Forced to live

Он ненавидит их всех. НЕНАВИДИТ. Ненавидит всей душой. Но бороться не может, кажется они вывихнули ему что-то. Руки жжет от любого движения, и Тилл теряет надежду. В который раз его уже так использовали? Все и не сосчитать. Ему так надоело падать на пол, разбивая лоб в кровь. Надоело кричать зовя на помощь, зная что никто не поможет. Надоело жить. Тилл устал зашивать штаны. Каждый раз эти ублюдки их рвали, и каждый раз он приводил их в приемлимое состояние. Сегодня их снова стянули грубо, кажется на коленке разошелся старый шов. Парень с грустью подумал как долго он будет его заделывать. Он все еще не привык к насилию. Он и не собирался привыкать. Хотя вернее было сказать раньше не собирался, сейчас уже было поздно. Тилл часто плакал по ночам, кусая свои бледные запястья до ярко-красных пятен. Они потом болели и парень долго не мог их сгибать, но это было явно лучше чем будить других. - не надо! - короткое слово мгновенно тонет в смехе сейгейнов. Им все равно, они даже толком не знают человеческого языка. Резкая боль внезапно пронзает тело. Становится трудно дышать, а на глаза наворачиваются слезы. Первые капельки крови упали на пол. Он стал липким и грязным, так похожим на Тилла. Парень вдыхает, закашливается и чувствует движение в животе. Боль охватывает его слишком резко. Кажется он уже не выдерживает. Хочется отключиться, забыть обо всем и испариться в своих воспоминаниях. Ах, как же Тилл грезит этим, но видимо не в этот раз. Громкий крик вылетевший изо рта парня мгновенно прерывается резким ударом. Его вбивают в пол до искр из глаз. Капелька крови падает с ноздри, ударяясь о кафельный пол. Как бы Тилл мечтал увидеть сейчас Ивана. Такого близкого и родного. Ему так хотелось обнять его, уткнуться в плечо и долго-долго рассказывать кто его обидел. Хотелось верить что Иван спасет и поможет. Но он мертв. Лежит в холодной земле поедаемый червями. А может даже не в земле, наверное эти монстры все же бросили его тело растворяться годами в формалине. Чтоб уж точно до конца осквернить. Тилл вырывается, снова пытается кричать. Сил почти нету. Как же хочется чтоб его убили, "нечаянно" переломили глотку, или наконец разорвали прямую кишку. А потом, лишь бы похоронили рядом с Иваном. Его мечтаниям не суждено сбыться, слишком уж нужная игрушка Урака. Его съежившегося, трясущегося от холода, оставляют на полу. Тело бьет дрожь, и кажется он долго не сможет подняться. Как бы ему хотелось зарыться в толстый слой земли и обнять Ивана. Такого родного Ивана, с застывшей навечно улыбкой на лице. Но, кажется он выжил. И до сих пор не расплатился за это.