High Maintenance

И он называл меня болваном. Дунк поморщился, стоя у входа в конюшню и наблюдая, как Эйрион изо всех сил пытается установить одну из палаток, которые Мейкар выделил им после турнира. Эйрион не только не мог её собрать, но даже не мог разобраться с ремнями, чтобы освободить её от кучи припасов. А зачем ему это? Дунк скрестил руки на груди. Будучи принцем и омегой, у Эйриона никогда не было причин учиться навыкам выживания. Эгг научился, но он был намного моложе и не был консервативен в своих взглядах. Что ещё важнее, Эгг сам выбрал эту жизнь. Эйрион был вынужден к ней прийти. Гордый омега отказывался подчиняться своему наказанию больше, чем это было необходимо. Невольно мысли Дунка вернулись к первому замку, в котором они останавливались в начале своего путешествия. Весть о турнире уже распространилась, и лорд был рад их принять. Вместо того чтобы обращаться с ним как с простолюдином, его и принцев принимали как настоящих гостей, приглашая за главный стол на ужин. Эта привилегия быстро обернулась для Дунка унижением. Он никогда раньше не обедал со знатью. Никогда не оказывался в ситуации, когда есть руками и чавкать было бы недопустимо. Он понятия не имел, почему ему дали пять вилок, и с бешеной скоростью становился в глазах людей дураком. Эйрион, несмотря на своё высокомерие, точно знал, что делать. Точно знал, для чего предназначена каждая вилка. Знал, как сидеть и какие «подходящие» по размеру кусочки еды брать. Потому что его этому научили. Как и учили Дунка выживать во время путешествий. Во время той трапезы Эйрион протянул Дунку руку примирения, легонько толкнув его локтем и ненавязчиво поправляя, когда тот брал не ту вилку или слишком громко пил вино. Разумеется, после окончания трапезы Эйрион быстро опроверг утверждения о том, что сделал это из доброты. Мне всё равно, если ты выставишь себя дураком. Но ты — отражение меня, и я не потерплю позора от того, что лорды Вестероса считают моего альфу невоспитанным уличным болваном. Но он всё равно он выставил себя дураком. И Дунк не собирался оставлять его мучиться с палаткой. Особенно когда он был виноват, что Эйрион вообще оказался здесь. — Такими темпами ты поставишь палатку только к утру, — мягко сказал он, испугав Эйриона. Его омега вздрогнул, но быстро скрыл шок за хмурым выражением лица. — Убирайся обратно внутрь, — низко прорычал Эйрион. — В свой отдельный номер, за который я заплатил. На самом деле твой отец заплатил за номер… Но он понимал, что лучше не говорить об этом вслух. — Мне не нужна отдельная комната. Я хочу делить комнату со своим омегой. Эйрион ничего не ответил, продолжая ковыряться в палатке. — Омега, я же тебе говорил, что буду спать на полу, — напомнил ему Дунк. — Ты ляжешь на кровать. Мы позаботимся о том, чтобы матрас на этот раз был как следует взбит, и… — И ты будешь бормотать себе под нос, что я избалованный принц, который не может даже задницу вытереть? — Эйрион закатил глаза. — Иди обратно в номер, болван. Мне бы хотелось, чтобы ты меня так не называл. Но Дунк промолчал. После всего, что он сделал, он заслужил обзывательства. Вместо этого он попробовал другую тактику. — Эйрион, ты принц. К тому же омега. Ты не можешь оставаться здесь один без защиты альфы. Эйрион испепеляющим взглядом посмотрел на него. — Мне не нужна твоя защита. Я воин. Если понадобится, я буду спать в своих доспехах. Твои доспехи покрыты шипами… Но Дунк не мог отрицать, что Эйрион сражался как настоящий альфа. Дунк оставил на теле Эйриона лишь один шрам, в то время как Эйрион оставил на нём дюжину ран, чуть не убив его в процессе. Он вздохнул. — Если ты так хочешь спать здесь, то наша комната опустеет, — сказал он, упрямо шагая вперед. — Я присмотрю за тобой, пока ты будешь спать. Эйрион резко развернулся, возможно, чтобы ещё раз послать его куда подальше, но ему не представилась такая возможность. Дунк наклонился, схватил ремень, удерживающий палатку, и быстро дернул за петли, позволив ей упасть на землю. Но как только он отступил, чтобы поднять её, Эйрион пнул её ногой, так что она едва задела его руку. — К чёрту твою палатку, и к чёрту тебя самого! — он резко развернулся и, тяжело топая, помчался к своей лошади. Лошадь моргнула, проснувшись, и сонными глазами стала изучать Эйриона, схватившего её за недоуздок. — Конюх! — прорычал