High Maintenance

Дунк чуть было не подумал, что совершил ошибку. Эйрион набросился на него, рыча так яростно, что казалось, будто Дунк сражается с драконом. Но альфа проигнорировал его, схватив за пояс и разорвав его на части, в то время как Эйрион яростно царапал каждый сантиметр свободной кожи. Царапины лишь усиливали решимость Дунка. Протесты не прекращались, даже когда Дунк засунул руку в штаны Эйриона и обнаружил, что его член стоит твердо, как сталь, и уже истекает соком. Запах его возбуждения был настолько сильным, что и член Дунка затвердел. Он этого хочет. Это было не то, чему его учил сир Арлан. Старый рыцарь всегда велел ему никогда не прикасаться к партнеру, который не был полностью спокоен, а был рад прикосновениям. Эйрион был совсем не спокоен и не рад. Но он был готов. И альфа Дунка дико зарычал, учуяв запах своего омеги. Тогда я дам ему то, чего он хочет. — Отстань от меня! — взревел Эйрион, отдернув руку и сильно ударив Дунка по лицу. Пощечина, но не удар кулаком. И уж точно не так сильно, как Эйрион был способен ударить. — Нет. Он схватил рубашку Эйриона, швы тонкой ткани начали расходиться у него в руках. Затем он схватил и штаны, после чего снова перекинул Эйриона через плечо, чтобы сорвать с него ботинки. Омега сопротивлялся. Сопротивлялся, но ничего не мог сделать, когда Дунк бросил его на кровать… Альфа убедился, что одеяло полностью покрывает простыни и обеспечивает дополнительный слой защиты от случайных соломинок. — Грязный, глупый, подлый… А! — взвизгнул он, когда Дунк перевернул его на живот и шлёпнул по голой заднице, отчего его белоснежная кожа порозовела. — Ты собираешься вести себя хорошо? — спросил Дунк, на что Эйрион бросил на него гневный взгляд через плечо. — Пошёл ты нахуй. Хорошо. Он шлёпал своего рычащего омегу снова и снова, даже когда запах его возбуждения стал невыносимо густым. Член Дунка ныл в штанах. Скользкая субстанция покрывала ягодицы и бёдра Эйриона, и, несмотря на его отчаянные попытки освободиться, Дунк видел, как тот трётся о одеяло, почти неслышно простонав от трения. И всё же Дунк продолжал шлёпать его, даже когда ягодицы Эйриона покраснели. Даже сейчас Эйрион продолжал непреклонно рычать, выражая своё нежелание, и у Дунка не хватало терпения, чтобы сломить его сопротивление. Но, возможно, я смогу заставить его умолять. Эта мысль не давала ему покоя. Крепко прижав принца к себе, Дунк раздвинул ему ягодицы и облизал его анус. Сладкая, скользкая жидкость покрыла его язык, и член Дунка так сильно пульсировал, что он боялся кончить, прежде чем разденется. Оно того стоило. Всё стоило того. Крик наслаждения Эйриона был неземным. — Ч-чёрт тебя… — выдохнул Эйрион, застонав, когда Дунк повторил это снова, на этот раз обводя языком тугие края. Третий лизок окончательно вырубил его, похотливые стоны эхом разносились по стенам. — Ещё… — прорычал Эйрион, его гордый омега изо всех сил стараясь звучать требовательно, а не умоляюще. Этим лживым тоном нельзя было обмануть даже ребенка. Это работает. Ещё недавно Дунк был девственником и никогда прежде не доставлял омеге такого удовольствия, но прерывистое дыхание и прерывистые крики Эйриона подстегнули его, и он снова опустил голову. Учась на ходу, Дунк вонзил свой язык в отверстие Эйриона, облизывая, вращая и проникая внутрь. Стоны наслаждения Эйриона направляли его, принц вскрикивал, когда кончил один раз, затем дважды, продолжая тереться о матрас, стремясь к большей силе трения. Множественные оргазмы, которые боги сочли уместным даровать только омегам. Даже сейчас, весь красный от пота, покрытый липкой жидкостью и собственной спермой, его омега цеплялся за гордость, словно от этого зависела его жизнь. Дунк чувствовал, как тот шевелится и дрожит, отчаянно желая быть связанным, но Эйрион отказывался умолять. Отказывался даже всхлипывать. Какая-то часть Дунка хотела сильнее надавить на него. Довести до того, чтобы он