High Maintenance

Седьмое пекло, как ты можешь быть одновременно таким прекрасным и таким раздражающим? Эйрион был прекрасен. Без рубашки, его бледная кожа была мягче шелка. Стройные мышцы, словно алмазы, образовывали восхитительные ложбинки на груди и животе. А эти волосы. Потрясающие серебристые пряди сверкали в лунном свете, проникающем сквозь окна гостиницы. Он был настолько прекрасен, что Дунк едва мог поверить, что он настоящий. Он был бы ещё прекраснее, если бы перестал капризничать. — Меня покусают блохи! — Эйрион с отвращением скривил губы и пнул каркас кровати. Дунк сдержал вздох, закатив глаза лишь потому, что знал, что его омега этого не видит. — Ты не хотел разбивать лагерь, потому что боялся блох, — напомнил он ему. — Я бы не отказался от нормального ночлега, — прорычал омега, и это заставило Дунка напрячься. — Но пара палаток, разбитых в поле — это даже хуже, чем эта лачуга. Дунк держал рот на замке, давно научившись не драконить дракона. Четыре месяца назад они покинули Эшфордский луг, а Эйрион только-только перестал жаловаться на отсутствие надлежащей королевской процессии во время их путешествия, несмотря на присутствие двух принцев. Напоминание Эйриону о невозможности путешествовать с кучей слуг лишь заставит его омегу начать извергать огонь. Эйрион оглядел комнату, его запах с каждой секундой усиливался от гнева. — Омега, — укоризненно произнес Дунк, и, несмотря на все его попытки скрыть раздражение, в его голосе проскальзывала нотка досады. К счастью, Эйрион был слишком раздражен, чтобы это заметить. Что именно его раздражало, Дунк не мог понять. Для него гостиница была почти дворцом. Стекла в окнах имеются. Хорошо сохранившаяся крыша, защищающая от ветра и дождя, тоже. Умывальник был наполнен свежей водой. И самое главное, была кровать, достаточно большая, чтобы он и его омега могли спать на ней, несмотря на его размеры. — В этой кровати спали и другие люди, — заявил Эйрион, снова пнув каркас кровати. Это гостиница! Дунк стиснул зубы, не перебивая Эйриона, который продолжал свою тираду. — Один Бог знает, когда стирали простыни. Я не чувствую запаха мыла, — он отшатнулся, словно простыни слетят с матраса и задушат его. — Скорее всего, здесь прошлой ночью спал какой-нибудь грязный, вшивый крестьянин. Крестьянин никогда не смог бы позволить себе комнату в гостинице. А они заплатили за две комнаты; Эггу тоже нужна была отдельная комната. Дунк снова закатил глаза, но более глубокий инстинкт терзал его. Инстинкты альфы ругали его за раздражение. Его омега был расстроен и несчастен; его долг был успокоить его. Он хотел его успокоить. Эта мысль вызвала на его губах едва заметную улыбку. Ведь никто в Семи Королевствах не было и наполовину прекраснее, чем Эйрион, когда он был спокоен. Он шагнул вперед, нежно обняв Эйриона за обнаженную талию. Его омега напрягся, но не стряхнул его руки. Хороший знак. Дунк схватил одеяло, покрывавшее кровать, и поднёс его к носу. — Их вымыли, омега, — заверил он его. — Ты не узнаешь запах, потому что не используешь щелочное мыло. Последние четыре месяца Дунк тоже был занят. Хотя Мейкар и был зол на Эйриона, карманы принца всегда звенели от золота. Единственная роскошь, без которой не мог жить Эйрион, было импортное мыло. Феромоны Эйриона почти идеально соответствовали аромату лаванды и свежей весенней травы — смешение запахов уже ассоциировалось у Дункана с домом. Чтобы угодить своему омеге, Дунк позволил Эйриону купить ему ещё и дорогое мыло. Конечно, он считал немного чрезмерным требование Эйриона принимать ванну ежедневно. Но его омега даже не рассматривал возможность заняться с ним сексом