголки губ. Попытался скрестить руки на груди, цепь натянулась, звякнула, руки дёрнулись, и Рид уселся криво, будто так и было задумано. — Мы могли разобраться и без вас, если бы ваши записи не велись так… — Так отвратительно? — перебил Рид, бросив на него короткий взгляд из-под бровей. Ричард кашлянул, скрывая раздражение. — Это ваши слова. Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать точность ваших отчётов и обороты речи, которые вы используете. Рука скользнула к папке, перевернула, обвешанную красными стикерами. На первой странице чёрным по белому, маркером, выведено: Дело №4498001. И красным маркером, размашисто криво, название: «Повисший одноглазый питон Джек». Гэвин проследил за его взглядом и лениво хмыкнул: — Отличное дело было. Если знать, с какой стороны смотреть… Одноглазый питон Джек всё равно видел больше, чем некоторые из вас. — Итак… — Ричард открыл ежедневник, разговоры о питонах могли подождать, — Что вы можете сказать о некоем мистере Нолане Фрейзе? Челюсть Рида напряглась, в глазах сузились щели, губы сжались в тонкую линию. Он не ответил. Лишь медленно выдохнул, будто в животе что-то скрутило. В глазах мелькнула искра — слишком резкая, чтобы быть случайной. Имя Нолана резануло его. Ричард отметил реакцию, молчание затянулось и продолжил, будто ничего не заметил: — Нолан будет освобождён по УДО* в ближайшее время. Бровь Гэвина поползла вверх. — Ему дали условное? — сарказм сочился в голосе. — Ну вы, конечно, умники. Готовьтесь… улицы скоро зальёт кровью. Уголок губ дрогнул — смесь ядовитого удивления и почти философского смирения. — Почему вы так уверены? — ровно спросил Ричард. Гэвин не ответил. Его взгляд ушёл вверх, к зарешеченному окну. На миг он стал чужим — отстранённым, как будто разговор был лишь раздражающим шумом в тюремной тишине. — А ты уверен, что нет? — Взгляд зеленых глаз вернулся к агенту. — Район был тихий. Пока этот, человек если его можно так назвать.. сидел.— Прямых доказательств нет. Ваши косвенны, — Ричард подчеркнул слово. —А рапорты... — Я писал их на отъебись, — перебил Рид лениво, будто говорил о погоде. Цепь на его руках звякнула, когда он откинулся назад и чуть повернул голову в сторону — Сам уже не помню, что туда накалякал. Замолчал, но не из вежливости — проверял, выдержит ли агент тишину. — Но раз вспомнили Нола — значит, не всё стёрлось. Ричард выдержал паузу. Не кивнул. Не подался вперёд. — Почему вы так уверены, что дело именно в этом человеке? — Потому что я уже… Гэвин резко закрыл рот, сощурился, чуть отклонился назад.— Я уже рот просто так не открываю, агент. — Мне нужно прояснение, — Показания. Пауза. — Дальше будем говорить о выгоде. Не сейчас. Голос стал тяжелее, тише, он будто сужал пространство между ними. — Мне так все говорят. Где эти плюшки, агент? — ухмылка Рида была ленивой, но в ней уже теплилась насмешка. — Я могу поговорить о смягчении. Переводе. Больше времени вне камеры и… — Не пойдёт, — коротко, с сухим смешком перебил он. Стул скрипнул под его весом, цепь у запястья звякнула. Он положил руки на стол, сложил руки в замок. — Эти сказки я слышал миллион раз. Хочешь чего-то — плати. Сейчас. Конкретно. Что у тебя есть? Взгляд Рида прошёлся по Ричарду медленно, будто ощупывал: глаза, линия челюсти, руки на столе. Следил, как тот, по старой привычке, проверил карманы. Бесполезно — он знал, что они пусты. Уголки губ Рида дрогнули. Усмешка стала шире, но в ней теперь жила тишина перед броском. — Ничего? — приглушённо, почти шёпотом. Ричард промолчал. Рид наклонился ближе. Пальцы в наручниках тихо скользнули по столу, цепь натянулась. — Может, тогда расплатишься по-другому? — слова легли медленно, с нажимом. — Как насчёт твоей задницы, агент? Снаружи у Ричарда не дрогнул ни один мускул. Та