Скрой мои шрамы

— Вы на консультацию к Натаниэлю? Эндрю кивает девушке за стойкой. Она проверяет на компьютере запись и, убедившись, поворачивается к нему лицом. Чёрные кудрявые волосы, собранные в тугой высокий пучок, вздрагивают и ударяются о шею. Эндрю, проследив за ними, опускает взгляд на бейджик. Агата монотонно говорит, что он может пройти в кабинет прямо и направо. Он идёт по коридору, увешанному работами. Ничего необычного и явно не то, чего он ожидал. Рене говорила ему совсем о другом. В глазах мельтешит из-за ярких и резких мазках кисти на белых стенах. Красный цвет словно должен отпугивать, а большая, вдоль всей стены нарисованная Анаконда лишь тому подтверждение. Среди всего шума выделяется белая нетронутая дверь. Эндрю стучит в неё и, не дожидаясь ответа, заходит внутрь. Его встречает кабинет — полный контраст тому, что было перед ним. На стенах также висят работы, но другие. Они не в рамках, это просто эскизы, нарисованные на тонкой бумаге, и Эндрю они нравятся намного больше. Его внимание тут же привлекает парень лет 25. На лице чёрная маска, скрывающаяся всё кроме глаз, на голове огненный беспорядок, а на теле отвратительно идеально сидящий, полностью скрывающий кожу чёрный лонгслив с воротником. Парень поднимает голову лишь через секунд тридцать. Он выбрасывает салфетку, которой протирал кресло и подходит к Эндрю. — Я так понимаю ты Эндрю, проходи, и не забудь, наконец, снять куртку. Нужно, видимо, у неё на руке выбить, чтобы она не забывала напоминать раздеться, — он заходит к нему за спину и берёт с небольшой тумбочки коробку с перчатками, бормоча вторую часть предложения себе под нос. Эндрю повторять не нужно. Он садится на кушетку, стоящую напротив кресла, а парень подходит, надевая на ходу перчатки и оставив их на столе в конце комнаты, садится на табуретку перед Эндрю. — Рене, наверняка уже сказала, что я Натаниэль, так что закончим с приветствием. Тебе ведь это тоже не особо нравиться. С каким запросом ты ко мне пришёл? — Набить татуировку. — Вау, что ж, это будет тяжело. Где именно? — На руках. — Я могу забить тебе их полностью, от плеч до кончиков пальцев. Только это может выйти в кругленькую сумму, и будет довольно скучно. С таким запросом ты можешь пойти к любому мастеру. Уверен, они с радостью тебя примут, особенно если ты будешь также краток. — Оба рукава. Полностью — Ужа что-то, молодец. Рене рассказала о специфике моей работы? В любом случае, ты хочешь просто татуировку или перекрыть шрам, шрамы, повреждения, ранения? Называй их, как тебе угодно. — Перекрытие. — Тогда будет мило с твоей стороны, если ты их покажешь. Мне нужно видеть с чем работать. Эндрю медлит и не сразу снимет повязки, Натаниэль смотрит ему в глаза, не опуская взгляд. — Могу прикоснуться? Эндрю вновь не спешит. Он знал куда шёл и знал, что это необходимо. Но легче от этого не становилось. Ему потребовалось время перед тем, как ответить. — Да. Натаниэль кивает и только после этого опускает взгляд. Осторожно касается руками многочисленных шрамов и медленно по ним проводит, не надавливая. — Больно? — Нет. — Хорошо. Значит, проблем с работай не должно возникнуть. Любопытство застряло на кончиках пальцах. В попытках отвлечься от прикосновений, обжигающих кожу даже сквозь перчатки, Эндрю не дал ему ускользнуть и ухватился за острый язык этого невозможного парня. — Почему ты спросил? — Что именно? Я успел задать много вопросов и на все уже получил ответ. Если хочешь от меня конкретный ответ, задавай конкретный вопрос. Ты явно способен догадаться, что на глупый вопрос только один ответ, такой же глупый. Общаться с ним было тяжело. Он придирался к каждому слову и интонации. Эндрю не был уверен, что сможет не сойти с ума к концу их встречи. Нужно было слушать Рене, когда она говорила, что он бывает невыносимым. Хотя Эндрю сказал бы, что он полная катастрофа. Как внешне, так и изнутри. — Почему ты спросил разрешение перед тем, как прикоснуться? — Может, ты удивишься, но многие не любят, когда их трогают, особенно когда прикасаются к уязвимым местам. Клиенты ко мне