Liberatus evil

Феликс медленно приоткрыл глаза и дневной свет тут же резанул по зрачкам. Он рефлекторно зажмурился, и только потом через некоторое время снова начал открывать их, чуть ли не по миллиметру, привыкая к освещению. Сначала окружение расплывалось, но потом он всё таки смог сфокусировать взгляд на белом потолке, пусть и не сразу. Ли слегка свёл глаза к переносице, замечая какую-то помеху, и, с усилием приподняв руку, коснулся лица. Пальцы нащупали пластик, который он спустил ниже носа, а взгляд соскользнул на забинтованное запястье. Феликс свёл брови к переносице и с усилием приподнял голову, пытаясь понять, где он. Как только начал поворачивать голову в сторону, как рядом, почти мгновенно появилась медсестра. — Как себя чувствуете? — она тихо спросила и аккуратно сняла маску до конца, опустив его руку обратно на постель. Вопрос, конечно, был очень интересный, но если в общих чертах, то он явно чувствовал себя лучше, чем до того, как вырубился. Вот только назвать это хорошо язык всё же не поворачивался. — Вы меня слышите? — медсестра наклонилась ближе, вглядываясь в его глаза, проверяя реакцию зрачков, дополнительно ещё несколько раз щёлкнула пальцами перед ним, пытаясь уловить реакцию. — Да… — он тихо ответил на выдохе и тут же закашлялся. — Месье Николь. Месье Николь, он очнулся! — медсестра резко выпрямилась и почти бегом скрылась где-то за поворотом. Феликс повернул голову набок, пытаясь справиться с накатившим кашлем после слишком глубокого вдоха. Прошло немного времени, прежде чем он снова смог открыть глаза. Взгляд сразу метнулся в сторону, где чувствовалось пристальное внимание. Шторка между кроватями была сдвинута, и из-за неё на него уже откровенно пялились несколько пар любопытных глаз. Один из пациентов сидел на кровати, лениво ковыряясь в тарелке с чем-то неопределимым, а другой — просто смотрел, даже не скрывая, что откровенно пялится. — Ты глянь, наш парень реально оклемался, — первым заговорил тот, что только смотрел. — Он же три дня в отключке валялся. На него уже даже врачи ставки не делали… Интересно, где ему так досталось, может в драку полез не с тем? — Да заткнись ты, — второй шикнул на него, не отрываясь от еды, и приложил палец к губам, а потом шёпотом тихо сказал. — Но да… хорошо, что очнулся, а то медсёстры так переживали.. Слышал вчера, как они в ординаторской чуть ли не траур устроили на обеде. Он снова зачерпнул ложкой из тарелки и спокойно продолжил жевать, будто не он только что разговаривал, то вам показалось. Феликс к тому времени уже унял кашель и медленно повернул голову в их сторону, но смотрел сквозь них. Да уж… не палата интенсивной терапии, а какая-то общага с занавесками вместо стен, никакой приватности. Вскоре в палату зашёл врач вместе с той самой медсестрой, что совсем недавно пыталась до него достучаться. По одному только выражению лица было понятно, настроение у хирурга оставляло желать лучшего. Стоило ему заметить своих пациентов, как он сразу: — Жюль, ты чего жрёшь?! Я же тебя полтора часа назад только прооперировал, ты же сейчас всё отделение после наркоза пометишь, — он резко перевёл взгляд на того самого едока. Мужчина, который до этого просто наблюдал за Ли, не выдержал и расхохотался, даже слегка покачиваясь по кровати. — А ты чего ржёшь и вообще почему ты сидишь, Лео? — врач тут же переключился на него. — Опять хочешь, чтобы кровотечение открылось? Год только начался, а я тебя вижу чаще, чем собственную жену. Клянусь, в следующий раз пришью тебя к кровати, чтобы не нарушал режим. Он ткнул в его сторону тонким фонариком, и этого оказалось достаточно, чтобы Лео моментально улёгся обратно и натянул одеяло почти до подбородка, притихнув. Наконец, раздав всем люлей, он выдохнул, развернулся и сел на стул рядом с кроватью Ли. Медсестра тем временем быстро задвинула шторку, отсекая любопытные взгляды, которым только попкорна не хватало. — Сесиль, можешь мне дать его… — врач уже собирался договорить, но медсестра, будто угадав наперёд, тут же вложила ему в руки папку, где было всё: карта интенсивной терапии, лист назначений, заметки, буквально каждая мелочь о Феликсе, от дыхания до того, как часто ему смачивали губы. — Ты посмотри, как оперативно… молодцы девочки. — Ну конечно, какого вы о нас мнения, — медсестра довольно улыбнулась, сложив руки перед собой и чуть покачиваясь из стороны в сторону, глядя на Ли. — Мы просто выполняем свою работу. — Сатурацию меряла? — врач уже листал документы, пробегаясь глазами по строкам. — Конечно. Ночью была 94, поэтому я поставила кислородную маску, а сейчас уже 98. Давление немного снижено, но в пределах нормы… — она хотела продолжить, но её перебили. — Ладно, я понял, — коротко бросил врач, не отрываясь от чтения. Между кроватями тут же пополз тихий шёпот с явной примесью зависти. Остальные пациенты переглядывались, недовольно косясь, ибо к ним, принцам Египта, так не относились, не уделяли столько внимания, и уж тем более не юлились вокруг, как с этим мальчиком, возле которого будто мёдом медсестрам было намазано. Вот только вряд ли хоть кто-то из них захотел бы оказаться на месте священника до того, как он сюда попал, но им же хер объяснишь это. Врач тем временем уже занялся осмотром, проверил зрачки, реакцию, даже задал пару вопросов и только после этого он перешёл к повязке на груди. — Что ж… думаю, сегодня переведу тебя в обычную