Дело было в Захудаловске

6 Воспитание, или говоря научным языком - педагогика, штука чрезвычайно сложная. А воспитание мальчишек - это вам не уж точно не фунт изюма. Клим Прокопьевич смог убедиться в этом, так сказать, на личном опыте. Как то сразу выяснилось, что в педагогике, Клим Прокопьевич разбирается, простите, как свинья в апельсинах. Попутно выяснилось так же, что на время, а точнее на месяц, придется поставить крест на личной жизни, поскольку личная жизнь, Клима Прокопьевича, протекала у него большей частью по ночам, и как правило, в его же однокомнатной квартире. Предметом воздыханий Клим Прокопьевича на данном отрезке его жизни, была продавщица из аптеки, Валькирия Петровна. Присутствие несовершеннолетнего Стаськи не то что бы мешало уже не молодой парочке - скорее несколько конфузило их обоих. Не стоит забывать, что обязанностей участкового с него никто не снимал, по сему, набегавшись за день - до воспитательного ли процесса ему было? Стаську, впрочем, это ни капельки не напрягало. Уже на следующий день, проводив дядю на службу, он вышел во двор, потом вышел на городские улицы, дошел до фонтана, где и познакомился с братьями - Глебом и Борисиком. А получилось это вот как. Утра того дня братья ждали с особым нетерпением. Они даже пораньше отправились спать, поскольку, как известно - раньше ляжешь, раньше наступит утро. Всю предыдущую неделю они клеили огроменного по своим размерам воздушного змея. Своими удалыми размерами змей обязан Глебу, решившему внести кое какие поправки в чертежи, от чего змей получился просто королевских размеров. - На коробке вроде как змей нарисован, - сказал папа, перешагивая через распластавшуюся по всей комнате конструкцию - а у вас уже дельтаплан какой-то получается. - А что это за игривые ситцевые вставочки с васильками? - спросила мама, показывая на змея. - Они мне очень знакомы, по моему, наши наволочки, сшиты из точно такой же ткани. - Глобализация, мамуль, - нашелся Борисик - змея делали в Китае, ткань делали в Китае, нет ничего удивительного, что сделанная в Китае ткань попала и в наволочки и в коробку со змеем. - Мне кажется, что полку антиглобалистов прибыло, - сказал папа, когда в комнату вернулась мама, держа в руках то, что осталось от продукта глобализации - наволочек, усыпанных васильками. Запускать змея решили в сквере у фонтана. Как назло, в то утро не было ни то что ветра, маломальского сквозняка, и того не наблюдалось, сколько ни слюнявил, подражая морякам, палец Борисик. Даже после того, как в поисках ветра, палец послюнявил Глеб, этого самого ветра больше не стало. Братья попробовали побегать по скверу, но змей, лишь вяло подпрыгивал и камнем падал на асфальт. - Безветрие - главный враг змеев и парусников, - сказал щупленький, усыпанный веснушками мальчишка, вот уже битый час, наблюдавший за безуспешными попытками братьев запустить змея. С высунутыми на бок языками, запыхавшиеся братья остановились рядом с умником. - История полна примеров, когда могучий парусный флот, по причине отсутствия ветра, оказывался полностью разбитым более мелкими судами на весельном ходу - продолжил мальчишка. - Предлагаешь приделать змею весла? - язвительно спросил Борисик. - Предлагаю поставить ему сливу, что б не умничал, - сказал Глеб. - Предлагаю для начала познакомиться и поискать восходящие потоки воздуха, которые поднимут змея. Меня Стаська зовут, - сказал мальчик. Знакомство состоялось. - Ну и где прикажешь их искать, эти потоки? - спросил Борисик. - Обычно, восходящие потоки набирают силу в метрах двухстах от поверхности земли, - сказал Стаська. - Мы его на два то метра поднять не можем, а ты о двухстах заикаешься, - сказал Глеб. - Тогда его нужно принудительно поднять, пока его не подхватят восходящие потоки, - Стаська в задумчивости почесал переносицу. - Смотри, веснушки не отскреби, - хихикнул Борисик. - Может опробуем воздушные шарики с гелием? - сказал Стаська. - А может сначала посчитаем сколько у нас денег? - хмыкнул Глеб. - Да, шарики нынче дорогое удовольствие, - вздохнул Борисик. - А сколько у нас денег? - спросил Стаська. - У нас, рулей пятьдесят - максимум, - сказал Глеб - а у тебя? - У меня есть идеи, а денег нет, вернее есть, но они дома, - сказал Стаська. - Ну, давай, выкладывай свои идеи, где нам раздобыть шарики с гелием на наши пятьдесят рублей, - сказал Глеб. - Про гелий точно сказать не могу, но на шарики вполне хватит. Показывайте, где у вас тут аптека, - сказал Стаська. - Аптека? - хором удивились братья. - А в аптеке что, уже начали воздушные шарики продавать? - спросил Борисик. Стаська посмотрел на Борисика как доктор Павлов на свою первую подопытную дворняжку. - О каких, собственно, шариках идет речь, о грелках что ли? - то же не совсем понял о чем идет речь Глеб. - О-о-о как все запущено, - сказал Стаська. - В аптеке продают такие резиновые штучки, разноцветные, с разными запахами, которые свернуты в колечки, которые мужчины используют, когда не хотят, что бы у них были дети, понятно излагаю? - спросил Стаська. - Ой что-то ты темнишь, брат, - сказал Борисик. - Какие штучки - колечки разноцветные, какие разные вкусы, и причем тут дети - ни чё не понял, - сказал Глеб. - Средневековье какое то, честное слово - развел руками Стаська. - Во-первых, не вкусы, а запахи, во-вторых - вы что, никогда их водой не набирали и с балкона не скидывали? - Стаська посмотрел на братьев. - Мы с балкона только презики с водой скидывали - как ни в чем не бывало, сказал Борисик. - Ну а я-то битый час, о чем вам толкую?! - воскликнул Стаська - О колечках каких-то с запахами, - сказал Глеб. - Короче, вы их где брали? - спросил Стаська. - Презики то? В спальне родительской, только их там нет больше, на днях кончились, - констатировал Борисик. - А что, презики разве в аптеках продают? - спросил Глеб. - Естественно, а ты думал где, не в канцтоварах же! - ответил Стаська. - Папа сказал, что это какие-то предохранители, вот я и думал, что это что-то типа запчастей каких-то, - пожал плечами Глеб. - Погодите, дак вы не знаете предназначение презика? - воскликнул Стаська. - Тебе ж сказали - запчасти, - встал на защиту брата Борисик. - А вы не задавали себе вопрос - что запчасти делают в родительской спальне? - как можно спокойней спросил Стаська, искренне удивляясь дремучести братьев. - Неа, - дружно сказали братья, привыкшие верить родителям на слово. - Понятно, все гораздо хуже, чем я предполагал, до аптеки далеко? - Стаська посмотрел на братьев, словно собрался объявить неутешительный диагноз. - Да нет, пара кварталов, - сказал Борисик. - Пошли, мне есть что вам рассказать об это мире, - сказал Стаська. 