Цветы под дождем из стали

Подготовка заняла месяц. Се Лянь учил досье Хуа Чэна как молитву. Где родился, где вырос, как поднялся, кто его люди, какие у него слабости. Слабостей не было. Вообще ни одной. В досье значилось: «Осторожен, расчётлив, не пьёт на людях, не приближает к себе никого, спит с разным оружием под подушкой». — И как к такому подобраться? — спросил Се Лянь у Цзюнь У. — Через наглость, — усмехнулся тот. — Он любит риск. Любит, когда ему бросают вызов. Ты должен появиться там, где он бывает, и заставить его обратить на тебя внимание. — А если он сразу убьёт? — Не убьёт. Я знаю этот тип. Ему сначала интересно становится. А когда станет интересно — ты уже в игре. Се Лянь кивнул, хотя внутри всё сжималось от страха. В ночь перед отъездом к нему пришли Фэн Синь и Му Цин. — Дерьмовое задание, — без предисловий сказал Фэн Синь. — Если что зови. Мы прорвёмся. — Вы не сможете, — покачал головой Се Лянь. — Вы тут нужны. И если я провалюсь... — Ты не провалишься, — перебил Му Цин. — Ты вообще никогда ничего не проваливаешь. Идеальный сыночек. В его голосе не было злости. Только усталость и какая-то странная нежность. — Вы главное берегите себя, — тихо сказал Се Лянь. — Цзюнь Хао на меня зуб точит. Если меня не будет — он на вас отыграется. — Пусть попробует, — Фэн Синь хрустнул костяшками. — Я ему быстро объясню, кто тут главный по мордобою. — Дурак, — Му Цин закатил глаза. — Он просто прикажет своим людям, и тебя пристрелят как собаку. Не лезь на рожон. — А ты всегда лезешь? — Я не лезу. Я думаю. — Ой, заткнись... Се Лянь смотрел на их перепалку и улыбался. Как же он будет скучать по этому идиотскому семейному шуму. — Ладно, — Фэн Синь вдруг стал серьёзным. — Только вернись. Мы без тебя с этим занудой с ума сойдём. — Сам ты зануда, — буркнул Му Цин, но в его голосе слышалась та же просьба: вернись. Се Лянь обнял их обоих. Крепко, по-братски. — Вернусь. Обещаю. --- Клуб «Призрачный город» находился в портовом районе, среди складов и контейнеров, где днём грузчики таскали ящики, а ночью начиналась совсем другая жизнь. Се Лянь подошёл ко входу в одиннадцать вечера. На нём была простая чёрная рубашка, джинсы, никаких опознавательных знаков. Он хотел выглядеть как обычный посетитель, который забрёл случайно. Охранник у двери окинул его взглядом. — Приглашение есть? — Я просто выпить хочу. — Здесь не просто пьют, — усмехнулся охранник. — Вали отсюда, мальчик. Се Лянь посмотрел ему в глаза. Спокойно, ровно, без тени страха. — Я сказал: я хочу выпить. А ты либо пропускаешь, либо объясняешь своему боссу, почему ты выгнал человека, который мог бы быть интересным собеседником. Охранник замер. Таких слов он явно не ожидал. — Ты кто такой? — Тот, кто умеет разговаривать. Пропустишь? Пауза. Охранник переглянулся с напарником, потом отступил. — Заходи. Но если что ты сам напросился. Се Лянь зашёл. Внутри было темно, дымно и громко. Музыка долбила так, что вибрировало в груди. Красные фонарики под потолком создавали полумрак, в котором лица казались призрачными. Он прошёл к бару, сел на высокий стул. Заказал виски. — Какой? — спросил бармен. — Самый дорогой. Бармен усмехнулся, но налил. Се Лянь сидел и пил маленькими глотками, наблюдая. В зале было человек пятьдесят. Кто-то танцевал, кто-то сидел в углах с важными лицами, кто-то явно торговался о чём-то. Обычный клуб. Обычная ночь. Прошёл час. Два. Хуа Чэна не было. Се Лянь уже начал думать, что информация была ложной, когда дверь сзади открылась, и в зал вошли. Он понял это по тому, как изменился шум. Музыка не стихла, но люди стали тише. Отодвинулись к стенам. Освободили проход. Се Лянь не обернулся. Сидел, сжимая стакан, и считал про себя: раз, два, три... — Здесь занято? Голос раздался прямо над ухом. Низкий, хрипловатый, с ленивой усмешкой. Се Лянь поднял глаза. Хуа Чэн стоял напротив. Живой, настоящий, намного красивее, чем на фотографии. Чёрная рубашка, расстёгнутая на верхние пуговицы, открывала ключицы. Волосы падали на плечи. Глаза — тёмные, глубокие, с искорками смеха — смотрели прямо на него. — Здесь занято? — повторил он, кивая на свободный стул рядом. — Нет, — голос Се Ляня не дрогнул. — Садитесь. Хуа Чэн сел. Жестом подозвал бармена. — Мне как обычно. И ему ещё один, за мой счёт. — Я сам заплачу, — сказал Се Лянь. — Я знаю. Но я хочу угостить. Он повернулся и уставился на Се