палату, — спокойно произнёс он, полностью снимая старую повязку. — Но очень настоятельно прошу, не геройствуй. Иначе мы с тобой увидимся снова, и очень скоро. Феликс смотрел на него с откровенным непониманием, а врач в ответ смотрел на него, параллельно обрабатывая рану и осматривая её. — У тебя было сломано два ребра, — продолжил врач, уже меняя повязку на боку на новую, перед этим обтерев чем-то коричневым. — Одно сместилось и осколком пробило лёгкое. Так что… пришлось с тобой немного поиграться. Именно поэтому, никакой самодеятельности и не скакать по отделению. Он закончил смену повязки и поднялся со стула, после чего почти сразу зазвонил телефон. — Сесиль, готовьте на перевод, — коротко бросил врач и поспешно вышел из палаты интенсивной терапии. Феликс даже не успел вставить и слова, а только проводил его взглядом. Да уж, он понял, что ему досталось не слабо, но сейчас его волновало совсем другое. — Извините, скажите, пожалуйста… — Ли попытался приподняться, но тут же почувствовал давление ладони медсестры на груди, что намекнула лечь обратно. — А где парень, который был со мной? С ним ведь всё хорошо? Он… жив? — Месье Феликс, вы не переживайте, — Сесиль, снимая перчатки, улыбнулась и посмотрела на блондина. — Его перевели в обычную палату ещё позавчера. Думаю, вы скоро увидитесь, если, конечно, его уже не выписали. Хотя... вы оба надышались угарного газа, вряд ли вас так быстро отпустят. Блондин опустился обратно на подушку и тяжело выдохнул, прикрывая глаза. Сесиль убрала всё, что осталось после перевязки и вышла. Лишь спустя несколько секунд Феликс снова открыл глаза и уставился в потолок. — Какое же облегчение, что демон соврал… Через два часа Феликса всё-таки перевели в обычную палату. Когда он пытался, держась за бок, осторожно лечь, дверь распахнулась. И только стоило Хенджину заметить знакомую фигуру, как он тут же сорвался с места и подбежал, крепко прижав к себе. Феликс едва заметно скривился от слишком резкого прижатия, особенно в области раны, и второй ладонью легко похлопал его по спине, намекая ослабить хватку. Хван тут же отстранился, но отпускать не стал, а просто положил ладони на плечи блондина и вглядывался в лицо, пока в уголках его глаз уже начинали собираться слёзы. — Хенджин, ты чего..? — Феликс  коснулся его запястья, большим пальцем чуть огладив кожу. — Феликс… — вырвался первый всхлип и за ним последовало осторожное объятие, боясь причинить боль ещё раз. — Я так рад, что ты очнулся… ты три дня был без сознания… врачи говорили плохие прогнозы… Это всё из-за меня… я тебя чуть не убил… Слова прозвучали куда-то в плечо. Феликс же только выдохнул и положил ладонь парню на спину, медленно поглаживая, пытаясь успокоить. — Ну-ну, Хенджин… сейчас всё хорошо. И ты ни в чём не виноват, — Ли слегка отстранился и всё же сел на постель, слегка улыбнувшись, глядя на него снизу вверх. — Нет… ничего не хорошо… — Хенджин резко покачал головой. — Я помню, что делал с тобой… извини… я не мог остановиться, но… я причинил тебе боль… прости… прости… Хенджин опустился перед Феликсом на корточки, склонив голову, будто был готов с ней попрощаться, окажись это сейчас казнью. — Хенджин, сейчас всё хорошо, ты меня слышишь? — священник ладонью коснулся его плеча, поглаживая, чтобы тот обратил на него внимание и Хенджин поднял на него заплаканное лицо, где по щекам всё ещё текли слёзы, а губы сжались в виноватую линию. — Меня нельзя оправдать за то, что я сделал… я… — слова застряли, ибо ком в горле не давал продолжить, а слёзы подступали с новой силой. Феликс смотрел на его лицо и при этом сам ощутил тянущее чувство вины, ведь Хенджину тоже досталось. Может, и меньше, чем Ли, но это ещё как посмотреть, ибо из-под футболки отчётливо виднелись многочисленные специальные гелевые противоожоговые повязки, скрывающие под собой раны на руках и на ноге, которая пострадала сильнее всего, ибо Феликс не успел вовремя потушить пламя, ибо даже не сразу заметил, что он загорелся. Царапины можно было не считать, как и синяки, ибо это уже была такая мелочь, а вот повязка на руке… вызывает некоторые вопросы. — Хенджин, а что с твоей рукой? — блондин намеренно проигнорировал самобичевание, ведь у него были вопросы о самочувствии другого, а так же желание перевести тему. Он прекрасно понимал, что если физические раны ещё можно легко зализать… то вот с психологическими будет куда сложнее, особенно если человек на своей волне и есть загоны. Просто представь, ты владелец тела, но ты им не распоряжаешься. Твоими руками пытаются убить кого-то, кто точно этого не заслужил и ты его ценишь. Ты кричишь, пытаешься сопротивляться с телом, ибо умом всё понимаешь, а сделать ничего не можешь, ведь тобой играют как куклой. И ты делаешь вещи, от которых самому становится тошно. Чужие, не свойственные тебе, а ты беспомощный в этот момент, и в итоге чужая кровь на тебе. На твоих руках. Страх даже не в том, что тебя посадят за убийство, а в том как с этим жить, и Хенджин относился именно к тем, кто никогда себе не простит подобное, вина за чужую смерть ляжет на него тяжёлым бременем до конца жизни. Все три дня, что Феликс не приходил в себя, Хван приходил к нему. Сидел часами рядом и умолял все высшие силы, которые только приходили в голову, лишь бы тот очнулся. А когда уходил, на душе становилось особенно паршиво, ведь мысли снова и снова возвращали его к тому, что