сломался, превратился в умоляющего и покорного омегу, который бы цеплялся за него. Он хотел заставить его подчиниться добровольно, без необходимости прижимать его к полу. Мне не нужен покорный омега. Мне нужен Эйрион. Он погладил бледную кожу принца. Сломить его гордость — значит сломить его. Резко повернув голову, Эйрион испепеляющим взглядом посмотрел на него, в его фиолетовых глазах сверкнул вызов. — Ты собираешься меня трахнуть или будешь пялиться до рассвета? Дунк не смог сдержать смех, ослабив хватку лишь настолько, чтобы схватиться за завязки собственных штанов. — Ты потрясающе замечательный. — Хм! — аромат Эйриона не мог лгать, он был ярким и сладким от удовольствия, полученного за комплимент. Из входа в Эйриона текла скользкая жидкость, но, тем не менее, Дунк взял немного с его бедер и щедро смазал свой член, прежде чем войти внутрь. Если у него и были какие-то сомнения в том, что его омега этого хочет, то то, как Эйрион дернулся назад, вонзившись в член Дунка, развеяло их. — Я бы написал тебе инструкцию, если бы считал, что ты умеешь читать, — сказал Эйрион. — Двигайся. И не смей трахать меня, как какую-то хрупкую куклу. Нет, мне совершенно точно не нужен покорный омега. Альфа начал медленно, не желая снова причинить ему боль, но нежные прикосновения лишь раздражали его омегу. И тогда Дунк усилил темп. И ещё сильнее, пока каркас кровати угрожающе не ударился о стену. Только тогда глаза Эйриона закатились, и он застонал от похотливого блаженства. Он пытался сдержаться ровно столько, чтобы Эйрион кончил в третий раз, без стеснения крича, нисколько не заботясь о том, что его услышат. Но ощущение того, как его омега сжимает его член, заставило Дунка задыхаться. Как только Эйрион снова начал двигаться в ответ, он ощутил, как его яички напряглись, и понял, что битва проиграна. С набухшим узлом он вонзился внутрь до самого конца, кряхтя во время оргазма. Ему нравится больше трех… — эта случайная мысль промелькнула в тумане наслаждения. И действительно, через несколько секунд Эйрион потянулся назад, схватил руку Дунка и резко дернул её к его паху. Дунк улыбнулся и тихонько усмехнулся. Он снова стал самим собой. — Я понимаю, — произнес он. Он сжал свой грубый, мозолистый кулак вокруг члена Эйриона, поглаживая его именно так, как, по его мнению, нравилось его омеге. Эйрион каждый раз, когда стонал, наполнял Дунка новыми волнами наслаждения. Каждый раз, когда он кричал, кончая прямо в руку Дунка. Каждый раз, когда Эйрион впивался ногтями в запястье Дунка, безмолвно приказывая ему даже не думать о том, чтобы отдернуть руку. Лишь после шестого оргазма Эйрион наконец начал дрожать, его член обмяк в хватке Дунка. Он замер, но всё ещё слабо сжимал Эйриона, пока последние волны наслаждения не начали угасать. Не в силах сдержаться, Дунк наклонился над спиной своего омеги и игриво укусил его за ухо. — Признай, ты благодарен, что я не потерял руку на лугу Эшфорда? — Заткнись, — фыркнул Эйрион, но прежде чем это произошло, Дунк услышал едва слышный смешок. Никогда не думал, что буду так ценить чей-то смех. Наконец он мягко выскользнул, поддерживая рукой талию Эйриона, чтобы тот не упал на испачканное одеяло. Он осторожно уложил Эйриона на бок, затем встал на ноги и смочил чистую тряпку чистой водой. На этот раз Эйрион не возражал, когда Дунк помог ему почиститься. Когда его кожа стала чистой, скользкой и без следов пота, он вытянулся, ухмыляясь, как ленивый кот. Самое чудесное было то, что когда Дунк стянул с кровати испорченное одеяло, аккуратно взбил солому и забрался к нему, Эйрион свернулся калачиком рядом. Прижавшись лицом к груди Дунка, он начал мурлыкать, так мягко и сладко, что сердце Дунка переполнилось радостью… Все те пять секунд, что это длилось. Опомнившись, Эйрион перешел от мурлыканья к предупреждающему рокоту, и, бросив на Дунка очаровательную хмурую гримаса, пригрозил ему: — Я точно не мурлыкал, и если ты