7 Родителям нужно верить. Ведь даже если они пока не говорят всей правды, то со временем, конечно же ее скажут. Или ее скажут за них другие. - Если то, что ты рассказал о презиках - правда, я за ними в аптеку не пойду, - сказал Борисик, когда троица подошла к аптеке. - И я не пойду, идеи ваши, деньги наши, вот ты Стаська и иди - сказал Глеб, критически осматривая Стаську. Дело в том, что если братья, в свои десять, выглядели на все одиннадцать с хвостиком, то Стаська, в свои не полные двенадцать, выглядел на все десять. Хотя всем было понятно, что ни в десять, ни в двенадцать за тем, зачем они пришли в аптеку, в аптеку не ходят, и уж тем паче - не просят продать им то, зачем они пришли. - Может, попросим кого-нибудь? - предложил Борисик. - "Дядя, купите пять презиков на троих", так что ли? - съязвил Глеб. - Давайте деньги, - решительно сказал Стаська. Братья повиновались, видимо подавленные героическим настроем Стаськи. Расплющив носы о витрину, они с интересом наблюдали за происходящим в аптеке. Стаська, как ни в чем не бывало, отбил чек, подошел к прилавку и привстав на цыпочки показал пальцем на витрину. К великому удивлению, продавщица протянула ему горсть разноцветных пакетиков. Стаська, сияя как новый пятак, и помахав продавщице ручкой, направился к выходу из аптеки. - Как? - только и спросили братья. - Пришлось включить дурочка, - протягивая братьям упаковки с презервативами, сказал Стаська. - Я ей сказал, что мне нужны вот эти резиновые штучки, поскольку нужно поставить эксперимент, который нам задали на лето по физике на тягучесть разных резиновых предметов. - Включал дурочка ты, но дура выходит она, - глядя на продавщицу, сказал Борисик. - Осталось только надуть их гелием, - сказал Стаська. - С этим проще, у нас свой человек в этом бизнесе, - сказал Глеб. Все трое, по очереди неся змея, направились в парк. К счастью, баллоны с гелием, украшенные разноцветными шарами и надутыми фигурками мультяшных героев, оказался на своем месте. На месте оказался и продавец, которого почему то все звали Фифти-фифти. - Здорова Фифти-фифти, - поздоровались в один голос братья. - Здорова, коль не шутите, что, корешком обзавелись? - Фифти-фифти показал на Стаську. - Это не корешок, это Стаська, - сказал Борисик. - Дак я про чё и говорю, приятеля, говорю, надыбали - нужное дело, базара нет! - Мы его не дыбали, он нам змея помогает запускать, - сказал Глеб, - дело у нас к тебе, поможешь? - Об чем разговор! - Фифти-фифти присел на корточки. - У тебя гелия много? - тоном заговорщика спросил Борисик. - А что, много надо? - тоже перешел на шепот Фифти-фифти. - Вот, надо надуть, - Глеб протянул ему пять разноцветных упаковок. - Понимаешь, ветра нет, мы их к змею привяжем, они его до восходящих потоков поднимут, а там он уже сам полетит, ну как - надуешь? - объяснил задачу Борисик. - Вам и трех за глаза хватит, - сказал Фифти-фифти, по сему - три в расход, два мне - идет? - Идет! Сделка состоялась. Народ по парку гулял, куда ж без него, но шарики пока никто покупать не торопился. Фифти-фифти спрятал в карман две упаковки, распечатал первую и нацепив на баллон, открыл газ. Нестерпимо - приторно запахло бананом, за тем, наполняясь газом, взору предстал малиновый шар, украшенный рожками. Следом по ноздрям вдарило малиной, шар оказался ядовито - зеленого цвета, украшенный игривой загогулиной. Земляничное амбре смешалось с малиной и бананом и вскоре третий шар, то же с рожками рвался из рук, готовый взмыть в небо. Столь необычные шарики, да еще приправленные фруктовыми запахами, подействовали на прохожих как цветочки на пчелок, - прохожие стали на них слетаться, в смысле, собираться. - Купи чертика, - сказала девочка, дернув маму за руку. - Купи малиновый банан, - не отставал от нее какой-то карапуз, наседая на своего деда, прогуливавшегося рядом с ним. - Валить вам надо, - сказал Фифти-фифти, протягивая троице воняющие на весь парк шары, непонятной конфигурации. - Валим, - дружно ответили все трое. Запускать змея решили неподалеку, на площади у дворца бракосочетаний. Место там открытое, на дворе выходной, народу практически нет - лучшей стартовой площадки и придумать было трудно. Пока братья привязывали разноцветные баллоны к змею, Стаська его еле удерживал - гелий, собака, оказался скорым на подъем, и все норовил утащить Стаську в небеса вместе со змеем. Как назло, словно специально выждав, откуда не возьмись, налетел ветер, и Стаська, не дожидаясь команды, выпустил змея. Гелий, плюс ветер сделали свое дело и змей, украшенный разнофигуристыми шарами бодро взмыл ввысь. Неожиданный порыв ветра, заставил змея выполнить невиданный пируэт, в результате чего, уже было набравший крейсерскую скорость и заданную высоту змей, вдруг ринулся к земле, снова взмыл вверх и зацепился за руку одной из статуй, украшавших площадь перед дворцом бракосочетаний. С этой скульптурой вообще, и с ее автором, в частности, связано много чего интересного. Звали, да и сейчас, нет-нет зовут, дак вот, звали скульптора Мифодий. Поцелованный неизвестно каким богом, Фима постоянно прибывал в поисках. Он искал новые формы и способы передачи того, что просили его передать заказчики тех или иных скульптур или скульптурных композиций. Первой работой, выполненной Фимой, стала скульптура, установленная во дворе детского сада N1, и выполненная по мотивам восточных сказок. "Алладин трет Маленького Мука, перепутав его с лампой". Столь своеобразное прочтение хорошо известных сказок, да еще и установленное в детсадовском дворике, привело к тому, что скульптуру от греха подальше, переставили во двор дома престарелых. Работать же с мрамором Фима отказывается категорически, так как его работа, выполненная по заказу все того же дома престарелых "С детьми и старость - в радость", стоила ему 5 лет условно, поскольку он, выполнив ее в античном духе, уделил, по мнению искусствоведов из Захудаловской городской прокуратуры, излишнее внимание тому, чему уделять его не стоило. Дерево Фима тоже отвергает, так как считает его материалом ненадежным, которому свойственно разбухать, рассыхаться и растрескиваться, приводя в пример свою скульптурную композицию "Ныряльщик", которую Фима установил в единственном городском бассейне. Видимо от высокой влажности и подходящего микроклимата дерево, из которого был вырезан ныряльщик, пошло в рост, и вскоре ныряльщик, ничем ранее не выделявшийся, обзавелся торчащей веточкой, торчащей, как на грех, там, где ей торчать категорически не следовало. Подпиливание и подстругивание ныряльщика, результатов не дали, поскольку веточки поперли у ныряльщика из таких мест, что пришлось отменять соревнования по прыжкам из воды, поскольку все внимание судейской комиссии было обращено на скульптуру, с торчащими отовсюду веточками, подернутыми молодой листвой. Та же участь постигла и Фимину скульптурную группу "Веселые старты", изображавшую застывших в предстартовой позе веселых спортсменов, которую он саморучно выстругал и установил перед зданием Детской Юношеской Спортивной Школы города Захудаловска. Ветер и дождь сделали свое дело, и композиция со временем растрескалась, да в таких местах, что доказывать отсутствие злого умысла, Мифодию приходиться по сей день. С железобетоном у него тоже отношения, мягко говоря, не сложились, после того, как по заказу горздравотдела, сварив и залив бетоном свою скульптуру о способах передачи СПИДа, приемная комиссия, к своему удивлению обнаружила, что согласно скульптурной группе, способ передачи только один, причем попадающий сразу под несколько статей Уголовного Кодекса. Как ни доказывал Фима, что на остальные способы элементарно не хватило бетонной смеси и арматуры, и что удовлетворение, читаемое на лицах скульптур, вовсе не отражают радость от заражения таким способом, и это, не более чем игра света и тени - все напрасно. Еще свежи воспоминания о скульптурной композиции, выполненной Мифодием в технике воскового литья, по заказу городского отдела народного образования, задумывавшийся, видимо как наш ответ их музею мадам Тюссо. По замыслу чиновников, скульптурная композиция должна была олицетворять путь, пройденный народным образованием, и призывать к дисциплине учащихся, простояла в холле городской гимназии имени Малыша и Карлсона ровно 15 минут. Композиция