приходят осознанно и сами. Я не затаскиваю их насильно и никогда не стал бы. Но даже при этом условии они до конца не готовы и часто им нужно время, чтобы просто себя настроить. Поэтому это просто дело опыта и понимания чувств тех, кто ко мне приходит. Моя задача — помочь, а не сделать хуже. Всё то время, что он говорит, он исследует руки Эндрю, проходя по каждому шраму, даже самому маленькому. — Ты хочешь скрыть их все? — Натаниэль переходит к другой руке, не поднимая глаз. Знает своё дело, — думает Эндрю, следя за ним. Он понимал, что не был бы способен выдержать его пристальный взгляд. — Да. — Есть идеи чем? Если просто перекрыть чёрными чернилами, то можешь идти сразу к другому. Особой разницы в технике не будет, а в ценнике будет приличная, как я и сказал в начале. — Я не думал об этом. Натаниэль мычит и, поднимая свои голубые глаза, оглядывает лицо Эндрю. После встаёт и возвращается уже с толстой папкой. — Здесь мои уже выполненные работы, можешь что-нибудь выбрать. Если ничего не найдёшь, то могу дать папку с эскизами или отпустить тебя, дав время на подумать. В ответ Эндрю молча её берёт и начинает пролистывать страницы с фотографиями в файлах, пока некоторые детали не привлекают его внимание. На каждой странице расположено две фотографии, одна из которых просто шрам, а вторая — где он перекрыт. Помимо этого, фотографии сделаны так, что единственное, что видно — это участок кожи и не более. Нил в этот момент был занят чем-то в планшете, оставив Эндрю самому себе. Но услышав, что файлы больше беспорядочно не шелестят, он открыл свой рот. — Если не против, позже я сделаю с тобой точно такой же коллаж. Могу вырезать сердечки из журналов или милых животных с обложек. Ты предпочитаешь котов или собак? А может, экзотику? Помню, одному клиенту набил попугая на голени с сигаретой в клюве. Эндрю пропустил большую часть его слов. Он смотрел, как рука в чёрной латексной перчатке стилусом выводит что-то на планшете. Он уже понял, что нет смысла ждать, пока Натаниэль поймёт и сам что-либо скажет по делу. — Что ты делаешь? Натаниэль поворачивает к нему экран. — Создаю 3д модель твоих рук. Это сэкономит нам достаточно много времени. Не нужно будет постоянно встречаться, и у тебя будет представление, как будет выглядеть татуировка на любых этапах. Так ты выбрал? — Я хочу посмотреть другую папку. — Как скажешь. Многие ничего для себя в этой не находят. — Тогда глупо продолжать её давать первой. Нил хмыкает. — У тебя были сомнения, когда ты только зашёл? — Да. — А теперь? Ты готов довериться мне? Эндрю отвечает не задумавшись. — Да. — Вот тебе и ответ, почему я продолжаю быть глупцом. Эндрю не мог уловить его ход мыслей и до сих пор не понимал, что Натаниэль за человек, но точно для себя выяснил, что он мастер своего дела. Эндрю ни врал и ни лукавил в своих ответах, в этом не было смысла. Он, правда, сомневался в своём решении, в Натаниэле как мастере, но теперь он не собирался отступать. Острый язык Натаниэля шёл в разрез с его осторожными поступками. Он действовал аккуратно, не давил и лишь направлял, а работы затмевали любое повреждение на коже. Эндрю мог ему доверить свои шрамы.

***

Среди эскизов Эндрю всё же смог найти подходящий. — Маяк? Хм, он может перекрыть большую часть, но точно не всё. Нужно будет что-то добавить. И по маяку на каждую руку? Два маяка рядом лишь разобьют корабль. — Я хочу, чтобы он занимал большую часть левой руки. Остальное возможно будет потом добавить? — Если ты хочешь целостную картину, а не набор рисунков, то это добавит свои сложности, но вполне выполнимо. Тогда пока сосредоточимся на маяке и его набьём, так? — Да. — Тогда мне нужен твой номер телефона. Я буду тебе скидывать, что выходит, а ты пока подумаешь, что ещё можно добавить. Как надумаешь, пиши сразу мне. Потом при личной встрече обсудим детали. Можешь сразу выключить звук на моём контакте. Я часто работаю ночью. Звёзды придают мне вдохновение. После того, как Натаниэль написал, Эндрю записал его просто по имени и оставил уведомления включенными. Он тоже часто страдал от бессоницы.