же посадка. То же лицо. Только кончик карандаша медленно провернулся между пальцев. Внутри — щелчок. Как в механизме, который всегда работал без сбоев, даже когда что-то шло не так. Ричард медленно закрыл папку и выровнял её по краю стола. — По-вашему, это смешно? — Вопрос прозвучал ровно. — Мы сейчас находимся в федеральной тюрьме или в дешёвом порнофильме? — А почему сразу в дешёвом? — усмехнулся Рид. — ФБР ведь финансируется правительством, проблем с бюджетом быть не должно. Металлический удар разорвал тишину — дубинка охранника встретилась с решёткой. — Рид, завали, — рявкнул охранник. — Давно в одиночке не был? Гэвин даже не дернулся.. — Браун, ты же знаешь, я люблю одиночку… — лениво бросил слова через плечо, а потом вернул взгляд на Ричарда, почти ласково. — Там, знаете ли, тихо…и никто не мешает. — Голос стал вкрадчивым, будто тянулся к нему через стол. — Ну как, агент? Готов поставить себя на кон? Или всё ещё играешь в героя? Ричард стиснул зубы. Должен был молчать. Оставаться камнем. Но в голосе Рида была та особая интонация — смесь насмешки и чего-то грязно-интимного, как удар по самолюбию. Это выводило. Ричард отпрянул от стола. Ощущение было липким, словно кто-то невидимый оставил на нём следы грязи. Не раздражение — что-то глубже, болезненное, тугое, сдавливающее. — А в кого играете вы, мистер Рид? — слова вышли холоднее, чем рассчитывал. — В гангстера? Или в человека, которого система “ошибочно” сломала? Он говорил медленно, смакуя презрение. — Такие, как вы, обычно заканчивают… плохо. Или — очень одиноко. Фраза вырвалась как ответная защита на слова...только от кого? безумца? манипулятора? Рид чуть наклонил голову, будто изучая, примеряясь. Между ними на мгновение повисло вязкое молчание. — Ты это сейчас из отчёта прочитал… или сам придумал? Нет… подожди… — Ты правда думаешь, что понимаешь, кто я? Ричард уловил в чужом взгляде знакомую искру — ту самую, после которой разговоры перестают быть разговорами и превращаются в спектакль. Этого он позволять не собирался. Для первого контакта достаточно. Лучше вернуться позже — в другое время и на других условиях, подготовиться лучше, узнать больше. Ричард поднялся, стул скрипнул. Бумаги собрал быстро, с едва заметным раздражением. — О, агент, вы уже уходите?-В голосе слышалось наигранное удивление — почти обида. Ричард задержался на секунду. — Мы только начали, мистер Рид. И вышел. В коридоре впервые позволил себе выдохнуть, медленно, сквозь зубы. И с удивлением обнаружил: пальцы всё ещё белели — всю беседу он сжимал ручку, сам того не замечая. В голове крутились не слова Рида.Тон. Взгляд. Лениво-играющая улыбка — будто тот уже поставил галочку напротив «победа». Это было не отвращение. Скорее раздражение. Ричард попытался списать всё на усталость. На провокации. На грязную манеру ведения разговора. Но понимал: дело не в словах. Он провёл рукой по лицу, будто надеялся стереть ощущение вместе с усталостью. Не вышло. Времени на самокопание не было. Он агент ФБР. А не мальчишка, который позволяет себя вывести из равновесия. Ричард провёл большим пальцем по костяшкам руки — кожа натянулась, суставы побелели. Собрался, выпрямился, поправил пиджак, смахнул с лацкана пылинку. Пора возвращаться. На улице свет бил в глаза, мир стал слишком ярким, резким. Ветер колол вместо того, чтобы освежить. Он шёл медленно, словно невидимая нить тянула назад, удерживая изнутри. Машинально кивнул охраннику, не вспомнив, как тот выглядел, и позволил себе ещё один короткий взгляд в пустоту перед собой. Мысли путались — рваные, неприкаянные. Они возвращались к разговору, хотя он старался не думать. Не к словам, а к тому, что осталось после — осадок, привкус, смятость внутри. Он сел за руль. Рука дрогнула, когда завёл мотор. Дорога до офиса казалась длиннее обычного, хотя, возможно, это была иллюзия. В кабинете достал документы, сел за стол, щёлкнул ручкой и выдохнул. Внутри — гудело. Не от слов заключённого —от ощущения, которое остаётся после неудачного разговора.