Liberatus evil

Феликс в спешке вытащил белую простыню, лихорадочно надеясь, что она подойдёт для ритуала, даже несмотря на то, что её уже использовали. Сейчас это было меньшей из проблем, наверное. Он точно не думал, что придётся действовать сиюсекундно. Ещё вечером Ли бы отложил это, хотя бы на день, чтобы прокрутить все детали, несколько раз мысленно прожить ритуал от начала до конца, ведь уверенности, что всё получится с первого раза, у него почти и не было. А вот цена ошибки была слишком высокой. Если он облажается… для священника, для Хенджина и, возможно, для половины поселка, всё закончится сорокоустом, и это ещё в лучшем случае, ведь в худшем — сущность, заполучив сосуд, просто вырежет всех, кто окажется рядом, и пойдет ещё дальше. Времени на раздумья полный ноль. Обстоятельства прижали его к стенке, заставляя работать в экстренном режиме и мобилизовать максимум извилин, и ему надо изъебнуться так, чтобы не сдохнуть здесь и сейчас. Нет, умереть он, конечно, может, ведь все когда-нибудь умрут, но ему хотелось бы отсрочить этот вопрос и для себя, и для Хенджина, поэтому сегодня он будет сопротивляться. Демон явно был настроен серьёзно, и уж точно не простит и не отпустит, особенно после того, как ему угрожают запечатыванием. Он сейчас просто игрался и давал время. Медленно, с наслаждением, растягивая момент перед концом, смакуя чужой страх, но Феликс не пальцем делан так-то. Если бы это был его первый раз, если бы он раньше не шастал по всяким стрёмным местам и не участвовал в сомнительных мероприятиях, возможно, он бы уже забился в угол и ждал, когда всё закончится. Вот только не дождетесь, не сейчас по крайней мере. Страшно ли ему? Безусловно до усрачки, не такой уж он и бесстрашный, но он всё ещё способен думать и действовать, ибо надо. В центре молитвенного зала Ли торопливо развернул ткань, расправляя прямо на холодном кафеле. На полотне проступали два крупных круга, выведенных густо-красной краской, магические или ритуальные, сейчас уже было плевать, есть и уже хорошо. Между их линиями тянулись латинские слова, складываясь в описания семи смертных грехов, словно это короткие пояснения что это такое, и что же именно делает их грехами. Правда, рассчитано это было явно только на узкий круг людей, ведь не каждый встречный знаток в области латыни. Между кругами, на равном расстоянии, располагались семь меньших окружностей, с какими-то символами, уже куда менее понятными. Ли прежде с таким не сталкивался, в его кратком курсе молодого священника подобного даже близко не было. Да и в целом демонология, как и всё это копание в их родословных, никогда не было его направлением. Да, он знал об экзорцизме, и даже хорошо знал, ровно столько, чтобы провести изгнание, очищение и прочие необходимые ритуалы, но это было так, по касательной. Сейчас же он вляпался по полной. В самом центре ритуального знака была выведена пятиконечная звезда, а в её вершинах тянулись надписи, но Феликс не мог их разобрать тоже. В сердце звезды, прямо внутри линий, замыкался треугольник. Ли рухнул на колени, нервно и быстро разглаживая ткань, стараясь расправить каждый склад, а потом прижимал края лавками, фиксируя ткань на месте, чисто так, для самоуспокоения. В этот момент в двери с грохотом ударили, ещё раз, потом ещё раз уже сильнее. Сущность рвалась внутрь, но пока тяжёлые створки сдерживали её, а вот надолго ли… Феликс резко обернулся, испуганно смотря на подрагивающие двери и судорожно сглотнув. Правда почти сразу заставил себя отвернуться обратно, сейчас не время отвлекаться, нужно подготовится. — Да куда ставить эти свечи..? Господи… — он нервно скользил взглядом по ткани с кругом, цепляясь за каждую деталь, пока наконец не заметил, что в семи малых кругах были застывшие капли воска, следы прошлого запечатывания. Он резко вскочил, почти сорвавшись с места, и метнулся к