Эйрион через плечо, хотя Дунк подозревал, что конюх уже давно лёг спать. — Готовь коня! — Коня? — простонал Дунк, схватив омегу за руку и стаскивая его с лошади. — Эйрион, час совы! Эйрион резко толкнул его локтем. — Я найду безопасное место для ночлега между этим местом и Хайгарденом. Затем Тиреллы позаботятся о том, чтобы меня благополучно доставили обратно в Летний замок. Отец достаточно долго подвергал меня этим мучениям. Седьмое пекло… Эйрион был его омегой. Защита омеги была его обязанностью, обязанностью, которую он принял в тот день, когда Мейкар доверил ему своего сына. Он не собирался отказываться от своей обязанности и оставлять Эйриона на попечение Тиреллов, даже если бы ему удалось добраться туда невредимым. — Эйрион, прости меня, — взмолился Дунк, снова схватив его за руку и увернувшись от попытки омеги ударить его. — Я знаю, что причинил тебе боль, и я прошу прощения. Клянусь, я больше тебя не трону, но ты не можешь просто убежать посреди ночи. Эйрион вывернул ему руку, дернув за запястье Дунка, и тот отпустил его с криком. — Я не убегаю, как малодушная девица, из-за того, что пролилось несколько капель крови, — выплюнул он. — Ты причинил мне гораздо больше вреда. Дракон не боится таких шутов, как ты! Я не думаю, что ты малодушная девица. Я причинил тебе боль, когда ты был уязвим. Когда ты полностью мне доверял. Мне следовало убедиться, что тебе комфортно, прежде чем гнаться за собственным удовольствием. — Я принц! — Эйрион толкнул его, хотя на самом деле альфа не сдвинулся с места. — Кровь дракона. Я выше тебя по статусу. И это я даю тебе привилегию трахать меня. Кусать меня. Но ты не считаешь это привилегией. Ты считаешь это бременем! Что? Дунк растерянно моргнул, глядя на него, в то время как Эйрион снова попытался его толкнуть. — Ты… — он сглотнул. — Ты не сердишься из-за моих действий. Ты злишься из-за того, что я сказал? — Я не сержусь! — взревел он, раскрасневшись. — Если ты не ценишь меня, потому что я отказываюсь спать в гнезде, кишащем потными блохами, то ты недостоин моего присутствия! Дунк не хотел смеяться. Честное слово, не хотел. Особенно когда слова Эйриона заставляли его балансировать между чувством вины и гневом. Но в тот момент его стройный, прекрасный омега, переполненного яростью, не напомнил ему обезумевшего дракона. Он напомнил ему сердитого котенка, которого он когда-то видел в Блошином Конце, извергающего свою ярость на прохожих. — Думаешь, я шучу? — Нет, — быстро ответил Дунк, ответ пришёл к нему сам собой. — Я считаю абсурдным, что ты думаешь, будто я не хочу тебя здесь видеть. Что бы Эйрион ни ожидал от него услышать, это было совсем не то. Он слегка вздрогнул, замешкался, а затем снова натянул на себя маску гнева. Воспользовавшись моментом, Дунк шагнул вперёд, проведя пальцем по следу от укуса на шее Эйриона, прежде чем омега успел оттолкнуть его руку. Но прежде чем это прикосновение заставило его замереть, он успел задрожать. — Зачем мне было тебя кусать, если ты мне не нужен? Эйрион фыркнул. — Альфа-инстинкты. Да, альфа-инстинкты. Желание навсегда связать жизнь с Эйрионом, потому что мысль о его прекрасном омеге, лежащем под другим альфой… Даже сейчас от этой мысли его губы изогнулись в гримасе, и он зарычал. Эйрион неправильно понял это, в ответ оскалив зубы. Он принял боевую стойку. Феромоны тяжело витали в воздухе, настолько густо, что их уловил даже конь Эйриона, который с раздраженным ржанием отступил дальше в стойло. — Я не опущусь до того, чтобы оставаться в месте, где меня презирают, а не почитают, — прошипел он так сильно, что Дунк едва мог разобрать. — И как ты смеешь говорить, что я не способен умыться? Я гораздо внимательнее отношусь к своей гигиене, чем ты или мой брат! Никто из вас вообще не стал бы мыться, если бы я вам не напоминал! Поэтому ты так сердишься? Дунк прикусил губу. — Я не говорил, что ты не способен умыться, Эйрион. Я прекрасно знаю, что ты придираешься к… — несмотря на все его попытки, смех вырвался наружу, ещё больше разозлив Эйриона. — Отвали от меня! Эйрион снова толкнул его, вложив весь свой вес в толчок в грудь. Но альфа был более чем на фут выше и весил на сто фунтов больше. Без оружия или меткого удара в чувствительную область Эйрион просто не был достаточно силен, чтобы нанести какой-либо существенный