Ты пахнешь как любовь

— Расстаться с человеком из-за его музыкального вкуса это норм или стрем? — спрашивает Петя. Они в номере Пети, ещё одна благодарность за отдельную комнату для него одного, Миша лежит головой на его бедрах, пока Гуменник пытается погрузиться в учебу, читая лекции. Перечитывать приходится по несколько раз, потому что Миша играет в игру «отвлеки своего парня», но отказывается в этом признаваться. Так Петя получает время от времени «случайные» поглаживания, щипки, тыканье пальцем и даже укусы. И каждый раз честный взгляд темных глаз, будто это не он и его тело подчинялось не ему. И вообще он просто панда, которая тут отдыхает, а этот «дурацкий русский» его обижает. Пете приходиться наклоняться, складываясь в три рубля, чтобы поцеловать свою панду в любой доступный участок и вернуться к граниту науки. Но и это не самое страшное, самое страшное, что Миша впихнул ему в ухо один из своих наушников. И Петя готов делить с этим человеком кровать, дом, жизнь, всё что угодно кроме музыкального вкуса. — Эй, у меня отличный музыкальный вкус, — Миша тыкает его в бок длинным пальцем. — Конечно, конечно, — примирительно говорит Петя. — Не слышу искренности в твоём голосе, — улыбается Миша и мстительно делает громче очередного казахстанского рэпера. Петя морщится, но терпит. Миша дёргает ногой, точно не в такт музыке, он нервничает, и если чтобы успокоиться ему нужно слушать это, Петя потерпит. Звук уведомления прерывает очередной куплет. Сейчас звуковые оповещение у них стоят на ограниченный круг людей, поэтому его нельзя игнорировать. Миша долго что-то читает, печатает ответ и убирает телефон. Он ничего не говорит, но Петя чувствует будто на него положили гранитную плиту, настолько тот напряжён, даже ногой больше не трясет. Петя убирает свои конспекты и запускает пальцы Мише в волосы, пропускает мягкие пряди сквозь пальцы и слегка массирует кожу головы. — Что случилось? — спрашивает он мягко, с Мишей никогда нельзя быть до конца уверенным расскажет он или закроется сильнее, такие эмоциональные качели made in Kazakhstan. Петя его не осуждает, сам такой, посильнее утрамбовать всё в себя и спокойно сидеть на этой бочке, ждать когда рванёт. Миша лежит закрыв глаза. — Ничего, ... — Миша замолкает и Петя не настаивает, продолжая массировать его голову. — Почему они в меня верят? — говорит он спустя какое-то время. Пете хочется вздохнуть, но он сдерживается. Начать доказывать, что Миша достоин этой веры не имеет смысла, он уже разбился до бесформенной массы на этих граблях. Тут нужно что-то другое. Он решает вообще никак это не комментировать, просто зовёт Мишу к себе. Тот подползает ближе и Петя устраивает его у себя на коленях. Тот вспоминает, что он тут панда и оплетая Петю всеми конечностями, замирает в этой позе, уткнувшись лицом в плечо. Петя поглаживает его по спине, едва касаясь, рисует непонятные узоры, будто помечая «моё», никому и ничему не отдам. Даже плохим мыслям. Миша несмотря на напряжение, хихикает ему в плечо, выдыхая горячий пар, который расходится по всему телу теплой волной. Петя утыкается носом ему в ключицу, вдыхая запах, набивает им лёгкие, заменяя кислород. Сделайте духи с ароматом Михаила Шайдорова и Петя скупит всю партию. Ему больше ничего не нужно, просто прижимать к себе Мишу и дышать его запахом. Он прижимает его к себе, впитывая в себя, пытаясь спрятать от всего мира и от его мыслей, у Пети толстая кожа, он выдержит, Миша же будто рассыпается у него в руках. Никто этого не видит, для всех он оловянный солдатик. Мальчишка решивший прыгнуть выше своей головы. И не важно сколько раз он эту самую голову разбивал, о собственную федерацию, о заниженные баллы из-за «слабого флага», о травмы, о собственные мысли, что его семья отдала слишком многое, а он не показал результат. Разбивался, разваливался на куски, отскребал себя от льда и шёл дальше, и сейчас соберётся, а Петя просто поможет ему передохнуть, в их маленьком коконе на двоих. — Не думай об этом, катайся для себя. Мы оба тут не за медалями, — шепчет Петя. Хоть он немного лукавит, Миша достоин пьедестала и скорее всего там будет, но не стоит ему об этом говорить, он не поверит и снова загонится. — А чтобы сделать красиво, как ты умеешь. Чтобы получить наслаждение от проката и любви зрителей. Если хочешь катайся для меня, потому что я буду смотреть на тебя не отрываясь, — как будто хоть раз было иначе. — Спасибо, — шепчет Миша, подняв взгляд. Пете кажется, что даже если бы его удерживали крепкие цепи в тот момент, он бы всё равно поцеловал его. Такого Мишу невозможно было не поцеловать. Поцелуй был