деревянному кресту, где стоял стол. Пальцы сгребали свечи в охапку, прижимая их к груди. Сердце колотилось где-то в горле, сбивая дыхание, и он то и дело бросал быстрые взгляды на дверь, в которую всё ещё яростно бились. Он делает широкий шаг, пытаясь выиграть время, но в ту же секунду нога предательски соскальзывает на ступеньке. Феликс хотел было задержаться и выровняться, но тело уже тянет вниз по всем чёртовым законам физики, которые вот сейчас совершенно не нужны. Колени с болезненным ударом здороваются с холодным твёрдым кафелем, а свечи вырываются из рук и катятся в разные стороны. Ну просто прекрасно. И в этот же момент раздался треск. Когти снова прорвались сквозь дверь, оставляя за собой глубокие трещины, и уже сквозь них полезли чёрные когти и медленно, с хрустом выковыривая дерево, расширяли проход. Ли обернулся, глядя, как пальцы раздвигают щель всё шире, ещё немного, и внутрь пролезет ладонь. Он быстро пополз на коленях, сгребая свечи, сначала одна, вот уже вторая, третья… пять. Всего пять, а где остальные? Их должно же быть семь. Где ещё две?! Ли судорожно огляделся и наконец заметил, что одна свеча откатилась к самим дверям, под лавку. Он рванул к ней, отталкиваясь коленями от пола, согнувшись, цепляясь рукой за холодный кафель, продвигаясь к ней быстрыми рывками. Как только пальцы сомкнулись вокруг свечи, он мгновенно вскочил и, не теряя ни секунды, бросился обратно к кругу. А за спиной уже было слышно и видно, как дерево держится из последних сил. Подобие Хенджина протолкнуло руку почти до плеча, которая тянулась к засову, ещё немного и дверь перестанет быть преградой, время поджимает. Священник, заметив это, бросился к стойке, чтобы схватить спички и молниеносно вернулся к кругу. Когда он взял первую спичку, она сломалась пополам при первом же чиркании и упала, а в ответ он раздраженно шикнул, и потом не теряя времени, схватил вторую и несколько раз резко провёл о коробок. Демон тем временем уже дёргал засов, пальцы его скользили, пытаясь поддеть засов и наконец оказаться внутри. Феликс сжал челюсти, выбросил вторую спичку и взял третью, шепча: — Боже, прошу… Ну же, давай... Давай же, — он чиркнул спичкой несколько раз и, о да, наконец она вспыхнула. Испытав кратковременное облегчение, он стал быстро поджигать свечи одну за другой. И вот когда он дошёл до пятой, дверь с размаху распахнулась, и сущность ворвалась внутрь. — Ты не посмеешь меня запечатать снова! — с пронзительным криком и непостижимой скоростью, демон бросился на Феликса и оттолкнул его в сторону, мешая завершить начатое. Блондин очень неудачно приземлился на деревянные лавки, перило больно ударило Ли по ребрам, и он, делая резкий вдох, сразу закашлялся, чувствуя острую, режущую боль в области груди. Он попытался приподняться одной рукой, но едва шевельнувшись, закашлялся сильнее и соскользнул на пол, приземляясь на бок. Ли, упираясь локтем о холодный кафель, смотря в пол, и стиснул зубы. Лежа полубоком, и только потом, упёршись уже обоими локтями в холодный кафель, переворачиваясь на живот, Ли тяжело выдохнул, скривив лицо от резкой боли в груди. За спиной тихо цокали приближающиеся шаги. Феликс приподнял глаза и заметил вдали свечу, которую уронил. Медленно, с усилием, стал ползти к ней, протягивая руку вперёд, но одержимое тело оказалось по обе стороны его талии. Садясь на корточки, сущность схватила Ли за волосы на затылке, заставляя резко запрокинуть голову назад. Ли лишь тяжело выдохнул и зажмурил глаза, сцепив зубы. — А если бы ты принял мою сделку… наслаждался бы этим телом, а я — твоей жизненной энергией, — подобие Хвана нависало над Феликсом, склоняясь к самому уху. Вторая рука медленно скользнула по его лопаткам, поднимаясь выше, к плечу, и легла на ключицу, сжимая её с одной стороны, после чего горячее дыхание коснулось кожи за ухом. — Но ты предпочёл играть