Право собственности

Она всегда была тихой. Той самой девочкой на заднем ряду, которая краснела, если с ней разговаривали не по делу. Хван Йеджи, с ее большими глазами олененка и пальцами, которые вечно теребили край футболки, когда она нервничала. Рюджин смотрела на нее и видела не просто стеснительность. Она видела жажду. Глубокую, темную, постыдную жажду быть сломанной. Йеджи нравилось, когда ее пугали. Нравилось чувствовать себя маленькой и беспомощной. Она хотела, чтобы кто-то сильный взял ответственность за ее удовольствие, даже если это удовольствие будет граничить с болью. Она просто не знала, как об этом попросить. Но Рюджин знала. Рюджин всегда знала. Сегодня вечером Йеджи пришла сама. Дрожащий комочек нервов в огромном худи, скрывающее ее худые запястья. Рюджин встретила ее у двери своей квартиры — просторной, с приглушенным светом и идеально заправленной постелью, которая виднелась в проеме спальни. — Замерзла? — спокойно спросила Рюджин, проводя кончиками пальцев по щеке Йеджи. Йеджи мотнула головой, но ее губы дрожали. Она не замерзла. Она боялась. И от этого страха между ее ног уже становилось влажно и горячо. Рюджин взяла ее за руку и повела в спальню. В центре комнаты, на кровати, лежали мотки мягкой, но прочной веревки и пара бархатистых наручников. Йеджи застыла, уставившись на них. — Ты хочешь? — прошептала Рюджин, останавливаясь прямо за ее спиной. Ее дыхание коснулось уха Йеджи, и та вздрогнула всем телом. — Только честно. Если скажешь «нет», мы просто ляжем спать. Йеджи промолчала. Ее сердце колотилось где-то в горле. Она хотела закричать «нет», убежать, спрятаться. Но ее тело предательски качнулось назад, прижимаясь к Рюджин. Рюджин усмехнулась. Тихо, тепло. — Умница, — выдохнула она и легко прикусила мочку ее уха. Дальше все было как в тумане. Рюджин стащила с нее худи, потом футболку. Йеджи стояла перед ней в кружевном белье, кусая губы и пытаясь прикрыться руками. Рюджин мягко, но настойчиво отвела их в стороны. — Не смей прятаться. Ты красивая. Особенно когда краснеешь вот так, — она провела ладонью по животу Йеджи, чувствуя, как под пальцами дрожит кожа. — Ложись. Йеджи послушно легла на спину, глядя на Рюджин снизу вверх влажными глазами. Рюджин связала ей запястья. Не больно, но крепко, фиксируя руки над головой. Потом взяла ноги Йеджи и согнула их в коленях, разводя бедра в стороны. Йеджи ахнула, чувствуя, как становится совершенно открытой и уязвимой. — Так хорошо, — пробормотала Рюджин, любуясь открывшимся видом. На трусиках Йеджи уже проступило темное влажное пятно. — Ты уже течешь? Мы даже не начали. — Рюджин... — голос Йеджи сорвался на хрип. Ей было стыдно. Так стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю. Но именно этот стыд толчками горячей крови приливал к низу живота. — Что? — Рюджин присела рядом, поглаживая внутреннюю сторону ее бедра, едва касаясь. — Скажи, чего ты хочешь. — Я... я не знаю... — Знаешь. Ты хочешь, чтобы я трахнула тебя. Сильно. Чтобы ты забыла, как тебя зовут. Чтобы ты кончила так, чтобы соседи проснулись. Скажи это. Йеджи зажмурилась. Слезы стыда защипали глаза. — Не могу... — прошептала она. Рюджин наклонилась и поцеловала ее в живот. Чуть выше колена. Прямо туда, где кожа была тоньше всего. Йеджи дернулась, выгибаясь, как от удара током. Один поцелуй — и она уже была на грани. — Видишь? — прошептала Рюджин, целуя ее бедро. — Твое тело жаждет. Оно говорит громче тебя. Оно хочет мои пальцы здесь, — она надавила пальцем на влажную ткань трусиков, и Йеджи всхлипнула. Рюджин стянула с нее белье. Медленно, глядя прямо в глаза. Йеджи была абсолютно мокрой, блестящей, готовой. Рюджин раздвинула ее складки пальцами, рассматривая, изучая. — Какая ты красивая... вся дрожишь, сжимаешься от воздуха. Она не стала входить сразу. Вместо этого она достала маленький вибратор — изящную серебристую вещицу — и провела им по клитору Йеджи. Та закричала. Резко, неожиданно даже для себя. Вибрация была слишком сильной, слишком интенсивной для сверхчувствительной плоти. — Тише, тише, — Рюджин убавила скорость, но не убрала игрушку. Она водила ей кругами, наблюдая, как Йеджи кусает губы, как мечется головой по подушке, пытаясь справиться с нахлынувшими ощущениями. — Пожалуйста... — выдохнула Йеджи. — Что «пожалуйста»? Вставить в тебя пальцы? Чтобы ты кончила? Йеджи кивнула, кусая губы до крови. — Нет, — спокойно ответила Рюджин и убрала вибратор. Йеджи застонала от отчаяния. Она была в огне. Ее тело