нежный, настолько, что поджимались пальцы, а внизу живота был целый рой бабочек. Они всё ещё не были очень опытны в поцелуях, редкие встречи не способствовали улучшению техники, а постоянная практика вот единственный способ достигнуть совершенства. Они компенсировали это рвением. Руки Пети давно были под кофтой Миши, касались нежной кожи. И вроде уже пора отключить мозг, но Петя этого делать не умел. В голове нужно постоянно держать больную спину и ногу Миши, не напрягать её сверхмеры, даже, перевернув его на спину и устроившись сверху, и не оставлять никаких следов. Чёртово уведомление приходит в самый неподходящий момент, у них в ушах всё ещё по наушнику. Петя отлипает от Мишиного живота, который буквально несколько секунд назад пытался съесть и падает рядом с ним, тяжело дыша. Миша тянется к телефону, читает сообщение, улыбается, печатает ответ и падает рядом с Петей. — Геннадий Геннадьевич, — говорит Миша с улыбкой, дыхание у него тяжёлое, будто после тренировки, — говорит, чтобы я спокойно отдыхал, он разгонит всех и меня не будут трогать. Так, что я съезжу на тренировку и совершенно свободен. Это так странно. — Что именно? — Это наверное впервые, когда не мне самому или моим тренерам приходится решать все проблемы, когда есть кто-то ещё. Кто-то имеющий влияние, и решающий все вопросы. Когда мне нужно только кататься и не думать о чём-то ещё. Это странные ощущения. — Для этого и нужна федерация, — просто отвечает Петя. Миша горько улыбается, а потом закрывает лицо руками и стонет. — Блин, прости, я не подумал даже, — бубнит он себе в руки. — Это не то, что я могу изменить, так что не извиняйся, всё нормально. Без привычной поддержки федерации Петя чувствовал себя неуютно. Решать всё действительно приходилось самому, хоть тренера и пытались оградить его от многого. Но он знал, на что шёл, просто быть здесь это уже удача. Он может повлиять только на свой прокат, остальное нужно просто принять. Миша прижался к его боку, поцеловав в шею. — Только мне придётся ночевать у себя, — сказал он с грустью. — Значит мне придётся сразиться с драконом, чтобы добраться до тебя? — ухмыльнулся Петя. — Эй, почему я принцесса? — недовольный Миша ткнул его в бок. — И ты готов бросить вызов одному из топовых боксеров в мире? — Если это нужно, чтобы получить твою руку и сердце я согласен. Они оба рассмеялись. — Ты так оригинально зовёшь меня замуж? — всё ещё смеясь спрашивает Миша. — Так как ты у меня принцесса, значит перед этим мне нужно пройти три испытания, есть варианты? Миша смеётся и садиться к Пете на бедра, фиксируя руки над головой. — Принцесса значит, испытания хочешь? — глаза у Миши сверкали ярче звёзд, Петя не мог оторвать от него взгляда. — Ну так слушай моё первое желание: хочу чтобы ты победил... — Миша делает паузу, а потом хитро улыбается, — Илью, — заканчивает он. — Ах, ты... — возмущается Петя. — Вот мой принцессачий указ: тебе нужно набрать больше баллов чем Илья. — Даже найти то не знаю, что было бы легче, — смеётся Петя, — и нет такого слова «принцессачий». — Мен қазақпын, мне можно, — ухмыляется Миша. — Как удобно, — смеётся Петя на что получает высунутый язык, отпускать из плена Миша его похоже не собирается. Он собирает все силы и рывком садиться, перехватив руки Миши и переворачивает его на спину, опуская осторожно, старые травмы, он помнит. — Интересно если я скажу Илье, что от его проката зависит твоя свадьба, будет ли он стараться ещё сильнее, — спрашивает он, та сцена в столовой всё ещё не даёт ему покоя. Миша решил побаловаться и позлить его, но ведь Малинин не знал об этом. Но так быстро пошел на поводу у этого бесенка, Петя рыкнул, неужели и у бога квадов появилась маленькая казахстанская слабость? Да нет, не может быть. — Опять ты говоришь только об Илье, — наигранно обиженно сказал Миша. Петя не придумал ничего лучше чем защекотать этого провокатора и это было лучшее решение в его жизни. Успокоившись и отдышавшись Миша вновь прижался к его боку. — Я боюсь, что у меня не получится каскад, — говорит он спрятав лицо у него на груди. — Но если сделаю смогу претендовать на бронзу. Петя выдыхает, Миша собрался и справился со своими самоучижительными мыслями и смотрит на ситуацию трезво. — Хотя я не знаю кто и что будет катать, вдруг кто-то усложнил программу. Хотя все говорят, что войти в топ пять будет хорошо. «Ведь я не ради славы вылезал за грани» — заканчивает он. Петя играет с его волосами, накручивая на пальцы мягкие пряди и молча слушает его размышления. — Философски, — комментирует он последнюю фразу. — Скриптонит, — заливается смехом Миша и Петя легонько дёргает его за прядь.