состояла из трех частей и шести фигур. "Учитель, порющий розгами нерадивого гимназиста" - как олицетворение темного непедагогичного прошлого, "Учитель и ученик за совместным чтением научно-популярного журнала" - наше настоящее, и "Ученик, порющий нерадивого учителя" - вот, что, по мнению Фимы, ждало наше народное образование в будущем. Отлитые из воска, скульптуры выглядели настолько живыми, что многие заслуженные учительницы, присутствовавшие на открытии, чуть не лишились чувств, признав в учителе из прошлого, тогдашнего мэра города, порющего гимназиста, до боли похожего на Гарри Поттера. Слова Фимы о том, что журнал для гомосексуалов "Jeune et Naturellen" как внешне, так и внутренне.", это своего рода "Техника - молодежи", или на худой конец - "Юный художник", успеха не возымели, поскольку Мифодий, как истинный мастер, до последнего штриха скопировал не только обложку журнала N 4 за 1986г., им были воспроизведены даже страницы, которые с увлечением читают учитель и ученик. Вернувшись через два года из "творческой", по словам Фимы командировки, он с головой ушел в освоение новых техник, материалов и способов передачи. Венцом его поисков, стало исполнение заказа, поступившего из городского ДОСАФ. Используя сверхлегкие материалы, Фимой была изготовлена скульптурная композиция "Спасатель, делающий искусственное дыхание". Установленная на высоком постаменте при входе в городскую школу ДОСАФ, она ничем не привлекала внимание, покуда не подул сильный ветер. Спасатель, изготовленный из сверхлегкого материала, и закрепленный над спасаемым на штыре, под напором ветра резко развернулся на 180 градусов, явив окружающим позу не столько неизвестную, сколько чарующе откровенную в столь необычном месте. А поскольку композиция была закреплена на недосягаемой обычными способами высоте, то стоило подуть южному ветру, как спасатель, к вящей радости учащихся ДОСАФ, принимал позу, вернуть из которой, его мог лишь северный ветер. В народе даже появилось выражение "искусственное дыхание по южному", поэтому на вопрос, - какой сегодня ветер, многие отвечали, что с утра спасатель делал искусственное дыхание по южному, что означало, что ветер сегодня дует с юга. Использование сверхлегких материалов в этой скульптуре, в конце концов, привело к тому, что вертеться на штыре, начал не только спасатель, но и спасаемый, в результате чего позы, принимаемые ими под напорами разных ветров, начали принимать откровенно вызывающий характер, смущая учащихся и отвлекая их от добровольного содействия армии и флоту. Августовской ночью, под покровом темноты, вызванная пожарная команда намертво закрепила спасателя над спасаемым. Еще одну злую шутку ветер сыграл со скульптурой, которую Мифодий, памятуя о спасателе, изготовил методом теплой ковки из стальных сверхтонких пластин. Выполненная по заказу городского дворца бракосочетаний, она чем-то напоминала известных "рабочего и колхозницу", стоящих в Нскве. С той разницей, что молодой человек, олицетворявший вновь испеченного супруга, трогательно обнимал рукой строгую талию вновь испеченной и уже беременной, судя по приличному животику, супруги. Изготовленные отдельно и соединенные уже на постаменте они сверкали на солнце и призывали всех, еще не скованных узами брака, поскорее исправить это упущение. Однако, налетевший вскоре ветер, привел всех собравшихся на открытие скульптуры в легкое замешательство, поскольку попадая в щели между пластинами и гуляя внутри полых фигур, он начал издавать звуки настолько пугающего, иерихонского тембра, что присутствующих озноб прошибал прямо на месте. Частично устранить акустическую аномалию, Фиме удалось лишь после того, как рука молодого супруга была переварена им, и вынужденно спустилась несколько ниже строгой талии супруги, от чего терялась пафосность, появлялась игривость и некий намек, на предстоящую брачную ночь. Однако утробные звуки хоть и стали менее зловещи, но утробности своей не потеряли, продолжая пугать молодоженов и снижать общегородские показатели по бракам. Полностью избавится от звуков, удалось лишь тогда, когда рука молодой супруги, до этого, призывно вздернутая ввысь, стараниями Фимы, переместилась на уровень чуть ниже пояса супруга. Попытки приподнять ее до приличного уровня, хотя бы в район широкой груди, успехов не имели. Скульптура не выла исключительно при такой комбинации рук молодых. Очередная приемная комиссия, чуть разом дара речи не лишилась, увидев, где находятся руки молодых. И если руку жениха скрывала спина невесты, то руку невесты, призывно указующую на ширинку жениха, ничего уже скрыть не могло. Выручил всех сам Мифодий, предложив поставить перед супругами фигуру некого ребенка, допустим, сына, тем самым, прикрыв фривольный жест невесты. Поскольку добавить фигуру ребенка оказалось дешевле, чем сносить весь памятник, вопрос о том - откуда у только что поженившихся молодых появился ребенок, с точки зрения общественной морали, ни у кого не возник. Фима подошел к вопросу о ребенке со свойственной ему монументальностью, от чего ребенок выглядел ненамного младше родителей, и не смотря на полное отсутствие одежды, производил скорее впечатление любопытного родственника, заставшего молодых в пикантной ситуации. Памятуя о предыдущих случаях, не стал Фима заострять внимание и на половой принадлежности новой фигуры. Что бы избежать кривотолков, он сваял, а точнее сковал ее в этаком игривом полуобороте, явив зрителям часть спины, не отвечающую за пол. Решив, что эта часть спины все же лучше, чем рука невесты на ширинке жениха, комиссия, наконец, утвердила скульптуру. Теперь вам понятно, что змей, украшенный разноцветными презервативами, зацепился не просто не вовремя, он зацепился, прямо скажем - крайне неудачно, и отцепляться, судя по всему в ближайшее время не собирался. 8 - Племяш твой седня заходил, - сказала продавщица аптеки, уже упомянутая нами Валькирия Петровна Климу Прокопьевичу, когда тот зарулил к ней по случаю окончания рабочего дня. - Что, приболел что ли? - спросил Клим Прокопьевич. - Да нет, видать уже не успеет. Презервативов накупил, аж пять штук, - сказала Валькирия Петровна. - Кто накупил? Стаська? - не поверил своим ушам Клим Прокопьевич. - Погоди, может, путаешь чего, ему ж только двенадцать исполнилось! - Вот и я подумала - на голову он их что ли нацеплять собрался? Размер то выбрал, прости господи, я такие только во сне и видала, - и она призывно посмотрела на участкового. - Да ну тебя, рябина ты непривитая, и ты продала? - кипятился Клим Прокопьевич. - А че б и не продать. У нас приказа о запрете продажи детям презервативов нету, демократия, он тем более, про эксперимент в школе говорил, не то натягивать, не то растягивать им там на лето чего-то задали, - попыталась успокоить участкового Валькирия. - Валькирия, ну какая к долгоносикам школа! Он же из Нсквы! Знаю я, чем эти групповые эксперименты до окончательного формирования кроны заканчиваются. Меня потом самого его родители сначала растянут, а потом натянут, ты, клизмочка моя, не видала, куда он стартанул то? - В кусты, с дружками новыми - экспериментировать, куда ж еще, - сказала Валькирия, продолжая томно наваливаться на прилавок. - Быстро они его окучили, - озабоченно пробормотал Клим Прокопьевич. - Да не, он с братьями Разлюляевыми был, те еще шибздики, поди опять шалость какую придумали, а нсквича твоего, на амбразуру бросили, самим-то видать стыдно стало. - Ты чтоль, амбразура то? - слегка успокоился