с огнём… ну что, выиграл? — прошептало оно почти ласково, а на лице расплывалась ехидная улыбка. В следующее мгновение демон резко перевернул Феликса на спину, дёрнув за плечо, и с силой вжал его в пол, ладонью придавливая грудь. Ли лишь сцепил зубы, после встречи затылка о твердый кафель и приоткрыл глаза, посмотрев на сущность, несмотря на боль. — Знаешь, что я люблю… — ладонь сущности с затылка медленно спустилась на шею Феликса, самую малость сжимая её. — Удовольствие. Моё удовольствие — это боль, которой страдают другие… мучения… отчаяние… Пальцы сомкнулись крепче. Пока одна рука удерживала его за горло, вторая давила на грудь, не давая малейшей попытки ускользнуть. Феликс судорожно пытался вырваться — то одной ногой, то другой отталкивался от пола, стараясь протиснуться под нависающим телом, но хватка не ослабевала. Блондин резко вцепился обеими руками в чужое запястье, стиснул зубы и, согнув ноги в коленях резко и с силой ударил одержимое тело в спину. Хватка дрогнула совсем на мгновение, но этого было достаточно, чтобы в тот же момент Феликс резко оттолкнулся от пола и, скользнув по холодному кафелю, вырвался из-под Хвана. Тот, потеряв равновесие от удара, на секунду ослабил давление и ухватился за деревянную лавку, вонзая в неё когти. Феликс снова оттолкнулся, проскальзывая дальше, прямо под лавку. Он ухватился ладонями за её сиденье, подтягиваясь вперёд, спеша к столу, где оставались вещи для ритуала. По пути, ползком, почти на ощупь, он сумел нащупать упавшую свечу и толкнул её вперёд, а та прокатилась по полу и, описав короткую дугу, остановилась у самого круга. Подобие Хенджина, наконец осознав, что жертва ускользает, резко ухватило Феликса за голень. На губах растянулась издевательская ухмылка, и он медленно потянул его обратно к себе, ведь игра не закончена. Ли стиснул зубы и, не раздумывая, с силой толкнул деревянную лавку и та с глухим скрипом сдвинулась и ударила по демону, окончательно сбивая его с ног. Тело приземлилось на пол, отбрасываясь назад и он оказался прижат между лавками, упираясь спиной и разложенными в стороны руками в сиденье той, что находилась позади. Феликс воспользовался этим мгновением. Поднимаясь с пола, сначала на колени, а затем почти во весь рост, едва удержавшись на ногах, схватил ладонью себя за левый бок. Боль прострелила грудь, но он всё равно сорвался с места и, спотыкаясь, побежал к кресту. Пакет с остальными вещами он толкнул ногой в сторону круга, а сам, едва дотянувшись, опёрся рукой о стол. И в тот же момент за спиной возникло чужое тело. Оно с силой, без предупреждения, впечатало блондина в стену, прижимая щекой к холодному камню, не давая даже дернуться. Феликс судорожно попытался вырваться и упёрся руками, пытался оттолкнуться, сбежать под учащённое и рваное дыхание, но все попытки оборвались, когда сущность склонилась ближе и шёпотом, почти касаясь уха, проговорила: — Ты так отчаянно брыкаешься… я уже еле сдерживаюсь. Сколько ещё сможешь меня повеселить? В следующее мгновение священника резко перевернули, разворачивая спиной к стене. Из-за этого рывка Феликс ударился затылком о камень и болезненно скривился, стиснув зубы. Он сразу попытался выскользнуть из-под чужого тела, но ладонь демона легла на его шею. Пальцы сжались сильнее, чем в прошлый раз и одержимое тело начало поднимать Феликса вверх по стене, пусть и немного, но достаточно, чтобы ноги больше не доставали до пола, лишь кончики пальцев едва касались паркета. — Хочу увидеть твой последний вздох, Феликс… Когти медленно впивались в медовую кожу, прокалывая её, и по шее потекли тонкие, едва заметные струйки крови. Ли тут же вцепился обеими руками в чужую ладонь, пытаясь разжать пальцы, но ничего не вышло. Тогда блондин сжал запястье своими пальцами, пытаясь пережать мышцы и ослабить хватку. Он стал бить кулаком по руке, одновременно пытаясь