без этого. — Ты уверен, что здесь чисто? — спросил Эйрион. Наклонившись, Дунк поцеловал пахучие железы Эйриона, глубоко вдохнув. Его кожа была ещё влажной после умывания с нежным розовым оттенком. Эйрион слегка вздрогнул, и Дунк улыбнулся, прижавшись к его шее. Позволишь ли ты мне быть с тобой сегодня ночью? Прошло уже несколько дней… — Я тебе ещё ни разу не солгал, омега. Эйрион слегка повернулся и поднял бровь. — Значит, ты собираешься солгать мне в будущем? Дунк вздохнул и снова поцеловал его в шею. — Неужели ты должен разбирать каждое мое слово по частям? — Подбирай слова тщательнее, и я этого делать не буду. Тем не менее, Дункан увидел едва заметную улыбку, тронувшую губы Эйриона. Более того, Эйрион оттолкнул его локтем и резко повернул голову к раковине. — Умойся, — приказал омега. Победа! Конечно, приказы омеге должен был отдавать альфа, а не наоборот. К тому же, он только что умылся этим утром. Тем не менее, Дункан с улыбкой бросился к раковине, стянул с себя одежду и схватил кусок мыла. Он быстро оттирал кожу и волосы, наблюдая, как его омега заканчивает раздеваться. Штаны и носки вместе с рубашкой оказались на полу, оставив Эйриона голым в тусклом свете свечи в его комнате. Боже упаси… Рука Дунка соскользнула с раковины, и он чуть не упал на пол. — Как кому-то вообще удается быть таким красивым… — пробормотал он, покраснев и поняв, что произнес это вслух. Счастливая случайность. Эйрион закатил глаза, притворяясь раздраженным. Но его омега был тщеславным созданием. Эйрион медленно растянулся, прежде чем скользнуть под простыни, не потрудившись достать ночную одежду (ещё одна роскошь, к которой Дунк не привык). Словно услышав его мысли, Эйрион фыркнул. — Только потому, что я позволил прачке стирать большую часть наших вещей. Теперь у тебя одежда, сшитая на заказ, а не грубые лохмотья. Лучше научись за ней правильно ухаживать. Хозяйка гостиницы не была прачкой, но она была в восторге, когда Эйрион предложил ей дополнительное серебро за стирку. Я знаю, что у тебя в сумках есть хотя бы одна чистая ночная рубашка. Но если это успокоило самолюбие Эйриона, Дунк ничего бы не сказал. Хотя молчать стало гораздо сложнее, когда он забрался в постель рядом со своим омегой, а Эйрион раздраженно ворчал и сердито ерзал на матрасе. — Даже не пуховая перина, — он сморщил нос. — Я же говорил, что нам следовало остаться в Брайтуотере. Опять? Дунк не хотел напоминать Эйриону, что их путешествия не всегда будут позволять им останавливаться в замках. Он хотел уткнуться носом в шею Эйриона. Поцеловать его прекрасную кожу. Услышать томные стоны Эйриона, которыми тот вознаградит его, если Дунк доставит ему должное удовольствие. Звук, который доставлял ему гораздо больше наслаждения, чем любой оргазм. Иногда, если ему действительно везло, Эйрион даже прижимался к нему после этого, полумурлыкая, полурыча (его символическая изюминка), пока засыпал. Но когда он попытался притянуть его к себе, его омега двинулся в сторону, и Дунк понял, что не получит желаемого, пока не успокоит Эйриона. — Через два дня мы будем в Староместе, — пообещал ему Дунк. — Лорд Хайтауэр будет польщен тем, что примет самого прекрасного принца во всем королевстве. Эйрион немного поворчал, но на этот раз, когда Дунк потянулся к нему, он не сопротивлялся. Он не жаловался, когда Дунк осторожно забрался на него сверху, стараясь опереться на колени и локти, чтобы не вдавить своего омегу в ужасный матрас. Даже Эйрион первым инициировал поцелуй, яростно прижав их губы друг к другу. — Хорошо, — уступил омега, прикусив губу. — Отвлеки меня. Если ты всё сделаешь правильно, возможно, я забуду, что