участковый - в кусты, говоришь, сиганули, щаз я их маршрут быстро прослежу - и Клим Прокопьевич, на полусогнутых направился к кустам у аптеки. Выслеживать, впрочем, долго не пришлось - сразу за кустами начиналась площадь перед дворцом бракосочетаний. Будучи мужчиной холостым, не сказать, что бы участковый был в восторге от Фиминого монумента. Стоило любому, кто смотрел на скульптуру, чуть отойти от официально рекомендованной точки просмотра, как начиналось видеться такое, от чего у Клима Прокопьевича желание сковать себя узами брака улетучивалось и гасло окончательно. Разумеется, в свои годы, участковый мог невооруженным взглядом отличить обычные шарики, от шариков не обычных, либо предметов, используемых как шарики. Увидев на скульптуре бодро болтающегося змея, украшенного разноцветными презервативами, участковый сразу все понял, на то он и участковый. И без того неоднозначная скульптурная группа, украшенная надутыми презервативами, окончательно подрывала авторитет семьи, а из-за кустов, дак вообще казалось, что бесполый ребенок протягивает горе родителям эти самые предметы контрацепции словно говоря - уж лучше воспользуйтесь ими, но не рожайте больше бесполых детей. Увидел участковый и племянника, безуспешно пытающегося сдернуть за веревочку запутавшегося змея. Два одинаковых шибздика вертелись неподалеку. Первым, притаившегося в кустах участкового, заметил Борисик. - Участковый взбесился, по кустам лазает, - показывая на кусты полушепотом сказал Борисик Глебу. - Сдал нас кто то, засаду готовит, как пить дать! - так же тихо ответил ему Глеб. - Стаська, бросай ты этого змея, мажем лыжи, милиция на хвосте! Таиться смысла больше не было и Клим Прокопьевич покинул укрытие. - Стоять, забодай вас короед! - видя, что троица собралась дать деру, крикнул участковый. - Все, пердык нам, - сказал Борисик. Стаська же, только сейчас, разглядевший участкового, сам пошел ему на встречу. За отчаянное мужество, второй раз за день, проявленное Стаськой, братья даже начали его немножко побаиваться. На полпути он остановился и отчаянно жестикулируя, начал что-то объяснять участковому. За тем, оба направились в сторону братьев. Клим Прокопьевич снова посмотрел на скульптуру - с этого ракурса казалось что, уже слегка беременная невеста протягивала бесполому отпрыску цветастую контрацепцию, мол, на, играй, нам с папой эти штучки уже не к чему. Клим Прокопьевич сплюнул. - Та-А-К, пестики - тычинки, развлекаемся значит, да? - участковый строго посмотрел на одинаковые макушки.- Мало вам, прошлого непотребства в фонтане, решили до памятника архитектуры добраться, будь он неладен, да? - Это дядя Клим скульптура, - поправил участкового на правах родственника Стаська. - "дядя Клим"? - переспросил Глеб. - Оперативно нсквич работает, две минуты и уже "дядя Клим" - в свою очередь восхитился Борисик. - Это я, клопов вам в штаны, оперативно работаю, пять минут и я уже на месте, - сказал Клим Прокопьевич. - А ему, я уже двенадцать лет как дядя, почему гандо, презерва, тьфу, на кой ляд вы их туда запендюрили, а? - Это не мы, это их ветер туда запендюрил, стихия, природа, мать наша, - сказал Стаська. Братья в разговор не вступали, а помалкивали в тряпочку. - Я вот вам покажу - чья тут мать, стихия, в центре города ган, тьфу - неизвестно что болтается, а они мне - стихия! А снимать кто их будет, то же стихия, или мне из табельного оружия их расстреливать прикажете, а? - А можно я стрельну? - голосом раскаявшегося грешника спросил Борисик. - Я те стрельну, я те так щаз портупеей по жопе стрельну, ты у меня, садовый зуд тебе в подмышки, неделю стоя спать будешь! - кипятился участковый. Неожиданный и сильный порыв ветра сорвал змея с руки статуи как раз в тот момент, когда Клим Прокопьевич, в очередной раз взглянув на Фимино творение, узрел новый ракурс, при котором змей и презервативы казались в руке жениха, мол, полюбуйтесь граждане что бывает, если использовать их не по назначению. К счастью, в этот момент ветер сорвал змея и он бодро и беззаботно взмыл ввысь. - Веревку лови, улетит! - крикнул Глеб, но было поздно. Змей, словно предчувствуя возможный плен поднажал и поигрывая разноцветными, известно чем, все набирал и набирал высоту. - Потоки поймал, - сказал Борисик, глядя на удаляющегося в небе змея. Трое мальчишек и участковый, посреди площади, задрав головы, провожали с каждой минутой становившегося все меньше и меньше змея. - До Нсквы, интересно, долетит?- спросил Глеб. - Неа, презики то же китайские, глобализация, - ответил Борисик. 9 Итак, этим утром, братья решили идти к Стаське. Стаськи, обычно сидевшего на подоконнике, в этот раз там не оказалось, пришлось подниматься. - Баскетболисты у них все что ли? - сказал Борисик, подпрыгивая и не доставая до кнопки дверного звонка. - А по Стаське и не скажешь, метр в прыжке, он-то, как звонит? - сказал Глеб, кончиком пальца дотянувшись таки до пипки звонка. - Ну, ты чё, спишь что ли? - шушукнули на Стаську браться, когда в приоткрывшуюся дверь, просунулась его озабоченная физиономия. - Хуже, братцы, - сказал Стаська, пропуская братьев в прихожую. - Первый раз в гостях у милиционера, - оглядываясь, сказал Борисик. - Да уж, лучше нам в гостях у милиционера, чем милиционер в гостях у нас, - резонно заметил Глеб. - Вы, в первую очередь, у меня в гостях, - сказал Стаська, - вы в стрелковом оружии разбираетесь? - У нас Глеб спец по рогаткам, а что? - спросил Борисик. - Да, тут дядька свой пистолет забыл, - словно невзначай сказал Стаська. - И ты молчишь!! - воскликнули в один голос братья. - Вот я и спрашиваю, специалисты по собиранию стрелкового оружия среди вас есть? Стаська показал рукой на обеденный стол. Братья разом кинулись к столу, на котором лежало что то, накрытое газеткой. - Интересные ты газеты читаешь, - сказал Глеб, показывая на фото распластанной на весь разворот голой девицы. - "Его звали Вова - найдите десять отличий", - прочитал под фотографией Борисик. - Это дядина газета, первая что под руку подвернулась, да что вы, маленькие, фигню всякую разглядывать! - Стаська скомкал газету. - Ух ты! - снова в один голос воскликнули Глеб и Борисик. Конечно, что они, маленькие на голых теток смотреть, когда под газетой лежал настоящий пистолет! Правда он был в несколько разобранном виде, но пусть даже и такой, но ведь настоящий! Рассыпанные по столу патроны, были лишним тому подтверждением. - Крутотень, - с придыханием сказал Глеб, не сводя глаз с разложенного на составляющие пистолета. - Крутотень, да не очень, - вздохнул Стаська, - уж как я его не собирал - хоть ты тресни, а лишние детальки все равно появляются. - Молодец, что патроны разбирать не стал, а то бы и у тебя лишние детальки появились, - сказал Борисик, - спрячь их Стаська, от греха подальше. - Нужны мне ваши патроны, - буркнул Глеб, инструкции пользователя к нему, нету случайно? - Это же не кофеварка, что бы инструкцию к нему прикладывать, отведите затвор, снимите с предохранителя, нажмите на спусковой крючок, убедитесь, что пуля попала по назначению, сделайте контрольный выстрел, так что ли? - сказал Стаська, высыпая патроны в карман. - Это уже инструкция для киллера получилась, а нам нужна схема сборки, как в конструкторе, для особо одаренных, - сказал Борисик. - Где то я такую схему уже видел? - Глеб почесал макушку, - точно, у нас, дома, Большая Советская Энциклопедия, помнишь Борисик, ты гороховой каши объелся и мы значение слова "пердикулез" искали. - И