Цветы под дождем из стали

Следующие два месяца превратились в бесконечный танец. Се Лянь приезжал в «Призрачный город» три раза в неделю. Иногда чаще. Садился за тот же столик у бара, заказывал виски и ждал. Хуа Чэн появлялся всегда. Как будто тоже ждал. — Ты сегодня грустный, — заметил Хуа Чэн как-то вечером, подсаживаясь рядом. — Я всегда грустный. — Нет. Обычно ты задумчивый. Это красиво. А сегодня — грустный. Это по-другому. Се Лянь посмотрел на него. Хуа Чэн сидел близко, слишком близко. Их локти почти соприкасались. — Ты слишком много наблюдаешь, — сказал Се Лянь. — Это моя работа. — А если я не хочу, чтобы за мной наблюдали? — Тогда не приходи сюда. Се Лянь усмехнулся. Горько. — Не приду — ты будешь искать. — Буду, — спокойно согласился Хуа Чэн. — И найду. Я всегда нахожу, что хочу. — Звучит как угроза. — Звучит как обещание. Он смотрел в глаза так, что у Се Ляня подкашивались колени. И ведь даже не прикасался. Просто смотрел. — Ты опасный человек, — выдохнул Се Лянь. — Я знаю. Но тебе не причиню вреда. Никогда. — Почему я должен тебе верить? — А ты проверь. Се Лянь не ответил. Отвернулся к бару, сделал глоток виски. Горько. Как всё в этой жизни. — Расскажи мне о себе, — попросил Хуа Чэн. — Нечего рассказывать. — Всегда есть что. Откуда ты? Где вырос? Что любишь? — Зачем тебе? — Хочу понять, почему ты смотришь на мир так, будто вот-вот развалишься. Се Лянь вздрогнул. Слишком точно. Слишком больно. — Не твоё дело. — Ладно, — Хуа Чэн не обиделся. — Тогда я расскажу о себе. И рассказал. Не всё, конечно, но многое. Как рос в бедном районе, как мать умерла, когда ему было десять, как выживал, как попал в банду, как поднимался. Никакой жалости к себе. Просто факты. — Ты не жалеешь себя, — заметил Се Лянь. — А толку? Жалость это слабость. Слабость это смерть. — Значит, ты никогда не плакал? Хуа Чэн помолчал. — Плакал. Один раз. Когда мать хоронил. Больше не мог себе позволить. Се Лянь смотрел на него и видел вдруг не главу мафиозного клана, не опасного хищника, а просто человека. Которому тоже было больно. Который тоже выживал. — Мы похожи, — тихо сказал он. — Знаю, — ответил Хуа Чэн. — Поэтому ты мне и интересен. --- Через месяц Хуа Чэн начал дарить подарки. Сначала мелочи редкие книги, пластинки с музыкой, которую Се Лянь однажды похвалил. Потом серьёзнее часы, которые стоили как машина, шарф ручной работы, украшения с нефритом. — Не надо, — каждый раз говорил Се Лянь. — Надо, — отвечал Хуа Чэн. — Ты заслуживаешь красивого. — Я не вещь. — Я знаю. Поэтому дарю не чтобы купить, а чтобы порадовать. Се Лянь не знал, как на это реагировать. В его мире подарки всегда были оплатой. Ты даёшь — тебе должны. Ты получаешь — ты в долгу. Хуа Чэн не требовал ничего взамен. Просто дарил. И смотрел, как Се Лянь смущается. — Ты невозможный, — сказал Се Лянь однажды, пряча улыбку. — Я стараюсь, — усмехнулся Хуа Чэн. --- В особняке всё было по-старому. Цзюнь У требовал информации. Се Лянь докладывал ровно столько, сколько нужно, чтобы не вызвать подозрений. Слабости Хуа Чэна? Нет, он осторожен. Люди? Проверенные. Связи? В процессе. Цзюнь У хмурился, но пока верил. Цзюнь Хао тоже не отставал. Он появлялся в особняке всё чаще, смотрел на Се Ляня всё дольше, и в этом взгляде было что-то липкое, мерзкое. — Как там твой новый друг? — спросил он однажды, перехватив Се Ляня в коридоре. — Не твоё дело. — Ой, какие мы грубые, — Цзюнь Хао усмехнулся. — А отец знает, что ты там с ним не просто информацию собираешь? — Что ты имеешь в виду? — Я всё вижу, братик. Ты приходишь с работы и светишься. Как влюблённая школьница. Се Лянь похолодел. — Не неси чушь. — Не буду. Но запомни: я за тобой слежу. И если ты предашь семью ради этого выскочки... — он провёл пальцем по горлу. — Понял? Се Лянь промолчал. Сжал кулаки и промолчал. Вечером он позвонил Фэн Синю. — Цзюнь Хао что-то знает. — Откуда? — Не знаю. Но он намекнул. — Дерьмо, — выдохнул Фэн Синь. — Что делать? — Пока ничего. Наблюдать. И будьте осторожны. Если что — он на вас отыграется. — А ты? — Я справлюсь. Фэн