мы не в замке. Этого разрешения было достаточно для Дунка. — Слишком долго, — прорычал Дунк. Снова поцеловав Эйриона в шею, он слегка коснулся зубами следа от укуса, оставленного неделю назад. — Я тебя не касался уже несколько дней. Его член заныл, когда он пососал шею своего омеги, оставляя на ней засос, от которого Эйрион истошно стонал. Желание завладеть им, трахнуть его, охватило его, и он позволил себе на мгновение провести своими большими руками по стройному телу Эйриона. «Крошечный» — подумал он, одной рукой легко обхватив бедро Эйриона и сжимая его изо всех сил. Крошечный, но отнюдь не хрупкий. Эйрион впился ногтями в руку Дунка, как дикая кошка, выгибаясь и безмолвно требуя большего. Тонкий член его омеги коснулся его собственного, и Дунк не смог сдержать вздох. — Сейчас, — прорычал Дунк низким, мрачным голосом. Схватив Эйриона за бедро, он раздвинул ему ноги, прицелился и вонзил свой член в его анус. Но как только его обдало горячим лоном анус Эйриона, и его проход стал влажным от смазки, он ахнул, чувствуя, как удовольствие разливается по его венам… — Нет, — полурычал Эйрион, сердито глядя на него. Нет? Дунк напрягся, инстинкты кричали ему, чтобы он остановился. «Нет! Я причиняю ему боль!» — Сколько раз я должен учить тебя, как мне нравится, когда меня трахают? — фыркнул Эйрион. — Болван! Сначала используй рот! Дунк прикусил губу, подавив собственное рычание. — Уф, пожалуй, стоит продолжить,— вздохнул омега, покачивая бедрами. — Не спеши меня связать. Сжимая простыни под собой, Дунк ничего не сказал, снова вонзившись в Эйриона. Обилие влажного тепла вновь вызвало волну удовольствия, и вскоре раздражение забылось. Дунк крепко обхватил его, яростно трахая, пока его омега издавал тихие стоны. Член Эйриона скользнул между их животами, увлажняя их обоих и начиная выделять смазку. На мгновение, на одно сладкое, восхитительное мгновение, глаза Эйриона закрылись, его прекрасное лицо расслабилось в лунном свете. Губы приоткрылись. Кожа покраснела. Он наслаждался каждым движением члена Дунка по тому месту глубоко внутри, которое заставляло его стонать… Пока его глаза не открылись, а лицо не исказилось. — Черт возьми, этот чертов матрас! — закричал он, ударяя по нему кулаком. — Мне прямо в спину вонзается солома! Магия была разрушена, и Дунк прорычал, оскалив зубы. — Заткнись! — Что… Он схватил Эйриона за плечо, прижимая его к матрасу. Не настолько сильно, чтобы причинить боль, но достаточно сильно, чтобы омега моргнул. — Заткнись и перестань ныть, капризуля. Твоему брату девять, и он гораздо менее избалованный ребёнок, чем ты! Мне жаль, что тебе впервые в жизни пришлось научиться вытирать себе задницу самому! Ярость мелькнула в глубоких фиолетовых глазах Эйриона, он в ответ оскалил зубы. Но как только он открыл рот, Дунк сильнее прижал его к матрасу. — Нет! — выплюнул он. — Ни одной чёртовой ночи я не потерплю твоих истерик. Заткнись! Эйрион стиснул зубы, рыча, как разъяренный дракон. Он был так взбешен, что его начало трясти. Но он ничего не сказал, в конце концов лишь молча кивнул головой в знак согласия. Слава богам. Он отпустил плечо Эйриона, снова обхватил его за талию, глубоко вздохнул, а затем вошёл в него. Обрывки чувства вины терзали его разум, инстинкты напоминали ему, что к омегам нужно относиться бережно. Но Дунк игнорировал их, закрывая глаза. «Он не сломается от того, что кто-то однажды в жизни скажет ему правду» — подумал Дунк, впиваясь в него сильнее. Три хороших человека уже погибли из-за его избалованности. Тем не менее, Дунк держал глаза закрытыми, отчасти из-за вновь нахлынувшего удовольствия, отчасти из-за тех