как, нашли? - ехидно спросил Стаська. - Неа, но там столько всего на "п" интересного, зачитаешься, точно, схема пистолета Макарова, там я ее и видел, - уверенно сказал Глеб. - И что ты предлагаешь? - спросил Стаська. - Алгоритм такой: бежим к нам, смотрим инструкцию, собираем пистолет, - сказал Глеб. - Проверяем как работает, - добавил Борисик. Поскольку запчастей у пистолета оказалось на удивление много, детали завертывали в газету и распихивали по всем имеющимся карманам. - Прибавим ходу, - сказал на улице Стаська. Все прибавили ходу, да так, что Стаська, света белого не видя под ногами, запнулся о клюку сидевшей у подъезда старушки, шмякнулся что есть мочи об асфальт, но загнанный в цейтнот, ничего не заметил, а припустил догонять братьев, уже звавших его из подъезда. - Дома никого, - оббежав квартиру доложил Борисик. Глеб достал из книжного шкафа нужный том энциклопедии, все подаставали из карманов то, что когда то было пистолетом Макарова. Расположились за кухонным столом. Руководил реконструкцией Глеб. Действительно, в энциклопедии была таблица с прозрачным пистолетом Макарова, на которой были видны все его железные внутренности. Минут через двадцать пистолет принял вид, похожий на тот, что был на таблице в энциклопедии. - Чего-то не хватает, - задумчиво произнес Борисик, поигрывая собранным пистолетом. Он передернул затвор и хотел было нажать на спусковой крючок. Крючка на месте не оказалось. - Бах! - сказал Борисик. - Ты дяде тоже предлагаешь "бах" кричать, когда ему стрелять придется? - спросил Стаська. Все стали искать крючок, который вскоре нашелся в кармане у Глеба. Пистолет по новой разобрали, приладили спусковой крючок, и снова собрали. - Лишнего ничего не осталось? - спросил Стаська, оглядывая кухонный стол. - Вроде нет, держи, - Борисик протяну ему пистолет. - Сдается мне, что раньше он был без оптического прицела, - сказал Стаська, разглядывая примотанный к пистолету на скотч оптический прицел от игрушечной снайперской винтовки. - Зато как смотрится, дядя будет искренне рад, - сказал Борисик. - Дядя будет искренне рад, если он, хоть раз стрельнет, никого при этом, не убив,- сказал Стаська. - А зачем же тогда стрелять? - удивился Глеб. - Я имею в виду, не убив того, кто стреляет, - уточнил Стаська, убирая энциклопедию обратно на полку. - Ладно, рванули обратно, - сказал Глеб. Все рванули, лишь у подъезда на ходу, уточнили маршрут движения, да Стаська втихаря выкинул клочок газеты - дядька вот-вот должен был вернуться с работы. 10 Тем временем, Клим Прокопьевич покидает кусты акации и весь отдается поискам профуканного неизвестно где, табельного оружия. Но мы-то с вами уже знаем где оно, по сему - смотрим что из всего этого получится. Выбравшись из акации, участковый первым делом попытался вспомнить, что в таком случае, а именно в случае потери табельного оружия, советует должностная инструкция. Инструкция советовала застрелиться, правда не указывала из чего. В голову лезли отрывки из книжки Мичурина, какие-то гибриды, прополки и садовые вредители. Ни чем не выдавая случившееся, Клим Прокопьевич начал планомерно обходить пивные точки в обратном порядке. Разумеется, от пива он отказывался, не забывая интересоваться у словоохотливых продавщиц, не находили ли округ ларька подозрительного предмета, похожего на пистолет, или может, слышали беспорядочную стрельбу, одним словом, ненавязчиво давал понять, что его интересует все, связанное с предметами огнестрельного характера. Охочие до разговоров ларечницы, выдавали ему информацию касающуюся чего угодно, от адресов, где торгуют самогонкой и заканчивая поименными списками любовников и любовниц всех окрестных жителей, но находке подозрительного предмета, похожего на пистолет, никто даже не заикнулся. Озадаченный таким ходом поисков, участковый присел на скамейку у подъезда. Сестры Карамазовы очнулись от полуденной дремы и первыми начали разговор. - Здрасьте вам, Клим Прокопыч, - сказала баба Лупа. - Здравия желаю, Лумперия Карловнвна, - ответил участковый. - И вам того же здравия, - сказала баба Изя. - Спасибо на добром слове Изольда Карловна, - вздохнул Клим Прокопьевич. - Как обстановка на вверенном участке фронта? - начала издалека баба Изя. - Преступность как поживает? Вид у вас какой-то вялый. Простудились? Не хвораете ли часом? Вопросик у меня к вам имеется. - Проститутки? - встрепенулась баба Лупа. - Да угомонись ты, Лолита партизанская, приболел, говорю, Прокопыч то. - Дак понятно, вон они, сколь мужшын то за ночь обтовосят, не мудрено и приболеть. - Да не проститутки, прости господи, участковый говорю, приболел. - Вы спросить чего-то хотели, Изольда Карловна, - напомнил Клим Прокопьевич. - Ага, я вот чего, вот из вас Клим Прокопыч в детстве чего сыпалось? - В смысле, из меня сыпалось? - не понял участковый. - Ну, в карманах чего лежало? Игрушки может какие, запчасти к веласапеду, еще чего, а? - спросила баба Изя. - Да я уж и не помню, хлам всякий, что у пацана в кармане быть может? - А вот, полюбуйтесь, чего из нонешних сыплется, - сказала баба Изя, протягивая участковому пистолетный патрон. - Откуда он у вас, - не подавая виду, спросил участковый, хотя внутри все сжалось от сладостного предчувствия - ниточка, пусть тоненькая и может и совсем не от его пистолета, но лучше хоть что то, чем совсем ничего. Подпольный склад оружия, или банда торговцев оружием, хотя банда, это уже было бы слишком, лучше неохраняемый склад с утерянным за последние годы оружием. - Это Лупа, - продолжала баба Изя, - она хоть и глуховата, но глазастая, как в молодости. Я через её глазастость, можно сказать, так замужем и не побывала. - Из меня, промежду прочим, - вступила в разговор баба Лупа, почти што первостатейная снайперша выйтить могла. Я ить, любое ружо, с закрытыми глазами одевала - раздевала, тьфу, оказия, разбирала - собирала, говорю, меня в ночные дозоры, завсегда заместо прицелу брали. Положут, смотри, говорят, Лупа в оба, о как! - Ага, в землянке на топчан положут ее, и давай, соберут - разберут, соберут - разберут, - сказала баба Изя. - Вы мне про патрон расскажите, - умоляюще попросил участковый. - Дак чё, рассказывать. Вы же братьев Разлюляевых хорошо знаете, близнецы с тридцать пятой квартиры? - баба Изя закурила беломорину. - Да уж, наслышан, - внутрях Клима Прокопьевича недобро екнуло. - К им седня телеграмма была, не то грек из Братска, не то брат из Греции приехать должон, - встряла баба Лупа. - Иностранец, поди? - спросил участковый. - А кто его знает, мне бы его лет пятьдесят назад, я б срезу его на чистую воду вывела, - мечтательно сказала баба Лупа. - Ага, СМЕРШ в юбке, ты токма ухажеров моих на чистую воду всю дорогу и выводила, да всех вывела, прости господи, - окутав всех едким дымом сказала баба Изя. - С патроном то что? - участковый уже начал терять терпение. - Дак вот, - продолжила баба Изя, - стало быть седня, ужо после обеду, гляжу, несутся они уперед штанов к подъезду. Пролетают мимо нас, и тут один, как об Лупину палку запнется, дак как оземь ахнется, имя у него еще какое-то женское, дай бог памяти,- баба Изя смачно затянулась. - У близнецов? - не понял Клим Прокопьевич - Кажись Таисия они его назвали, - сказала баба Лупа. - Да не, - баба Изя окурила участкового облаком дыма, - какось Наська, Аська... - Стаська? - совсем уже предчувствуя недоброе, спросил Клим Прокопьевич. - Точно, Стаська! У его патрон и выпал, - уверенно сказала баба Изя. - Дак их трое было? - снова удивился участковый. - А я что и говорю, близнецы эти, и он, что туточки вот об асфальт приложился, - баба Изя показала место, куда приложился Стаська. - И из штанов у него торчало..., - начала баба Лупа. - Что у него торчало? - спросил участковый, окончательно переполненный предчувствиями. - Дуло у него из штанов торчало, от пистолета, я хучь и старая, а дуло в штанах завсегда разгляжу, - сказала баба Лупа. - Эт точно, уж чего-чего, а дула ты мастерица разглядывать, любой калибр, прям всесоюзная чемпионка по разглядыванию, - чадя как паровоз, сказала баба Изя. - Погодите, дак у него из штанов торчало дуло?