Целый нефрит и битая черепица

      После ухода заклинательницы Юй Цзялань и Тан Ху не стали долго стоять на месте и тоже отправились в путь. Шисюн хотел было отговорить девушку от продолжения путешествия, но после насмешек соученицы Юй Цзялань напротив наполнилась решимостью продолжать. Да, у нее пока не было способностей, и силы ее были невелики, и она едва ли обладала знаниями и умениями, и беспокойство ее было таково, что более мешало, чем помогало… Но Юй Цзялань была упряма. Она раз за разом повторяла себе, что едва узнала о заклинательском мире, потому еще может быть неопытной, и должна полагаться на других, если хочет чего-то добиться. Повернуть сейчас было бы легко, но, если бы девушке не удалось помочь Цинши, далее ее ждало бы только горькое одиночество.       Продвигаясь вглубь тайного царства, Юй Цзялань не была больше беспечна. Она внимательно вслушивалась в звуки вокруг и вглядывалась в заросли изумрудных трав, инкрустированных словно драгоценными камнями редкими цветами. Вокруг в самом деле стало больше разного рода редкостей, которые манили небывалыми формами и запахами. Виды куда более стали напоминать тайное царство в живом воображении: поросшие мхом валуны оплетали мясистые лозы, алые, желтые и пурпурные цветы словно столичные сплетницы собирались под стволами деревьев, и на разлапистых кустах поблескивали в рассеянном солнечном свете яркие ягоды.       Юй Цзялань по характеру была легка и отходчива, потому она быстро выбросила из мыслей грубые слова заклинательницы, и шла, наслаждаясь видами. Тан Ху, однако, воспринял это по-своему: все еще ступая на несколько шагов впереди, юноша периодически оборачивался, и на его красивом лице появлялось задумчивое выражение. Наконец, подобрав в мыслях верные фразы, шисюн сказал:       — Шимэй не нужно переживать из-за чужих слов.       В первый миг Юй Цзялань даже не поняла, о чем он говорит. Тут же, однако, горькие воспоминания отяжелили взгляд девушки. Она махнула головой и улыбнулась:       — Спасибо шисюну за заботу, но я вовсе не беспокоюсь.       Едва ли Тан Хун поверил. Он шел впереди, лениво заложив руки за спину и говоря:       — Конечно, форма сказанного была выбрана крайне неудачная и даже бессмысленная для заклинательницы ее уровня, но, быть может, в словах была правда.       Ощутив, что Тан Ху вновь решил попробовать уговорить ее развернуться и уйти, Юй Цзялань решительно ответила:       — Нельзя войти в реку, не промочив платье, потому и мне следует сталкиваться с опасностями, чтобы научиться бороться с ними. Не беспокойся, шисюн, я не стану обузой.       — Едва ли я стал бы об этом переживать, — отозвался юноша и внезапно обернулся. Взгляд черных глаз заклинателя впился в лицо Юй Цзялань и на краткий миг девушка словно ощутила, как нечто сжало ее горло, мешая сделать вдох. Глаза ее затуманились, а Тан Ху, делая четкий упор на каждое слово, сказал: — Нам в самом деле стоит оставить это и вернуться.       Юй Цзялань моргнула и нахмурилась.       — Нет, — отведя взгляд первой, сказала она и тут же вновь посмотрела на своего спутника. — Шисюн не должен пытаться переубедить меня, я все решила.       Тан Ху поджал губы, окинул Юй Цзялань быстрым взглядом и отвернулся. Он пошел вперед бодрым шагом, словно ничего сейчас не произошло, и через какое-то время сказал:       — Шимэй может быть остра на язык, но она не плохая. Только немного…       — Высокомерная, — подсказала Юй Цзялань.       — Только с некоторыми людьми. Ты — молодая госпожа своей фамилии, к тому же имеющая особенное положение в секте, вот шимэй и злится. Сама она из рода поднявшегося торговца, потому не любит потомственную знать, пусть в стенах секты все прошлые привязанности и должны быть оставлены. Шимэй считает, что из-за своего положения ты будешь иметь больше снисхождения учителя.       — В этом нет никакого смысла, — сказала Юй Цзялань, и на миг даже в ее мягком голосе проскользнула искренняя злость: что, впрочем, тут же улеглась, словно ударившаяся о берег волна. — Будто кто-то хотел бы занять мое «особенное место».       