К океану

— Неугомонный, ей-богу, — Петя всё-таки становится на колени, чтобы выудить из-под кровати тапочек, пока дверной звонок разрывается. — Иду я, иду! Влад влетает в квартиру как ураган, улыбается, лезет обниматься и тычет в лицо какими-то бумажками. — Через неделю вылет! Собирай чемоданы! Ну, один чемодан, больше в самолёт не пустят. Петя рефлекторно приобнимает Влада за талию и забирает бумажки, чтобы рассмотреть и, наконец, понять, о чём тот тараторит. — Самолёт? Бали? — брови ползут вверх. — Владос, дорого же даже экономом. — Специально для тебя накопил, — Влад улыбается и тянет ошарашенного Петю на кухню, сам делает им обоим чай, будто он не в гостях, а у себя дома. Рассказывает о пересадке в Стамбуле в целых четыре часа и отеле где-то у берега моря, нет, океана! — Представляешь, я океана никогда не видел. И ты, ты тоже не видел! Посмотрим. Петя пялится на распечатки посадочных, слушает Влада, и улыбка сама расцветает на лице. Они были на летних сборах у моря, купались вместе, делили номер, но чтобы вдвоём куда-то поехать? Об этом Петя не думал никогда. Но это звучит приятно. Влад оказывается ответственным, проверяет все их документы по сто раз перед выездом, даже вызывает такси. Петя летал не меньше, возможно, даже больше, но в этот раз совсем теряется в вывесках, прилавках и гейтах. Ощущает себя реальной passenger princess и лишь хватается за плечо бегущего впереди Влада. Полёт получается долгим, но относительно спокойным, если не считать Влада, который комментирует какой-то фильм шёпотом прямо на ухо пытающемуся спать Пете. В конце концов, Петя всё равно засыпает, съезжая головой Владу на плечо. Чужие пальцы осторожно гладят его по щеке и волосам. Сильно затекает спина и ноги, но морской, нет, океанский! воздух быстро возвращает любовь к жизни. Они выходят из аэропорта и снова едут в такси. Влад прижимается лбом к стеклу, когда первый кусочек океана мелькает между зданиями. — Вау, — всё, что выдыхает Петя, когда Влад заводит их в один из высоченных отелей. Девушка на ресепшене говорит по-русски и регистрирует их достаточно быстро, и они поднимаются на лифте на шестой этаж. — Могли бы 666 номер дать. Влад хихикает. Они делят широченные кровати как дети и сразу же собираются на пляж. Петя закрывается в ванной, чтобы переодеться, случайно выходит раньше, чем Влад закончит в комнате, но они просто смеются. Время, проведённое в спортивных раздевалках, формирует некоторые привычки. До пляжа оказывается буквально рукой подать. Песок почти белый, мелкий; вода прозрачная, голубая. Петя скидывает футболку и накрывает ею свободный лежак, когда Влад уже по колено в океане. — Красиво, — улыбается Петя, а Влад наклоняется и погружает руки до локтя. — Влад, нет. Но Влад всё равно обрызгивает Петю полностью и тут же шагает глубже. Они доплывают до буйков — в погоне друг за другом или наперегонки, — где Петя наконец настигает Влада. — Засранец ты, — они цепляются руками за пластик, пытаются отдышаться. Петя отрывает кусочек водорослей и кладёт Владу на плечо. — Фу-у, гадость какая! — Влад смывает их водой и снова брызгает на Петю, а потом и вовсе подплывает ближе и виснет на руке. — Вот держи меня теперь. Петя пожимает плечами. Обе ступни Влада оказываются у него на бедре, и ничего не остаётся, как поддержать его рукой за талию. Петя подтягивает Влада к себе и улыбается. — У нас есть обед? — В отеле завтрак и ужин, обед где-нибудь наскребём, — Влад оглядывается на двух мужчин, проплывающих мимо них, обхватывает Петю за шею и откидывает голову назад так, чтобы намочить все волосы. Петя пялится на открытую шею, потом на довольную улыбку. — Что? Видел, Коля соляным спреем пользуется, думаешь, натуральный океан хуже? — Владос, спрей это немного другое, — смеётся Петя. Они висят на буйке — или друг на друге — ещё какое-то время и плывут обратно. Ужинают в столовой, потому что теряются во времени, и падают на кровати, потому что после перелёта сил не осталось. — Завтра погуляем, — бубнит уже полуспящий Влад, и Петя кивает. Укрывает Влада пододеяльником, потому что для одеяла слишком жарко, настраивает кондиционер так, чтобы они не заболели до утра, и