посмеешь сказать обратное, я разобью тебе губу. Дунк благоразумно сдержал смех. Удовлетворенный тем, что ему удалось запугать Дунка, Эйрион снова лег, позволив им обоим насладиться послевкусием в комфортной тишине. Он даже провел подушечками пальцев по царапинам, оставленным на руках Дунка, — это было самое близкое, что он когда-либо делал к тому, чтобы сказать «Прости». — Не думал, что ты на это способен, рыцарь, — сказал он, в его голосе слышалась непривычная нотка восхищения. — Хм? — Я принц. И ко мне будут относиться с почтением, подобающим любому принцу Таргариенов. Но время… — Эйрион поднял бровь, соблазнительно ухмыляясь. — Время от времени даже принцу хочется, чтобы с ним обращались как с проституткой. Эйрион провел ногтями по груди Дунка. Теперь уже нежнее, успокаивающее поглаживая. — В следующий раз, когда меня охватит такое желание, не нужно быть таким нежным, — добавил он. — Я не хрупкий; я не сломаюсь. Не думай о синяках. Доставь мне удовольствие в меру, и я, возможно, даже позволю тебе схватить меня за горло. Дунк нахмурил брови. Ему совсем не нравилась мысль о том, чтобы причинить боль своему омеге, а мысль о том, чтобы схватить его за горло, вызывала у него тревогу. Но он не стал бы отрицать, что какая-то темная сторона его души возбудилась при этой мысли. Сторона альфы к доминированию в сочетании с затаенной обидой, от которой он ещё не избавился после турнира. Сторона, которой он обычно никогда бы не поддался бы. Но если бы это случалось лишь изредка, и если бы Эйриону это нравилось… Его омега осторожно провел рукой по одной из царапин. — Хотя должен предупредить, что мне будет не доставлять удовольствия, если я не смогу свободно сопротивляться. — Я не против, — сказал Дунк, его щеки покраснели. Эйрион замолчал, выражение его лица было нечитаемым, но он сумел отмахнуться от этой мысли. — Я мог бы дать отпор, — сказал он немного раздраженно. — Если бы я действительно сражался. Дунк поцеловал его в лоб. — Я знаю. — Не поддакивай. — Нет, — сказал он. Взяв Эйриона за запястье, он направил руку омеги к шраму, сверкающему на плече Дунка. Шрам, оставленный самим Эйрионом. — Омега ты или нет, ты лучший воин, чем я. Успокоенный, Эйрион смягчился и удовлетворенно кивнул. Ни малейшего следа сожаления. Тщеславный маленький монстр. — Ты вообще оплакивал потерю дяди? — спросил Дунк. Он хотел спросить спокойно, но в его словах прозвучала резкость. Черт. Он был счастлив. Доволен. Нам обоим было комфортно. Почему я… Но, к его удивлению, Эйрион не ответил на его вопрос гневом. — Я уважал Бейлора как воина и принял его как своего будущего короля, но я почти не знал его, — сказал он. — Мы определенно не были близки, и он погиб, сражаясь за людей, которые желали мне смерти. Все мои сожаления адресованы моему отцу. Гнев терзал Дунка… пока он не увидел глаза Эйриона. Тот же самый взгляд, что и в конюшне. Боль. Увиденное заглушило его гнев, и он, движимый инстинктом альфы успокоить, обнял Эйриона. Смерть Бейлора так сильно потрясла Дунка, что он даже не подумал о том, что это могло быть предательством по отношению к Эйриону. — Твой отец глубоко скорбит, — сказал вместо этого Дунк, вспоминая слезы, которые Мейкар не позволил себе пролить на похоронах Бейлора. Эйрион покачал головой. — Я не это имел в виду. Мой отец… Он сжал губы, зарычал, но быстро замолк, чтобы скрыть очередную вспышку боли. На этот раз сопровождаемую более глубоким чувством тоски. Дунку потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя; воспоминания об Эшфорде постепенно нахлынули. Он получил травму, в голове звенело, но не настолько сильно, чтобы он забыл. Мейкар сделал это ради тебя. Не из чести, не из гнева и не из кровожадности. Из любви. Из любви отца, который слышал крики своего сына от боли. А затем он отослал его… — Твой отец тебя любит. Эйрион зарычал громче, вырываясь из хватки Дунка. — Не смей говорить о моем отце! — Омега… — Это