Дело было в Захудаловске

Изобретатели бывают разные. Есть целые научные институты, где сидят изобретатели и целыми днями чего-нибудь изобретают. С детства они росли умненькими, школу не пропускали, уроки все учили, не факт что курили на переменках, одним словом, как подросли, они специально на изобретателей выучились. Бывают изобретатели, которые ничего путного изобрести не могут, и поэтому всячески пытаются чужие изобретения стибрить и выдать их за свои. Эти тоже росли не дурачками, уроки все посещали, но на переменках покуривали, поведение у них порою прихрамывало, но за то, что не дурачки, им это прощалось. Ведь еще неизвестно, где мозгов больше требуется, поскольку им, приходиться изобретать, как чужие изобретения лучше тибрить. Этакие хулиганы в среде изобретателей. Но умные все - до одури. И те и другие, кстати, получают неплохую зарплату и разные премии за удачное изобретение или за успехи по прикарманиванию чужих изобретений. Если первые долго ничего изобрести не могут, они зовут вторых, что бы те еще у кого-нибудь чего-нибудь сперли и уступили им по сходной цене. И тех и других хватает в каждой научной отрасли знаний, начиная от исследований космоса и заканчивая изобретениями в области игрушкастроения, не уверен, но такая, наверное, тоже есть - придумывает, же кто-то новые игрушки - а китайцы их тут же скитаездят и быстренько налаживают выпуск. Но это так, к слову. Существует третья категория изобретателей. Эти и в школе учились, так сказать, исключительно в силу традиции, не потому что лентяи или неучи, неинтересно им было, курили, порою пили пиво, а некоторые, даже страшно произнести - прижимались к девчонкам на танцах, короче говоря - росли нормальными такими ребятами, и покуда им в голову ничего не придет, ничем особенным не от остальных не отличались. Закавыка вся в том, что им в голову постоянно что то или приходило или прибегало, а порою и прилетало. Ребята не унывали, а перебинтовавшись или сняв гипс, принимались за старое. Бинты и гипс сняли - а мысли то куда девать? Где то я это уже слышал, но, не важно. Дак вот, вырастали из таких ребят, как правило, взрослые дядьки, хм, а что же еще из ребят может вырастать, ну да ладно, но всякие изобретения, прямо ну перли из них отовсюду. Причем, с годами, изобретений этих становилось все больше и больше. Им бы в институт поступить, но что-то не сложилось, чего-то где-то не хватило, и как правило, воплощали они свои изобретения исключительно основываясь на знаниях, полученных в процессе лечения от последствий предыдущих изобретений, иными словами - лежа в травматологии, самостоятельно читали всякие умные книжки. Если изобретатели из институтов изобретали, а ребята, спецы по умыканию, умыкали у них исключительно то, что от них требовалось изобрести, или умыкнуть, допустим, жвачку, которая жуется месяц, а вкус у нее, словно ее, родимую, только что из упаковки достали, газировку, которая в носу не щиплет, или носки, которые сколько ты их не носи, а они новехонькие, как ни принюхивайся, изобретатели из третьей категории, изобретали все подряд. Что в голову придет, то и изобретали. Афиноген, как вы уже догадались, был изобретателем из последней категории. Расспросить его толком ни о чем еще не успели, по этому, все в ожидании собрались на кухне. Мама быстренько начала соображать что ни будь на ужин. Папа в задумчивости погрузился в газету, братья выжидательно ковыряли, да нет, не в носу, каждый ковырял в своем ухе, специальной ковыряльной палочкой с намотанной на конце ваткой. Пока все заняты своим делом, а Афиноген отмокает в ванной, самая пора поближе познакомится с родителями братьев. И еще чуть-чуть об Афиногене. Милости прошу любить и жаловать - глава