3
5 июля 2026 г., 20:49
Ты пиздишь нам алкоголь. Ну, а точнее себе: я всегда ненавидел спиртное и всё оставлял тебе. Лишь страшно нам поровну: тебе — от страха умереть в никем не нищете, мне — от бесконечно пьяного тебя. Тебя тянет трахаться, меня — спать, я устал, устал от всего этого, ты же хочешь заполнить всю пустоту в своей жизни. Я больше не мог тебе отказывать ни в чём, ты — моя последняя надежда, пускай я и выдохся окончательно, но ради тебя, лишь бы ты остался со мной. Твой член стал появляться в моей глотке чаще еды.
***
Листья покрыли деревья за моим окном. Уже нашим. Я стараюсь всё наладить, стараюсь ради чужой жизни, никак не собственной. Мне не впервой, но, может, за этот раз хоть будет не тщетно, не напрасно, принесу пользу, мать вашу, разок. Я подвёл один раз её. Подводил себя всю жизнь. Тебя же подвести не в силах. Я стараюсь честно. Но всё снова идёт не туда. Ты находишь мою заначку из денег и выкидываешь в форточку, потому что если выживать, то выживать одинаково. На подушке — мои слёзы, мои стоны и волосы. Я кричу от боли. Ты больше не веришь в меня.***
Я прячусь от тебя, ты не смог понять, мы не смогли. Тебе всё кажется, что я вот-вот подойду к тебе, но ты видишь, что я снова готов пойти на край и готов глотнуть чужой вновь. Жаль, да ибо не видим в друг друге былого утешения: мы стали чужими, соседями по несчастью, не более. Больше не трогал я тогда твои волосы, гладя аккуратно, пока спишь. Больше ты не расскажешь на утро, как же любишь меня, что готов тонуть. Так тони! Неужели всё сломать было так просто, не поделив карманный бюджет? Можем избавиться друг от друга, забыв о любви. Твой алкоголь меня погубит сейчас. Побеждал всегда ты, был ты сильнее явно, и оставалось мне смириться с тем, что я жалок, не смог завоевать чью-то любовь. Так забери свою обратно, требовать-то и нечего больше. Я уйду, мне больше не жаль. Мы лишь ебались с наркотой, тебе больше не интересно, как и я, что для меня уж важнее жизни, которую я уж и не боюсь проебать в потемках. Давай не будем врать: да, мы что-то значим, но почему ты молчишь? Сука, я тебе больше не нравлюсь? — повторял себе я. Что мы больше никто, да? Ты можешь уходить, тебя больше ничто не держит, кроме лап в когтях. Иль я правда блядь, что не заслуживает любви и счастья? С этим я уже смирился. Ты всё ещё здесь. Я думал, что когда ты рядом — легче, я ошибся. Когда был один, я мог уже давно закончить всю эту грязь. Сейчас есть ты. Совесть, сука, совесть не даёт мне просто покончить. Разгребать теперь, однако, побольше прежнего. Проспаться и молиться. Я никогда не отмоюсь от этого. Я — грех в самом его проявлении.***
Сидя на кухне, глядел на увядший букет. Собирал, пересыпал опавшие лепестки из руки в руку. За окном проносился лязг машинных шин и завизжала сигнализация какой-то из машин. Иногда мне кажется, что всё не так уж и плохо. Может, это всё — нормальные отношения в семье? Ежели мы семья, конечно. В размышления меня затянуло ещё на некоторое время. В двери зазвенели ключи. Сквозь коридор ко мне приближался чуть взъерошенный и, на удивление, многообещающе улыбающийся Сергей. На пальце он покручивал свой «трофей» — весьма увесистый блестящий пистолет. О его возникновении я так и не был уведомлен. Напуган я не был, скорее чуть ошеломлён неожиданным атрибутом Серёжи. Чёрный ствол всё же безумно подходил к его образу. Выглядело завораживающе. Приблизившись, он, не прекращая всё подозрительнее ухмыляться, схватил меня за подбородок, запрокинув голову ещё выше, и, проведя стволом от моей щеки, приставил его к виску. Сокращая расстояние между нашими лицами, он щёлкнул предохранителем. Вот теперь я уже был напуган. Этот человек был непредсказуем, он бы мог сделать что угодно, даже не подумав. Но, увидев явный испуг на моём лице, он отставил пистолет и, отойдя, залился звонким смехом. Видно, он был очень рад своей новой игрушке, в отличие от меня. Постель. Всё такая же мятая и запачканная. Тяжёлое дыхание падает на мою шею. Долгий поцелуй в неё и тяжёлая рука на моём запястье. Холод всё того же ствола на моих голых бёдрах давал о себе знать. А я больше не хочу этого видеть. Закрываю глаза и пытаюсь отвернуть голову, что он тут же пресекает и хватает меня. Забираясь двумя пальцами в мой рот, он с трудом отрывает мои челюсти друг от друга. Следом в мою глотку последовал ствол. На секунду я закашлялся, но в ту же секунду пистолет углубился к горлу. Свободной рукой Сергей убрал с моего лица волосы и уставился на меня. Раззадоренная улыбка не сходила с его лика. Я смотрю в его глаза и боюсь. Стоп-слова тут не было никогда. Какого черта меня ебут в глотку пистолетом? Лучше бы я никогда не задавался, ведь через мгновение этот же ствол оказался в моей заднице. Лучше бы он выстрелил. Это пиздец. Тут же моё плечо свело от резкой боли. Он вцепился зубами в мою плоть, словно животное. Мне показалось, с его губ стекала кровь.***
Голова тяжелеет, тело отказывает окончательно, пред глазами всё плыло, за исключением лишь только твоего силуэта. Лишь я успеваю вырубиться, как рефлекторно вздрагиваю от ослепительной боли. Его зубы прокусывают плоть моей руки, чиркая по кости, отрывают кусок мяса, разрывают нервы. Расплёскивает кровь по моему лицу и жадно сгрызает заветный кусок меня. Разбирай и собирай по новой, как тебе угодно: моя душа — это лишь мусор, что я сам не решаюсь выкинуть, моё тело уже ничто, лишь скверная плоть. Ты голоден. Животное. Но кто я, чтоб осудить инстинкт самосохранения? Лишь моя рука была явно против. Он не остановился: жадно улыбаясь с окровавленным лицом, он обгладывает мою кость. Сравнимая с ударом тока, боль разлилась в момент, жар охватывает предплечье, кисть немеет, следом — остальное. Дрожь разрывает остальное, пока ещё целое, тело. В глазах темнеет, дыхание вырывается последним глухим криком. Я отключаюсь.