- снова переспросил Клим Прокопьевич. - Конечно, что я, слепая, пистолетное дуло отличить не могу? - чуть не обиделась баба Лупа. - А кто тебя знает, вон, в сорок четвертом, у командарма пятой воздушно-пехотной армии, спутала, да не в то дуло шомполом зафитилила - два месяца командарм в лазарете как миленький провалялся, - баба Изя поплевала на окурок. - Да репей с ним, с командармом, пацаны то что? - предчувствуя, что напал на след, спросил участковый. - Дальше сиганули, видать к братьям до квартиры, - сказала баба Изя. - А я, стало быть, гляжу, ага, патрон валяется, не иначе как из этого, как его, у которого дуло торчало выпал. Сама-то я нагинаться за им не стала... - Это с войны она за боеприпасами нагинаться перестала, - перебила сестру баба Изя, - нам в атаку, а она как с утра за боеприпасами нагнулась, так только к обеду и разогнулась, прости господи, чуть атаку тогда не сорвали. - Вот я и говорю, - продолжила баба Лупа, - Изольда, подыми боеприпас, авось пригодиться, а тут как раз вы, вот из вас в детстве что сыпалось? - Да спросила я его уже, чего из него в детстве сыпалось, что положено, то и сыпалось, - в самое ухо сестре сказала баба Изя. - Значит, из подъезда они больше не выходили? - спросил участковый. - Нет, не выходили, - сказала баба Изя, - где вы видали, что бы мальчишки шагом ходили, они из него выбежали так, словно им в спины осиный рой несся. - А куда они побежали, не сказали, может, заметили чего? - спросил участковый. - Ежели вы Клим Прокопыч, про то, торчало ли дуло, то не заметили, а побежали, кажись тот, который Стаська, вроде как про дом свой говорил, какой то дядька у его с работы, а что с работы, что за дядька, не поняла - убежали пострелы, - закончила рассказ баба Изя. - Газетка, вот еще выпала,- сказала баба Лупа, протягивая участковому свернутый кусок газеты. - А ты про газету мне ничего не говорила, ну-кась, поди "Известия", - сказала баба Изя, беря газету в руки. - Початай, початай, тебе такие "известия" в самую пору, - хихикнула баба Лупа. - "Те, кто курит не в затяжку, вероятнее всего занимаются сексом не в девчонку, узнайте, не гей ли вы" - прочитала заголовок баба Изя, - господи, страсть какая! Это че ж за газеты нонче дети читают? "50 способов получить наслаждение ректальным градусником - советы проктолога", тьфу, гадость какая! - с этими словами, баба Изя аккуратно сложила газету и уже собралась было прибрать ее в хозяйственную сумку. - Мне про пылесос понравилось, "Удовольствия после семидесяти, или новый взгляд на пылесос - советы пенсионерам", жаль страница оборвана, - сказала баба Лупа. - Ты только подойди у меня к пылесосу! - погрозила пальцем сестре баба Изя. - Спасибо гражданочки, за содействие и бдительность, пора мне, - заторопился Клим Прокопьевич, густо покраснев, - газетку, позвольте, изымаю, как вещественное доказательство. - Жизнь отечеству, честь - никому! - ответила ему баба Лупа. - Ишь, начиталась прессы, встрепенулась! Это на Лупу так мужчины в форме действуют, сразу про мою честь вспоминает, - сказала вслед удаляющемуся бодрым галопом участковому баба Изя. * Не успели братья и Стаська положить пистолет на стиральную машину в ванной, а именно там его оставил поутру Клим Прокопьевич, и вопреки протестам Стаськи чуть было не принялись разглядывать остатки газеты сомнительного содержания, как в квартиру ворвался участковый. - Лежать, в смысле сидеть, то есть стоять - руки на стол! - посмотрев на лежащего на диване Стаську, сидевшего за столом Глеба и стоящего позади него Борисика выпалил Клим Прокопьевич. - Где табельное оружие, оглоеды? - с ходу взял быка за рога Клим Прокопьевич. - Какое дядя Клим оружие? - придав голосу безмятежность и с видом пастушка, только что узревшего ангела господня, Стаська встал с дивана. - Лежать, не шолохаясь, я вам устрою вивисекцию корневой системы, где оно, алькапоньки малолетние, а?! - Клим Прокопьевич оглядел комнату. Стаська плюхнулся обратно на диван, а Глеб прикрылся газеткой, за эту же газету спрятался и Борисик. "Американец съел на спор два килограмма какашек и остался жив" - прочитал аршинный заголовок в газете Клим Прокопьевич, всю оставшуюся часть страницы занимала девица в непотребной позе, издали смахивающей на цыпленка табака. - Опустить газету, смотреть в глаза! - скомандовал участковый Глебу, - я сказал смотреть мне в глаза, а не читать! Учтите, мне известно все! - Неудивительно, с такой прессой, я бы то же все знал, - сказал Глеб, продолжая коситься на газету, пытаясь дочитать статейку об использовании дрелей и перфораторов на стадии каких то предварительных ласк. - Последний раз спрашиваю - где пистолет? - Клим Прокопьевич хлопнул ладошкой по столу. - А, пистолет! Это тот что лежит на стиральной машине что ли? - Стаська снова попытался встать с дивана, - так бы сразу и сказали, дак там он вроде и лежит, где вы его забыли, дядя Клим. Клим Прокопьевич метнулся в ванную. Через секунду он вернулся, держа в руках вновь обретенное табельное оружие. - А какого рожна вы с ним по городу бегали? - спросил участковый, отбирая наконец газету у Глеба. Поняв, что опасность миновала и пистолет, с виду вроде бы такой же, Клим Прокопьевич немного успокоился и даже чуток оттаял. Настало время применить педагогические знания, почерпнутые из книжки Мичурина. - Я понимаю, нашли пистолет, мальчишки, интересно как у него чего устроено и откудова чего у его растет, сам виноват, впопыхах оставил, но ведь и вы должны понять - как-никак, милиционер в доме живет, всякое может случиться, и вообще - это же оружие, а не тяпка или окучка какая, а вы с ним по огороду, тьфу, по городу бегаете! - На лицо очевидный минус маленьких городков, - поняв, что таиться бесполезно, сказал Стаська, - стоит тебе пробежаться с пистолетом, как об этом знает вся округа, включая деревни и поселки в радиусе десяти километров! Вот у нас в Нскве - народу тьма, хочешь, ходи, хочешь, бегай себе с пистолетом сколько влезет - и никто тебе слова не скажет. Потерял ты допустим патрон, не беда, пошел, купил запасной. - У нас только от ружья патрон есть, он в пистолет не влезет, - сказал Глеб. - Мы дядя Клим патрон один потеряли, - с чувством неискупаемой вины сказал Стаська. - Этот что ли? - участковый достал из кармана патрон. - На то же лицо, очевидный плюс маленького города - не успел потерять патрон, а его уже нашел участковый, - сказал Борисик. - Его сестры Карамазовы нашли, когда ты, Стаська около них на асфальт брякнулся, - сказал окончательно отошедший и успокоившийся Клим Прокопьевич. - Хрен редьки не слаще, в смысле, хорошо что нашли, патрон, - улыбнувшись сказал Борисик. - В общем так, саженцы вы мои, на первый раз, будем считать инцидент исчерпанным, - Клим Прокопьевич зарядил пистолет недостававшим патроном, и убрал его в кобуру, - думаю, что это в общих интересах, что бы все мы поскорее о нем забыли, договорились? - Договорились! - хором ответили мальчишки. - И все-таки - маленькие города, это очевидный минус, - сказал Стаська, выходя на лестничную площадку проводить братьев, - никаких тебе тайн, ты у всех на виду - как в бане! - Не скажи, - Глеб наклонился, что бы поднять свернутый клочок газеты, вдругорядь выпавший уже из кармана участкового перед самой дверью. 