оттолкнуться ногами и пнуть стоящего вплотную демона. Но хватка всё равно не ослабевала, а будто и сильнее становилась, ибо ладонь сильнее прижала его к стене и потянула вверх, за шею. Теперь священник не доставал до пола, лишь беспомощно скользил носками, не находя опоры. Лицо стремительно наливалось красным оттенком, дыхание становилось слабее, но Феликс лишь сильнее сжимал челюсти, не издавая ни звука. Священник продолжал отчаянно биться, делая вид, что из последних сил пытается освободиться от руки на шее, что частично так и было. Его пальцы впивались в кожу одержимого тела, оставляя следы, пока он краем приоткрытого одного глаза следил за столом под крестом. Всё потому, что там был бутылёк со святой водой. Пока демон наслаждался его мучениями, Феликс продолжал брыкаться, бил ногой по колену, отвлекая внимание, и в этот же момент кончиками пальцев другой руки потянулся вперёд, цепляя самими кончиками пальцев стеклянный флакончик. Ещё немного… Ну... Давай же... Да! Пальцы сомкнулись вокруг стекла и Ли не дал себе ни секунды. Резким движением большого пальца сорвал крышку и плеснул святую воду прямо в лицо и на руку демона. Существо пронзительно, нечеловечески взвыло. Оно схватилось за лицо обеими ладошками, сжимая его, и хотя кожа оставалась целой, от неё пошёл белый дым, будто что-то внутри выжигалось. Хватка сразу же исчезла, когда святая вода коснулась кожи. Феликс опустился вниз по стене, но не присаживался, а лишь удержался ладонью и судорожно втягивал воздух. Пусть перед глазами на мгновение потемнело, а лицо постепенно теряло красноватый оттенок, он отбросил бутылёк в сторону и схватив со стола ещё одну свечу и швырнул её к кругу, туда, где уже почти всё было готово. Затем резко рванулся вперёд и со спины навалился на одержимое тело Хвана, заломив обе руки за спину, сжимая их изо всех сил, не давая вырваться. И тут же, не отпуская, с силой ударил под колено. Пусть он и демон, но тело человека уязвимое, и оно, ожидаемо дёрнулось и прогнулось, опускаясь на колени. — Прости, Хенджин… но без насилия сегодня у меня ничего не выйдет. Феликс резко мотнул головой, сдвигая с глаз сбившуюся влажную чёлку, и сильнее надавил коленом в спину Хвана, не давая тому подняться. Пальцы крепко сжимали его руки, заведённые за спину, и он потащил по кафелю его прямо в центр круга. Когда оба оказались внутри, он не ослабил хватки, а наоборот с силой вдавил одержимое тело лицом в пол, игнорируя крики и срывающийся, нечеловеческий голос. Феликс опустился сверху, прижимая всем весом, фиксируя каждое движение. Очень быстро, почти на автомате, он дотянулся до оставшихся двух свечей. Поставив их на предназначенные места, он поджёг фитили от уже горящей свечи — один за другим. Когда последняя вспыхнула, круг сразу же загорелся, замыкаясь… Все семь свечей заняли свои места. Сущность оказалась в центре. Первая часть запечатывающего ритуала была завершена. Феликсу было страшно, просто пиздец как страшно, но сейчас он понимал только одно, кроме него здесь никого нет. Никто не придёт и никто не поможет, если он сам этого не сделает. Раньше он уже видел одержимых, участвовал в экзорцизмах, помогал… но ещё ни разу всё не доходило до такого. Ещё ни разу его не пытались убить. Когда демон накинулся на него и сжал шею, его мысли сразу рассыпались, а сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди или же демон когтями бы его выдрал. Воздуха не хватало, он почти задохнулся, почти потерял сознание. И именно тогда страх захлестнул, и ему пришлось ещё сопротивляться не только сущности, но и самому себе. Заставить не думать о том, как он может умереть, а думать о другом, как выжить. Например, что у него есть, что он может сделать прямо сейчас, в этом положении, чтобы вырваться. Феликс не может позволил страху взять верх и не позволит сейчас, он ведь уже почти всё сделал. Нужно