Во мне части тебя

*** Портал выбросил их прямо во дворе Цанцюн. Юэ Цинюань, не разжимая рук, нёс Шэнь Цинцю к главному залу. Тот висел в его руках безвольной тряпичной куклой — бледный, в разорванной одежде, с чужой кровью на лице и странными синяками, которые никак не могли быть получены в бою. — Шицзун?! — один из учеников, увидев их, побелел. — Что случилось?! — Му Цинфана сюда, — голос Юэ Цинюаня был ледяным. — Немедленно. Ци Цинци уже бежала вперёд, отдавая распоряжения на ходу. Её лицо было сосредоточенным, но в глазах застыла тревога. Лю Цингэ появился следом — окровавленный, с рассечённой бровью, но живой. Он молча шёл за Юэ Цинюанем, не выпуская меча. Внутри покоев Юэ Цинюань опустил Шэнь Цинцю на кровать так бережно, будто тот был сделан из хрусталя. — Цинцю, — позвал он тихо. — Цинцю, мы дома. Ты слышишь меня? Шэнь Цинцю смотрел в потолок. Глаза открыты, но взгляд пустой, невидящий. — Он меня слышит, — прошептала Ци Цинци, подходя ближе. — Но он... он не здесь. Сейчас. Юэ Цинюань сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Что он с ним сделал? Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как камень. Лю Цингэ отвернулся к окну. Он знал ответ, но не мог произнести его вслух. Вид Шэнь Цинцю в Бездне... тот, как он лежал, как вздрагивал при каждом прикосновении... это было слишком похоже на то, что он видел на полях сражений. И никогда не хотел видеть на своём брате. — Шили?— в дверях появился Му Цинфан, запыхавшийся, с сумкой в руках. — Что стряслось? — Посмотри его, — Юэ Цинюань уступил место у кровати. — Всё. Каждую царапину. Каждый ушиб. Я хочу знать всё. Му Цинфан кивнул и подошёл к пациенту. Он начал аккуратно проверять пульс, осматривать запястья, шею. — Сильное истощение, — бормотал он, хмурясь. — Меридианы повреждены... потеря крови... и... Он замер, нащупав странные синяки на бёдрах, скрытые под рваной тканью. Пальцы его задрожали. — Шиди... — голос Му Цинфана сел. — Я должен... — Должен, — твёрдо сказал Юэ Цинюань. Все трое вышли, оставив Му Цинфана наедине с пациентом. Коридор был холодным. Ци Цинци стояла, прислонившись к стене, и смотрела в пол. Лю Цингэ замер у окна, сжимая подоконник так, что дерево трещало. Юэ Цинюань молчал. Его лицо было спокойным, но Ци Цинци видела, как подрагивают его пальцы. Через полчаса Му Цинфан вышел. Он был бледнее, чем обычно. Губы сжаты в тонкую линию, глаза покраснели. — Ну? — Юэ Цинюань смотрел на него. — Говори. — Он... — Му Цинфан запнулся. — Шэнь Цинцю был изнасилован. Многократно. Есть... многочисленные повреждения. Внутренние и внешние. Тишина. Такая тишина, что было слышно, как ветер шуршит листьями за окном. Лю Цингэ развернулся и пошёл к выходу, выхватывая меч. — Стой, — голос Юэ Цинюаня остановил его на пороге. — Стой, я сказал. — Пусти, — голос Лю Цингэ был низким, хриплым. — Я убью эту тварь. Медленно. Собственными руками. — И что это даст Цинцю? — Юэ Цинюань шагнул к нему. — Ему сейчас нужна не месть. Ему нужна защита. И забота. — Я не могу просто сидеть и ждать! — Лю Цингэ ударил кулаком в стену, оставляя вмятину. — Наш брат... он... — Я знаю, — голос Юэ Цинюаня дрогнул. Впервые за всё время. — Я знаю. Но сейчас мы нужны ему здесь. Понял? Здесь. Лю Цингэ замер. Его плечи опустились, меч выпал из ослабевших пальцев. — Что мы скажем остальным? — тихо спросила Ци Цинци. Юэ Цинюань посмотрел на дверь, за которой лежал его шиди — сломанный, раздавленный, чужой сам себе. — Правду, — сказал он. — Что Шэнь Цинцю был тяжело ранен в Бездне. И нуждается в покое и лечении. Остальное... остальное не касается никого. Он повернулся к Му Цинфану. — Он поправится? Му Цинфан опустил глаза. — Физически — да. Со временем. А вот... Он не закончил. Все и так поняли.