Тан Ху, услышав это, посмотрел на девушку через плечо: о значении его взгляда Юй Цзялань могла только догадываться. Юноша отвернулся и фыркнул:       — Не только ты здесь в подобном незавидном положении. Взгляни хотя бы на цветы вокруг: разве им радостно расти под замком в тайном царстве? Но заклинатели используют их для повышения своих сил, как и многие другие вещи.       — Какие, например?       — Учись прилежно и сама все узнаешь, — сказал Тан Ху. В голос его вернулась былая легкость. — Ты прибыла в секту едва ли неделю назад, и уже хочешь выведать все секреты? Даже основание еще не построила, а все туда же! Прежде всего озаботься собственным положением, а потом думай о других.       С этим Юй Цзялань не могла спорить и уверилась лишь еще более, что ей стоит приложить к совершенствованию все силы.       Так, болтая о чем-то отвлеченном, молодые люди продвигались все дальше и дальше в тайное царство. Юй Цзялань трудно было судить о его размерах, но по ощущениям ее гудящих ног они явно прошли не одну сотню ли. Через какое-то время наконец деревья принялись расступаться, света стало больше, и даже Юй Цзялань ощутила приятное дуновение сладкого ветра — духовные силы. Небольшой холм, на который забрались молодые люди, весь оказался залит солнечным светом, и тут не было иных деревьев, кроме стройных зимних слив. Они носили такое название из-за тонких ветвей и белоснежных листьев с тонкими зелеными прожилками. Издали действительно казалось, словно их кроны запорошены мягким снегом. Некоторые деревья были пусты, но среди ветвей других виднелись плоды: алые сливы с кожицей настолько тонкой, что просвечивала насквозь, и можно было рассмотреть с определенного угла продолговатую косточку. Издали на фоне белых листьев они казались драгоценными камнями: такого прелестного зрелища не увидеть было даже в сокровищнице Императора!       — Мы пришли! — радостно воскликнула Юй Цзялань прежде, чем Тан Ху успел что-то сказать. Юноша посмотрел на нее с неодобрением, но согласился:       — Да. Адепты, что допускаются в тайное царство, могут забрать все, что отыщут: в разумных пределах. Открыто торговать сокровищами секты, конечно, никто не позволит, но взять несколько плодов, если они требуются, не запрещенно.       — Учителя очень добры, — улыбнулась Юй Цзялань, приблизившись к деревьям и спешно отвязывая от пояса мешочек-цянькунь.       — Если бы. Шимей не забыла, что тебя пустили в тайное царство по одной только просьбе? Остальным адептам нужно стать как минимум старшими учениками, чтобы заслужить подобную «доброту».       — В самом деле… — пробормотала Юй Цзялань, но тут же сосредоточилась на плодах, и выкинула из головы лишние переживания. Некоторые деревья были усыпаны сливами, словно звездами ночное небо, потому даже со своим небольшим ростом девушка дотянулась до отяжелевших веток. Юй Цзялань осторожно сорвала несколько плодов. Кожица их была нежной и плотной, казалось, что стоит только немного сжать пальцы, чтобы сливы лопнули сладким соком. — Сколько нужно для целебного отвара?..       — Хватит нескольких штук, — приблизившись, ответил Тан Ху, но, вопреки своим словам, принялся без всякого почтения срывать плоды и бросать их в мешочек Юй Цзялань. Когда девушка подняла на него удивленный взгляд, шисюн пояснил: — Если у тебя есть возможность взять что-то, бери не думая. Ни на кого, кроме себя, в жизни больше рассчитывать нельзя.       Смысл этих слов больно уколол душу Юй Цзялань, но она не стала спорить. Тан Ху во всем был прав. Не смущаясь больше, девушка принялась набирать сливы: если их можно продать или обменять на что-то, стоит сделать это и, быть может, получить для себя немного снисхождения.       Однако кроме этого Юй Цзялань в      озразила:       — Кроме себя я могу рассчитывать еще на Цинши.       — Плоды нужны ему?       — Да, — печально кивнула Юй Цзялань. — Он получил внутренние травмы из-за долгого нахождения в секте. Как только он поправится, мы оба начнем тренироваться… Надеюсь, ему больше ничего не будет угрожать.       — Слуга молодой госпожи, да? — задумчиво протянул Тан Ху. Юй Цзялань не понравился тон, каким он это сказал, потому она спросила:       — Что-то не так?       — Лишь размышляю, — сказал юноша. — Слуга, который вдруг стал полноправным заклинателем, как и его хозяйка, и не должен больше подчиняться ей… В самом ли деле это хороший вариант для безраздельного доверия?       