Последнее дело Гэвина Рида

Почему именно он?

Этот вопрос Ричард задавал снова и снова. Курсор замер над строкой на несколько секунд. Затем первый файл открылся. Документы мелькали на экране слишком быстро. Биография. Справки. Водительское удостоверение. Диплом окончания полицейской академии. Всё это он просмотрел почти мельком. Лишь на нескольких моментах взгляд задержался: Дата рождения, окончание школы — средней и старшей. Дата выпуска из академии. Стаж Рида — девять лет. Патрульная служба, далее перевод в другой департамент. Затем повышение до детектива. Неплохой взлёт, всего-то за четыре года из патрульного в детективы. И далее уже детективом 5 лет. После чего обвинение в коррупции, сливе оперативных данных и сотрудничестве с организованной преступной сетью. Личная информация была важна, но сейчас важно другое. График смен. Дела которые Рид вел в последние годы. И уже потом — они. Жалобы. Докладные записки. Таблицы, цифры. Всё те же схемы. Только фамилии менялись. Чужие деньги, чужие ошибки, чужие попытки спрятать концы в воду — он видел их насквозь. День за днём. Одни и те же файлы, которые всегда сходились. Всегда. Одни и те же закономерности. Будто кто-то просто менял цифры местами и ждал, что это сработает. Челюсть свело от напряжения. Он больше не мог на это смотреть, не мог. Если остаться здесь, то через десять лет будет так же, завтра будет так же. Откуда взялась уверенность, что человек, отсидевший два года за коррупцию, внезапно захочет что-то выдать? Гэвин Рид. Имя отозвалось быстрее, чем мысль — коротким спазмом в пальцах. Рука еле заметно сжалась. Его не раскололи опытные следователи. А куда лезет он? Обычный аналитик. Ричард машинально поправил рукав, как будто это могло сбить лишнюю реакцию. Впереди была целая ночь. Его любимая аналитика. Он тихо выдохнул и закрыл глаза. Веки чуть подрагивали. Пальцы всё ещё держали остаточное напряжение — пришлось медленно разжать их, один за другим. Гэвин Рид. Его шанс. Гэвин Рид. Его билет из этого офисного болота. И, возможно, последний. Второго такого шанса на перевод уже не дадут. Начальство сказало почти небрежно: — Поговоришь с Ридом — посмотрим, что можно сделать. Слишком просто. Слишком выгодно. А значит — подвох. Он понимал это. Теперь подвох этого слишком выгодного предложения ощущался особенно ясно. И все же, все же Ричард согласился, быстрее чем даже начальник успел договорить. Потому что оставаться здесь… было невыносимо. Смотреть изо дня в день на столбцы. Сравнивать цифры. Выискивать несостыковки. Быть в этом слишком хорошим специалистом — одновременно дар и проклятие. Он заставил себя вернуться к делу. График смен. Ричард ткнул мышкой в файл. Экран мигнул белым. Документ начал загружаться… — Да вы издеваетесь… Ричард уставился на файл. Там был не только Рид. Это был общий лист — график работы всего отдела. И не за полтора года. За месяц. Один. Чёртов. Месяц. Прокрутка вниз. Потом вверх. И будто этого мало — строки продолжали расползаться при каждой прокрутке, превращая таблицу в издевательство. Нормально работать с ней было невозможно. Уже в пятый раз потерял строку с Ридом, который, конечно же, оказался в самом конце списка. Попытка скопировать строку привела к писку. — Ну конечно… На экране всплыло: Доступ ограничен. Глаза медленно закрылись, пальцы несколько раз постучали по столу. — Ну, конечно, повторил он уже тише,- Разумеется. Этот чертов файл только для чтения, любые манипуляции запрещены. Стул скрипнул, руки легли на лицо. Медленно, глубоко выдохнул. Уже минут десять пытался хоть что-то из этого вытащить — безуспешно. Упрямый файл не поддавался. Совсем. Как и сам Рид на встрече. Нет, так просто сдаваться нельзя. Это же только самое начало. Он снова открыл таблицу. Один месяц. А ему нужно было как минимум три года. Хотя бы год до того, как Рид взялся за