уколов вины, которые не покидали его, даже когда наслаждение достигло своего пика. Ему следовало открыть глаза. Трение о его член было восхитительным, плотным, со скольжением чуть более грубым, чем обычно. И вскоре он вскрикнул, узел набух, ослушавшись приказа Эйриона не кончать слишком быстро. «Всё в порядке» — сказал он себе. Опираясь на руки и ноги, он старался как можно меньше нагружать Эйриона, пока узел скреплял их. — «Я знаю, что ему нравится. Просто нужна минутка». Он тяжело дышал, жадно сглатывая воздух, пока сладковатая дымка не выветрилась. Прошло четыре месяца с тех пор, как он впервые занялся сексом с Эйрионом, наконец-то потеряв девственность, и он всё ещё не привык к этому. Он был парализован эйфорией, которая была намного слаще прикосновения собственной руки, а запах феромонов его омеги только сильнее усиливал его удовольствие. Прошло почти три минуты, прежде чем дымка начала рассеиваться. Прежде чем Дунк понял, что что-то не так. Он меня не коснется… Эйрион всегда прикасался к нему. Иногда с напором, хватая руку Дунка и направляя её к своему члену, стремясь ко второму (а иногда и к пятому) оргазму. Иногда в объятиях собственного блаженства он оставлял кровавые царапины, которые Дунк носил как знаки отличия. Иногда с раздражением, мило ворча и толкая альфу в грудь, он называл Дунка болваном, потому что, конечно же, он не мог позволить себе признать, что ему всё понравилось. Один или два раза, когда он идеально держал Эйриона, идеально ему угождал, его омега обнимал Дунка и крепко прижимал его к себе. Забыв о гордости, он нежно прижимался к нему и мурлыкал в своей сладкой дымке. Эти моменты были любимыми для Дунка. Эйрион ни разу не остался равнодушным к нему. Дунк открыл глаза. Эйрион лежал неподвижно, как доска, его руки были прижаты к бокам, он смотрел в окно, лунный свет бликовал ему в глаза. В животе у Дунка всё сжалось, медленно нарастающее чувство тревоги переплеталось с чувством вины. Всё в порядке. Он просто ещё не кончил. Он становится раздражительным, когда этого не делает. Он просунул руку между ними и обнаружил мягкий и вялый член Эйриона на бедре. Сначала Дунк подумал, что тот уже кончил, но, пошевелившись, обнаружил, что их животы сухие, без каких-либо липких следов удовольствия его омеги. Не глядя на него, Эйрион пошевелился, оттолкнув руку Дунка. Чёрт. Снова охваченный чувством вины, он понял, что пересохли не только их животы. О, нет… Впервые в жизни он взял Эйриона в постель и был поражен количеством смазки. Дикое возбуждение быстро сменило удивление. Запах жидкости затуманил ему зрение, сводя с ума от желания. Не в силах сопротивляться, он наклонился, чтобы слизать её с бедер своего омеги, нежно проводя языком по свежему шраму, который сам оставил на ноге Эйриона. Однажды он даже прижался языком к входу Эйриона, отчего принц запрокинул голову и ахнул от чистого восторга. Но сейчас по бедрам Эйриона не текла смазка, они оставались сухими под пальцами Дунка. Он с ужасом моргнул. Скользко было гораздо меньше, чем обычно, потому что его омега не была возбуждена. О нет… чёрт возьми. Нет… — Омега? — неуверенно прошептал Дунк. — Омега, тебе плохо? Эйрион ничего не сказал, хотя тело по-прежнему было напряжено. Он смотрел в окно, выражение его лица оставалось неизменным. Скуля, Дунк погладил себя по лицу, стараясь двигаться как можно меньше, пока узел сковывал их. Черт, неужели он причиняет Эйриону боль даже сейчас? У него огромный член, даже для альфы, узел набухает сильнее, чем у большинства. Заниматься любовью без достаточной осторожности… Но он ничего не мог сделать. Пока не спадет узел, они оставались в одной