горело, низ живота сводило судорогой от неудовлетворенного желания. Она дернулась, пытаясь тереться о кровать, но поза была неудобной. — Рюджин, ну пожалуйста... я не могу больше... — Можешь. Ты потерпишь столько, сколько я скажу. Рюджин встала с кровати и разделась сама. Медленно, глядя на распятую, умоляющую девочку. Потом она взяла фаллоимитатор. Прозрачный, силиконовый, с прожилками, как настоящий. Среднего размера, но выглядел он пугающе реалистично. Йеджи расширенными глазами смотрела, как Рюджин надевает на него ремни, фиксируя на бедрах. — Ты возьмешь его, — сказала Рюджин, становясь на колени между разведенных ног Йеджи. — И ты будешь умницей. Она не стала входить резко. Сначала она просто терлась головкой игрушки о половые губы Йеджи, размазывая ее смазку. Йеджи скулила. Честное слово, скулила, как маленький щенок, которого дразнят вкусняшкой. Она подавалась бедрами навстречу, пытаясь насадиться, но Рюджин отстранялась. — Скажи это, — потребовала Рюджин. — Скажи, что ты моя шлюха. Что ты хочешь, чтобы я тебя выебала. — Я... я твоя... — слезы текли по щекам Йеджи. — Твоя шлюха... Пожалуйста, Рюджин... Выеби меня... Сильно... Прошу... Это было именно то, что нужно. Рюджин вошла одним плавным, но глубоким толчком до упора. Йеджи закричала. Не от боли, от шока и полноты ощущений. Игрушка заполнила ее целиком, растягивая стенки. Рюджин не стала ждать. Она начала двигаться. Медленно, но жестко, выходя почти полностью и входя снова, глубоко и сильно. Каждый толчок отдавался в теле Йеджи взрывом. Она задыхалась, хватала ртом воздух, стонала в голос. Связанные руки дернулись, но веревка держала крепко. Это чувство беспомощности, когда тебя имеют, не спрашивая темпа, делало ее возбуждение невыносимым. — Смотри на меня, — приказала Рюджин, замедляясь и начиная вкручивать игрушку глубокими, вращательными движениями. Йеджи посмотрела. В глазах Рюджин не было злости. Там была спокойная, голодная нежность. Она получала удовольствие оттого, что доводит Йеджи до ручки. — Чувствуешь? — Рюджин наклонилась, прошептав ей на ухо, не прекращая движений бедрами. — Чувствуешь, как глубоко ты меня берешь? Ты такая узкая, такая горячая. Ты создана для этого. Для того, чтобы тебя трахали, пока ты не забудешь свое имя. Твой мозг плавится, да? Остался только мой член в тебе. Каждое ее слово, этот грязный, пошлый шепот, заставляли Йеджи течь еще сильнее. Ее бедра инстинктивно двигались навстречу, ловя ритм. — Рюджин... я сейчас... я... — залепетала она. — Нет, — Рюджин резко остановилась, выйдя из нее наполовину. — Рано. — НЕЕЕТ! — Йеджи дернулась так сильно, что кровать скрипнула. Она была в агонии. На грани оргазма, который грубо оборвали. — Не останавливайся, прошу, прошу, я все сделаю, все что скажешь, только не останавливайся! Рюджин улыбнулась. Она обожала это. Эту полную, абсолютную власть. — Хорошо. Для моей хорошей девочки. Она вошла снова, но теперь наклонилась и прижалась большим пальцем к клитору Йеджи, массируя его в такт толчкам. Одновременная стимуляция была убийственной. Йеджи забилась в истерике, выгибаясь дугой настолько, что веревки впились ей в запястья. — Давай, — прошептала Рюджин, ускоряясь. — Кончи для меня. Кончи на мой член. Покажи всем, чья ты. И Йеджи кончила. Мир взорвался фейерверками. Она кричала — высоко, тонко, почти на одной ноте, пока ее тело сотрясали спазмы. Она сжимала игрушку внутри себя так сильно, что Рюджин с трудом могла двигаться. Оргазм длился, кажется, вечность, накатывая волна за волной. Когда она обмякла, тяжело дыша и всхлипывая, Рюджин медленно, очень нежно вышла из нее. Она отстегнула ремни, отбросила игрушку в сторону и тут же развязала дрожащие запястья Йеджи. Красные следы от веревки тут же покрылись поцелуями. — Тише, тише, маленькая, — шептала Рюджин, обнимая ее и прижимая к себе. — Ты так хорошо справилась. Ты моя умница. Йеджи, обессиленная, уткнулась носом ей в шею, все еще вздрагивая от отголосков удовольствия. Ей было стыдно, страшно и невероятно, невероятно хорошо. Она чувствовала себя разбитой, использованной и... любимой. Рюджин гладила ее по спине, чувствуя, как постепенно выравнивается дыхание. — А теперь спи, — прошептала она, целуя ее в макушку. — Завтра будет новый день. И новое наказание, если захочешь. Йеджи только крепче прижалась к ней, пряча мокрое от слез лицо. Она хотела. Она всегда будет хотеть. Потому что только в руках Рюджин ее стыд превращался в чистое, ослепительное золото удовольствия.