Юй Цзялань на миг замерла, а затем нахмурилась:       — Я ему верю! — уверенно сказала она без капли сомнения. Цинши она знала уже много лет, он всегда был очень исполнительным и верным, со стороны Юй Цзялань было бы очень жестоко хотя бы на миг усомниться в нем!       Тан Ху качнул плечами:       — Этот шисюн не знает всего, потому не посмеет спорить.       С раннего детства Юй Цзялань как молодую госпожу своей фамилии учили кротости, сдержанности и спокойствию — но в этот миг девушка не смогла унять возмущенного выдоха, что лучше любых слов описывать ее отношение к словам Тан Ху. Он, будучи заклинателем, едва ли покидал пределов секты, и наверняка слабо представлял порядки за ее пределами, вот и видел в каждом человеке прежде всего предателя и лжеца! Юй Цзялань недоумевала: нельзя в самом деле так относиться к людям! Пока ищешь всюду холод, зима непременно настанет, так и несчастье найдет тебя, если все чаяния будут лишь о нем. Юй Цзялань не могла этого понять!       От возмущения лицо молодой госпожи потеплело. Погруженная в свои мысли, девушка не сразу заметила, что это не только последствие переживаний: просто вокруг внезапно стало холодней. Тан Ху, который все еще оставался рядом, перестал собирать сливы и осмотрелся. Лицо его было спокойно, что невольно успокоило и Юй Цзялань. Она беспечно спросила:       — Похолодало… Неужели зимние сливы называют так не только из-за цвета листьев?       — Только из-за них, — коротко отозвался шисюн. — Подумай сама: если бы деревья постоянно источали холод, как бы на них могли созреть плоды?       Это звучало правильно. Ощутив тревогу в душе, Юй Цзялань осмотрелась тоже. Вершина холма со сливовым садом казалась хорошим местом, но спуск был пологим лишь с одной стороны, тогда как с другой рассмотреть происходящее внизу, не подойдя к самому обрыву, не представлялось возможным. Кроме того, тонкие ветки вишневых деревьев загораживали обзор, словно жемчужный полог: не настолько, чтобы не разглядеть окружение, но достаточно, чтобы камни и лозы вдалеке сложились во враждебные фигуры.       Внезапно со стороны обрыва Юй Цзялань заметила туман. Вначале она не обратила внимания на него, но после поняла, что он неумолимо приближается.       — Шисюн!.. — позвала было девушка, но Тан Ху уже смотрел в ту сторону.       — Вижу, — сказал он и выступил вперед, заслонив собою Юй Цзялань. — Призрачная стая.       — Те монстры, с которыми встретились соученики?! — воскликнула молодая госпожа. — Один из них был даже ранен! Эти звери очень опасны?       — Вовсе нет, — сказал Тан Ху и, словно желая поспорить с ним, из поступающего тумана раздался глухой рык. Постепенно сквозь клочья белой пелены стали проступать фигуры крупных волков, которые медленно ступали по покрывшейся инеем при их приближении траве. Зверей уже было несколько, и появлялись новые. Не отрываясь, они смотрели на людей полными призрачного огня синими глазами, в которых Юй Цзялань неожиданно для себя различила ярость. Тан Ху же был спокоен. — Неприятные соперники. Еще и волки…       — Н-но шисюн же справится? — уточнила Юй Цзялань и через плечо Тан Ху бросил на нее быстрый взгляд.       — Почему ты трясешься? Я же говорил, что рядом со мной бояться тебе нечего.       Волк, что подступил ближе всех прочих, словно в ответ на эти самоуверенные слова низко, гортанно зарычал — и неожиданно бросился вперед. Туман лился с его лап и хвоста, но движения были неожиданно резкими и сильными. Юй Цзялань заметила, как от веса прыжка под лапами призрачного волка земля взметнулась сырыми комьями в разные стороны.       Ровно в этот момент Тан Ху взялся за рукоять меча, висевшего на его поясе. Мгновенная вспышка — и клинок оказался направлен в сторону чудовища. Мощным ударом плашмя Тан Ху попал прямо по голове волка, отбросив его в сторону. Скуля, тот быстро поднялся, но в это время остальные, не став утруждать себя правилами ведения боя, напали все разом.       Ближайшего Тан Ху бесстрашно пнул по оскаленной морде; другого, поступившего совсем близко, ударил рукоятью меча по хребту; от размашистого броска еще одного попросту увернулся; и лишь на последнего словно нехотя направил острие клинка, одним точным ударом отрубив ему кончик уха. Раненый волк взвыл и поспешил отбежать подальше, тогда как остальные оскалились еще свирепее.       