11 - Может все-таки не стоит тебе упираться, поехали, съездим куда нибудь на пару неделек, а? - спросил Борисик Глеба, когда они уже почти пришли домой, а точнее - не спеша подходили к подъезду. - Хотелось бы услышать - куда ты собираешься поехать? - не скрывая сарказма спросил его в свою очередь Глеб. - На пример в летний лагерь труда и отдыха, чем не вариант? - Позволь открыть тебе несколько прописных истин, - Глеб остановился и присел на корточки. Они почти пришли. - Во первых, не известно, чего в этом лагере больше - труда или отдыха, а я очень сомневаюсь, что ты сподобишься вставать ни свет ни заря, что бы с утра и до обеда корячиться там, где они обычно корячатся, на полях или на каких нибудь фермах. - А что, обязательно сранья корячиться? Можно к примеру одиноким старушкам помогать, или одиноким дедушкам, дрова колоть, или воду наносить - не смело возразил Борисик. - Тебе напомнить во сколько ты ложишься спать? Или быть может ты забыл, что воду, изнывающим от жажды одиноким старушкам носят ранним утром, а не ближе к обеду, когда ты обычно просыпаешься, а дрова колют специальным топором - кавуном, весом с пол тебя, так что боюсь, Борисик, - тимуровец из тебя никудышный получиться. - Кто из меня никудышный получиться? - переспросил Борисик. - Тимуровец, были такие ребята, ходили по домам и помогали одиноким старикам и старушкам. Как помогут - так на заборе звезду рисуют, мол мы тут уже были. - Что, с памятью у них плохо было, раз звездочки рисовали, да? - опять не понял Борисик. - Да нормально у них с памятью было, тут брат вообще история длинная, ребята эти, ну типа, нынешних волонтеров из армии спасения, я толком не знаю, Марго просто как то обмолвилась, мол, дожила - на старости лет к ней только тимуровцы и заглянут, воды подадут, а так мол и недокричишься. - А что, разве нет просто лагерей отдыха, без работы? - не унимался Борисик. - Дались тебе эти лагеря! - с досадой сказал Глеб. - Ну, посуди сам, жить в комнатах черт знает по сколько человек, комары по ночам жужжат, духопердь, соседи в воздух нет-нет салютуют, подъем, отбой по распорядку, в столовую строем, в баню строем, в туалет строем, самодеятельность эта идиотская, конкурсы всякие и чемпионаты по активным играм в закрытых помещениях, утром весь в зубной пасте с головы до пят - оно тебе надо? - А в пасте то почему? - опять не понял Борисик. - А это, брат, традиция такая, папа рассказывал, кто крепче всех спит, того обязательно ночью зубной пастой мажут, а что бы она кожу не холодила, ее под мышкой греют, или еще где, усек? - Дикость какая, - вздохнул Борисик. - А еще могут в простынь зашить, ты просыпаешься, и как Гулливер, ни туды и ни сюды - пришили голубчики спящего Борисика к простыни, - продолжал стращать брата Глеб. Справедливости ради нужно отметить - жути на Борисика Глеб гнал исключительно основываясь на предположениях и слухах о нелегкой доли детей, рискнувших податься в оздоровительный лагерь. Сам Глеб, как собственно и Борисик, сроду ни в какие лагеря не ездил, а зря. Будь оно так, как описывает это Глеб - дети разбегались бы из этих лагерей для пленных детишек в первую же ночь, ну или на следующее утро - максимум. Взрослые то же не дурачки, заставить детей ходить строем в столовую - это еще куда ни шло, но попробуйте заставить ходить строем в туалет отряд из двадцати и более расслабившихся на приволье детей - фантастика и вымысел Глеба чистой воды. Кушать в одно время организм быть может и приучен, но вот на счет всего остального - извиняйте, тут уж как придется, или точнее - как приспичит. Искушенный в таком отдыхе читатель, будь то представитель молодого поколения, или уже выживший из этого возраста, но хоть раз отдыхавший, конечно согласится со мной - дисциплина в лагере прямо пропорциональна крутости и навороченности самого лагеря. Допустим, в лагере от рыбокоптильного комбината, затерянного как и сам комбинат в оставшихся лесах средней полосы России, дисциплины скажем так - кот наплакал. Фирменную летнюю форму не выдают, и строем ходить не заставляют, подъем - отбой по расписанию, вещи вроде бы существующие, но к исполнению не обязательные. И ничего - отдыхает ребятня, веселятся, как умеют и даже на следующий год вновь обещают друг другу приехать. Другое дело - лагеря государственного масштаба, типа "Орленка" и прочих, расположенных на побережьях теплых морей ("Артек" не поминаю, потому как заграница). Тут уж и форма у каждого отряда и воспитатели с вожатыми и досуг продуман от отбоя до подъема, простите, оговорился, от подъема до отбоя, одним словом - все по высшему разряду. И опять же, все отдыхают, правда по распорядку, организованно, но по большому счету - отдыхать не работать и в школу не ходить и уроки не делать - дак какая разница? Зубной пастой конечно мажут везде, тут Глеб прав, и в простынки зашивают - тут он не приврал, но делают это, исключительно в последнюю ночь каждой смены, в эту ночь вообще много чего делают такого, от чего у взрослых, узнай они об этом, пропал бы дар речи и случился сердечный приступ. Однако, у братьев еще будет возможность примерить на себя шорты и майки одного из таких лагерей - не будем торопить события, всему свое время. - Может, к Марго рванем? - не терял надежды куда-нибудь "рвануть" Борисик. - Ага, это в пик сезона, когда она свой дом по сантиметрам туристам в аренду раздала? Чего думаешь она нас в гости только в феврале зовет? Потому что в феврале на море делать нечего, холод, дождь и ветер - добро пожаловать, дорогие родственники. - Тебя послушать, дак лучше все лето дома просидеть, - сказал Борисик, - а дача, чем тебе дача не угодила? - Ты мне Борисик лучше про это место и не напоминай, дача - хмыкнул Глеб. - Дача как дача, лес, огород, речка - отдыхай сколько влезет! - Борисик показала руками сколько влезет этого самого отдыхай. - Ага, ты про основное забыл - про дом! - Ну нету дома, за то есть сарайка. - Это не сарайка, это конурка для приблудившихся охотников поотдыхать, вот что это. У Робинзона Крузо и то удобств, включая Пятницу, больше было, и не уговаривай меня - на дачу я не поеду! - с этими словами Глеб поднялся и братья продолжили путь к дому, благо, идти осталось несколько шагов. Около подъезда традиционно бдительно сидели сестры Карамазовы. - Привезли, сродственника то вашего - сказала баба Изя, когда братья подошли на расстояние прямой слышимости. - Куда привезли? - не понял Глеб. - Кто кого привез? - то же не совсем понял о чем речь Борисик. - Участкового часом по пути не встречали? - доверительно спросила баба Лупа. - Да погоди ты, - осадила сестру баба Изя, - брата вашего, говорю, на машине привезли. - Глеб, у нас что, брат появился? - спросил Борисик. - Перегрелись старушки, не иначе, - сказал Глеб. - Словил его, участковый то, ась? - снова спросила баба Лупа. - Кого? - хором спросили окончательно сбитые с толку братья. - Вот ты Лупа завсегда уперед танков кавалерию пускаешь, сбиваешь стратегический замысел, погоди ты со своим участковым, дался он тебе! - баба Изя устраиваясь поудобнее, поелозилась на скамейке, видимо