он сделал. Хотелось хоть как-то помочь, что-то исправить прямо сейчас… вот только чем, он не знал. За то короткое время, что они провели вместе, Феликс стал для него чем-то вроде спасательного жилета посреди океана безумия. Он слушал, не смеялся и даже ночью приехал, чтобы поднять его с земли, когда тот был в приступе панической атаки. Ли успокаивал Хенджина как ребёнка, отвлекал, даже предложил жить вместе, хотя скорее всего так делать было нельзя. Феликс относился к нему с заботой, особенно Хвану запоминались эти его тёплые завтраки, в самом прямом смысле. Ли вставал раньше и готовил на двоих. Пусть это было немного неловко и совсем не обязательно… но чертовски приятно. Так же ужинали они тоже вместе. Всегда вместе садились и могли говорить о чём угодно, а иногда и вовсе ни о чём. Феликс слушал рассказы Хенджина о работе так внимательно, будто ему то было нужнее всех на свете. А ещё Ли всегда ждал с работы Хвана, который мог задержаться по причине: "Сегодня нужно успеть побольше работы сделать!". Они так-то друг другу никто. Просто один оказался в беде, а второй протянул руку помощи, но для Хенджина это почему-то стало чем-то особенным. Будем честны, Хван вообще был падок на хорошее отношение к себе, но не до такой степени, чтобы за одно хорошее дело ходить хвостиком. Абсолютно, нет. Тут нужна была целая совокупность внешних факторов самого человеке, и внутренних, а именно, как Хенджин всё это воспринимал и что там думал. Хван думал о нём хорошо не только из-за поступков, а в целом, как о человеке, наблюдая как он относился не только к нему, но и к другим. Ли был странным, но это в хорошем смысле слова. Он был слегка загадочным, ибо фиг что-то прям личное от него узнаешь, но при этом удивительно открытым, даже с чувством юмора и какой-то… короче, он тебя располагает к себе, такая особая аура у него, и нет, это не потому что он священник. Просто с ним было комфортно, будто вокруг него витала эта самая аура "последний оплот человеческой доброты", пусть звучит и громко, но ощущалось именно так. И вместе с этим вера в то, что всё и правда может быть хорошо. И, возможно, именно поэтому Хенджин, которому сложно открываться людям, вдруг не стал сдерживаться, частично доверился и свободно показывал эмоции, правда сначала не все, но уже к концу первой недели… почти так же, как с Минхо, но почти, извращенные шутки он попридержал при себе. А ещё Феликс был красивым. Не то чтобы это было его единственным достоинством, но это тоже бросилось в глаза. Правда изначально это Хенджин не учитывал, ибо не рассматривал, ему как-то в первый раз было не до этого, но вот потом в более спокойной обстановке пришло уже и осознание этого неоспоримого факта. Ли оказался милым, и не только внешне, с этим-то всё было очевидно, но и душой и Хенджин постепенно стал притираться к новому странному знакомому. А ещё Феликс был соблазнительным, прям очень, но Хван всячески гнал от себя эти порочные мысли, ибо они ему всё равно не светят, но мечтать же не вредно? Правильно, не вредно, даже полезно, но лучше стоит держать себя в руках. Для Хенджина, в его же глазах, тот сделал слишком много, а чем он в итоге отплатил? Правильно, тем, что когда демон захватил его тело, он чуть ли не собственноручно не задушил Ли. Толкнул так неудачно, что тот сломал два ребра и одно в итоге пробило лёгкое. Дошло даже до того, что Феликсу делали переливание крови. А врачи вообще молодцы. Мало того, что во французском Хван слабое звено, так его ещё и "поддержали", ибо единственное, что он услышал и понял из множества слов то, как они сказали, что не знают, придёт ли блондин в себя, ведь состояние критическое из-за того, что тот и угарным газом надышался. Ну спасибо. Очень обнадёживает. Вот такое спасибо после себя Хенджин оставил? Отличная благодарность, ничего не скажешь. Хван понимал, что это был не он, а демон, но от этого как-то ни капли не легче, ведь тело то его, а значит и вина тоже. Если бы он тогда не заглянул в это чёртово зеркало — ничего бы не произошло, правда тогда он бы не встретил Феликса. Последнее, конечно прискорбно, но, если уж выбирать, лучше бы так, чем травмы на грани смерти, но он же не знал. Хотя смысл сейчас себя грызть? Уже поздно, сделанного не вернуть, как ни крути. Последнее, что Хенджин помнит, как чуть не проткнул кинжалом горло Феликса, а потом темнота и дальше он уже не знает, что происходило. Но Хван сейчас так рад, потому что Феликс очнулся, даже улыбается, смотрит на него и ещё пытается собрать его, тряпку такую, успокоить и отвлечь, хотя ему самому явно хуже. — Хенджин..? — блондин слегка наклонил голову набок, обеспокоенно разглядывая лицо Хвана в царапинах, последствия трещин от демона, а у того только сильнее текли слёзы. Им, конечно, повезло, что в палате больше никого не было. Иначе один бы уже уехал в полицию за признание в попытке убийства, но и ко второму тоже имелись бы вопросы. — Я очень рад, правда, рад, что ты очнулся, — тихо прошептал Хенджин, поджимая губы и прикрывая глаза, пытаясь хоть как-то остановить новый поток слёз. — И я рад, что ты очнулся, — Ли улыбнулся, сжав его плечо чуть сильнее, а тот смог только виновато посмотреть на священника. — Потому что демон сказал, что твоя душа исчезла… Но как же я рад, что это оказалось ложью. Хенджин ещё долго сидел на коленях перед Феликсом, а тот же неустанно просил его встать и хотя бы