Мутация

Сеул не спал. Он никогда не спал по-настоящему — он просто притворялся, прикрывая свою вечную дикую усталость неоновыми вывесками, гулом машин и бесконечным потоком людей. В этом городе можно было затеряться, раствориться… или спрятаться. И BTS прекрасно умели прятаться. — Чонгук, ещё раз с начала, — устало произнёс Намджун, опускаясь на пол студии и потирая переносицу. — Ты все время ускоряешься на третьем такте. — Я не ускоряюсь, это просто сам бит как-то странно звучит, — мрачно буркнул Чонгук, но всё же кивнул и снова занял свою позицию. Зеркальная стена отражала семь их фигур — привычная картина, но если бы кто-то знал, насколько непривычными они были на самом деле… Музыка снова заполнила помещение. Чимин двигался мягко, почти невесомо — как будто его тело знало больше, чем он сам. Иногда, когда он полностью отдавался танцу, воздух вокруг него едва заметно дрожал, словно пространство пыталось подстроиться под его движения. Он делал это неосознанно — и только Тэхён иногда ловил этот странный эффект краем глаза. Тэхён… стоял чуть в стороне. Он не танцевал сейчас — а просто наблюдал. Его взгляд скользил по ребятам, но не так, как у обычного человека. Он слышал их мысли — не чётко, не словами, скорее эмоциями, отголосками. Шум в его голове был постоянным, как радиостанция, которую невозможно было выключить ни на секунду. Но сегодня было слишком тихо. И это невольно настораживало. — Хён, ты опять завис, — окликнул его Хосок, улыбаясь. — Ты с нами вообще? — Всегда, — тихо ответил Тэхён и всё же встал в линию. Хосок был… их светом. В буквальном смысле. Когда он смеялся, лампы в студии становились ярче. Когда злился — они начинали мигать. А если его эмоции вдруг по какой-то причине выходили из-под контроля… однажды в тренировочном зале перегорели абсолютно все прожекторы. С тех пор он старался держать себя в руках. — Перерыв! — хлопнул в ладоши Юнги, выключая музыку. Он сидел у пульта, почти не двигаясь. Его способность была самой… незаметной. Он мог «глушить» звуки — не просто уменьшать громкость, а буквально стирать их из реальности. Иногда он делал это случайно. Иногда — намеренно. Особенно когда не хотел слышать новости. А новости были везде. — Снова про мутантов, — пробормотал Чонгук, листая телефон и морщась. — В Пусане какой-то парень… его поймали. — «Поймали», — тихо повторил Намджун. Слово повисло в воздухе. Поймали. Как животное. — Он разрушил полквартала, — осторожно сказал Хосок. — А до этого? — Намджун поднял взгляд. — До этого его, может, травили годами? Повисла тяжёлая тишина. Юнги щёлкнул чем-то на пульте — и шум города за стенами студии словно исчез. Полная, плотная тишина накрыла комнату. — Давайте без этого, — сказал он. Чимин опустился рядом с Чонгуком, заглядывая в экран. — Они боятся, — тихо сказал он. — И правильно делают, — неожиданно резко бросил Тэхён. Все обернулись. Он замер, будто сам не ожидал своих слов. — Если бы они знали, — продолжил он уже тише, — что мы можем… Он не договорил. Потому что почувствовал. Резкий всплеск эмоций. Не страх. Не злость. Что-то другое. Все взгляды невольно метнулись к Джину. Он стоял у зеркала, спиной к остальным, будто проверяя что-то в своём отражении. Плечи его были неестественно сильно напряжены, а руки сжаты в кулаки. — Хён? — осторожно позвал его Намджун. — Всё нормально, — слишком быстро ответил Джин. И это было первое, что выдало его. Слишком быстро. Слишком… резко. Тэхён почувствовал, как его эмоции скачут — радость, раздражение, смущение, тревога — всё сразу, будто внутри него ломался переключатель. — Я… сейчас вернусь, — сказал Джин, не оборачиваясь, и направился к выходу. Он почти дошёл до двери, когда Чонгук не удержался: — Хён, ты сегодня странный. Джин остановился. Всего на секунду. Но этого было достаточно. Эмоция — резкая, как вспышка. И… Тэхён моргнул. Что-то изменилось. Он не понял, что именно. Просто… ощущение. Будто человек, который стоял перед ними, вдруг стал другим. Но когда Джин обернулся, всё выглядело как обычно. Та же улыбка. Те же черты. — Я всегда странный, — легко сказал он. — Вы это только сейчас заметили? Лёгкий смех прокатился по комнате. Напряжение спало. Только Тэхён не смеялся. И Юнги, кажется, тоже. Дверь закрылась за Джином. Коридор был пуст. Джин прислонился к стене, закрывая глаза. — Не сейчас… — глухо прошептал он. Дыхание парня сбилось. Сердце колотилось, как бешеное. Он чувствовал, как его тело меняется. Это всегда начиналось одинаково — с эмоции. Слишком сильной. Слишком резкой. И дальше — как лавина. Кости, мышцы, голос, даже ощущение себя… Он сжал зубы. — Держись… Но удержать это было невозможно. Никогда не было. Через несколько секунд всё закончилось. Он медленно открыл глаза. И посмотрел в зеркало напротив. Отражение смотрело на него… иначе. Не хуже. Не лучше. Просто — по-другому. Джин выдохнул. — Отлично, — пробормотал он. — Просто отлично. Он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться. Они не должны были об этом узнать. Но не потому, что он не доверял. А потому что… Он сам до конца не понимал, кто он. И как это объяснить. За дверью раздался приглушённый и встревоженный голос Чонгука: — Хён? Ты там живой? Все в порядке у тебя? Джин на секунду прикрыл глаза, а затем слабо улыбнулся. — Конечно, — ответил он, уже привычно скрывая всё за наигранной лёгкостью. — Я же идеален. Он сделал шаг к двери. И на мгновение замер. Потому что где-то очень глубоко внутри он уже чувствовал: это было только начало. Трещины уже пошли. И однажды они станут слишком заметными. А в студии Тэхён медленно повернул голову к двери. — Нам нужно поговорить, — тихо сказал он. — О чём? — спросил Хосок. Тэхён смотрел туда, где только что исчез Джин. — О том, что мы больше не можем делать вид, что всё нормально. Намджун вздохнул. Юнги молча убрал звукоподавление — и шум города снова ворвался внутрь. Где-то вдали завыла сирена. И почему-то стало ясно: мир снаружи уже начал меняться. И очень скоро он доберётся до них.