дойти до конца. Если уж начал бороться, то значит, нужно завершить начатое, с честью и достоинством. Ли всегда боролся с трудностями, с обстоятельствами и с собой по жизни. Пусть раньше это были другие испытания, но суть не меняется. И этот раз не станет исключением. Сначала он доведёт всё до конца, а потом… потом уже расплачется или закричит, если всё увенчается успехом с первой попытки. — Неееет! Ты не посмеешь… ты не сможешь!!! Одержимое тело бешено вырывало руки, изгибалось из стороны в сторону, запрокидывая голову и вырывая из себя пронзительные крики. Феликс уже не обращал внимания на вопли. Он лишь сжимал хватку сильнее, прикладывал ещё больше усилий. Когда он с трудом дотянулся до пакета и вытащил куклу, аккуратно положив её рядом с демоном, а потом достал тот самый ритуальный нож, наконец ответил: — Могу с тобой немного поспорить… — голос Феликса был уже уставшим. — Давай не будем мешать друг другу. Я запечатаю тебя, и мы больше не увидимся. Он сжал нож одной рукой, но демон вдруг закричал голосом Хвана. — Постой! Постой! Если ты меня запечатаешь, останется только оболочка этого Хенджина… и он сразу же умрёт. Ты готов убить того, чья жизнь тебе не безразлична, Феликс? Сущность попыталась повернуть голову назад и в белых глазах мелькнули карие — Хвана. — Ведьма об этом не говорила… — Феликс замер на секунду, сурово уставившись на одержимое лицо. Клинок остановился в пару сантиметров от запястья священника, но он не собирался отпускать демона. — Так никто же не остался в живых. Неужели это не понятно? — голос сущности был холодным, с лёгкой усмешкой, напоминая прошлое. — После запечатывания меня, тот мужчина умер, а жена сошла с ума и покончила с собой… И теперь всё повторится. Так что давай договоримся? — И с чего ты решил, что я буду верить демону, который может меня обманывать? — Феликс чуть наклонился ниже, не спуская глаз с сущности. — Потому что ведьма не рассказала тебе всего, а я — всё, — ответило оно, растягиваясь в ухмылке. — Если хочешь, чтобы жил Хенджин, тебе придётся оставить меня, ведь теперь мы с ним — одно целое. По лицу одержимого пробежали трещины, становясь всё более заметными. Феликс почти минуту неподвижно смотрел на подобие Хвана, обдумывая каждый следующий шаг. Потом выпрямился и перевёл взгляд на куклу, а потом на демона. — Извини… ведьма была убедительнее, — пробормотал он и резко вонзил кончик лезвия в собственное запястье, разрезав его до середины. Кровь хлынула, заливая спину Хвана. Ли ловко менял руки, чтобы пометить ею круг и куклу, но демон не упустил момент. Он вывернулся, резко опрокинул Феликса на лопатки и схватил тот самый кинжал, намереваясь вонзить его в шею священнику. Феликс в последний момент успел среагировать и подставил ладонь, задержав лезвие между средним и безымянным пальцами, останавливая удар. Клинок пришелся по уже раненой, для ритуала, руке, но блондин лишь стиснул зубы, сдерживая боль. — Я убью тебя! Убью! — вопила сущность, давя обеими руками на кинжал, который уже почти касался шеи, где уже проявились отпечатки от недавнего удушья. Кровь с руки Ли стекала вниз, падая на щеку, медленно скатывалась по ней, пачкала волосы и, всё же, попадала на ритуальный круг. Феликс скривил лицо сильнее, уже из последних сил борясь. Когда лезвие кинжала почти упёрлось в шею, он наконец сумел просунуть обе ноги под одержимое тело и резким ударом в живот скинул сущность на спину. Оно ударилось головой о пол и издало истошный, пронзительный крик. Святой отец быстро поднялся, размазывая кровь с руки по кругу и оставляя пятна на кукле. Демон, всё ещё заключённый внутри круга, начал корчиться, сопротивляясь. Пламя круга резко вспыхнуло голубым светом, и Ли видел, как очертания тела Хенджина становились расплывчатыми. Из него словно что-то отделялось, ускользая куда-то вверх. Внутри молитвенного зала разразилась