дело Нолана — понять, какой график для него был нормой, а какой уже выходил за пределы. Ладно. Крайняя мера. Печать. Ричард ненавидел печатать документы. Бумага в век технологий казалась полным расточительством, а потом ещё приходилось объяснять, почему за один месяц ушла почти вся пачка и зачем срочно нужна новая. Но выбора не осталось. Он отправил файл в печать. Принтер зажужжал. Листы начали втягиваться внутрь и, ещё тёплые, ложились сверху аккуратной стопкой. Единственное, что в этом процессе действительно приносило удовольствие — брать их, пока они ещё тёплые. Но принтер не останавливался. Сколько он запросил? Тринадцать месяцев? Шестнадцать? Нет… три года. Не так много. Год до дела… точнее — до первого упоминания Нолана в рапортах. Так точнее. Гэвин ведь не сразу понял, с кем имеет дело, и как Нолан вообще связан с бандами, деньгами и убийствами. Принтер все еще печатал. И если Ричард рассчитывал максимум на шестьдесят страниц — он ошибся. Их было около восьмидесяти, если не больше. График пришёл на весь отдел. А в отделе числился не только Рид. Патрульные. Детективы. Лейтенанты. Архивисты… Даже, прости Господи, уборщик. Формально — все сотрудники департамента. Все листы были собраны. Получилась увесистая пачка. — Ну что ж… Он разложил страницы за месяц и начал склеивать их — лист к листу, превращая в длинное полотно. Затем взял маркер. Нашёл строку: Гэвин Рид. Провёл по ней красным цветом — от имени и дальше вправо, через всю таблицу. Каждый столбец — день недели. В ячейках — часы, поставленные по графику. Пять через два. Потом три через три. Но в итоговой колонке — количество смен и отработанных часов — цифры явно не сходились с нормой. Часы уходили далеко за пределы стандартных ста семидесяти шести в месяц. Вывод напрашивался сам собой: Гэвин перерабатывал. Сильно. И не он один. Было ли Гэвина что-то помимо работы или нет? Хотя… кто из детективов не задерживается? Или как Ричард...сейчас, он резко мотнул головой. — Нет, это другое. У таблицы, впрочем, был один существенный недостаток. Она показывала, сколько Риду положено работать по графику — но не отражала, сколько он работал фактически в конкретные дни. Но пока ему хватало и графика, если понадобится — отправит дополнительный запрос. Впервые он видел всю картину целиком — не разрозненные строки на экране, не скачущую таблицу, а единый массив данных, который можно было прочитать. За год до первого упоминания Нолана в рапортах всё выглядело относительно...стабильно? Классическая пятидневка. Понедельник — пятница. Да, в отдельных месяцах были переработки, сверхурочные, но в пределах условной нормы. Нормой же считались сто семьдесят шесть часов в месяц. Формально. На практике этой цифры не было почти ни у кого. Во всём отделе. Переработки были постоянными — но привычными. Допустимыми. Но дальше… примерно с февраля — с того самого рапорта, который так долго искался, где имя Нолана мелькнуло всего один раз, — всё начало меняться. Сначала — график. Рид уходит с пятидневки на сменный режим: три через три. Три дня работы, три — отдыха. Разумеется, с переработками, куда без них? Они выросли, но ещё не выглядели тревожно. Для детектива «умеренная» переработка — это чуть за двести часов в месяц. Рид держался в этих пределах примерно полгода. А потом… Октябрь 2022. Резкий сдвиг. Последние три рабочих дня сентября «перетекли» в октябрь, сливаясь в шесть рабочих смен. Шесть дней. По двенадцать часов. Так не делали. Люди не любили ломать график подобным образом. Это означало либо шесть дней подряд сидеть дома, либо шесть дней подряд работать. Рид выбрал второе. Такие изменения происходили либо по распоряжению начальства, либо по личной инициативе сотрудника. Ошибки тоже случались, но редко. Особенно сейчас, когда система автоматически формировала расписание. Версия ошибки исчезла почти