семейства, Разлюляев Аполлон Карпович и его верная супруга, и заботливая мать, Разлюляева Василиса Никитична. В минуты радости, хорошего настроения и единения чувств, она зовет его "мой Поля", он, в те же минуты, зовет ее "моя Вася". Оба работают в одном очень секретном институте, в таком секретном, что упомяни я его название, меня сразу же привлекут к какой нибудь ответственности, за разглашение страшной государственной тайны. Мало того, они работали не только в одном институте, они работали на одном этаже, в одной лаборатории, и даже лежали они рядом. Почему лежали рядом на работе? Потому что работа у них была такая - у кого-то она стоячая, у кого-то сидячая, а у Аполлона с Василисой она была лежачая. И не спрашивайте меня почему, я же сказал - страшная государственная тайна. Дак вот, мало того, что они лежали рядом на работе, на совершенно секретную конференцию по обмену опытом в Санктрбург, их пригласили полежать и ждали исключительно вдвоем, такая вот у них была работа. Не хухры - мухры. Отсюда и свалившиеся заботы - с кем, или куда пристроить Бориса и Глеба на две недели, покуда они будут лежа обмениваться опытом с другими секретными сотрудниками, из других очень секретных институтов. Появление на горизонте Афиногена, как вы уже наверное, дотумкали, было очень даже кстати. - Хотя это еще с какой стороны посмотреть, - в задумчивой тревоге пробормотала мама, прибирая на столе после завтрака. Дело было этим утром и братья, как вы помните, уже сдулись на улицу. - Вася, - сказал папа. - Поля, - сказала мама. Судя по всему, к обоим подступило единение чувств. - Вася, меня только что посетила чудесная мысль! - Поля, если бы твои чудесные мысли, воплощались с той че частотой, что и появлялись, мы бы уже в Нскве жили, - без всякой злобы вздохнула мама. - Эта мысль нас в Нскву конечно не приведет, она поможет нам обрести покой, - сказал папа. - Здрастье, а не рановато? Детей кто на ноги поднимать будет? - не поняла о каком покое идет речь мама. - Вася, я говорю о покое иного свойства, о двухнедельном покое, пока мы будем в Санктрбурге. - Выкладывай, - сказала мама и устроилась у папы на коленках. А что, молодая пара, ничего особенного. - У нас с тобою двое детей, - начал папа. - Спасибо, я помню, -сказала мама и обняв папу поцеловала его в щечку. Да, такая вот молодая и любящая пара, ничего удивительного, братья тем более на улице, могут они себе это позволить? Да не братья, родители - могут себе позволить продолжать любить друг друга, не смотря на наличие детей? Могут конечно. Дак вот. - А при нашем институте, как тебе известно, - продолжал папа,- есть летний лагерь, для детских сотрудников. - По моему, это лагерь для детей, а не для сотрудников, - сказала мама. - Господи, Вася, конечно же для детей, вчера ко мне приходил Аристарх Дормидонович,(это председатель комитета по взаимовыручке сотрудников института, а на лето, еще и директор детского лагеря, это что б вы знали),- у него есть три места в этом лагере. Тройня Улукоморьиных, что хотели ехать в этом месяце, объелись на днях мороженного в "Робин Бобинсе", и слегли с ангиной. Вакансия, одним словом. Горящие путевки. Месяц, месяц пылкой страсти и бессонных ночей, Вася!! - Поля, ты это про какие страсти тут говоришь, про какие бессонные ночи, им по десять лет, Поля! - мама пересела на другую папину коленку. Она вообще была хрупкой и стройной. Повезло ей с конституцией. - Вася, да я про нас говорю! У нас - месяц бессонных ночей, полных пылкой страсти, как в молодости, а? Папа игриво взбрыкнул коленкой. - Проказник, - оттаяла мама, подскакивая на папиной коленке. Далее диалог продолжался, как если бы мама скакала на резвом скакуне. - Но-о-о ты-ы-ы же-е-е