пересесть на кровать, ибо повязка на ноге после ожога уже начала кровоточить, и выглядело это… ну, вообще не очень. В какой-то момент Ли, видимо, просто задолбался уговаривать и пошёл на крайние меры, чуть не за шкирку поднимать с пола стал. — У тебя сейчас швы разойдутся, не надо, — Хван сразу же сел рядом, виновато опустив голову, а Феликс был доволен, что его манипуляция сработала, ибо иначе этот упрямец не поднялся бы. Спустя время Ли всё же успел выяснить, что с рукой, трещина в плечевой кости. И, судя по всему, появилась она в тот самый момент, когда Феликс совсем не ласково впечатал его в землю, заводя руки за спину. Теперь уже виноватым чувствовал себя он, но там реально по-другому было никак, ему пришлось. Но если посмотреть с другой стороны… теперь у них счёт 1:1 и Хенджину не стоит убиваться по причине кому сильнее досталось. Оба надавали друг другу знатно. Хотя, если честно, это был сдержанный оптимизм Феликса и отчаянная попытка хоть как-то отвлечь Хвана от самобичевания. За те три дня, что Феликс был без сознания, его телефон просто разрывался и пережил больше стресса, чем сам владелец. В какой-то момент он вообще сдался и выключился, ибо разрядился. Когда тот наконец подал миру первые признаки "жизни", Ли включил телефон и округлил глаза, пожалуй это впервые, когда Хенджин мог лицезреть такой спектр различных эмоций от удивления до дёргающегося глаза у блондина. В списке три пропущенных из Ватикана, десять от мамы и ещё куча сообщений сверху. Ничем хорошим это не пахло. Кое-как отписав маме что-то в духе "я жив, всё нормально, свяжусь позже", дальше он переключился на сообщения, которых он вроде как и не боялся, но тревожно пиздец. Ну а кто вообще любит, когда с тобой связывается начальство? Даже если ты ничего не сделал, то уже начинаешь очковать, а тут священник, между прочим, храм сжёг. У Феликса аж глаз подёргивался, когда он открыл переписку. Сначала начиналось всё с вопросов по типу "что произошло", а дальше закончилось тем, что они лично приедут во Францию, чтобы поговорить с глазу на глаз и очень настоятельно рекомендовали не общаться с полицией до их приезда. Ммм, прекрасно, но хорошо то, что Ли успел это увидеть до того, как к ним заявилась полиция со своим допросом с пристрастием. Первым был Хенджин, его допросили ещё тогда, когда он только очнулся и его перевели в палату. Так как полицейские английский знали так себе, а Хван во французском — тук-тук, кто там, диалог у них не задался, плюс половина воспоминаний у него отсутствовала. В итоге его рассказ выглядел примерно как бред сумасшедшего и то, что они всё-таки понимали, звучало не особо убедительно. А когда они ещё и увидели в диагнозе "острая стрессовая реакция", парня решили оставить в покое и просто стали ждать, когда очнётся священник, у которого, на секундочку, множественные травмы, следы удушения и разрезанная рука. В итоге, полицейские до Феликса так и не добрались. Зато через два дня после того, как Ли очнулся, к нему пожаловали те самые трое, прямиком из Ватикана. И вот теперь они сидят вчетвером в какой-то комнатке. Солнце с окна, прямо за их спинами, лупит Феликсу в лицо, как лампа на допросе, а, ну и стол з стульями был, но спасибо хоть не привязали. Ли, в целом, прекрасно понимал, что его сейчас ждёт, ибо сжечь храм не каждый день могут, и за такое явно прилетит. Да, у него хорошая репутация, но это максимум смягчит, но не избавит от наказания. И вот сидит он сейчас напротив кардинала, архиепископа и епископа. Все трое смотрят на него со скепсисом, но особенно старается архиепископ. Тот самый, который изначально считал блондина проблемным, ну и до сих пор считает, и то, по причине "это вообще-то несправедливо, ему ещё нет и тридцати, а он уже епископ". Чувствуете? Завистью пахнет. Несколько секунд или минут, а по ощущениям, вечность, они просто молчали и смотрели друг на друга. Только один кардинал был занят делом, спокойно листал папку в руках. — С места следствия был изъят ритуальный нож, и у меня к вам, Феликс, большой вопрос. Что мог забыть ритуальный кинжал в стенах храма и что же случилось в ту ночь, когда был пожар? — кардинал закрыл папку и перевёл взгляд на Ли, который знатно нервничал, но виду решил не подавать, старался, иначе убедительность сразу скажет до свидания. Пришлось начинать с самого начала, а именно с того как к нему обратился парень, как он проводил освящение дома и тому не помогло, а так же не забыл сказать про неудачную попытку самозащиты у того, а закончил всё тем, что это вообще родословный демон. Вот на слове "демон" кардинал прищурился, сложил руки в замок перед лицом и уставился на него, но Феликс продолжил, как ни в чём не бывало. Правда, кое-что пришлось упустить, например, что об этом сказала ведьма, ибо он ну никак не объяснит, как святой отец пересёкся с ведьмой и про Хвана, который жил с ним, он тоже благоразумно промолчал. Пусть он и епископ, и имеет право разрешать проживание на территории храма, но там есть некоторые нюансы. Например, что должна быть специальная комната, как минимум отдельная, а не спать вместе. Он не соврал, а просто тактично умолчал неинтересные факты, дабы не растягивать историю на час, а может и на два. К тому же у него не было ни малейшего желания находиться в такой компании на дольше. В итоге рассказ закончился тем, что Ли всё-таки смог запечатать архидемона во что-то, а вот во