возвращается на свою кровать. Ему снится лёд. Снится Вероника Анатольевна, снятся тренировки, снится олимпиада. Он вернулся в Питер всего полгода назад, а как будто бы вчера. Олимпийские кольца больно режут, потому что на фоне них сальто делает Илья Малинин. Петя хмурится сквозь сон. Илья оказался приятным, милым, любознательным, но он чужой. С Ильёй Петя не чувствовал ничего, кроме глубокого уважения к нему, как к спортсмену. Американец, говорящий по-русски благодаря родителям. Илья растворяется в дымке сна, перед глазами всплывает лицо Влада. Сонного, взъерошенного, смешного, и Петя улыбается, тянет к нему руки и валит на кровать рядом с собой. — Мы проспим завтрак, — бубнит Влад, но не вырывается. Его ладонь проходится по руке Пети вверх, заползает под рукав футболки и сжимает плечо. — Вставай давай, блять. — Сам вставай, — хохочет Петя, но руки всё-таки разжимает. Они толкаются у умывальника, когда чистят зубы, и толкаются в лифте, когда едут вниз. Двери открываются на этаж раньше, и они пытаются не заржать, когда старушка здоровается с ними на, кажется, испанском? Петя берёт сразу три банана на завтрак, а у Влада из полезного только то, что он тырит из тарелки Пети. Они смеются снова и снова, тихонько обсуждая людей вокруг, и опять, когда живая очередь ломится в только что открывшийся бассейн, чтобы занять полотенцами все лежаки. Табличка, что так нельзя, видимо, волнует только Петю. — Я видел, там можно на остров поехать, — вдруг говорит Влад. Петя вопросительно поднимает бровь. — Ну, типа экскурсия, но нас оставляют на острове на целый день. Одних, прикинь, но там написано, что есть будка охранника. — Давай съездим, — просто говорит Петя, а у Влада глаза светятся озорством. Он подрывается с места и бежит на ресепшен, возвращается довольным через минут пять. — Через час отплывают, давай доедай быстрее. Петя жуёт активнее, когда в голове всплывают обрывки их интервью. «На необитаемый остров? А кого-то можно? Ну, Влада возьму. Можете нас не спасать». «Петра Гуменника возьму» вторит голос Влада в голове. Они собирают в рюкзаки всё, что может понадобиться: полотенца, запасную одежду, телефоны, какой-то крем от загара, две Петины настолки и всю еду, которую получилось унести с завтрака. Катер стоит у пирса, и на нём уже собрались другие люди. Петя думает, что для одного острова многовато получается, но не успевает сказать это вслух, потому что капитан говорит, что каждой группе полагается лишь небольшая часть острова. — Можно будет шалаш построить, — шепчет на ухо Влад, почти вешается Пете на плечо, а тот и не против. Тактильность Влада не новость, особенно, когда знакомы с самого детства, и Петя только поддерживает его под локоть, чтобы тот не разбил нос. Их часть острова огорожена забором, который проходит сквозь небольшой домик. Из него к ним выходит мужчина и на английском говорит, что он их охрана. — If anything is wrong, come to me, I'll call the land and get you back. Understand? — они кивают, как болванчики, и улыбаются друг другу. Влад стягивает футболку через голову и начинает идти к почти прозрачной воде, но Петя останавливает его. Закатывает глаза и брызгает солнцезащитным кремом несколько раз на спину и по одному на плечи. Втирает, Влад морщится, когда пальцы касаются живота по бокам, выворачивается и пялится на Петю, поджав губы. — Щекотно, — бурчит тихо себе под нос, но позволяет побрызгать себе ещё и на грудь. Петю тоже мажут, но он стоит как вкопанный, прижимает хвостик к макушке и наклоняет голову вперёд. Влад дышит ему в спину. — Башня, блять, ни черта не вижу, намазал, нет? — Намазал, идём. Они забегают в воду с разбегу и оба падают, хватаясь друг за друга. Влад утаскивает барахтающегося Петю глубже и глубже, а потом плывёт дальше. Петя плывёт следом, думает о том, как смешно выглядят чужие мокрые волосы. Через время они возвращаются назад, и Влад просит скинуть его с плеч. Петя соглашается, потому что как можно отказать, когда вслед за «пожалуйста» тебе показывают язык. Влад опирается одной рукой Пете на плечо, другой — на его ладонь, и запрыгивает на плечи. Но не может устоять, и ступни соскальзывают вперёд. — Я