Багровый Граф. Поли-охота.

      Пока одни набирались сил и видели сны с белым призраком, другие занимались своими делами.       В апартаментах гостиницы «Багровый пик» вовсю шла примерка, и Аракс был на грани того, чтобы разнести всё это розовое великолепие к чертям.       — Ещё один бант, и я ухожу, — процедил он, стоя у окна в алых церемониальных одеждах. Которые пришлось надеть — сестра настояла, давя фразой и аргументами о «соответствии статусу».       — Не ной, братец, — Люцифера крутилась перед трюмо, рассматривая себя в профиль. — Это не просто фестиваль. Это — театр. А в театре актёры должны выглядеть безупречно. Особенно те, кто сидит в ложах и наблюдает свысока.       Она была великолепна. Тёмно-алый костюм, облегающий, но не вульгарный — с золотой вышивкой по вороту и манжетам. Волосы уложены в сложную причёску, перевитую тонкими золотыми цепочками. На левой скуле — трещина и герб Жадности, сочилась слабым призрачным светом, и Люцифера специально не замазывала её, а наоборот, подчёркивала прозрачной пудрой.       — Я похожа на гневную дочку банкира, — сказала она, удовлетворённо кивая отражению.       — Ты и есть гневная дочка банкира, — буркнул Аракс.       — О нет, — она повернулась к нему, и в розовых глазах мелькнул опасный огонёк. — Папа — Гнев. Мама — Жадность. А я — их любовь. Самое страшное, что может быть. Единственная и неповторимая.       Люцифера щёлкнула пальцами, и её вечная тень — девушка со скрытым лицом и бирюзовыми глазами, тоже нарядно одетая в более нежный тон лазури, украшенная белой и золотой вышивкой необычных цветов, — бесшумно поднесла раскрытую шкатулку. Внутри, на бархате, лежали кольца. Не драгоценности — оружие. Тонкие, почти невидимые лезвия, вмонтированные в изящные оправы.       — Сегодня, — сказала Люцифера, надевая одно кольцо за другим, — я буду блистать. Но не только украшениями. Если кто-то решит, что дочь Оверлорда — лёгкая добыча, пусть попробует. Я давно не разминалась.       — Ты не будешь драться на фестивале, — голос Аракса стал жёстче.       — Не буду, — согласилась она. — Но лучше быть готовой.       Она застегнула последнюю пряжку и подошла к окну. Внизу, на площади, уже устанавливали сцену и фонари. Слуги Шеризада суетились, развешивая алые ленты и багровые флаги.       — Сестра, — Аракс подошёл к ней сзади, положил руку на плечо. — Зачем тебе этот падший? Ответь честно.       Люцифера помолчала. Раздумывая стоит ли промолчать или все же брату можно ответить. Он первый кто задал это вопрос прямо, а не через абстракцию беседы и намеки. Значит он действительно хочет это знать.       — Я не знала сначала, — тихо сказала она. — Правда. До того, как увидела его своими глазами.       Она отвернулась к окну — но не эффектно, а скорее устало, будто не хотела показывать лицо.       — Сначала дошли только слухи. Белый мальчик. Светлые волосы, бледная кожа. В Даантре такого не бывает. И я подумала… ну, любопытно. Ещё один уродец. Как я.       — Люцифера…       — Дай договорить, — перебила она без злости. — После того неудачного визита и ещё одной аудиенции со скорпионом я тогда уже просто шла мимо «Оазиса». За подарком для мачехи. Случайно. Увидела его через забор в саду. Он поливал растения. Обычные такие цветы, представляешь?       Аракс не убирал руку, но и не перебивал.       — И в этот момент, — голос Люциферы чуть дрогнул, — я вдруг поняла. Не головой. А этим. Рядом с ним… я не чувствовала себя изгоем. Не слышала этих голосов, которые шептали мне в детстве, что я ошибка, что меня не должно было быть. Ты же помнишь, что было после развода мамы и отца. Как в Отриц меня травили. Хотя ты тогда был совсем маленький — года четыре.       Аракс молча кивнул. Да, он был мал, но уже много понимал. Он помнил. Ей было шесть. Аида и Гаргант уже развелись, и маленькая Люцифера вдруг осталась одна между двух огней — ни там, ни там. А голоса других демонов только подливали масла.       — В Транже хотя бы плевать на происхождение, — продолжила она. — Там важны цифры, контракты, прогресс. Поэтому мама и забрала меня вопреки требованиям отца. Но даже там… меня преследовало чувство, что я — чудо, которое случилось по ошибке. А он — такой же.       — И поэтому ты хочешь его выкупить?       — Я хочу его забрать, — твёрдо сказала Люцифера и повернулась к брату. В её глазах не было поэтичного тумана — только жёсткая, почти отчаянная ясность. — Не украсть. Выкупить. Спасти. Потому что если я этого не сделаю — его раздерут на части Царн и Грот. А я… я не могу смотреть, как с тем, кто похож на меня, поступают как с вещью. Потому что меня саму в детстве чуть не сделали вещью.       Она сделала паузу, потом усмехнулась уголком губ — но без насмешки, скорее с горечью.       — Я знаю, это звучит как бред. Дочь Оверлорда Жадности хочет кого-то «спасать». Противоестественно. Но внутри меня течёт и отцовская кровь. Кровь Гнева. А Гнев — это не только разрушение. Это ещё и ярость от несправедливости. И когда я увидела его, поливающего эти цветы… я поняла. Он не заслужил быть просто экспонатом. Как и я не заслужила быть «ошибкой природы».       Аракс долго молчал. Потом убрал руку с плеча.       — Ты влюбилась, что ли? — спросил он — не насмешливо, скорее проверяя.       — Не знаю, — честно ответила Люцифера. — Может быть. А может, просто… когда он рядом, голоса замолкают. Впервые в жизни. И ради этого одного я готова отдать любую цену.       Она посмотрела на брата и на слегка опечаленную спутницу, что стояла чуть поодаль.       — Ладно, — Люцифера встряхнула головой, поправляя волосы, и тяжёлые розовые локоны рассыпались по плечам. — Хватит нытья. Фестиваль всё же. Мы идём красивыми, богатыми и опасными. Верно, дорогая моя? Ты всё приготовила?       Спутница кивнула — один раз, едва заметно, увидев, что Люцифера снова бодра.       — Отлично. Тогда — в путь. Посмотрим, что за игру затеял наш маленький скорпион.       Она взяла с кресла свою шаль — тонкую, почти невесомую и изящную, но из новосозданной ткани, которую не пробивает даже кинжал, — и накинула на плечи.       — Аракс. Ты со мной?       — А куда мне деваться? Обещал же. Я всегда с тобой, — ответил он, и в его голосе не было радости. Только усталая, долгая любовь брата, который слишком много раз вытаскивал сестру из передряг.       Они вышли из апартаментов, оставив в комнате лишь запах дорогих духов и едва уловимый аромат старой магии.       — После шествия приглашаю выпить по коктейлю. Безалкогольному, конечно. Я помню, что у тебя ночной патруль.       — Ты же знаешь мой предел. Или скажи прямо, что не хочешь на меня много тратить.       В ответ раздался звонкий смех девушки.