что именно он и сам не знал. В конце, Феликс вспомнил про цену, которую пришлось заплатить, а именно — к той вещи теперь нельзя ни прикасаться, ни даже светиться рядом с ней, иначе демон его найдёт и убьёт. К тому же, ту вещь, что держит демона, нельзя трогать и смотреть, ибо есть все шансы выпустить демона обратно, а вот этого явно никто не хотел. — Откуда вы поняли, что демона можно только запечатать, а не уничтожить? — кардинал наконец поднял голову, поправил очки указательными пальцами и посмотрел на Ли. Вопрос был не из простых, и даже немного с подвохом. — Так было сказано, и написано, — спокойно ответил Феликс, а сам сидел, сложив руки под столом, между бёдер, слегка переплетая пальцы и сжимая их в замок. — Я решил прислушаться к чужим словам. И… я вспомнил, что на бумажке с заклинанием была пометка. Одно нацарапанное слово — Абаддон. Он сразу перевёл взгляд на кардинала. Брови у того медленно поползли вверх, а очки опустились на кончик носа и только потом он переглянулся с епископом. — Почему вы не обратились за помощью в Ватикан? — архиепископ, конечно же, не смог удержаться. Если он не съязвит сегодня, не проживёт. — Я понимаю, как это выглядит со стороны, но я банально не успел, — спокойно отвечал Ли. — По моему усмотрению всё выглядело как… простой случай для изгнания. К тому же после того ночного инцидента в течение недели вообще не было никаких признаков. Я думал, зло осталось в доме, но оказалось, что всё не так, и было уже поздно... — Ты слишком много на себя берёшь, Феликс, — перебил его архиепископ, и тон у него резко стал выше, будто они через всю комнату переговариваются. — То, что ты епископ, не делает тебя всемогущим. Ты должен был сразу обратиться к нам и всё доложить, а не... Словесный поток прервался только тогда, когда кардинал просто поднял руку перед его лицом и тот, к удивлению, замолчал. — Довольно, — спокойно сказал он и потом перевёл взгляд на Феликса. — Когда вас с другом выпишут из больницы, мы бы хотели, чтобы вы приехали в Ватикан, на встречу с Папой Римским, — он отодвинул стул и поднялся. — Мы всё организуем. Вам нужно будет только связаться с нами после выписки и уведомить о состоянии здоровья. А сейчас мы вас оставим. Желаем скорейшего восстановления. Все трое удалились, оставив Ли одного в комнате, который откинул голову назад и уставился в потолок, тяжело выдохнул. Он вообще не понимал, что от него могло понадобиться самому Папе Римскому и так же, каким будет наказание за уничтожение храма в посёлке. А ещё теперь нужно было решать куда более неприятную проблему, а именно избегать всего священного. Дело в том что он запечатал демона, а вот куда и во что — понятия не имел. Прикинув все возможные варианты — от крестов и икон до чаши с патеной, он пришёл к выводу: всё священное для него теперь под запретом. И, по сути, кроме как закончить свою карьеру в священнослужении, вариантов у него не оставалось. А ещё Феликс подумал о другом, если храм сгорел полностью, значит, по идее, сущность тоже должна была умереть вместе с той штукой, в которую её запечатали, но… а если нет? А если она может как-то вернуться? Например, через тот самый дом, где её освободили… Стоило бы и об этом "позаботиться". Дом всё равно никому не принадлежал, проблем не возникнет, так что… его тоже лучше сжечь, тем более после того, как Хенджина обманули. Поэтому следующим шагом Ли стал тихий побег из больницы, чтобы провернуть свою задумку. Вот только не тут-то было. Хван, который всё это время крутился где-то рядом, сразу заинтересовался, куда это почтенный священник так подозрительно намылился. — Так же нельзя! — Хенджин обеспокоенно схватил Ли за плечи. — Ты только-только пришёл в сознание. Ты сейчас пойдёшь, а если что-то случится? — Хенджин, я не сбегаю навсегда, — спокойно выдохнул Феликс. — Меня не будет пару часов. Мне просто нужно кое-что сделать, и я вернусь. Со мной всё будет хорошо, правда, не переживай ты так. Ли положил ладонь поверх чужой, слегка огладив и взяв в свою, стал убирать её со своего плеча. — Поэтому, если сохранишь секрет от врачей, я буду тебе... — Нет, — перебил его Хёнджин, и вторая ладонь, всё ещё лежавшая на его плече, сжалась чуть сильнее. — Либо я иду с тобой, либо ты никуда не идёшь. Я от тебя не отстану. Вот и всё. Конец переговорам. Феликс только тяжело выдохнул и покачал головой из стороны в сторону, прикрывая глаза. — Ладно, пойдём, но прямо сейчас и очень тихонько, хорошо? И, не дожидаясь ответа, он уже направился к выходу, захватив только телефон, а Хван, естественно, пошёл следом. Ни один из них даже не подумал переодеться из больничной одежды. Хотя… а во что? Их обоих привезли в тяжёлом состоянии по скорой, и все вещи остались где-то в сгоревшем храме, доставку им не организовали. Да и, если подумать, в больничной одежде даже удобнее, ведь будет меньше вопросов от персонала. Ну подумаешь, вышли подышать, конечно же вернутся, куда денутся. Когда они вышли из больницы, на улице их уже ждала чёрная машина. Феликс уверенно сел на заднее сиденье, придерживая бок, и Хенджин сразу же последовал за ним, устраиваясь рядом. Ли коротко сказал водителю заехать по дороге на заправку и в цветочный, и как только машина тронулась, Хван наконец решился, наклонившись ближе и тихо, почти шёпотом спросил: — А мы вообще что собираемся делать? Куда едем? — Ну… как тебе сказать, — Феликс чуть поудобнее