настоящая буря. Крики, будто из самой преисподней, рвали тишину ночи, а порывы ветра срывались прямо внутри здания, сметая всё, что не было закреплено. Со стен срывались картины и фрески, лавки скрежетали по полу, сдвигаясь в стороны. Феликс на секунду оглянулся и только тогда заметил, что рукав его рубашки горел. Во время борьбы он, видимо, задел свечу, и хлопковая ткань вспыхнула мгновенно, но тогда он этого даже не почувствовал… было не до этого как-то. Теперь же огонь почти добрался до плеча. Ткань выгорала, открывая тело и пламя уже переходило на кожу, оставляя ожоги на предплечье и поднимаясь выше, к плечу, по остаткам одежды. Феликс резко начал пытаться затушить огонь руками, но пламя только цеплялось сильнее. Ли стиснул зубы и рванул ткань по шву, срывая с себя рукав, задевая раненую кожу. В спешке разорвал и горловину, оголяя плечо, лишь бы избавиться от горящего куска и остановить распространение. Рука уже покрылась волдырями, местами кожа лопнула, проступила кровь, где-то лишь краснеть начинала. Ритуал ещё не завершён. Сейчас нужен предмет, который станет вместилище для демона. Но у Феликса не было времени об этом подумать. Вернее… времени было слишком мало. Чёрт. И заклинание… где оно? Он резко обернулся и взгляд метнулся к пакету, но тот уже догорал, осыпаясь пеплом. Пламя расползалось всё быстрее. Из-за бушующей сущности ветер разгонял огонь по залу, перебрасывая его на деревянные лавки, а те вспыхивали одна за другой. Демон уже наполовину вышел из тела Хенджина, нависая над ним, и истошно кричал, пытаясь обратно вернуться в сосуд. Феликс с силой ударил окровавленной рукой над куклой, пытаясь собраться, и запрокинул голову назад, зажмурившись. Вспоминай. Вспоминай слова. Ты же их читал. Дело в том, что у Ли была почти пугающе хорошая память. Всё, что он прочитывал два или три раза, оставалось с ним надолго. Это было его силой, может даже его… даром? Пока другие священники, учась, мучились, заучивая молитвы, вопросы, ответы к экзаменам, Ли не прикладывал ни капли усилий. Именно поэтому он закончил академию на два года раньше остальных. Он был гениален, но... За всё в мире приходится платить, поэтому во всех творческих начинаниях Феликс был полным профаном. И, кажется, сейчас настал момент показать свой дар и вспомнить заклинание. Священник зажмурился, вспоминал слова, что читал с листа вечером. Они всплывали в памяти и он начал говорить, пусть сначала медленно, но точно слово в слово на латыни с записки. С каждым произнесённым словом сущность становилась всё свирепее. Она рванулась вперёд, вытягивая когтистые руки, и под её волей тело, уже частично объятое пламенем, послушно потянулось к Феликсу. Голова Хвана безвольно была опущена вниз, а само тело уже было без сознания, лишь руки оставались под контролем демона. Пальцы сомкнулись на шее Феликса, сжимаясь всё сильнее, повинуясь чужой воле, но священник не остановился. Ли схватил запястье, с силой сжимая его, и, вопреки всему, начал говорить ещё быстрее слова заклинания. И в этот же момент пальцы Хвана, скользя по коже, задели верёвочку с крестиком на его шее. Та уже частично обгорела, держалась на последнем издыхание, не выдержав, оборвалась. Крестик сорвался вниз и упал прямо на куклу, лежащую в луже крови священника. Феликс договорил последние слова и открыл глаза. Перед ним была сущность, уже полностью отделившаяся от тела Хвана, нависала над ними, кружа в границах круга. Она кричала, срываясь на брань на латыни, разрывая воздух вокруг. Феликс, глядя прямо на неё, произнёс: — Et sanguis meus fiat conductor qui te cum obiecto coniungit et te in perpetuum sigillabit! Слова сорвались с губ хрипом, на последнем дыхании и в тот же миг всё изменилось. Сущность дёрнулась, её силуэт стал искажаться и куда-то исчезать, будто что-то невидимое с силой втягивало её в какой-то предмет. Руки на шее