твоя вина! — выплюнул он. — Моя вина? — Дунк уставился на него. — Моя вина? Всё началось с того, что ты чуть не оторвал бедной девчонке палец. — Ах, точно. Твоя драгоценная шлюха, — запах Эйриона распространился, резкий, горький запах, который усмирил гнев Дунка. Он… ревнует? — Ты игнорируешь мои намеки, заискивая перед ней, — губы Эйриона скривились. — А потом ты ударил меня. Из-за нее! Остатки гнева Дунка исчезли, оставив после себя лишь замешательство. — Намеки? — спросил он. — Ты никогда мне ни на что не намекал. Он пропустил какие-то намеки? Возможно… — Когда я впервые приехал в Эшфорд, я не мог выразиться яснее! — прикрикнул Эйрион. — О чём ты вообще говоришь, безумный омега? Эйрион приподнялся, нависая над Дунканом, их лица находились всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — Я устал, был раздражен и расстроен тем, что меня затащили в этот убогий замок посреди глуши. И мне уже надоело трахаться с сиром Доннелом во время этого путешествия. — Подожди, ты переспал с сиром Доннелом? Разве королевские гвардейцы не клянутся в целомудрие? Эйрион проигнорировал его. — Ты был самым крупным, сильным и красивым альфой из всех, кто нас принимал. Я искал развлечений и был готов позволить тебе присоединиться ко мне в постели. А ты меня проигнорировал! ЧТО?! — Ты никогда не предлагал подобного! Каким бы медлительным он ни был порой, он бы это запомнил. И он бы ухватился за эту возможность, благодарный за возможность потерять девственность с принцем. С самым красивым омегой, которого он видел до или после. Но Эйрион никогда ничего подобного не предлагал. — Я с тобой флиртовал, идиот! — Ты флиртовал? Дунк напряг мозги. Он помнил тот разговор, но когда это Эйрион флиртовал с ним? Эйрион сжал кулак. — Ты что, ожидал, что я спущу штаны, подниму задницу вверх и потребую, чтобы ты трахнул меня на глазах у толпы? — Было бы неплохо, если бы ты прямо сказал мне, чего ты хочешь! — Я принц! Принцы не просят альф о сексе. Они дают альфам разрешение добиваться их расположения. Дунк откинулся назад, потирая висок ладонью. — А откуда мне было это знать? До встречи с тобой я думал, что омегам нельзя вступать в интимные отношения ни с кем, пока они не найдут себе пару. — Возможно, это нельзя женщинам-омегам. Я парень. Я бы никогда не пережил свою первую течку без альфы. Дунк подавил рычание, изо всех сил стараясь не дать гневу разгореться при мысли о том, что другой альфа может завладеть Эйрионом, пока тот в течке… и молча поклялся сломать челюсть сэру Доннелу, если когда-нибудь снова его увидит. — Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты не знал о моем предложении? Дунк сердито посмотрел на него. — Ты всё время говоришь, какой я идиот! А теперь ещё и удивляешься, что я пропустил какое-то загадочное предложение? Эйрион моргнул один раз. Два раза. Часть гнева исчезла с его лица, когда он откинулся на пятки. — Ты правда не знал? — Почему я должен был предположить, что принц хочет меня? Скрестив руки на груди, Эйрион постукивал пальцами по всё ещё обнажённой коже. — Полагаю, это было бы самонадеянно. А ты — идиот. Пожав плечами, словно вопрос был решен, Эйрион снова лег. Он взял подушку и удобно устроился, пока Дунк недоверчиво смотрел на него. Наклонив голову, Эйрион невинно спросил: — Что ещё тут скажешь? Это было недоразумение из-за твоей глупости. Дунк попытался заговорить, но вместо этого раздался странный гул. — Выпей воды и прочисти горло, — посоветовал Эйрион. — У меня нет никакого желания слышать, как ты храпишь. — Я не хочу пить! — взревел Дунк. — Ты только что сказал мне, что всё это... палец Танселль, Суд, смерть Бейлора — всё это произошло потому, что ты разозлился на меня за то, что я не понял, что ты со мной флиртуешь? — Конечно, нет, — спокойно ответил Эйрион. — Я ходил на кукольное представление, чтобы узнать, почему ты выбрал шлюху, а не меня, но после этого началась цепная реакция. Всё, что