устроился на сиденье, откинув голову назад. — Мне нужно для собственного спокойствия кое-что сделать в посёлке, поэтому туда и едем. — Это тебе из Ватикана что-то приказали? — Хенджин внимательно смотрел на него, а потом на секунду перевёл взгляд на водителя в зеркале. — Что мы будем делать? — Я буду кое-что делать, а ты будешь сидеть в машине, — Феликс повернулся к нему, улыбнувшись, и именно в этот момент машина остановилась у заправки, и Ли почти сразу вышел. Хван сначала просто проводил его взглядом, но потом резко тоже выскочил из машины. Водитель же остался на месте, спокойно ожидая, ведь любой каприз за ваши деньги, как говорится. Феликс тем временем купил две канистры и попросил залить в них бензин, а вот лицо Хенджина приобрело удивлённый взгляд, и тот тут же приблизился и зашептал: — Зачем тебе бензин? И почему так много? Разве на дорогу в посёлок это не много? Феликс обернулся, приложив указательный палец к губам, тихо шикнул: — Меньше знаешь — крепче спишь. И вообще, ты чего за мной пошёл? Он спокойно приложил телефон к терминалу для оплаты и взял канистры. Вот только далеко с ними уйти не получилось, ведь Хван тут же стал бороться хотя бы за одну, потому что Ли вообще-то нельзя тяжести таскать. Немного борьбы под тяжёлый вздох со стороны Феликса и одна канистра всё-таки перекочевала к Хенджину. После они молча вернулись к машине и уже следующей остановкой стал цветочный. Ли вышел совсем ненадолго и вернулся уже с букетом белых калл, чем вызвал очередной удивлённый взгляд Хвана, а в ответ тишина. Спустя примерно час они въехали в посёлок, ближе к центру. Феликс коротко бросил таксисту, чтобы тот ждал их там же, и уже хотел попросить Хенджина ждать в машине, сидя в телефоне, но не тут-то было, тот увязался за блондином, особенно после того, как Ли по дороге купил спички. В итоге оба топают пешком к тому самому дому, где Хван когда-то жил, правда не сразу последний это осознал. — Слушай… это может и не моё дело, — начал Хенджин, глядя в спину Феликса, который шел впереди, неся букет в руке со стороны раны, а в другой канистру, — но зачем тебе спички, бензин и цветы? Ты… типа… что-то сжечь собрался и одновременно кого-то упокоить, или что? — Вот поэтому я и хотел, чтобы ты остался в машине, — раздался тяжёлый выдох. — Подожди, ты серьёзно хочешь что-то сжечь? — Хван ускорился, поравнялся с ним и заглянул в лицо, а Ли лишь спокойно улыбнулся. — Эй, ты же шутишь, да..? — Хенджин, — протянул Феликс, чуть склонив голову, — одним поджогом больше, одним меньше, ты не переживай. В этот раз всё будет аккуратненько. — В смысле одним больше?! — Хван аж было подавился от возмущения. — В каком смысле аккуратненько?! Феликс только заулыбался и сделал несколько быстрых шагов вперёд, обойдя тот самый дом, уходя дальше, в сторону кладбища. Блондин свернул чуть в сторону к свежему месту захоронения за оградой общих.  — Феликс..? — Хенджин настороженно посмотрел на священника, который подошёл к свежей могиле и аккуратно опустил букет белых калл. Он прикрыл глаза, отставив канистру в сторону и сложил руки перед собой вместе, будто молится. — Это… кто-то тебе дорогой? — Хван сделал пару шагов ближе, а Ли приоткрыл глаза, грустно всматриваясь на землю, а потом перевёл взгляд на Хвана. — Не то чтобы прям дорогой человек, но я испытываю к ней… уважение. И хочу попрощаться достойно, ведь она это заслужила, — на губах появилась едва заметная, грустная улыбка. — Я ей потом табличку закажу. Хенджин нахмурился, ближе подойдя к могиле, и скользнул взглядом по земле. — Кто она? Подруга какая-то..? — Ну, если ведьма, которую я видел пару раз в жизни, может считаться подругой… то пусть, наверное, да, — Феликс перевёл взгляда на парня, улыбнувшись. — Подожди. Она… умерла? Та самая ведьма? У которой я был? Когда?! — глаза Хвана округлились в удивлении. — Недавно, — коротко ответил Ли, поднимая канистру и пошёл уже к дому, который должен был исчезнуть сегодня с лица земли. — В смысле недавно? — Хенджин тут же пошёл следом. — Она же была ещё ого-го, как так? — Смерть, штука непредсказуемая. Никогда не знаешь, когда она решит заглянуть, — блондин желал избежать этой темы и дальнейших подробностей, потому что Хвану это знать не обязательно. Особенно ему, у которого есть привычка во всём себя винить, поэтому стоит ему узнать, что из-за его телефона она мертва, тот точно себе этого не простит. Феликс это уже понял, проживая под одной крышей и имея честь общаться, поэтому минимум информации было для его же блага. — Так, — Феликс зашёл во двор, останавливаясь прямо напротив дома, где всё началось. — А теперь то, ради чего мы здесь собрались. Хенджин остановился рядом, посмотрел на дом, потом на канистру, а потом снова на дом. — Слушай… А это вообще нормально, что ты собираешься сжечь чужую собственность? — Хван пытался облагоразумить того, ведь попасть в тюрьму за хулиганство у него не было ни малейшего желания и это уж точно в его личный список "что обязательно нужно попробовать во Франции" не входило. — Тебя же могут наказать за это. — Не накажут, Хенджин, потому что этот дом уже давно никому не принадлежит, — спокойно отозвался Феликс, даже не глядя на него. — Он даже мэрии не принадлежит, хотя... владельцем был демон, поэтому... — Ли открутил крышку канистры и перехватил в обе руки, подходя ближе, — нужно уничтожить всё, что с ним связано. К тому же, если этого