думал, ты прыгать собираешься, а не на моём горбу кататься, — наигранно возмущается Петя, когда Влад заливается смехом. Петя подпрыгивает, немного отпускает чужие ноги, и Влад переворачивается назад, прямо головой в воду. — Верни назад! Петя! — Волшебное слово? — Пожалуйста, блять, Петя-я! — тянет Влад. С усилием поднимается обратно, наклоняется вперёд и смотрит Пете прямо в глаза. Карие озорные, весёлые встречаются с зелёными спокойными, немного задумчивыми. Петя улыбается. — Засранец, — констатирует факт Влад. — Давай руку, прыгать буду. И он прыгает — один, два, три. Дальше Петя не считает, потому что прыгает и сам тоже. А потом выползает из воды медленно, тянет себя на руках по дну, пока Влад ржёт и вытягивает телефон. Петя и не против. Они лежат на песке, едят персики, яблоки и бананы, болтают о всякой чуши. Влад рассуждает о том, есть ли тут медузы, и если есть, то есть ли у них мозг, а Петя только смеётся. — Да прекрати ты ржать! — ладонь Влада больно прилетает по предплечью, но Петя не затыкается. Заливистый хохот расходится по округе, даже охранник выглядывает на них из своего окошка. — Пётр, блять! Что я вообще такого сказал? Но у Пети текут слёзы из глаз, он не может выдавить из себя ни слова, только поворачивается на бок, подтягивает к себе ноги и утыкается красным лицом в полотенце. Влад хмыкает, подвигается ближе. Его пальцы касаются хвостика, тянут назад. Они встречаются взглядами. Петя видит сквозь слёзы, как глаза Влада лишь на секунду опускаются вниз, на его губы; видит, как Влад облизывает свои и как тянется руками к его обнажённой груди, но отдёргивает себя в последний момент. Петя ничего не говорит. Они купаются ещё несколько раз, дремлют между делом, правда пытаются строить шалаш, но забор обхватывает только пляж, а пары пальмовых веток оказывается недостаточно. Влад жалуется на песок в плавках, когда на горизонте появляется катер, который отвозит их обратно. — Грустно, что у нас только полтора дня осталось, — говорит Петя, протирая полотенцем волосы после душа. Влад бездумно кивает, листая ленту в тиктоке, а потом резко подползает ближе, тычет телефоном в лицо: — Снимем завтра? Петя смотрит, как две девушки танцуют какой-то простенький танец под зажигательную песню, а в конце… Целуются. Видео начинается заново, а Петя убирает мокрые волосы со лба и поворачивается к Владу. — Нет, я только про танец, братан, — сбивчиво объясняет Влад, но в противовес своим словам укладывает голову Пете на колени. — Движения интересные, я пока смотрел уже выучил, тебя завтра научу. Петя путает пальцы в его всё ещё влажных волосах и хмыкает. Вопросов никаких не задаёт — ни про танец, ни про поцелуй, ни про приступ нежности — и кивает. Они ложатся смотреть фильм, который Петя чудом техники транслирует с телефона на телевизор. Влад переползает на чужую кровать и засыпает за первые двадцать минут, сворачиваясь калачиком прямо у Пети под боком. Петя смотрит на спокойное лицо, на ресницы, на приоткрывшийся рот, и невольно наклоняется, съезжает вниз. Губы касаются виска в целомудренном поцелуе, внутри разливается тепло. Они засыпают рядом. Пете снова снится лёд, но в этот раз под палящим солнцем. Он катается, прыгает, кружится и натыкается на две пары глаз. Одни голубые, смотрящие из-под высветленной чёлки; холодные и чужие глаза соперника. Другие карие, весёлые; в них вся любовь мира и даже больше. Эти глаза становятся первым, что видит перед собой Петя после пробуждения. — Я узнал где можно покататься на банане! — радостно сообщает Влад, пока балансирует на руках прямо над Петей. — Завтрак и сразу в воду! Бери всё с собой. — Владос, ты сколько денег за это платишь? — Петя протирает глаза, зевает и потягивается. — Я думал, ты любишь бананы, — Влад исчезает за углом и возвращается уже в другой футболке. — Для тебя ничего не жалко. Завтракают они быстро, добегают до пляжа и попадают в порцию людей, где не хватает двоих. Им выдают жилеты, быстро объясняют технику безопасности и сажают на самый конец. Петя цепляется за ручку перед ним, когда они набирают скорость, и тут же чувствует чужие руки, которые крепко обхватывают его талию. Влад прижимается