сы-ы-ы-ша-а-ал, Ге-е-еб ни-и-ику-у-уда еха-а-ать не-е хо-о-че-ет. - Интересно, а как бы кричал на полном скаку командир эскадрона, - ни с того ни сего сказал папа,- "За-а-а-а мно--о-о-ой, в ата-а-акк-к-у", так, что ли? - И у нас с тобой двое детей, - воспользовавшись передышкой в скачке, сказала мама, - где ты собрался искать еще одного-го-го? Коленки передохнули и перешли на галоп. - А Афиноген? Он же приезжает сегодня. Скажем что это их летний нянь, или гувернер, или двоюродный брат, страдающий ускоренным развитием, и за ним нужен постоянный уход. Фильм даже такой есть, там дядечке снаружи вроде как сороковник, борода и все такое, а на самом деле, ему только десять лет, и ничего, страшновато правда, но потом привыкаешь. Скачи мама на самом деле, да в таком темпе, она бы уже отмахала с десяток верст. С непринужденной элегантностью заправской наездницы, она соскочила с папиных коленок. - За ними за всеми нужен постоянный уход. Если ты хочешь погрузить этот лагерь в пучину хаоса, тогда конечно - лучшей кандидатуры, чем мой брат, и придумать трудно. А вкупе с нашими детьми, они там камня на камне не оставят. - За то будет место, где построить новый лагерь, - не сдавался папа, - и в квартире ремонт не нужно будет делать, капитальный. - В выжженных пустынях не строят детских лагерей, а только лагеря для военных преступников, - сказала мама. - Василиска, ты преувеличиваешь, - папа попытался снова усадить маму на коленки. - Афиноген отказался от всеразрушающих изобретений. Он же, как ты знаешь, теперь весь на ниве стоматологии, изобретает челюсти - саможуи, и самовырастающие зубные протезы. - Ну разумеется, после его фиаско с самовыдерающимися зубами, когда направленным на несчастный кариес зарядом, ему вынесло все передние зубы, это самое необходимое, чему он обязан себя посвятить, - мама не менее изящно увернулась от папиных коленок, скакать ей что то расхотелось. - Слушай, - словно что-то вспомнила, сказала мама, - а не в наш ли Захудаловский институт протезов и зубов мой братец приехать собрался? Может, ему тут работу предложили, или изобретение свое показывать приехал? О Захудаловских государственных учреждениях, и не только, стоит сказать особо. Так уж повелось, что захудаловские школы, институты, техникумы и прочие, не имели привычных сокращений, типа НГУ - Нсковский Государственный Университет, или САДМ - САнктрбуржский Дворец Молодежи, да выгляньте на улицу - сокращений этих уйма, придуманных для того, что бы поскорее длиннющее название выговорить. Все правильно, однако, в Захудаловске, правило это не действует, потому как, стоило начать сокращать названия тех или иных учреждений, на свет появлялась такая нецензурщина, которую не то, что где то написать, произнести порою было стыдно. Открывают художественную школу - замечательно, Захудаловская художественная школа искусств, по привычке сокращают название - получается ЗАХУХУШИ, все в панике, дети лежат со смеху, переименовали в Захудаловский лицей искусств, стало короче, но произносить в приличном обществе ЗАХУЛИ, простите меня, дети, все одно невозможно. Однажды чуть до международного скандала дело не дошло. Приезжают из Нсквы представительницы Российско Американского Комитета Одиноких Матерей. Чего приперлись, может искать одиноких матерей в Захудаловске, а быть может одиноких мужчин, что бы самим, поскорее из этого комитета выйти. Захудаловск городок небольшой, там все одинокие обоих полов на учете стоят и на строгом контроле держаться, по сему, решили создать ячейку, так, на всякий пожарный случай. Приходят эти одинокие мамаши из Нсквы и из Америки на открытие этой ячейки. А там все в лежку. Сократили, стало быть, по привычке. Милости просим, гости дорогие, на