места не станет, никто больше не сможет обмануть кого-то так же, как тебя. Феликс обливал внешние стены бензином из канистры, желая ускорить процесс горения, а Хенджин стоял рядом и просто смотрел, всё ещё не решаясь. — А если мы устроим пожар… кто его будет тушить? Пожарные же приедут. Это не станет проблемой? — Хван прикусил губу, ведь его терзали смутные сомнения по поводу того, что они делают. — Судя по тому, как затянуло небо, скоро дождь, поэтому нам нужно поспешить, а силы природы помогут затушить, — Ли за время чужих размышлений и своих ответов уже прошёлся по фасаду, а потом исчез внутри дома, где он обливать: стены, пол, мебель. Хенджин смотрел на это и почему-то подумал, что они сейчас выглядят как какие-то мафиози. Особенно Феликс, ибо то, как он спокойно и уверенно всё делал, было впечатление, что у этого священника может быть какое-то тёмное прошлое. По сути, Хенджин почти ничего о своём новом друге, который так запал ему в душу, не знал. Ли казался открытым, но в то же время был явно не так прост. Феликс вернулся, бросив канистру на крыльцо, и подошёл к Хвану, который стоял, будто вкопанный, а потом перевёл взгляд на Ли, который пытался забрать канистру. — Давай я тебе помогу, хорошо? — Хенджин наконец-то очнулся и сам предложил помочь. — Тогда облей внешние стены, — спокойно кивнул Феликс. — А я пока отключу свет и газ, а то устроим тут праздник с фейерверком в честь Пасхи, которая уже на носу, — он улыбнулся, а потом пошёл вокруг и обойдя дом, нашёл рубильник и главный газовый кран. В итоге встретились они как раз у нужного места. Ли сразу же сказал, что сюда лучше не лить, если они не хотят уничтожить вселенную. Он, конечно, утрировал, но Хенджин всё равно посмеялся. Остатки бензина Феликс предложил вылить уже внутри, а именно в ванной и в складском помещении. Пока Ли возился с проводкой и с помощью телефона уточнял, всё ли действительно отключено, а Хван стоял у входа с канистрой в руках и никак не мог заставить себя зайти внутрь. Он прикусил губу, пока пальцы сильнее сжали пластик. Феликс спустя какое-то время всё же подошёл к нему. — Хенджин, давай лучше я, — Феликс улыбнулся и, не торопясь, стал разжимать его пальцы, забирая канистру. — Тогда ты будешь не соучастником, а всего лишь свидетелем. Он даже слегка засмеялся, пытаясь отвлечь Хвана от своих мыслей и зашёл внутрь дома. Много времени ему не понадобилось, он быстро управился и вернулся обратно, становясь рядом с Хенджином, который всё ещё стоял у входа. — Думаю, теперь можно и поджигать, —Ли достал из кармана коробок, вытащил спичку и зажёг её без малейшего сомнения. Огонёк моментально вспыхнул и в следующий момент он уже бросил её на веранду. Дом вспыхнул почти мгновенно и пламя поднялось и разрасталось, чуть не зацепив их. Феликс тут же схватил Хенджина за запястье и резко оттащил его назад, к калитке. И только тогда Хван будто вышел из какого-то ступора и посмотрел на Феликса уже иначе, будто кое-что осознав. Всё это время Хенджин вспоминал, как сюда попал, как началась его жизнь в этом доме, что происходило с ним всё это время, что он чувствовал. И только когда тёплая ладонь Ли сжала его запястье, он перевёл взгляд на Феликса, который слегка улыбался, утягивая его за калитку, подальше от огня. И именно в этот момент в голове всплыло совсем другое, он вспомнил что было дальше. Как Феликс помог ему, как был рядом, как утешал, приютил и был с ним и как много времени они провели вместе... и он осознал, как же ему это нравилось.  Настолько нравилось, что он бы хотел, чтобы это не заканчивалось. Вот только работу он почти закончил, а последние дни они даже не успели нормально провести вместе из-за больницы и всех этих "приключений". А дальше что? Он закончит работу и просто вернётся домой… и всё? Нужно будет забыть про Феликса? Они смогут общаться по телефону, но этого было мало для Хвана. Хенджин поймал себя на том, что всё это время смотрел на Ли и только после осознания, он медленно перевёл взгляд на дом, который в своё время их свёл, а теперь сгорал прямо у них на глазах. Хван осторожно взял Феликса за ладонь и, чуть сжав её, осмелился заговорить: — Феликс… я, кажется, в тебя влюбился..? — Хенджин смотрел на то, как огонь жадно съедает стены, и прикусил губу, чуть ослабляя хватку на его ладони. — Что? — Феликс повернул голову к нему, пока их руки расходились. Он точно услышал, просто это привело его в замешательство. — Просто… понимаешь... Я чувствую к тебе что-то особенное, я… — Хван сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Мне не хочется с тобой расставаться, хочется быть рядом. — Хенджин… — Феликс развернулся к нему полубоком, внимательно всматриваясь в лицо. — Я не то чтобы… мм… Мне кажется, это особенное, о котором ты говоришь, как… как сильная благодарность за всё, что было. И ты, возможно, просто путаешь это с любовью, и... — Нет, — Хенджин перебил его и сам повернулся к нему полностью. — Я понимаю, о чём говорю. Да, это, может, и не любовь в полном смысле… но ты мне нравишься. Нравишься больше, чем просто друг. — он на секунду отвёл взгляд, сжимая губы. — Я правда благодарен тебе. Ты даже не представляешь насколько, но это… не про это. Это не то же самое. Хван закусил губу и тише добавил: — Я понимаю, что, возможно, сейчас просто навязываю тебе свои чувства… прости. — Хенджин… — Феликс слегка поджал губы, всё ещё глядя на