Движения Тан Ху были быстрыми, но непредсказуемыми, потому Юй Цзялань подумала отойти в сторону. Заметив ее движения, Тан Ху успел схватил девушку за запястье и притянул к себе.       — Не отходи! — строго приказал он. — Останешься одна и набросятся на тебя.       — Я боюсь помешать… — отступив на приличное расстояние, сказала Юй Цзялань, но шисюн лишь фыркнул:       — Я должен быть озабочен твоей защитой, а не ты — моим комфортом. Стой спокойно, — тут же юноша посмотрел на волков, чтобы кружили вокруг, словно высматривая слабое место, и прикрикнул на них: — А вам чего в своей долине не сидится?! Нравится получать?!       — Может, мы потревожили их? — неуверенно спросила Юй Цзялань. Тан Ху усмехнулся:       — До их территорий еще далеко. Призрачная стая обычно остается в своих владениях, но в этом месте… — шисюн отпихнул еще одного волка, словно не обращая внимания на его острые клыки или когти. Юноша были высок и строен, словно молодой побег бамбука, но оказалось, что в его руках и ногах собрана сила достаточная, чтобы не обращать на свирепых зверей и доли внимания. — Пошли прочь!       Призрачные волки все кружили вокруг, устилая траву сияющим инеем и заставляя вырываться изо ртов людей теплые облачка пара. Тан Ху, однако, не давал им и шанса приблизиться. В руках его чертил в стылом воздухе серебряные дуги длинный клинок с сияющим лезвием. Двигаясь так же стремительно, как плывущие облака, и неумолимо, как горный поток, Тан Ху, казалось, не прикладывал к сражению особых сил — но волки ничего не могли ему противопоставить. Как ни клацали они зубами, как не рыли когтями замерзающую под лапами землю — человек перед ними оставался недостижимым, будто луна.       Наконец один из волков, тот, который лишился кончика уха, попятился к краю холма, и остальные пошли за ним. Огрызаясь и порыкивая на Тан Ху, волки отступали, и, пока не скрылся последний их них, шисюн не опускал меч.       — Пф, — сказал Тан Ху, когда последний туман рассеялся. — Слабаки.       — Едва ли они могли посоревноваться с тобой! — сказала Юй Цзялань. Никогда прежде в своей жизни она не была к диким зверям так близка, и руки ее теперь подрагивали от волнения, а голос звенел. — Шисюн, я мало знаю о боевых искусствах, но твоих движения были так легки, словно ты и не желал сражаться вовсе! Учитель научил тебя этому? Я думала, на пике Яопин изучают только травы и лекарства!       — Так и есть, — отозвался Тан Ху, несколько польщенный чужим искренним восхищением, но не желавший выдавать этого. Взмахнув мечом, юноша изящно забросил его в ножны. — Едва поступив в секту, долгое время я обучался на пике Чжушу, и только потом ушел на Яопин.       — Пик боевых искусств, — смогла вспомнить Юй Цзялань и тут же не удержалась от восклицания: — Зачем было уходить с одного из самых сильных пиков на самый слабый?!       — Хочешь это узнать, может и восемь знаков моего рождения желаешь выведать? — спросил в ответ Тан Ху и первым направился к спуску с холма. — Хочу быть лекарем, ясно? Поспешим, нам надо успеть вернуться к вратам до темноты.       Даже если бы Юй Цзялань никогда в своей жизни прежде не слышала лжи, она не поверила бы в сказанное сейчас. Однако, не время было пытаться докопаться до истины, потому молодой госпоже оставалось лишь поспешить за быстро удаляющейся спиной ее загадочного шисюна.       Пусть путешествие в тайное царство в конце концов заняло едва ли две трети дня, Юй Цзялань после него чувствовала себя вымотанной. Ступив на земли пика Яопин она наконец-то смогла выдохнуть — но тут же глубоко втянула холодеющий воздух снова в хрупкую грудь. Ей нужно было спешить в лекарский домик и отдать собранные плоды тому, кто сможет сделать лекарство для Цинши — с этим тянуть было нельзя.       Видя решимость на лице девушки Тан Ху, едва они отошли от ворот тайного царства, тяжело выдохнул.       — Мне нужно отчитаться перед учителем о нашем походе и рассказать о странном поведении духовных зверей, — сказал он и протянул Юй Цзялань руку. — Лекарский домик по пути.       — Шисюн, — удивилась девушка. — Ты хочешь передать плоды за меня?       — Если помощь тебе не нужна, я не стану настаивать, — ответил Тан Ху и начал было уходить, но Юй Цзялань удержала его за край одежд. Бережно сняв с пояса мешочек цзянькунь, она вложила его в ладонь юноши и сказала:       — Эта шимей будет очень благодарна шисюну за помощь. Мне бы потребовалось время, чтобы выяснить, кому я должна отдать собранное — но ты там, должно быть, всех знаешь. Прошу тебя, передай эти плоды.       — Хорошо, — ответил Тан Ху, забрав мешочек.       — Скажи Цинши, что я навещу его вечером, — сказала Юй Цзялань и улыбнулась. Лицо ее, нежное и прелестное, этим выражением осветилось, как ароматные цветы озаряются золотом рассвета. Молодая госпожа в самом деле была очень красива и в своей искренности прелестна. — Надеюсь, ему станет лучше.       — Яопин — пик лекарей, — отозвался Тан Ху. — Теперь у наставников есть нужные ингредиенты: тебе больше не о чем переживать.       И, сказав так, Тан Ху направился в сторону лекарского домика, тогда как Юй Цзялань, несколько мгновений посмотрев ему вслед, поспешила к своим покоям. Девушка не заметила как, отойдя на достаточное расстояние, Тан Ху остановился и оглянулся в ее сторону. В руках у молодого совершенствующегося был мешочек с добытыми Юй Цзялань плодами, а в душе крутилась единственная мысль: как можно быть настолько наивной? Девушка еще не осознала, что она больше не молодая госпожа, и у нее нет защиты от чужого коварства. Она доверяла человеку, который, вероятнее всего, последним был заинтересован в мирной жизни для нее; доверяла очень важный ингредиент соученику, которого знает едва ли больше дня. Это ли не наивность? Это не глупость? Однажды это точно погубит ее! Подобные мысли Тан Ху, где он в красках и ветвистых выражениях ругал неосмотрительность Юй Цзялань, прервал адепт у лекарского домика. Тот вышел в широкий главный двор, где на каменном выступе сушились разнообразные травы и коренья и, заметив Тан Ху, радостно воскликнул:       — Приветствую шисюна! Ты уже вернулся? — тут же лицо мальчика, который едва ли вступил в пору юности, побледнело: — Неужели в тайном царстве ты оказался ранен?! — адепт растерянно заозирался и указал куда-то в сторону. — Наставница Шао в учебной комнате, иди скорее к ней и!..       — Не выдумывай, — сказал Тан Ху и указал взглядом на корзину с травами в руках мальчика, которая опасно накренилась. — И не торопись. Со мной все хорошо, я не получил травм.       — Вот как… — облегченно выдохнул мальчик, подхватил корзину поудобнее и тут же радостная улыбка появилась на его лице. — Конечно, шисюн же так силен, едва ли монстры тайного царства будут ему страшны!       — Там нет монстров, — отозвался Тан Ху и тут же спросил. — Несколько дней назад сюда привели смертного с духовной болезнью, слугу новой ученицы. Знаешь, где он?       — Конечно, — кивнул мальчик и указал в сторону дальних комнат. — Вот там. Сейчас больных не очень много, потому достаточно свободных коек — ему выделили целую комнату.       — Прохлаждаетесь здесь? — беззлобно подразнил Тан Ху и, проходя мимо мальчика потрепал его по голове. — Говорят, на Далян-ли готовят турнир между учениками — скоро от раненых будет не протолкнуться.       — Ох уж эти воинственные обезьяны, лишь бы отвлекать занятых людей! — посетовал мальчик явно чужой фразой, глядя на Тан Ху с явным ожиданием одобрения. Между Чжушу, на котором когда-то совершенствовался юноша, и Далян-ли была давняя вражда — многие, желая польстится Тан Ху, ругали адептов другого пика. Однако теперь Тан Ху принадлежал Яопин, ему не было дела до бывших соучеников: ухмыльнувшись, он прошел мимо, в указанном мальчиком направлении.       В лекарском домике, который на деле сравним был размерами с поместьем зажиточного крестьянина, были две главные части: двор, окруженный учебными комнатами, где создавались лекарства и ингредиенты, и два крыла с палатами пациентов. Комнаты были совсем небольшими и отделялись друг от друга бамбуковыми дверьми. Все они выходили на длинную галерею и разбитый тут сад с лекарственными травами. Идя к нужной комнате, Тан Ху здоровался с шиди и шисюнами, отвечал на их вопросы о тайном царстве или уточнял путь, но не останавливался. Вскоре он добрался до одной из последних комнат и, постучав, вошел.       