мгновенно. Он просто отметил смену графика в записной книжке, стоило копнуть в другом направлении именно в конце октября. И посмотрел дальше. Переработки. Больше двухсот сорока часов в месяц. Стабильно. Месяц за месяцем. Вплоть до самого ареста. Ненормально. Разве так работает человек, который сливает информацию? Ричард медленно провёл ладонью по подбородку, не отрывая взгляда от таблицы. Потом запрокинул голову на спинку кресла, взгляд уперся в белоснежный потолок. Неужели прикрывался работой? Пытался выглядеть полезным? Взгляд снова скользнул по строке, будто в цифрах всё ещё можно было нащупать закономерность. Двести сорок часов — это уже не «задержался на работе». И даже не «завал по делу». Коррумпированные копы обычно не убиваются о работу. Не живут в отделе сутками. Они ищут, как упростить себе жизнь. Он задержал взгляд на октябре. Потом перелистнул дальше. Ноябрь. Декабрь. Время работы не падало. Ни одного отката. Ни одной попытки выровнять график. Просто переработки. Он перестал моргать на пару секунд. Снова посмотрел на таблицу. Цифры никуда не делись. — …Либо ты за чем-то гнался, — тихо пробормотал он, почти не осознавая, что говорит вслух, — либо от чего-то бежал. Он тут же сжал губы. — Соберись. Успокойся. Было же что-то еще. Должно быть. Жалобы. Нужно было смотреть жалобы. Парочка дат из графика, которые его интересовали. Если сравнить их, то возможно на Рида поступали докладные записки в это время? Он просто открыл файл. …И замер. Жалоб было… неприлично много. Прокрутка вниз. Ещё чуть ниже. Ричард дернул колесиком мышки слишком резко. И ещё. — Господи… Конца, казалось, не было. Читать всё подряд? Нет. Да так можно просто утонуть. Более бесполезный способ убить время ещё надо было придумать. К счастью, жалобы были хоть как-то отсортированы. И почти каждая — с одинаковой пометкой: не доказано не обосновано не принимать во внимание Да, и все равно Рида обвинили. Ричард вспоминал, как читал протокол задержания, много раз и дело было точно не в жалобах, нелегальное оружие, наркотики, деньги в стене, в самом тупом тайнике, который можно было только придумать, а на компьютере пара зашифрованных файлов. Полный набор грязного копа. Сейчас идти по датам казалось логичным — просто, быстро, механически… Но он остановился. Нет. Значит… нужно не читать. Он открыл первую попавшуюся жалобу. Просто чтобы понять, с чего всё начинается. Ответ оказался предсказуемым: с большого, почти системного недовольства. Ричард скользил глазами по названиям выбрал наугад, потому что формулировка повторялась. Жалоба №28 Тема: Психологическое давление через пассивную агрессию. Детектив Рид оставил на общем столе пончик, подписанный: «Не трогать. Это тест на самоконтроль.» После того как пончик был съеден (неустановленным лицом), Рид в течение дня проходил мимо сотрудников и произносил: «Интересно, кто у нас тут слабое звено». Пару раз пришлось перечитывать строчки заново. Пончик...и кто-то действительно написал жалобу по этому поводу? Перечитал ещё раз — уже медленнее. Снова вернулся к началу. Тишина в кабинете стала почти неловкой. В голове картинка стала слишком яркой: общий стол, чей-то чужой кофе, и Рида, проходящего мимо с совершенно серьёзным лицом. — Зафиксировано как психологическое давление. Он перевёл взгляд обратно на текст. Ещё секунда. — Через кондитерское изделие. Понятно. Интересно, что там дальше? Жалобы на скрипящее кресло Рида? Ричард усмехнулся, закрыл файл, но почему-то образ Рида и пончика не выходил, пришлось заставить себя читать дальше. Жалоба №92 Тема: Превышение полномочий при задержании Вот это уже было ближе к чему-то адекватному. Курсор уже двигался к следующему файлу раньше, чем он успел это осознать. Заявитель сообщает, что детектив Рид провёл задержание подозреваемого без предварительного согласования с руководством и без