открытие ЗАХУЯРАКОМ, простите меня дети еще раз. Нсковские барышни быстренько смекнули и пунцовой краской покрылись, а как перевести американским барышням то, что в сокращенном виде название получилось такое, коим даже портовые грузчики ругаться стесняются - не знают. От греха подальше собрание закрыли, и несолоно хлебавши, поскорее уехали, в другие более благозвучные города. Городское общество любителей йоги то же пришлось закрыть, поскольку произнести полностью словосочетание Захудаловске йоги, жители отказывались категорически, предпочитая по привычке все сокращать, а в школах, невоспитанные ученики, воспользовавшись удобным случаем, начали посылать своих не менее невоспитанных товарищей именно на эту школу, не придерешься - прощай дисциплина и культура речи. Мама Глеба и Борисика, слыла женщиной образованной, культурной и воспитанной, вот почему она вынуждена была полностью выговаривать название института, в который, по ее мнению, могли пригласить Афиногена. Что, прочитали? Вот то тоже. - Твой брат, как все великие и не понятые в свое время изобретатели, все испытывает на себе, я даже им немножко горжусь, как родственник, - сказал папа. - Вот именно - не понятые, потому что понять, что говорит Афиноген, лично я не в состоянии, - сказала мама. - Не переживай, наши дети поймут его в два счета, жаль что молочные зубы у них все выпали, их тогдашняя дикция очень бы сейчас всем пригодилась. - Да ну тебя, еще не хватало! У наших детей, слава богу, зубы любым зубам этих рекламных детей имени Колгейта с Блендметом фору дадут, не говоря уже о яйцах и ракушках, и уж где-где, а во рту у Бориса с Глебом, Афиногену точно делать нечего. 13 После этого разговора мама отправилась по ее словам "прошвырнуться по магазинам", как- никак, брат на горизонте, а папе, предложила прошвырнуться до вокзала, поезд, на котором мог приехать Афиноген уже давно прибыл, чего нельзя было сказать о самом Афиногене. В их отсутствие разворачивались события о которых вы уже знаете, так что теперь, все наконец то собрались на кухне и ждали появления Афиногена из ванны. У Глеба с Борисиком было по два уха, когда уши кончились, и ковырять больше было негде, братья начали слегка поерзывать на стульях от нетерпения. Можно было конечно поковырять в носу, или заглянуть к себе в пуп, но делать такое за столом, нет, братья старались расти воспитанными мальчиками. Тишину нарушил пукнувший Борисик, я же сказал - старались, правда, не всегда получалось. - Действительно, что-то Афиноген подзадержался в ванной,- сказал папа. - А фот и я! Фто фафдались, уфтал ф дороги как ферт! - из ванны появился фыфкающий через слово Афиноген. - Фафилфа, я тфой халатик на фебя прифпофобил, нифё? А, братифки - фалунифки! - Афиноген, играя полами маминого халата, направился к обомлевшим от такой раздачи близнецам. Потрепав каждого по макушкам, он уселся за стол. - Нифё, нифё, фы к моей дкфии быфтро прифпофобитефь, фубы, ферт, рафтут нефколько медленнее фем я офыдал, - и Афиноген показал ряд малюсеньких, как у младенца, передних зубов. Только синеньких. Видок, доложу я вам, тот еще. - Феня, дак ты к нам по поводу своих зубов пожаловал? - спросила брата Василиса Никитична. В голосе ее слышалась и надежда и тревога одновременно. Она поставила на стол ведерную супницу. - Ну рафумеефа! Я пофлал пифметфо, мол ифабрел фаморафтуфие фубы, ну меня и пригфафили, так фто, фефтрифка, не обеффуть, на мефефок я у фаф офтануфь. - Мне кажется, - сказал папа, - что в ЗАХУИПЗе, что ты будешь делать, проклятье, - папа посмотрел на братьев взглядом бастетхаунда, - это институт протезов и зубов так называется, прошу прощения дети мои, дак там у них вроде как гостиница была. - Нифево фебе