***
Пётр Гуменник человек у которого есть стратегия на любой случай жизни. Даже у его стратегии есть стратегия. Человек которого кажется невозможно вывести из себя. Нужно искать новую музыку за несколько дней до начала короткой программы? Он откатает так, будто всю жизнь только с этой композицией и выступал. Лопнул шнурок? Это проблема исключительно самого шнурка. Но даже у него было слабое место, красивое такое, растрёпанное, пахнущее степным ветром и солнцем. Петя улыбается этому странному сравнению, а всё Миша, со своим Скриптонитом, «ты пахнешь как любовь», его любовь вот такая. — Чего смеёшься? — уплетающий пиццу Миша, он же слабое место Пети, легонько пинает его. Петя ловит его ногу и кладет себе на колено, принимаясь её поглаживать, Миша сразу дёргается и хихикает. Этот жутко боящийся щекотки человек, убивает Пете всю романтику. — Вообще-то это должно быть сексуально, — смеётся Петя, прекратив проглаживание, но не отпуская ноги парня. — Но ты у меня чрезмерно ревнивый. — Кстати об этом, — Миша откладывает пиццу, что очень плохой знак, Петя бы сказал ужасный. — Мне начинать ревновать тебя к Илье? Миша прячет свои ноги и от щекотки и от холода, под бедра Гуменника. Петя вообще удивляется как этот любитель поваляться на льду, может быть таким мерзлявым, и он бы этому умилился, если бы его не буравил темным взглядом. — Ну это не я большой любитель с ним пообниматься, — Петя будто пытается спрятаться от молнии, под железным мостом и понимает, что это плохая идея. Глаза напротив становяться ещё темнее и резко сужаются, Петя только силой последней нервной клетки, что висит над бездной, схватившись одной рукой, не вздрагивает от этого жеста. — Стрелки переводишь? — Ну, Мишшшш, — тянет он «ш» будто от этого зависит его жизнь, хотя в каком-то роде так и есть, если Шайдоров сейчас обидится, они нормально не смогут поговорить до произвольной, а это отразится на их прокатах. И если сам он не расчитывает на высокие места, то упущенный шанс Миши он себе никогда не простит. Он тянет Мишу к себе за ноги, очень осторожно, чтобы не потревожить старые травмы. — Всё ещё уходишь от ответа, — продолжает говорить Миша, но Петя чувствует под своими руками как из мышц уходит напряжение. — Если скажешь, что это твоя стратегия, я тебя ударю. — И спровоцируешь международный конфликт, — Петя притянул Мишу к себе и уткнулся носом в шею, втянув воздух. Он правда дурел от одного только запаха, неудержавшись он лизнул нежную кожу, Миша дернулся от щекотки, но не отстранился. — Пока провоцируешь только ты, — недовольно сказал Миша, откинув голову чуть назад, открывая доступ к шее. Петя этим конечно же воспользовался, покрывая открывшийся участок лёгкими поцелуями, сопровождая каждый из них одним словом. — Ну смотри пока все говорят обо мне и Илье, не на что другое у людей нет времени, аналитически этот ход оправдан на восемьдесят семь процентов. — Иногда мне хочется тебя придушить, — Миша кусает его за кончик носа и втягивает в страстный поцелуй. Компьютер в голове Пети сначала зависает, а потом летит ко всем чертям, потому что кроме Шайдорова его сейчас ничего не интересует.***
Просыпаться под гимн Казахстана самый любимый способ для Пети. Потому что это значит, что он просыпается рядом с Мишей. Тот всё таки использует его как подушку, но подрывается с первыми звуками телефона, хорошо хоть петь не принимается, а шлёпает к своей одежде и выключает будильник. — Ты можешь сесть с нами на завтраке, если ты просто будешь сидеть напротив, нас не расстреляют, — говорит Миша, одеваясь, — ты общаешься с Никой, так что это не будет выглядеть странно. Или это не соответствует твоей стратегии? — смеётся Миша. Петя уже думает о том, как лишить этого шутника доступа к тиктоку. — Хочешь позову с нами Илью? Громко смеясь Миша уворачивается от летящей в него подушки и скрывается в ванной.