Когда выходишь и уже знаешь: мог ответить лучше. Жёстче. Холоднее. Ричард стоял у стола, листая блокнот, но не видел строк. Пальцы машинально переворачивали страницы — слишком быстро, чтобы читать. Дверь открылась без стука. — Ну как визит к нашему мистеру «я всё знаю»? Голос Коннора прозвучал легко, почти буднично. Он вошёл, и остановился напротив. Прядь волос, как всегда, выбилась из причёски и упала на лоб — единственное, что в нём было не выверенным. Ричард смотрел прямо почти без движения. —Не так, как я рассчитывал. Коннор чуть прищурился. Сделал шаг ближе, опёрся бедром о край стола, наблюдая — не вмешиваясь. — Ожидаемо. — хмыкнул он.. Пауза затянулась. Ричард перелистнул ещё одну страницу. Потом закрыл блокнот. — Он… — начал и осёкся. Сжал ручку сильнее, чем нужно. — Он быстро сменил тему разговора, ушел в сторону. — В какую? — спокойно уточнил Коннор. Ричард выдохнул через нос. — Ты же знаешь заключенным надо что-то предложить, книги там, кофе, сигареты... -Да я даже предложить ничего не успел, Рид уже сам выбрал как расплатиться за информацию… иначе. Бровь Коннора едва заметно дёрнулась. — Иначе. И, что он захотел? Ричард наконец поднял взгляд. — Мою задницу. Тишина повисла плотная, короткая. Коннор скрестил руки на груди. Несколько секунд смотрел в потолок, словно что-то прикидывал. — Узнаю стиль. — Ты с ним знаком? — Ричард уловил это сразу. Слишком уверенный тон. — Было дело. — Коннор пожал плечами, как будто речь шла не о человеке, а о плохом кофе. — Пару раз пересекались. Он сел на край стола — медленно, не отрывая взгляда от брата. — И давай угадаю. Сказал это так, будто между прочим? Ричард помедлил. Потом кивнул. — С ухмылкой. Смотрел, как я отреагирую. — Значит, проверял границы, — заключил Коннор. — Он всегда так делает. — Он что… всегда такой? — Ричард провёл рукой по виску, словно стирая след разговора. Коннор усмехнулся шире. — Четыре года в одном отделе. — И только теперь посмотрел прямо. — Поверь, это ещё мягко. И если ты хочешь сменить отдел, то поверь, бывают собеседники и куда хуже. Ричард резко выпрямился. — Подожди. Работали в одном отделе? — Да. — Коннор наконец рассмеялся — коротко, глухо, прикрывая рот кулаком. — Ты бы видел его тогда. Но готов признать такую цену он еще никогда не назначал. Коннор слегка отклонился, потом прищурился, взглядом пробегая по столу и стулу, словно оценивая «стоимость предмета спора». Ричард почувствовал, как внутри что-то сжалось. Не от шутки — от того, как легко это было сказано. — Это не смешно, — Ричард нахмурился Коннор тут же замолчал. Соскользнул со стола, стал напротив — ближе. — Знаю. — Уже серьёзно. — Потому и говорю: не принимай это на свой счёт. Он цепляется за то, что видит слабым. Коннор задержал взгляд на лице брата. — Но все же Это… чёрт… чертовски смешно, Рич! Ты пришёл к нему с открытым сердцем, как благородный парень, а он такой: «Гони задницу!» Вспоминай. ТЫ агент. Не мальчик. Он просто давит — всё-таки был копом, умеет играть. Коннор замер на секунду, глядя на брата. — Подожди, но ты выглядишь так, будто это сработало. Ричард сжал пальцы на папке, ногти белели. Внутри что-то сжалось, будто сердце на мгновение замерло. Глаза сузились в две щелки, скрестил руки на груди, но плечи чуть дрожали. — Это НЕ сработало! Меня так просто из колеи не выбить. Просто думаю что мог жестче обозначить границы вот и все. — Значит все еще думаешь об этом? — Коннор лениво потянулся, оценивая. — Он манипулятор. Но ты… — Что я? — Ричард уткнулся взглядом в брата. Дыхание