грудью к спине, опускает голову на плечо и закрывает глаза. Губы касаются кожи, и Петю окатывает волной жара. Следующей волной оказывается морская, потому что их скидывает в воду вместе на ближайшем прыжке. — Скользкий банан попался, — выдаёт Петя, а Влад чуть не тонет со смеху прямо в жилете. Уже на берегу они прячутся в тени деревьев подальше от воды и открывают то самое видео. Влад подхватывает движения почти с первого раза, попадает в бит и выдаёт все свои эмоции, когда Петя не может удержаться на ногах. — Как ты прыгаешь вообще? — вопрос риторический, и Петя пожимает плечами. Минут тридцать у них уходит на то, чтобы всё выучить. Под музыку становится проще, но Петя путает ноги, подпрыгивает не в ту сторону и сталкивается с Владом. Влад ловит. Руки обхватывают талию и плечи, тянут на себя; дыхание касается чужих губ. Петя тяжело сглатывает, взгляд перестаёт подчиняться и скользит ниже. Вау, у Влада всё это время был пресс, а он и не замечал? — Осторожнее, — выдавливает из себя Влад. Убеждается, что Петя стоит на своих двоих и разжимает пальцы. — Они не так целовались. Петя ничего не говорит, но щёки немного краснеют. Правда ведь, видео заканчивается поцелуем, но они ведь друзья. Друзья же? Петя задаёт себе тот же вопрос ещё раз, когда Влад выходит вечером из душа в одном полотенце на бёдрах. Пресс правда есть, лучше, чем у самого Пети, высушенного, а не накачанного; есть и тонкие ключицы, и родинки, и капли воды, бесконечно долго стекающие вниз по разгорячённой после душа коже. Петя не замечает, как перестаёт дышать, и откровенно пялится на лучшего друга, замерев в неестественной позе. Замечает Влад. Останавливается перед кроватью Пети и трясёт головой в разные стороны, как собака. — Ну-у! — успевает протянуть Петя, пытаясь закрыть лицо. Садится, отбрасывает телефон, тянется к Владу, чтобы оттолкнуть, но неловко цепляет за запястье и тянет. Несильно, вслепую, защищаясь от капель, но этого становится достаточно — колено Влада упирается между ног Пети. Он сдавленно выдыхает: — Ох… Они встречаются взглядами, и Петя улавливает в глазах Влада что-то новое, что-то смелое и почти животное, чего не видел даже после самых удачных и волнительных прокатов. Влад закусывает губу и сжимает пальцы Пети. — Ты чего это? — спрашивает тихо, как будто тоже риторически, потому что Петя не совсем понимает, что делает. Он тянется к чужому запястью и целует в центр; потом в костяшки, а потом и в фаланги. Касается губами каждого пальца так, будто они хрустальные, придерживает своими и совсем не осознаёт тяжёлый вздох сверху. — Блять, — Влад приоткрывает рот, облизывает губы, жадно ловит каждое движение Пети. — Что ж ты, блять, делаешь? Я же не… — Ты не что? — Петя обжигает дыханием центр ладошки, нежно массирует пальцами. Влад молчит. Прикрывает глаза, глубоко вдыхает, а в следующее мгновение уже грубо толкает Петю в грудь. Упирается руками по обе стороны от его головы и наклоняется вниз быстрее, чем Петин мозг может осознать. Они сталкиваются губами агрессивно и мокро. Влад толкается языком между зубами и почти вылизывает рот изнутри, а Петя обхватывает его голову обеими ладонями и тянет ещё ближе, ближе… Где-то вдалеке сознание пытается ухватиться за тот самый вопрос, уничтоженный видом Влада в одном полотенце, но тут под пальцами чужая шея, плечи и восхитительный пресс, который Петя бессовестно лапает, и это неравный бой. — Не остановлюсь я, Петь, — Влад целует уголок губ, линию челюсти и бодается, чтобы добраться до шеи. У Пети мурашки от его горячего дыхания, он охает одними губами. — Так давно хотел, не представляешь. Отнимешь сейчас, после такого — никогда не прощу. Петя об этом и не думает. Кажется, он не думает больше ни о чём в тот момент, когда Влад касается его ключицы и мнёт в ладони грудь. Щиплется, облизывается и возвращается обратно, снова целует, но в этот раз Петя чувствует ту нежность, которую видел во Владе столько лет. Руки обхватывают за плечи, и Петя валит Влада на себя, чтобы перевернуться. Он выше по росту, он всегда смотрит на Влада сверху вниз, но такой «сверху вниз» приятно удивляет. У Влада волосы жёсткие, пережившие не одну покраску, щёки