мог сделать Дунк, — это уставиться на него, его голова ужасно болела. Он схватил ещё одну подушку, прижал её к губам и закричал изо всех сил. Снова и снова, пока у него не захрипело в горле, после чего он уронил подушку обратно на кровать. А Эйрион? Он осмелился улыбнуться. — Тебе лучше? — с улыбкой спросил он. — Нет! Потянувшись, Эйрион скрестил руки под подушкой и посмотрел на Дунка. Его глаза сияли и были прекрасны. Счастливые, как это случалось с ним крайне редко. Радостные от хаоса, который вызвало его признание. — Разве ты не рад, что я тогда тобой интересовался? Так и было. Несмотря ни на что, так и было. Мысль о том, что Эйрион хотел его тогда, заставляла грудь Дунка распирать от волнения. Это не меняло того факта, что ему снова хотелось закричать. Но как раз в тот момент, когда он собирался открыть рот и сказать, что всего можно было бы избежать, если бы Эйрион просто сказал Дунку то, что тот хотел, но слова застряли у него в горле. Если бы тогда я понял, я бы стал ещё одним именем в списке его любовных связей. Быстро забытым именем. Эта мысль была как нож в сердце. И у него не было бы ни малейшего шанса захотеть со мной когда-нибудь спариваться, а скорее, был бы очень маленький шанс. Эйрион усмехнулся, похлопав по матрасу рядом с собой. — Ложитесь, сир Дункан. Завтра нас ждёт долгая поездка. И я хочу поспать у тебя на груди. Ты мягче матраса. С насмешливой ухмылкой он добавил: — И поскольку всё это началось из-за того, что ты меня неправильно понял, я постараюсь в будущем яснее выражать свои желания. Дунк не хотел ложиться. И вид ухмыляющегося Эйриона, когда столько боли и смерти можно было избежать… Рыча, он рванулся вперёд, схватил Эйриона и сильно укусил его за плечо. Зубы пронзили кожу, кровь заплясала на языке Дунка. Эйрион извивался, крича от боли, и оргазмическая дрожь не смягчала укуса, но он не сопротивлялся. Даже когда Дунк укусил глубже. Но когда Дунк отстранился, слизывая кровь с губ, его омега поднял на него взгляд и снова озорно ухмыльнулся. — Если хочешь, чтобы я перестал тебя раздражать, перестань быть таким восхитительно забавным, чтобы тебя раздражать, — усмехнулся он. — Монстр, — Дунк поморщился. — Дракон, — поправил Эйрион. Я тебя ненавижу. Слова, которые он никогда бы не произнес. Потому что в глубине души он знал, что это неправда. Он непокорен, в то время как омеги должны быть покорными. Он склонен к насилию, в то время как омеги должны быть спокойными. Раздражающий, жестокий, тщеславный, эгоистичный и избалованный. Ничего общего со стереотипным омегой. Ничего достойного любви и обожания, которых так явно жаждал Эйрион. И Дунк всё равно его обожал. — Какой грех я совершил, что боги сочли нужным проклясть меня, заставив полюбить тебя? Эйрион покачал головой, ухмылка не сходила с его лица, но за этой садистской радостью Дунк видел, как он красуется. Как слово «любовь» наполнило глаза омеги мимолетным, но сильным томлением. Томлением, которое отозвалось в сердце самого Дунка. Да, я люблю тебя, надоедливый монстр. — Ложитесь, сир Дункан, — повторил он на этот раз мягче. — Ложитесь и успокойтесь. Потерпев поражение, он подчинился. Эйрион снова свернулся калачиком рядом с Дунком, прислонившись к нему. Чудесный запах довольного омеги полностью окутал Дунка. От него пахло домом. Эйрион коснулся губами плеча Дунка, затем поскреб зубами по коже чуть выше свежего шрама. Дыхание застыло в легких Дунка. Он… Нет, он не укусит. Эйрион снова поцеловал его, но укуса не последовало. Однако, когда Дунк внимательно посмотрел на своего омегу, он увидел, что Эйрион не хотел его дразнить. Все следы веселья исчезли, оставив после себя лишь холодную пустоту. Он ещё не готов. Но он об этом думал. Возможно, однажды… Мечта, о которой стоит подумать завтра. А пока Эйрион прижался к нему ещё крепче, наконец-то засыпая. И как раз когда он был на полпути между сном и бодрствованием, он снова начал мурлыкать.