сжалось, голова чуть наклонилась вперёд, пальцы продолжали нервно перебирать края папки. В груди бурлило напряжение, словно кто-то невидимый сжимал железной рукой. — Ну так сыграй в ответ, — пожал плечами Коннор. — В смысле? — Разверни игру. У него вся тюрьма — сцена. А у тебя? Ты тоже можешь быть актёром. Сделай вид, что согласен. Пусть поверит. Потом — хоп, и вытаскивай показания. — Ты серьёзно сейчас предлагаешь мне… продать тело во имя закона? — Ричард уставился на него, дыхание стало неровным, сердце слегка забилось быстрее. — Не продать. Одолжить. На пару фраз. Ну или пару движений. — Я тебя ненавижу. Ричард сжал челюсть, пальцы сжались в кулаки. Тон Коннора стал тише, без улыбки. Сделал два шага ближе. Ричард почувствовал лёгкое напряжение в груди, будто невидимая нить тянула к брату. — Думаешь, я не проходил через это, Рич? Иногда, чтобы вытащить из чудовища правду, нужно самому стать частью его игры. Главное — выйти вовремя. Коннор уже отходил, но через плечо добавил: — Кстати… если Рид начнёт звать тебя «сладкий», — подмигнул, — дай знать. Это будет момент истины. Ричард потряс головой. Пальцы легли на переносицу он закрыл глаза на мгновение, собираясь с силами. — Спасибо, конечно, за совет. Но у тебя что, работы нет? — Как некрасиво прогонять старшего брата. Я вообще-то из лучших побуждений. И не с пустыми руками. Пальцы вытянули из кармана маленький пакетик кофе «три в одном» и положил на стол. —Вот! — Ну и что это? Ричард убрал руку от лица, глядя на пакетик с... — Кофе. — Не обманывай. Тебе ведь что-то нужно. — Маленькая услуга. Завтра я взял отгул, и…-Коннор замялся.— Точнее, начальству нужно, чтобы один документ был готов. А материалы придут только сегодня в пять. Я не успеваю. — Отгул? Ты брал отгул только два раза. Что-то серьёзное? — Не волнуйся, повод хороший. Меня и Хэнка пригласили на свадьбу. Наша бывшая коллега, Тина Чень, выходит замуж. — Свадьба? — Ну да. Поражаюсь иногда, как быстро люди решаются на такие серьёзные шаги. Но это не мое дело и там будет фуршет так что... Коннор уже сделал шаг к двери. — Заранее спасибо за помощь. — Эй, я ещё не согласился! Но Коннор уже ушёл, напоследок подмигнув. Ричард отвернулся, выдохнул. В руках шуршал пакетик. Взгляд сам ушёл к окну. В стекле отражалось лицо — с чужой ухмылкой. Слишком знакомой. Рида. Грудь сжалась, плечи едва заметно дрогнули. Дыхание сбилось — рваное, неглубокое. Мысли перескакивали, не давая зацепиться: слова Рида, интонации Коннора, собственный стыд, раздражение — всё слиплось в густой, вязкий ком. Пальцы сжались, пакетик в руках зашуршал. Они оба не правы. Весь этот допрос оставлял после себя липкое раздражение. И злость. В особенности — на Гэвина Рида. Что этот человек себе позволяет? Его слова. Намёки. И то, чего этот парень захотел… Отвратительно. Ричард на мгновение закрыл глаза, сделал глубокий вдох. Но отражение никуда не делось. Оно всё так же смотрело на него — спокойно, почти внимательно. Будто знало больше, чем он сам. Чуть наклонил голову, словно пытаясь стряхнуть с себя чужое выражение лица. Не своё. Но оно не исчезло. Внутри глухо гудело. Будто невидимые нити натягивались всё сильнее, дергая его изнутри — не давая вырваться, не давая собрать себя обратно. Вздох — короткий, резкий — сорвался с губ. Игра ещё не закончена. И пока не научится управлять её правилами — будет проигрывать. Пальцы сжались сильнее. Пуф. Звук оказался слишком тихим для того, сколько в нём было напряжения. Ричард замер. Медленно опустил взгляд. Пакетик с кофе лопнул в его руке. Тёмный порошок осыпался на чёрные, идеально отглаженные брюки. Несколько секунд просто смотрел. Потом губы сжались в тонкую линию. — Блять. И только теперь медленно разжал пальцы. *Удо-условно досрочное освобождение