красные, а губы, губы распухшие. Петя наклоняется первый раз сам, целует медленно и чувственно, хотя сам не понимает что конкретно вкладывает. — Ты поэтому меня сюда привёз? — вылетает между поцелуями, и Петя видит, как Влад морщит нос. — Нет, не поэтому. Ну кто ещё тебя к океану свозит, а? Американец твой? — Американец? — Петя отстраняется, непонимающе моргает, но Влад нетерпеливый, он тянется ближе, издаёт такой звук, от которого внутри Пети что-то дёргается, разбивается. Он с трудом держится. — О ком ты? — Малинин твой, о котором ты в каждом интервью развозишь, — Влад закатывает глаза. — Как будто фигуристов больше нет. «Илья то, Илья сё». Бесит. Петя не успевает ответить, потому что пальцы проникают между ними и гладят очевидное возбуждение сквозь одежду. Утыкается Владу лицом в изгиб шеи и стонет тихо, как будто боится. Влад касается настойчивее, проходится другой рукой по спине до самой поясницы, целует в висок, в скулу, в лоб. — Ты такой пиздецки горячий, ты знал? — шепчет Влад и сбрасывает Петю с себя. Петя снова не отвечает. Они поворачиваются к друг другу лицом, шарят руками по телам, и Петя понимает, что полотенце давно где-то потерялось, что Влад лежит полностью обнажённый и не прикрывается, не отталкивает. Дыхание сбивается, он кашляет, потому что давится собственной слюной. Кто бы знал, что его лучший друг тоже пиздецки горячий. Что пальцы у лучшего друга такие умелые и так легко освобождают его от шорт и трусов. Что хнычет лучший друг так возбуждающе, если касаться внутренней части бедра, но не члена. Влад подползает ближе и снова впивается в губы, придерживает за щёку одной рукой, а другой начинает двигать в одному ему известном ритме. Петя зажмуривается, дыхание сбивается. Он не ощущает ничего, кроме обжигающе горячего тела рядом, и не слышит ничего, кроме оглушающих стонов Влада. Они касаются лбами, дрочат друг другу так хорошо и правильно, будто делали это уже тысячу раз, будто наконец складываются как два кусочка пазла. Петя прикусывает губу до крови и не замечает этого; Влад прикрывает глаза и шепчет чужое имя словно в бреду. Пете сильнее обычного верится, что рай существует, когда оргазм всё-таки настигает его. Что вот он, его рай, не на небе, а тут, на земле. В одной кровати и лучшим другом, с Владом, который лезет ближе, бодается, припадая губами к шее, и извивается под его руками змеёй, разгорячённо стонет. — Блять, Петя, — выдыхает Влад, вибрация щекочет, но Петя не двигается. Рука сжимает Влада за плечо, но ползёт ниже и останавливается на прессе. — Не знал, что ты аж настолько раскачался. Влад хихикает, потом прокручивает фразу в голове ещё раз, и заливается. Откидывается на спину и не может восстановить дыхание, потому что смех скручивает его пополам. Петя поднимает бровь, потом привстаёт сам на локте. — Что я такого сказал? — Ничего, ох, такого, — Влад утирает слёзы. — Мы только что фактически потрахались, а ты… Бля, ну только ты можешь такое выдать. Он смотрит на Петю, тянет пальцами за воротник футболки. Петя нависает сверху, и они сталкиваются носами, потом и губами. Спокойно, целомудренно, со всей любовью, на которую они способны. Влад отстраняется первым, закрывает глаза. Шёпот оглушает не хуже откровенных стонов: — Я люблю тебя. — Что? — Что слышал, — Влад садится, осматривает беспорядок, который они создали. — Вообще-то нужно убрать. Петя кивает, но хватается за чужую руку, чтобы утянуть обратно. Притягивает голову ближе, утыкается носом в висок: — Нужно. Но позже. Полежи со мной. Пожалуйста. Влад не находит в себе сил отказать. Петя водит рукой по его запястью, очерчивает пальцы, которые целовал совсем недавно. — Петь. — Мм? — Мы же… Мы же поговорим об этом? Петя не думает ни мгновения перед ответом: — Конечно. Но потом, пожалуйста. Побудь тут, со мной. Петя потихоньку проваливается в сон, сквозь который чувствует какое-то движения рядом, но уже не находит в себе сил открыть глаза. Его обнимает что-то тёплое, прикасается ко лбу и к щеке. Ему снова снится лёд, но в этот раз он не холодный; он тает под коньками, превращается в воду — тёплую, солёную, живую. Над ней эхом разносится звонкий смех Влада.