позе. — Омега, посмотри на меня, — взмолился Дунк, снова поглаживая себя по лицу. Эйрион отмахнулся от руки Дунка, всё ещё глядя в окно. — Заканчивай и покончи с этим, — сухо сказал Эйрион. — Или не надо, если тебе хочется второго раунда. Твоя сперма облегчит скольжение. Дерьмо. — Эйрион, пожалуйста, посмотри на меня, — сказал Дунк, потирая грудь. Когда это не помогло, он провел пальцами вниз, нежно касаясь тех мест, от которых Эйрион всегда дрожал. Сегодня это не принесло никаких результатов. — Вот, — начал он, нежно поглаживая подушечкой большого пальца сосок Эйриона — прикосновение, которое обычно нравилось его омеге. — Я хочу помочь. Я… — Не стоит беспокоиться, — Эйрион снова оттолкнул его руку. Обычно требовалось некоторое время, чтобы узел достаточно расслабился и его можно было освободить, но тревога и беспокойство смягчали его быстрее. Он освободился в тот же миг, как только смог, ощущая едва уловимый запах крови, смешанной с его спермой. Освободившись от узла, Эйрион словно очнулся от заклинания, удерживавшего его в плену. Рыча, он толкнул Дунка, его ногти задели кожу альфы и поранили его. — Отстань от меня, тупой крестьянин! — выплюнул он, сильнее толкнув Дунка. — Я насажу твою голову на кол! Дунк отскочил в сторону, позволив Эйриону спрыгнуть с кровати, после чего тот подбежал к умывальнику и схватил тряпку. — Позволь мне помочь! — Дунк вскочил на ноги. — Ложись обратно. Позволь мне… — Зачем? — проворчал Эйрион. — Потому что я не способен вытереть себе задницу? Дунк вздрогнул. — Я не это… — Забудь. Поскольку это занятие настолько неприятно, тебе больше не стоит об этом беспокоиться. Он снова заныл. Но я не это имел в виду! Дунку нравилось заботиться о нем после того, как они проводили время вместе. Ему нравилось видеть своего омегу наполненным, в полуопьяненным блаженстве. Ему нравилось вылизывать его так, чтобы Эйриону было удобно. Ему нравилось очаровательное мурлыканье, которое Эйрион всегда издавал от удовольствия. Это не было чем-то неприятным. Это был инстинкт альфы — заботиться о своем омеге. Сближение. Было больно смотреть, как Эйрион грубо умывается, рыча время от времени. Но когда он открыл рот, чтобы настоять на том, что хочет помочь, слова застряли у него в горле. Чувство вины обвилось вокруг его шеи, словно петля. Его спина… Даже в тусклом свете Дунк отчетливо видел красные следы, один из которых начинал кровоточить. Он хорошо знал эти следы. Сам носил похожие в Блошином Конце, когда острая солома матраса колола его. Эйрион не жаловался. Матрас действительно причинял ему боль. И вместо того, чтобы немного поправить его, чтобы его омеге было удобнее… — Эйрион, я… — Пошёл ты нахуй, — выплюнул он, отбросив тряпку назад после того, как закончил мыть. — Эйрион, прости меня. Но ты постоянно ноешь… Это была совершенно неподходящая фраза. Глаза Эйриона вспыхнули от ярости, после чего он ворвался в комнату, схватил брошенную одежду и натянул её на себя. — Хорошо, — сказал он. — Я избавлю тебя от нытья. В этой гостинице есть и другие свободные номера. Его инстинкт альфы был готов дать ему всё, что он пожелает. Он бы готов предложить Эйриону остаться в этой комнате, пока он сам будет спать на улице. Как бы неестественно ни было спать без своего омеги рядом, обеспечение безопасности и комфорта Эйриона было первостепенной задачей. Но Дунк был не просто альфой. Он был мужчиной. Мужчиной, который уже дал другому мужчине обещание. — Ты же знаешь, что не сможешь, — прошептал Дунк, опустив взгляд и ковыряя ноготь. — Я буду делать, что захочу, — усмехнулся Эйрион. — Каким бы омегой я ни был, я твой принц. Ты не имеешь права