ожидания подкрепления. По словам свидетелей, при попытке вмешательства патрульного офицера Рид заявил: «Если будешь стоять и смотреть дальше — можешь сразу писать рапорт, как я сделал за тебя всю работу.» В ходе задержания подозреваемому были применены физические методы воздействия, необходимость которых вызывает сомнения. После инцидента детектив Рид отказался давать пояснения в полном объёме, ограничившись формулировкой: «Он сопротивлялся. Дальше сами придумайте.» — … «дальше сами придумайте»? — тихо повторил он. Он не сразу отреагировал — как будто сначала проверял, правильно ли прочитал. Ричард чуть наклонил голову, прищурился. — Это… официальный ответ? — Даже не отказ от комментария, — произнёс он уже тише, замолчал. Подобрать слово оказалось сложнее, чем ожидалось. …Игнорирование? …Провокация? …Уверенность, в собственной безнаказанности? — Нет. Это позиция. Взгляд снова вернулся к строке. Он закрыл файл. И почти сразу открыл снова. Просто чтобы ещё раз прочитать последнюю строчку. «Дальше сами придумайте.» Взгляд на экране задержался. Почему-то он был почти уверен — Рид действительно мог сказать это именно так. Спокойно. Без попытки оправдаться. Будто чужое мнение его в принципе не интересовало. Учитывая их первую встречу… Да, вполне в его стиле. Так, нет. Что там дальше? Жалоба №102 Тема: Нарушение субординации и неподобающее поведение в отношении руководства Во время внутреннего брифинга детектив Рид неоднократно перебивал непосредственного начальника, игнорируя замечания о соблюдении порядка выступлений. В ответ на указание соблюдать субординацию Рид заявил: «Я бы с радостью соблюдал субординацию, если бы она хоть иногда работала в обе стороны.» После повторного замечания позволил себе высказывание с использованием ненормативной лексики, адресованное руководителю. Цитата (сокращено): «…если вы считаете это нормальным решением, то, может, проблема не во мне.» (оригинальная формулировка была изменена для протокола так как содержала обсценную лексику) Дальнейшее обсуждение было сорвано. Ричард не сразу понял, что именно его зацепило. Экран светился ровно, спокойно — таблицы, строки, стандартные отчёты. Всё было… слишком обычным. Жалобы по поводу и без сыпались на Рида постоянно. Он пролистал ещё пару жалоб. Грубость. Резкие выражения. Конфликты с коллегами. Ожидаемо. Мда. Он скрестил руки на груди. А ведь это была капля...капля в море жалоб. Все это наводило на мысль.... похоже Рид крайне хамоватый тип, часто пренебрегающий правилами. Стало быть, всё с ним понятно. Наконец-то. Картина сложилась. Резкий. Самоуверенный. Отсутствие такта. При таком количестве жалоб его должны были либо перевести, либо вышвырнуть ещё несколько лет назад. Предсказуемо. Палец уже почти потянулся закрыть файл, когда взгляд зацепился за формулировку. «Систематическое искажение наименований файлов» Ричард чуть прищурился. Открыл. Первые строки он пробежал быстро — по диагонали, почти не вчитываясь. …заменяет цифру «0» на букву «O»… …визуально различие практически незаметно… — Серьёзно? — пробормотал он себе под нос. Губы дернулись в короткой усмешке. Он продолжил читать уже внимательнее. Текст жалобы был таким. Детектив Рид систематически вносит изменения в наименования файлов, заменяя отдельные символы на визуально схожие. В частности, цифра ноль «0» заменяется на букву «O», а в некоторых случаях — наоборот. Указанные изменения не влияют на содержимое файлов, однако существенно затрудняют их поиск, сортировку и идентификацию в системе. Отмечается, что подобные действия носят регулярный характер и не являются единичной ошибкой ввода. Предполагается, что данные изменения вносятся намеренно. Так как на мой вопрос о том, почему я не могу найти файлы получил ответ: «Если ты не видишь разницы — значит, тебе не так уж и нужен этот файл.» Просьба провести проверку