сначала ослабли, а потом пальцы и вовсе разжались. Тело Хвана безвольно рухнуло вперёд, падая на Феликса. Круг вспыхнул синим огнём, а потом сменился на зелёный. Пламя взметнулось выше, разгораясь с новой силой, а ветер, порождённый сущностью, раздувал его по всему храму, который уже и без того был в огне. Сущность исчезла. Куда — Феликс уже не видел. Перед глазами всё плыло и он тяжело дышал, держась из последних сил, чтобы не рухнуть прямо здесь. Мутный взгляд скользнул к Хвану, с трудом сфокусировавшись. Его взгляд зацепился за яркое пламя на штанах Хвана. Феликс резко подался вперёд и начал сбивать огонь руками. Получалось плохо… но получалось. Кровь всё ещё текла из его раны после удара кинжала, впитывалась в ткань и хоть немного, но гасила пламя. Когда огонь наконец отступил, Ли тяжело выдохнул и опёрся обожжённой рукой о пол. Боль пронзила её, но он лишь запрокинул голову назад, пытаясь вдохнуть, но лучше бы он этого не делал. От вдоха сразу же сорвался кашель от густого чёрного дыма. Пламя вокруг изменилось. Зелёный оттенок исчез, уступая обычному — красно-оранжево-жёлтому. Храм начал рушиться. Стены трескались, осыпались, обрушались прямо на глазах. Крест горел, почернел и, не выдержав, с треском раскололся на две части. Весь молитвенный зал был охвачен огнём. — Надо выбираться… — Феликс слегка склонился, усевшись на пол без всякой опоры, и ладонью коснулся плеча Хенджина, пытаясь его растормошить, а в ответ ноль реакции, он без сознания. В тот же момент крыша у креста с громким треском обрушилась внутрь, заваливая проход к жилой части здания. Пламя взметнулось ещё выше, пожирая всё вокруг и где-то над головой раздался опасный скрип. Феликс резко вскинул голову вверх, замечая, что огонь уже перекидывался на крышу прямо над ним. Ли снова посмотрел на Хвана. — Как же ты не вовремя без сознания… Хенджин… — блондин тяжело выдохнул. Феликс перевернулся на колени, схватил Хвана за предплечье окровавленной рукой и с усилием потянул на себя, закидывая на спину, а его руки он перекинул себе через плечи, сцепляя у себя на шее, удерживая одной рукой. Он начал медленно двигаться, почти ползком, в сторону выхода. Колени скользили по полу, а рука была не самой надежной опорой под размыленный взгляд и в окружении чёрного дыма, поэтому иногда он почти падал лицом вперёд. — Ещё немного… прошу, Господи… — взгляд Феликса едва сфокусировался на засове. Пальцы дрожали, но он всё же нащупал его, с усилием откинул и толкнул дверь. Феликс вместе с Хенджином буквально вывалился наружу, выползая из горящего храма. Отталкиваясь из последних сил, Ли отползал подальше от здания, которое уже почти полностью рушилось. От крыши осталось одно название — она проваливалась, осыпаясь, а пламя вырывалось наружу, захватывая и внешние стены. Феликс дотащил их почти до дороги и рухнул лицом в траву под своё тяжёлое дыхание. Полежав немного в таком положении, скривившись, Феликс спустил бессознательного Хенджина з себя и сам перевернулся на спину, раскинув руки в стороны, тяжело дыша, ощущая, как пронзающая боль прошивала всё тело. Сначала краем глаза повернул голову вбок и посмотрел на Хвана. Пусть он был немного обожжён, ранен, залит кровью, но дышал. Потом взгляд снова устремился к храму, где чёрный дым полностью скрывал здание. — Нельзя отключаться… нужно… позвонить в скорую, в пожарную… — Феликс еле произнёс слова, но тут же закашлялся, удавившись. Он резко прижал ладонь ко рту и когда кашель, казалось, утих, боль в боку стала невыносимой. Ли приподнял ладонь к лицу, где виднелась кровь. Тяжело дыша, блондин потерял сознание. Ладонь медленно опала на траву, а голова склонилась вбок, пока другая, порезанная рука, упала на спину Хвана и футболка впитывала кровь. Вокруг раздался громкий шум: звон колоколов, бегущие издалека люди с ведрами, но ни Феликс, ни Хван — этого уже не видели.