готовясь по новой развивать свой стратегический план. Братья, заинтригованные отрывочной информацией о неком брате и о словившем кого-то участковом, снова присели на корточки. Они вообще любили сидеть на корточках, такая вот привычка. - К вам жеж брат приехать должен был? - начала по новой баба Изя. - Неа, у нас братьев нет, - сказал Глеб. - Нас и двоих за глаза всем хватает, - поддержал его Борисик. - А телеграмма утром, от брата же была? - спросила баба Изя. - Да нее, это не наш брат, это брат мамы должен был приехать, - первым понял, о каком брате идет речь Борисик. - Выходит, хотел приехать брат, а привезли вашего дядьку, - сказала баба Изя. - Карета скорой помощи его привезла, - уточнила баба Лупа. - Карета? - не понял Глеб, - что, машины скорой помощи уже не ездят? - Это она машину по старой памяти так называет, - подсказал брату Борисик, - раньше, станет кому нибудь плохо, вот он и кричит на всю округу - "карету мне братцы, карету!". - А ежели бой идет, то обычно сестру звали, - продолжила баба Лупа, - пули свистять, грохот, дым, а я слышу - "сестра, сестра", ага, ранетый меня зовет, вот я по-пластунски к земле притулюся и заместо кареты к нему ползу, положу его сердешного на себя - и обратно. - Ты, прости господи, в любое время, только тебе свисни, хоть прижаться, хоть ползти готова была, хочешь по-пластунски, хоть по-каковски. Как щаз помню, нам наступать, а нету никого - ни начальника штаба, ни замполита, ни комдива, адъютанта, и того нету, - баба Изя закурила беломорину. - А где они? - спросил Глеб. - Говорят же тебе - нету никого, все наступают, - сказал Борисик. - Командир, он завсегда впереди должен идтить, на лихом белом коне, - сказала баба Лупа. - Ага, только в тот раз, ты чтоль заместо коня то была? Как где - у Лупы в блиндаже их и нашли, весь фронт уже в атаку пошел, катюши воют, самолеты на бдреющем полете летят, а у нас - тишь да гладь, весь комсостав на Лупе собралися, она им, видите ли, показывает, как можно за один раз на себе четверых мужиков с поля боя унесть. Сын у нее после этих показательных выступлений родился - глаза начальника штаба, нос замполита, уши комдива, а мозги адъютанта, что светильник держал - с тех пор его так и звали - сын комсостава полка. - На участкового нашего был похож, в молодости - сказала баба Лупа, одного понять не могу, родился белый, а потом почернел, как сажа - так думаю, что этыть война свой след оставила. - Тьфу, да какая война, это союзники след оставили - баба Изя сплюнула на окурок, - это о втором сыне Лупа толкует. Мы тогда на Рейне стояли, с одной стороны стало быть союзнички, американцы, французики, а с другой - мы. Только мы-то стояли, а Лупа как раз лежала, передавала опыт по переноске раненых. Ну ей привет от союзников и передали - сын ее тогда получился - ну вылитый Нельсон Мандела, только синеглазый. Помню смеху было, глаза - ну копия французский летчик из эскадрону "Нормандия Неман", все остальное - что твой чернослив, ничего не попишешь - боевое бляд, тьфу, прости господи - братство. - А че ж мы сидим то? - пихнул заслушавшегося брата Борисик, - к нам дядьку на скорой помощи привезли, а мы сидит тут, уши развесили. Братья поднялись с любимых корточек и легче ветерка кинулись в подъезд. - Ну-ка, подыми Изольда - чагой то из его выпало, кажись пресса, - зоркая баба Лупа пыталась дотянуться своей палочкой до свернутого обрывка многострадальной газеты, в очередной раз потерянной Глебом. Маленький город - ничего не попишешь. - Где вы пропадаете целый день? То вас за уши из дому не вытянешь, а то днем с огнем не отыскать, - сетовала мама, когда братья, на всякий случай потихоньку, прокрались в квартиру. Кто его знает - может дядя настолько плох, что лишний шум ему противопоказан. - А чего это вы полушепотом крадетесь? - спросил папа, глядя на озирающихся по сторонам Борисика и Глеба, действительно, чуть ли не на цыпочках, кравшихся на кухню. - Поди натворили чего, - сказала мама. - Да нет, общегородская серена сегодня вроде молчит, и в новостях только про землятресение в Гондурасе передавали. Вы же не из Гондураса прибыли, сознавайтесь! - сказал папа. - Да не были мы в Гондурасе, мы у Стаськи были. Оказывается, у него дядька, это наш участковый, а сегодня утром, по запарке, он забыл свой пистолет в ванной, Стаська его нашел и разобрал на запчасти, а мы его потом собирали, - честно признался Борисик, он вообще рос честным мальчиком. Глеб то же по возможности рос честным мальчиком, но не до такой же степени, по сему, он незаметно лягнул Борисика, дабы прекратить эту исповедь. - Ужас какой, - всплеснула руками мама, - забыть дома боевое оружие! А если бы он стрельнул? Хорош участковый - нечего сказать! - Тогда собирать пришлось бы Стаську, - сказал Борисик. - Вот он его и разобрал, что бы лишний раз не соблазняться, - снова лягнув Борисика, сказал Глеб. - Мои агентурные источники сообщили мне, что вы сегодня уже были дома, и не одни, а с вашим новым знакомым, который, оказывается, умудрился не только разобрать пистолет, но и упасть, потеряв при этом патрон. Теперь мне становится все ясно - откуда у него патрон, и откуда на полированной полке след чьей-то босой ноги и от чего том энциклопедии на букву "П" стоит вверх тормашками - сказал папа. - Готов спорить, что вы собирали у нас на кухне пистолет, один из вас был босиком, вы стоите в носках, значит это был ваш новый знакомый, верно? Папа довольный посмотрел на сыновей, словно приглашая оценить, и сообща порадоваться за его дедуктивные способности. - А Стаська не виноват, что у него дядя оказался участковым, - вступился за друга Борисик. - Родители его к дядьке на месяц спулили, дядька с утра до вечера на работе, чем ребенку заняться? Живет на первом этаже, балкона нет, скидывать нечего, а тут пистолет в ванной, конечно он его разобрал! Кроме честности, Борисик рос еще и справедливым мальчиком, то же, по возможности, разумеется. Глеб в свою очередь, то же был не чужд этого временами обостряющегося чувства, поэтому устав понапрасну лягать Борисика, он попросту ущипнул его. Борисик заткнулся. - А я всю голову себе сломала - откуда эта пружинка, не от тостера же она отвалилась? - сказала мама, показывая вороненую пружинку, явно оружейной направленности. Братья переглянулись. - Завтра же отнесите ее участковому, - строго сказал папа,- не ровен час, вдруг ему придется вступить в неравную схватку с вооруженными преступниками, а вот из-за такой пружинки пистолет может дать осечку, или вообще не в ту сторону выстрелит. - А как там дядя поживает? - поспешил Глеб сменить тему, - по мои агентурным данным его к нам на скорой помощи привезли. Опять что то изобрел и по дороге сюда испытал, да? - Господи, страсти какие, - воскликнула мама, - да все в порядке с ним, в ванной отмокает, а на скорой его привез папин знакомый. Афиноген как всегда все перепутал и вышел на две станции раньше - в Ухрюпинске. Сначала он поймал скорую, потом выяснилось что он не помнит адреса, потом стало ясно что он ошибся станцией и уже потом, учитывая дикцию Афиногена, через часок, когда водитель ему все объяснил и Афиноген как мог, назвал приметы дома и нашего двора, выяснилось, что водитель скорой - это папин знакомый. Вот так он и приехал. - Ваши агентурные старушки, то есть источники, - поправился папа, - в отличие от нас с мамой, снабжают вас дезинформацией. Афиноген жив и здоров, просто немного подустал, и судя по тому, что в ванной он сидит уже второй час - подуснул.