вред. — Хватит с меня. Дунк, рванув вперёд, обхватил Эйриона за талию, поднял его и перекинул через плечо, словно мешок с зерном. Повернувшись, он тяжело побрел обратно к гостинице, игнорируя протесты Эйриона. К чести омеги, он сражался так, словно демон вырвался из ада. Бил кулаками, царапал, пинал, даже кусал. И всё же он сохранил достаточно здравого смысла, чтобы не укусить по-настоящему, а вместо этого царапал зубами, опасаясь завершить брачный союз. — Интересно… — проворчал Дунк, когда Эйрион вонзил ему колено в живот. Эйрион был опытным воином. Он знал, где находятся чувствительные точки, и находился в пределах досягаемости ударов по лицу, горлу и даже яичкам Дунка. И всё же он, казалось, почти намеренно избегал их, вместо этого обрушивая болезненные, но безвредные удары по груди и спине Дунка. — Опусти меня, чёртов болван! — выплюнул Эйрион. Он замолчал, когда Дунк нёс его через обеденный зал гостиницы, возобновив свои протесты только тогда, когда убедился, что они скрылись из виду других посетителей. После очередного безуспешного удара по лопатке Дунк закатил глаза. Отведя руку назад, он сильно шлёпнул своего омегу по ягодицам. Мышцы тела Эйриона напряглись, заморозив его и остановив удары. — А теперь перестань вести себя как осёл, — отчитал его Дунк. Чувство вины било по нему сильнее, чем любой из ударов Эйриона. Сегодня он уже причинил боль своему омеге. И всё же шлепок возымел желаемый эффект. Эйрион оставался напряженным, сжатым и готовым броситься в атаку, но прекратил вырываться. И… он учуял едва заметный оттенок возбуждения, смешанный с резким гневом? Дунк подождал, пока они войдут в комнату, прежде чем наконец опустить Эйриона на землю, отступив на расстояние выстрела на случай, если тот решит нанести более сильный удар на этот раз. К счастью, он этого не сделал. Омега принял боевую стойку, но не предпринял попытки броситься ни к Дунку, ни к двери. — Я хочу, чтобы ты был здесь, — сказал Дунк, потирая грудь. — Какой бы ты ни был занозой в заднице, я хочу, чтобы ты был здесь. В глазах Эйриона мелькнуло что-то. Исчезло прежде, чем Дунк успел определить, что это – хорошее или плохое, но, тем не менее, он вздрогнул, увидев это. — Ты взял меня с собой в путешествие, чтобы помочь моему отцу наказать меня, — поправил Эйрион, его тон был нечитаемым. — Ты хотел путешествовать один, и чтобы Эгг был твоим оруженосцем. Дунк колебался, не желая ему возражать. Видимо, колебался на секунду дольше, чем следовало, потому что это заставило Эйриона фыркнуть, и в его глазах снова мелькнуло что-то особенное . — Так и думал. Просто признай, что ненавидишь меня, сир Дункан. Меня, мои жалобы и мою неспособность вытереть себе задницу. Ты заставишь меня жалеть об этих словах всю оставшуюся жизнь, не так ли? Дунк открыл рот, а затем снова закрыл его, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить все свои чувства, которые он испытал, когда Мейкар предложил ему забрать Эйриона. — Я… — Дунк сжал челюсти. Я ненавидел тебя за то, что из-за твоего обвинения погибли трое хороших людей, включая принца Бейлора. Я ненавижу тебя за то, что ты сделал с Тансель. Я ненавидел тебя за то, что ты терроризировал Эгга. Я ненавидел тебя за каждый порез, который ты нанёс мне во время суда. Я тебя так ненавидел, что хотел твоей смерти. И всё же всякий раз, когда в его голове вспыхивали мысли о ненависти, воспоминания о прекрасном аромате Эйриона прогоняли их. — Есть вещи, которые мне в тебе нравятся, — честно ответил он. Эйрион тихо зарычал, но на этот раз в его тоне не было ни капли злобы. — Хорошо. — Омега… — Довольно театральности, сир Дункан, — вздохнул Эйрион, выходя из боевой стойки и медленно приближаясь к двери. — Я сам соберу палатку, а утром уеду. Дунк скрестил руки на груди, преграждая путь Эйриону. — Нет. — Убирайся с… — Нет! Дунк изо всех сил оттолкнул Эйриона назад, прикрыв одной рукой большую часть груди омеги. И вот он снова. Запах возбуждения. Это… это то, чего ты хочешь? Чтобы я доминировал? Дунк повторил попытку, шагнув вперед и снова оттолкнув Эйриона назад, пока колени омеги не столкнулись с матрасом. Эйрион нахмурился, вновь приняв боевую стойку. Но возбуждение было очевидным, теперь оно стало сильнее. — Убирайся с дороги, крестьянин! — Я рыцарь, — прорычал в ответ Дунк. — Я никуда не уйду. И ты тоже.