и дать оценку правомерности указанных действий. Ричард чуть подался вперёд. Взгляд зацепился за строчку…затрудняют поиск. И скользнул по строкам — уже медленно. Очень медленно и открыл один из приложенных примеров. Примеры: REPОRT09→ REP0RTО9 NOLAN01 → N0LANO1 Ричард завис на секунду, снова выпрямился и перевёл взгляд на экран внимательнее. — Да ладно… Он снова посмотрел на название файла. Потом ещё раз. Пальцы легли на клавиатуру почти машинально. Поиск по базе. Каждый символ вводился медленно и методично, чтобы не упустить ничего, не допустить ни единой ошибки. NOLAN01 этого не было N0LANO1 файл открылся Пальцы чуть сильнее нажали на клавиши. Брови невольно сошлись на переносице. — Не может быть. Он открыл папку вручную. Прокрутил список. Быстро, потом медленнее. Глаза скользили по названиям. Строки сливались. Он остановился. Вернулся на несколько позиций вверх. И вот тогда увидел. Не ноль. Буква «О». — Да ты издеваешься… Кликнул файл. Тот открылся мгновенно — настоящий, полный данных. Медленно провел рукой по лицу. Усмешка вернулась. Но уже другая. Не насмешливая. Осознанная. Закрыл файл и снова посмотрел на жалобу. «Если ты не видишь разницы — значит, тебе не так уж и нужен этот файл.» — Ублюдок, — вырвалось тихо, без злости. Скорее… с признанием. Снова открыл поиск. Система работала идеально. Просто кто-то научился прятать файлы у всех на виду. Ричард медленно откинулся на спинку кресла. Это делал не человек, пытавшийся скрыться. Это делал человек, которому нравилось смотреть, кто заметит разницу. А если бы он не полез проверять? Под рёбрами неприятно потянуло. В руке появилось раздражающее напряжение. Если бы он не проверил вручную — файл остался бы «не существующим». Пальцы зарылись в волосы на затылке. Пришлось выдохнуть что-бы чуть успокоиться. — Выходит, ты играешь… Взгляд снова скользнул по строкам. По аккуратным формулировкам. По сухому тону. И вдруг всё это стало выглядеть иначе. Не как список глупых выходок. На секунду задержал курсор над списком жалоб. И впервые за всё время не пролистал дальше. — Интересно, — тихо сказал он. И на этот раз — без усмешки. Сколько еще информации он спрятал в гигабайтах мусора? Разве никто не заметил раньше? Теперь Ричард точно залезет глубже. Потому что, похоже, Рид придумал свой собственный фильтр. Значит… если он заметил подмену, то уже прошёл этот фильтр? Мысль неприятно кольнула где-то под рёбрами. Большой палец медленно проскользнул по краю стола, не отрывая взгляда от списка файлов. Жалобы. Рапорты. Графики. Архив больше не казался беспорядочным набором документов. Слишком многое здесь не сходилось. Но был ещё кое-кто, кто знал Рида не по цифрам и не по отчётам. Курсор медленно опустился ниже. Характеристика. От капитана. Ричард был уверен, когда откроет файл, найдет подтверждение своей теории. Файл открылся. Очередной PDF документ. Скан. Написанный Джефри Фаулером. Как раз после ареста Рида. И с каждым прочитанным словом глаза все быстрее скользили по строчкам. Нет. Нет. Нет. Да быть не может. В характеристике не было ни слова о том, что Рид был ненадежным, резким, некомпетентным (хотя большая часть жалоб ссылалась на это). Ни слова в поддержку теории Ричарда. Вместо этого документ говорил о Риде совсем другое. Надежный. Добивающийся своего. Резкий и не следящий за языком. Но главное читалось между строк: капитан доверял Риду почти так же, как себе. Капитан не обязан любить подчинённых. Особенно таких. Почему тогда капитан так написал? Так не пишут о человеке, которого считают продажным. Он перечитал абзац ещё раз. Вся картина, которую он собирал несколько часов подряд, треснула за пару строчек текста. Это не сходилось. Жалобы говорили одно. Цифры — другое. А человек, который работал с ним девять лет…писал третье. И где-то среди всего этого мусора всё ещё спрятан настоящий ответ.