Небольшая комната с единственной кроватью на небольшом возвышении и низким столиком с баночками лекарственных трав, встретила его сладким ветерком, идущим из распахнутого окна. Деревянная рама из тонких реек, меж которыми была натянута промасленная бумага, была поднята на тонкий шест настолько высоко, насколько это было возможно, открывая вид на голубое небо, силуэты гор и дальнюю часть лекарственного сада, в этот час пустынную. Кроме радостно мечущегося ветерка и прекрасного пейзажа в комнате больше никого не было.       Тан Ху несколько мгновений смотрел на это, а потом снова выглянул в галерею. Остановив идущую мимо ученицу, он спросил:       — Пациент из этой комнаты куда-то ушел?       — Я не видела, — отозвалась девочка, заглянув мимо Тан Ху в комнату. — Он должен быть слаб, так что вряд ли…       Юноша нахмурился и посмотрел на комнату снова. Выполнить поручение не знающей еще высоты неба девицы это одно, но гоняться по всему пику за ее человеком он все же не был намерен. И все же, думая так, Тан Ху отпустил ученицу и остался в комнате один. Оглядев скромный антураж и сбитую постель, он чуть поднял голову и принюхался. Тут же брови его приподнялись.       Подойдя к окну, Тан Ху наклонился через подоконник и поглядел на улицу: так и есть, чуть в стороне от окон своей комнаты, на случайном камне, сидел человек, со сдержанным интересом встретивший взгляд юноши. Солнце сейчас было в центре небесного купола, потому вся его фигура, облаченная в простые нижние одежды, была обласкана яркими лучами. В них можно было четко рассмотреть и худое тело, и непринужденную позу, и блеклые глаза человека.       Он чуть склонил голову в приветствии и спросил:       — Вы меня искали?       — Цинши? — уточнил адепт.       — Этот слуга не имеет чести знать господина.       Однако Тан Хун не планировал представляться: вместо того он вдруг нахмурился и сказал:       — Почему ты сидишь на земле? И без верхней одежды? Лекарства на столе нетронуты — занимая шисюнов, ты пренебрегаешь их заботой и советами?       — А? — глаза Цинши округлились, а лицо приобрело удивленное выражение. Тан Ху в равной степени бы соврал сказав, что человек перед ним красив, как и заявив, что он уродлив — простое лицо с резкими чертами было таким, какое едва ли запомнится, даже если видеть его каждый день. Однако, когда Цинши показывал какие-то эмоции, вид его становился весьма располагающим.       Однако едва ли Тан Ху смягчился бы, посмотрев на симпатичного человека, потому голос его оставался непреклонен.       — Пациенты не должны себя так вести. Сейчас же возвращайся в постель.       Цинши тут же подчинился и, под суровым взглядом адепта, поднялся, легко перепрыгнул низкий подоконник и, сложив руки на коленях, сел. Он выглядел бледным и слабым, как и полагалось при его болезни, но особой немощности Тан Ху не заметил — это было хорошо. Значит, пациент сможет быстро восстановиться и совершенствоваться. Подумав так, Тан Ху достал полученный от Юй Цзялань мешочек и показал его. Цинши с первого взгляда узнал эту вещь и глаза его расширились.       — Твоя госпожа добыла лекарство, — сказал Тан Ху, встряхнув мешочек. — К вечеру отвар будет готов, а утром тебе станет лучше.       — Она… добыла?       — Мы только что вернулись из тайного царства, — рассказал Тан Ху. — Юй Цзялань дальше будет совершенствоваться, потому это стало первым знакомством с заклинательским миром для нее.       — Она не пострадала? — тут же спросил Цинши и, мгновение помедлив, адепт ответил:       — Нет. Но большее она расскажет сама: просила передать, что зайдет позже, — решив, что сказал все, что должен был, Тан Ху развернулся, чтобы уйти: — Если она придет и не увидит тебя здесь, то поднимет шум — потому оставайся в комнате.       — Так это скорее просьба, а не рекомендация для всех пациентов?       Тан Ху обернулся, окинув юношу суровым взглядом:       — Для тебя — приказ. Если после болезни духа подхватишь жар, лечить тебя никто не станет.       — Спасибо шисюну за заботу, — опустив глаза, только и ответил Цинши. Тан Ху казалось, что он дразнится, но грубости в чужих словах юноша найти не смог, потому, придав себе вид строгого и неподкупного старшего, удалился.