инфтитутик. А я то фе думаю, пофему они факрафенно нифе не пифут? - У нас, дядя Феня, сокращенно ничего писать нельзя, на пять с половиной суток посадить могут, за нецензурную брань, - сказал Борисик, видимо уже привыкший к дядькиному прононсу. Все налегли на мамин супчик. Первым прикончил тарелку Глеб, и на сытый желудок, его потянуло поговорить. - Вы, дядя Феня, прямо так, на легке к нам приехали, да? - У него все ценное во рту - сказал папа, - действительно, а где твои вещи, Афиноген? Афиноген замер с ложкой на пол пути к открытому рту. - Ферт! Ф фкорой помофи фабыл! Нуфно фрофно этого фафера отыфкать! У меня там обрафцы фубоф и фелюфтей, уфаф! - Действительно, ужас,- сказала мама, - посмотрит он, что ты у него забыл, а там полная сумка, зубы вперемешку с челюстями и Фениной одеждой. - А у него жена - любопытная, как все женщины, да еще и на сносях, - сказал папа, так что, сдается мне, сегодня на Ямоканавинской двенадцать случатся преждевременные роды. - Ямоканавинской двенадцать? - спросили братья хором. - Да, а что? - папа отставил пустую тарелку. - Стаська там живет, - сказал Глеб. - Там живет участковый, к которому приехал Стаська, которому одному одиноко, у которого мы сегодня были, спасали от одиночества и собирали пистолет - напомнил Борисик. - Пифтолет? - переспросил Афиноген. - Одиноко говорите? Хм, интересно. Так, у меня идея, - сказала мама, чувствуя, что не стоит распространяться о пистолетах в присутствии Фени, кто его знает. - Вы пулей летите к этому шоферу, забираете вещи Фени, а на обратном пути, заходите к вашему Стаське и приводите его сюда, вместе с участковым - сказала мама. - Уфафтковый то нам зафем? - не понял Афиноген. - Мамуля, ты решила скормить им оставшийся суп, да? - предположил сердобольный от рождения Борисик. - Да, дорогая, мне кажется, что с участковым ты несколько поторопилась, - сказал папа, - Афиноген в твоем халате абсолютно безопасен. - Поля, - сказала мама тихим шепотом, ты про разговор утренний, что, уже все забыл? Про три места в лагере, горе луковое, сиди и кивай головой как китайский болванчик. - Ах, да, конечно, конечно, - закивал папа, следуя маминой инструкции, - дуйте до шофера и без Стаськи с участковым не возвращайтесь. Ничего не понимающие братья вышили из за стола и направились в прихожую. - Ребятифки, ф фумкой поаккуратнее, хорофо? - попросил вслед уходящим в летние сумерки братьям Афиноген. - Фто за фрофность ф этим феферним фифитом? - недоумевал Афиноген, когда за братьями захлопнулась входная дверь. - Феня, срочность этого визита обусловлена двумя причинами, мы с Полей вынуждены на две недели уехать в Санктрбург, - сказала мама. - У нас там очень закрытая конференция, - уточнил папа. - Гофподи, мофно подумать, фто никто не фнает фем фы там фанимаетефь, - хмыкнул как мог, Афиноген. - Тсс,- папа, как мог, показал глазами, что неведомые спец службы не дремлют. - Хорофо, хорофо, но я то приехал, так фто ефайте фпокойно, - усложняя работу неведомым спец службам, перешел на полушепот Афиноген. - Вот именно, Феня, приехал ты, и прости, меня, как сестру, необходимость в связи с этим отправить куда то наших детей, просто встала колом, - сказала во весь голос мама, ей чихать было на все эти спец службы разом. - Феня, пойми нас правильно, нам дороги наши дети, а в свете того, что ты увлекся стоматологией, нам дороги не только дети в целом, сколько их зубы, хотя прикус Глеба меня, признаюсь настораживает, - сказал папа. - А больше тебя ничего не настораживает? - спросила мама. - Настораживает конечно, тут, понимаете ли, необходимость колом стоит, а презервативы из спальни пропали, - непосредственности папе было не занимать. - А фто там ф прикуфом у Глеба? - заинтересованно