Ляня в упор. Изучал. Оценивал. Раздевал взглядом. — Ты здесь новенький, — сказал он наконец. — Я всех своих знаю. Ты не мой. — Я ничей, — ответил Се Лянь. — Просто отдыхаю. — Просто отдыхаешь, — Хуа Чэн усмехнулся. — В моём клубе. В моём районе. В час, когда все приличные люди спят. И пьёшь виски, который даже не глотаешь. Се Лянь замер. Он действительно почти не пил — только пригубил для вида. — Наблюдательный, — сказал он. — За этим мне и платят. Они смотрели друг на друга. Секунда. Две. Три. Вокруг грохотала музыка, но в этом маленьком пространстве было тихо, как в могиле. — Как тебя зовут? — вдруг спросил Хуа Чэн. — А какая разница? — Хочу знать. Се Лянь помолчал. — Лянь. — Лянь, — повторил Хуа Чэн, пробуя имя на вкус. — Красиво. Я — Сань Лан. — Ты? — Се Лянь удивился раньше, чем успел себя остановить. — Ты же... — Кто? — Хуа Чэн прищурился. — Глава клана? Страшный мафиози? Убийца? Да, это я. Но для друзей — Сань Лан. — А мы уже друзья? — Пока нет. Но мне почему-то кажется, что станем. Он улыбнулся. Открыто, почти по-детски. И от этой улыбки у Се Ляня внутри что-то ёкнуло. То, чего не должно было случиться. То, что он запретил себе ещё на входе. — Ты странный, — сказал Се Лянь. — Ты первый, кто мне это говорит. Обычно говорят «страшный» или «опасный». — Ты и это тоже. Но странный — в первую очередь. Хуа Чэн рассмеялся. Громко, искренне, запрокинув голову. Несколько человек за соседними столиками обернулись — они явно не привыкли видеть своего босса таким. — Знаешь что, Лянь? — сказал Хуа Чэн, отсмеявшись. — Оставайся. Выпей со мной по-настоящему. Если ты шпион я всё равно это узнаю. Если нет — может, найдём общий язык. Се Лянь смотрел на него и понимал: это ловушка. Или проверка. Или что-то ещё. Но отказаться значило вызвать подозрения сразу. Согласиться — влезть в петлю добровольно. Он выбрал второе. — Давай свой виски. --- Они просидели в клубе до утра. Хуа Чэн говорил обо всём и ни о чём — о музыке, о дожде, о том, как в детстве любил смотреть на небо, но в этом городе его никогда не видно. Се Лянь слушал и сам не заметил, как начал рассказывать. Немного, осторожно, но Хуа Чэн умел слушать. Так, будто каждое слово было важным. — Ты не похож на тех, кто сюда приходит, — сказал Хуа Чэн под утро. — Это плохо? — Это интересно. Здесь все чего-то хотят. Денег, власти, связей. А ты... ты просто сидишь. Слушаешь. Смотришь. — Может, я хочу понять, — тихо сказал Се Лянь. — Что понять? — Зачем люди убивают друг друга. Зачем вся эта кровь. Зачем вы все здесь. Хуа Чэн посмотрел на него долгим взглядом. — Ты или очень наивный, или очень опасный. Третьего не дано. — А если и то, и другое? — Тогда нам точно стоит подружиться. Он допил виски, встал. — Мне пора. Но ты приходи ещё. Я хочу тебя снова увидеть. — Зачем? — Затем, что с тобой интересно. Редкость в нашем мире. Он протянул руку и коснулся лица Се Ляня — легко, почти невесомо, кончиками пальцев провёл по скуле. Се Лянь замер, не в силах пошевелиться. — До встречи, Лянь, — сказал Хуа Чэн и ушёл. Се Лянь сидел и смотрел ему вслед. В груди странно тянуло, будто кто-то привязал ниточку к сердцу и теперь тянул. Он пришёл сюда убивать. А вместо этого... — Твою мать, — выдохнул он в пустоту. --- Он вернулся в особняк через три дня. Цзюнь У вызвал его сразу. — Ну? — Контакт установлен, — ровно доложил Се Лянь. — Он заинтересовался. — Отлично. Развивай. Втирайся в доверие. Ищи слабые места. Се Лянь кивнул. — Что с тобой? — вдруг спросил Цзюнь У, вглядываясь в лицо. — Ты сам не свой. — Устал. Не спал двое суток. — Иди отдыхай. Завтра продолжим. Се Лянь вышел. В коридоре его ждали Фэн Синь и Му Цин. — Живой! — Фэн Синь хлопнул его по плечу. — А мы тут уже думали... — Я в порядке, — перебил Се Лянь. — Правда. — Не похож, — Му Цин сощурился. — Что случилось? Се Лянь посмотрел на них. На свои единственные островки нормальности в этом безумном мире. — Я встретил его, — тихо сказал он. — Хуа Чэна. — И? — насторожился Фэн Синь. — И он... он не такой, как я думал. — А какой? Се Лянь помолчал. Вспомнил улыбку, касание, тёплые глаза. — Не знаю, — сказал он наконец. — Но мне кажется, я влип. Фэн Синь с Му Цином переглянулись. — Ты главное не влюбись, — буркнул Му Цин. — Это задание, а не свидание. — Я помню, — ответил Се Лянь. Но, закрывая дверь своей комнаты, он понял, что помнить и чувствовать — разные вещи.