командовать мной, сир Дункан Высокий. Мы не связаны брачными узами. О чём ты мне постоянно напоминаешь. Он проигнорировал болезненное покалывание в сердце. После всего, что он только что сделал, он не был уверен, что заслуживает Эйриона в качестве своей пары. — Но твой отец передал мне опеку над тобой, — напомнил ему Дунк, используя своё положение. Он ненавидел это делать, особенно сейчас. — Над тобой и твоим младшим братом. И я дал обещание Эггу. Эйрион сжал кулаки, кипя от ярости, и всю комнату наполнил почти невыносимый запах страданий омеги. Запах, от которого альфа внутри него вскрикнул, изнемогая, словно от настоящей боли. — Я и близко к этой маленькой крысе не подойду, — сказал он. — Я хочу быть в своей комнате. Один. — Я тебе верю, — тихо сказал Дунк, пытаясь сдержать слова, которые ему совсем не хотелось произносить. — Но это не имеет значения. Я обещал Эггу. Поклялся ему кровью. Он тебе не доверяет. Я не могу отпустить тебя из виду, пока ты живешь с ним под одной крышей. В глазах Эйриона вспыхнула ярость, подобной которой Дунк никогда не видел, даже в Эшфорде. На мгновение Дунк испугался, что Эйрион был прав насчет того, что он был драконом в человеческом обличье. Драконом, готовым отрастить крылья и чешую и поглотить Дунка своим огненным дыханием. Но никакой чешуи не появилось. Он был всего лишь омегой, настолько разъяренным, что кожа его лица посинела. — Хорошо, — прорычал он, его голос был мрачным и хриплым, когда он повернулся к двери. — Хорошо. Я не буду спать под этой чертовой крышей. Я буду спать на улице. Ты ведь этого всегда хотел, альфа? Дунк поморщился. — Эйрион, вернись сюда. Кровать твоя. Я буду спать на полу, а… Но всё было бесполезно. Эйрион даже не дал ему договорить, он захлопнул за собой дверь. Черт. Дунк плюхнулся на кровать, схватил подушку и закричал в неё: «ЧЁРТ!» Ему не следовало терять самообладание. Тем более на омеге, даже на Эйрионе. Кошмары Эшфорда вскоре остались в прошлом, воспоминания всё ещё проникали в сны Дунка. Но это были всего лишь воспоминания. И Дунк не хотел, чтобы они испортили будущее. Получение любого омеги было даром в мире, где альф было в пять раз больше, чем их. Но Эйрион? Принц Таргариенов, настолько прекрасный, что он, возможно, ближе к богу, чем к людям? Человек, который под толстым слоем непробиваемой чешуи был… Это был Эйрион. Он знал, что недостоин его. Мейкар отдал ему Эйриона в качестве наказания. Он хотел научить сына смирению и, возможно, помочь ему вырасти лучшим человеком. Он подозревал, что Мейкар не оставит ему Эйриона навсегда. После того, как Эйрион немного остепенится, отец примет его обратно и выберет ему в пару альфу, достойного его положения. Иначе почему бы Эйрион отказался от метки? Дунк часто кусал Эйриона. Почти каждый раз, когда они занимались любовью, его привязанность к своему омеге с каждым разом становилась всё сильнее. Но его метки были бесполезны и быстро исчезали, потому что Эйрион никогда не кусал его в ответ. Без взаимного укуса истинная связь альфы и омеги не могла сформироваться. Он не будет моим вечно. Дунк крепко прижал подушку к груди. От неё всё ещё пахло Эйрионом. Но пока он со мной, я хочу, чтобы он был счастлив. Чтобы кошмары сменились счастливым концом. После окончания Суда он больше никогда не хотел причинить ему боль. И ни разу не хотел причинить ему боль таким образом. Он ни разу не прикасался к Эйриону, если только не было ясно, что этого хочет его омега (Эйрион, может, и ненавидел путешествовать с ним, но он обожал секс). Но сегодня вечером я заставил его истекать кровью. И ни за что на свете Дунк не позволил бы ему спать одному на улице.