Шрамы

Питер мажет взглядом немного вправо, и Стайлз моментально выходит из себя. — Заебёшь, — шипит он и, передёрнув плечами, выходит из комнаты. Тихий вздох доносится ему в спину, но Стайлз слишком взбешён, чтобы оборачиваться. Он устал. И очень хочет курить.

***

— Знаешь, я тут подумала… Лидия запинается и на пару секунд смотрит куда-то сквозь него, и Стайлз устало закатывает глаза. — Лидс, вот только не ты, умоляю. — Прости, — встряхивает головой Лидия. — Так вот, я на день рождения Питера хочу позвать Малию, считаешь это хорошей идеей? — Почему-то плохой-то? — пожимает Стайлз плечами. — Несмотря ни на что, он будет рад её видеть, как ни крути, это его единственный адекватный родственник. Главное, чтобы Малия сама хотела. — Она хочет, — отвечает Лидия сразу же, а потом легко улыбается: — Знаешь, мне кажется, несмотря ни на что, она тоже к нему сильно привязана. — Вот и договорились, — хлопает в ладоши Стайлз, поднимаясь на ноги. — Тогда завтра поедем за украшениями. — Да, — говорит Лидия и обнимает его на прощание. — До завтра, Стайлз. Стайлз, повторяя про себя «Это Лидия, это Лидия, не срывайся на Лидию, она ни в чём не виновата», торопится уйти.

***

Айзек смотрит на него в упор, не мигая, и, Стайлз готов поклясться Богом, это гораздо честнее и искреннее, чем все эти сочувствующие, виноватые и попросту косые взгляды. — Выглядит хреново, — резюмирует Айзек, а Стайлз, усмехнувшись, потирает рукой щёку, смещая ладонь к шее. — Знаю, — хмыкает он. Стайлз машет Айзеку рукой и усаживается за руль своего родного джипа. Спустя секунду пассажирская дверца рядом хлопает, и Айзек, забравшийся в джип, заканчивает свою мысль: — Но не так хреново, как могло бы быть. Из груди рвётся саркастический смешок. Стайлз поворачивает ключ зажигания и кладёт руки на руль. Они и так задержались, если они опоздают ещё минут на десять, Лидия с них шкуру заживо снимет. Шкуру. Заживо. Ха.

***

Отец задумчиво чешет подбородок, а потом глубокомысленно изрекает: — Ничему тебя жизнь не учит, сын. — Вот такой вот я, — невпопад шутит Стайлз, но отец, кажется, вовсе не замечает подвоха, оставаясь до ужаса серьёзным. — Я приду. Я знаю, что для тебя это важно. — Спасибо, — говорит Стайлз искренне. На прощание отец обнимает его и тихо произносит: — Возможно, я даже смогу его простить. Ты действительно счастлив рядом с ним. В груди предательски щемит и Стайлз, закашлявшись, сипит: — Спасибо, пап. Правда, спасибо. И обнимает отца в ответ.

***

Стайлз смотрит в зеркало и разочарованно цокает языком — волосы опять отросли, надо снова подстригать. Погружённый в свои мысли, он не сразу замечает, что в комнату зашёл Питер и сужает глаза, видя в зеркале красные зрачки альфы. — У меня сегодня был занимательный разговор с шерифом, — начинает Питер, подходя к нему ближе, и Стайлз оборачивается. — О чём же? Впрочем, он и так знает ответ. Питер ехидно приподнимает одну бровь, Стайлз смотрит на него в упор, скрестив руки на груди. — Сказал, что он меня прощает, — тихо произносит Питер, сужая глаза. Стайлз кивает и отвечает, вкладывая в свой голос столько беспечности, сколько может себе позволить (рядом с Питером его снова охватывает бешенство): — Вот видишь, всё прекрасно. И снова отворачивается к зеркалу. Он не успевает ничего увидеть в отражении, потому что Питер рывком разворачивает его за плечи к себе, его глаза сверкают алым. — Выруби фонари, смотреть больно, — цедит Стайлз, скаля зубы. — Это, — обманчиво спокойно произносит Питер, в противовес свои словам с силой проводя по щеке и шее, — никогда не будет хорошо. Я до сих пор не могу… — Да что ты заладил?! — рявкает Стайлз, пытаясь вырваться из железной хватки. — Я жив, со мной всё хорошо, что тебе ещё, блядь, надо? Питер, конечно же, его не пускает и продолжает гнуть свою линию: — Никто не знает, когда я в следующий раз… — Да и срать я хотел на следующий раз! — восклицает Стайлз. — Хоть ты всю рожу мне располосуешь, я тебя не оставлю! Моё место рядом с тобой, ты — моя пара, я люблю тебя больше жизни, и если ты ещё хоть раз… — Стайлз, — свистяще произносит Питер, он почти шепчет. — Пожалуйста. — Это всего лишь лицо, Питер, — устало вздыхает Стайлз и взмахивает рукой. — Для меня намного важнее, что в тот день я не дал тебе окончательно сойти с ума. Хватит винить себя, хватит отравлять этой никому не нужной виной нам жизнь, хватит! Я сделал свой выбор, и я в нём не сомневаюсь. Или ты в нём сомневаешься? — Стайлз наклоняется к Питеру ближе, почти вплотную. — Или ты в своём выборе сомневаешься? Питер молчит несколько долгих секунд, буравя его тяжёлым взглядом, а потом его лицо принимает привычное расслабленное выражение, и он нараспев произносит: — А ты умеешь убеждать, лапушка. — Вот и чудненько, — скороговоркой отвечает Стайлз и дёргает плечом, снова пытаясь повернуться к зеркалу. — Нас заждались гости, мне ещё нужно… Но Питер Хейл, конечно же, не даёт. Он за подбородок разворачивает лицо Стайлза к себе, с нежностью проводит по бороздам уродливых шрамов, скользящих по правой щеке вниз, к шее, — следам его собственным когтей, — и целует Стайлза, не давая ему больше вставить ни слова.