Синь помолчал. — Се Лянь, — сказал он тихо. — Ты там это... не влюбись по-настоящему. Ладно? Это работа. Се Лянь не ответил. Потому что было уже слишком поздно. --- Очередная встреча в Призрачном городе. Хуа Чэн в этот раз был не в клубе, а в своём кабинете наверху. Се Ляня проводили без вопросов — его уже знали как «своего». Хуа Чэн сидел за столом, перебирал бумаги. Увидев Се Ляня, отложил их и улыбнулся. — Пришёл. — Ты звал. — Звал. Иди сюда. Се Лянь подошёл. Остановился напротив стола. Хуа Чэн встал, обошёл стол, встал рядом. Близко. Слишком близко. — Я долго думал, — сказал он. — Почему ты мне так важен. Почему я жду тебя каждый вечер. Почему мне плевать, кто ты на самом деле. Се Лянь замер. — Что ты... — Я знаю, кто ты, — перебил Хуа Чэн. — С самого первого дня знал. У Се Ляня похолодело внутри. Он хотел отшатнуться, но Хуа Чэн взял его за руку. — Не бойся. Если бы я хотел тебя убить значит убил бы в первый же вечер. — Тогда... зачем? — голос сел до шёпота. — Затем, что ты другой. Ты не играешь. Ты сам не веришь в то, что делаешь. Я это вижу с первой минуты. Он провёл большим пальцем по костяшкам Се Ляня. — Ты пришёл убивать. А вместо этого сидишь со мной ночами, слушаешь, улыбаешься, прячешь глаза. Ты не убийца. Ты просто марионетка, которую дёргают за нитки. — Нет, — выдохнул Се Лянь. — Ты не знаешь... — Я знаю достаточно. Цзюнь У растил тебя как оружие. Но ты сломался, Се Лянь. Или наоборот остался человеком. Се Лянь смотрел на него и чувствовал, как к глазам подступают слёзы. Глупые, ненужные, предательские. — Почему ты говоришь мне это сейчас? — Потому что я…влюбился в тебя?, — Хуа Чэн улыбнулся. — Не знаю как но да,я влюбился. И мне надоело играть в шпионов. Я хочу, чтобы ты знал: у тебя есть выбор. Ты можешь остаться со мной. Я защищу тебя. И твоих друзей тоже. — Ты не сможешь. Цзюнь У... — Цзюнь У я сотру в порошок, если понадобится. Ты даже не представляешь, на что я готов ради того, кто мне дорог. Се Лянь молчал. — Я не знаю, — прошептал он. — Я не знаю, как правильно. Я всю жизнь делал то, что говорят. — А теперь выбирай сам, — Хуа Чэн стёр слезу большим пальцем. — Что бы ты ни выбрал — я приму. Но знать буду: я тебя люблю. И никуда не денусь. Се Лянь поднял на него глаза. — Ты правда готов рискнуть всем ради меня? — Всем. — Даже жизнью? — Особенно жизнью. Се Лянь всхлипнул и уткнулся лбом ему в грудь. Хуа Чэн обнял. Крепко, надёжно, так, будто весь мир за пределами этих рук перестал существовать. — Я не знаю, что будет завтра, — тихо сказал Се Лянь. — И не надо. Будет сегодня. А завтра разберёмся. Они стояли так долго. --- В особняк Се Лянь вернулся под утро. В его комнате сидели Фэн Синь и Му Цин. Оба бледные, злые. — Ты где был? — набросился Фэн Синь. — Мы тут с ума сходим! — Я был у него, — тихо ответил Се Лянь. — У Хуа Чэна? Всю ночь? — Да. Му Цин прищурился. — Что случилось? Се Лянь посмотрел на них. На свои единственные островки нормальности. — Он знает, — сказал он. — С самого начала знал, кто я. Фэн Синь с Му Цином переглянулись. — И... что? — осторожно спросил Му Цин. — Он тебя... — Не убил. Сказал, что влюблён. Предложил остаться с ним. Сказал, что защитит нас всех. Тишина повисла в комнате тяжёлая, как бетонная плита. — Ты ему веришь? Просто странно вы даже нормально не общались, а он уже понял что влюбился в тебя.— спросил Фэн Синь. — Не знаю. Но... я хочу верить. Му Цин вздохнул. Подошёл, положил руку на плечо. — Ты как? — Я не знаю, — честно ответил Се Лянь. — Я запутался. Я не знаю, что правильно, что нет. Я не знаю, кому верить. Я не знаю... — Ты знаешь, — перебил Му Цин. — Ты просто боишься себе признаться. Се Лянь поднял на него глаза. — И что мне делать? — Выбирать, — ответил Му Цин. — Только сам. Никто за тебя не выберет. Фэн Синь подошёл с другой стороны, обнял за плечи. — Мы с тобой, — сказал он. — Что бы ты ни решил. Понял? Се Лянь смотрел на них и чувствовал, как внутри, сквозь всю боль и страх, прорастает что-то тёплое. Он не один. Это главное. А остальное... остальное будет завтра.