него. — Может, это просто привязанность из-за того, как всё сложилось и из-за того, что я был рядом, помогал… и ты поэтому так это воспринимаешь… — он сделал паузу, пытаясь подобрать слова. — Но я сомневаюсь, что это то чувство, о котором ты думаешь. И… у нас ведь даже не было нормального начала, чтобы... — Тогда давай начнём сначала. Познакомимся… — Хенджин снова взял Ли за ладони и поднял их на уровень груди, сжимая чуть сильнее. — Но скажи… что ты думаешь обо мне? — Хенджин, подожди, — Феликс сделал небольшой шаг назад, чуть приподняв голову, и на кончик его носа упала первая капля дождя. — Пожалуйста… ответь, — Хван с мольбой в глазах заглянул в чужие. — Я… — Феликс на секунду запнулся. — Мне… импонируют такие люди, как ты умные, своеобразные, чувственные и ты заслуживаешь лучшего… — он чуть отвернул голову, глядя на дом, где огонь уже добрался до крыши, и та начала медленно проваливаться внутрь и очень тихо стал говорить, будто не желал, чтобы тот услышал. — Ещё тогда... когда я впервые тебя увидел, я на секунду осмелился подумать… а что было бы, если бы всё сложилось иначе? — Что ты имеешь в виду? Впервые — это в храме? — Хенджин сжал его ладони сильнее, прижимая к своей груди, ибо всё же услышал сказанное. — Нет, — Феликс покачал головой в отрицании. — В магазине. Ты тогда носился между полками, сгребал всё подряд и что-то бормотал себе под нос. Я бы, наверное, и не обратил внимания, если бы ты случайно в меня не врезался. Он перевёл взгляд на небо, где тучи уже окончательно затянули его, и было ясно, что дождь вот-вот сорвётся и будеть лить как из ведра. — И вот тогда я и подумал… осмелился подумать разочек, а что было бы, если бы я не был священником. Если бы был обычным человеком. Смог бы я тогда… например, быть с кем-то? Ладони Ли выскользнули из рук Хвана, а сам он опёрся руками о калитку и чуть улыбнулся, всё ещё глядя куда-то в сторону. — Почему вдруг ты об этом тогда задумался? — Хенджин встал за его спиной, но не приближаясь слишком близко и посмотрел на него. — Потому что… ты был очень милым и натолкнул на эту мысль, — Феликс слегка растянул губы в улыбке. — И я подумал не о пошлостях, ты не подумай, нет-нет, а просто про… погулять, заботиться о ком-то, делиться теплом… и, может, получать его в ответ, — он чуть повернул голову назад, краем глаза глядя на Хвана. — Впервые за долгое время у меня вообще появилась такая мысль, будто откуда-то свыше озарило. — Получается…? — Хенджин запнулся, не договорив, но сейчас всё решится. Неужели пожелание Минхо исполнилось? — Ну, как сказать... Причина, по которой меня отправили в церковную школу, была моя ориентация, — спокойно ответил Феликс и перевёл взгляд на дом, вытягивая ладонь вперёд, ловя редкие капли дождя, которые уже начинали падать и стекать по коже на землю. — Тогда… что мешает? — Хенджин сделал шаг ближе, вставая рядом с ним у калитки, чтобы видеть его лицо. — Я… — Феликс опёрся на руки, сложенные одна на другую, и смотрел прямо перед собой. Сейчас он задумался о том, что вряд ли у них что-то может быть. Он не хотел, чтобы его любили из благодарности — за поступки, за помощь, за всё, что между ними уже произошло и он правда не пытался и даже не думал привязывать к себе. Да и где-то глубоко был уверен, что просто недостоин Хенджина, но вслух он никогда не скажет, ведь его в своё время отучили говорить о чувствах и переживаниях, урок он усвоил, даже сейчас говорить о мизерном своём оказалось не так просто, но всё же... Он наконец вынырнул из своих мыслей, пытаясь подобрать хотя бы какие-то слова. — Любовь не появляется по щелчку пальцев и всё ведь не так просто в жизни... — Тогда дай мне возможность начать всё сначала, — Хенджин повернулся к нему полностью, он на секунду замолчал, собираясь с духом, а потом добавил, — Скажи… я могу пригласить тебя на свидание, Феликс? Просто погулять и начать знакомство заново? Хенджин смотрел прямо на него, не отводя взгляда и тихо добавил: — Я не прошу тебя отвечать на мои чувства и не заставляю соглашаться на что-то большее. Просто… провести время вместе. Ты согласен? Феликс посмотрел на Хенджина, потом на протянутую ладонь и, чуть улыбнувшись, положил свою под, мягко сжимая пальцами снизу. Дождь уже начинал набирать силу, и капли собирались в ладони Хвана, переливаясь между их пальцами. — Давай вернёмся к этому разговору чуть позже, хорошо? — Хенджин лишь кивнул, едва заметно улыбнувшись, и перевернул ладонь, перехватывая его руку уже крепче, а вода тут же разлилась по их коже. — Знаешь, чего нам сейчас не хватает? — он смотрел на Феликса, пока дождь усиливался, и чёлка начинала прилипать ко лбу. К этому моменту крыша дома уже обвалилась, веранда осыпалась внутрь, превращаясь в груду обломков. От дома осталась почти одна стена и то, та самая, которую не облили бензином. — И чего же? — Феликс чуть наклонил голову набок, всё ещё не отпуская его ладонь. — Взрыва на фоне, как в фильмах. Самый идеальный момент для признаний, — Хенджин бросил взгляд в сторону пожара, реагируя на звук падающей балки. — Э-э, нет, давай без такой эпичности, — Феликс засмеялся, опуская их сплетённые руки вниз. — Иначе нам точно срок впаяют. Он тоже перевёл взгляд на дом, где огонь уже почти закончил свою миссию по уничтожению проклятого места. Дождик ставал ливнем, постепенно усиливаясь, сбивая пламя, не давая ему разойтись сильнее, дабы не повторить катастрофу.