спросил Афиноген. - Не слушай его Феня, ты о себе думай, а ты - мама посмотрела на папу, - думай как участкового завлечь. - Вася, я мужчин завлекать не умею, - развел руками папа. - Горе луковое, думай как ему идею с лагерем преподнести, что бы наши сорвиголовы с его племянником вместе в лагерь отправились! - Они фто, ф лагерь фобралифь? Кофмар какой, - всплеснул руками Афиноген. - Не больше кошмар, чем оставлять их с тобой, - сказала мама, - по крайней мере, загорят, накупаются в море, отдохнут и наедятся фруктов. - Кхм, Вась, - несмело начал папа, - я может пропустил чего, ты это сейчас что описывала? Загорят, фрукты, море, а? - Здрасьте, лагерь от института, как что? А что, разве речь шла не о детском пансионате "Воробышек" на Азазовском море? - Вась, тебе нужно в отпуск. Вроде и на работе лежим рядом и дома лежим рядом, а ты словно в другом измерении - нет конечно, какой "Воробышек"?! "Воробышек" давно пущен с молотка, там сейчас закрытый пансионат открытого типа "Розовый Слон", для неопределившихся граждан. - Переселенцев что ли? - не поняла мама. - Да нет, Вась, кто со совей половой принадлежностью да конца не определился. Вот они там на взморье и определяются. - А детифки? - спросил Афиноген. - Дак туда, только после восемнадцати вроде как путевки продают, - сказал папа. - Я не про таких детифек фпрафил, профтых детифек куда не лето? - Действительно, я хоть и далека от проблем неопределившихся граждан, - сказала мама, - но о каком лагере тогда шла речь утром? - Вась, утром речь шла о "Пиковой Даме", десять кэмэ от города, лес, залив речки Баклуши, ты разве не знала? - Господи, они их что, в казино отдыхать возят? - Нфего фебе! - воскликнул Афиноген, - а фтафки они фто, фарплатами пап и мам фтавят? - Да нет, же! Какие ставки? Эту турбазу два года назад наш директор выиграл на той же турбазе в покер, и решил ее передать в дар нашему же институту, у него и так уже их три штуки. Баз отдыха всяких. А год назад, когда замминистра из Нсквы приезжал и там пол министерства в двадцать одно просадил, в прокуратуре решили передать его детям. - Кого передать, замминистра? - мама запуталась окончательно. - Казино и турбазу решили передать, а от казино только название и осталось - "Пиковая Дама", ух, ну до чего вы женщины под вечер медленно соображаете, - папа отпил чайку. - Папрафу не обобфять, - сказал Афиноген и то же отпил чайку. По правую руку от него тренькнул телефон. Афиноген поднял трубку: - Флуфаю, - сказал он. Немного погодя он зажал трубку рукой и сказал, обращаясь к Василисе: - Там какой то мальфифка фефяф лопнет фо фмеху, говорит, фто фо мной будет говорить какой то Кофолкин. - Дай сюда трубку, ночной кошмар логопеда, - мама выхватила трубку из рук брата. - Алле, ах это вы Клим Потапович? Прокопыч, простите, это Борисоглебская мама, да, здравствуйте. Что? Ваш Стаська позвонил, проверить. Да, посылали, но не шутки ради, есть одно предложение, и мы с супругом хотим вам его озвучить. Мои дети? Нет, не расхитители гробниц, упаси бог, а что? Полная сумка зубов и челюстей? Ах это, дак это брата моего, да, широко известного в узких кругах стоматолога - рационализатора, он их в машине забыл, а дети за ними ходили, да, ну и по пути к вам зашли, что бы вас к нам пригласить. Зачем? Это не телефонный разговор, Клим Прокопыч. Что, зуб вырвать? У вас? А, за одним и ваш зуб у нас дома вырвать? Я бы на вашем месте потерпела до утра, он кроме зубов, оборудование все в своей лаборатории оставил, - мама показала кукиш рвавшемуся к телефону Афиногену. - Последнего участкового нам угробить хочешь, - процедила она, прикрыв ладошкой трубку, - Стаську прихватить? Я думаю можно, да, прихватите. Валькирию Петровну? А кто это? Ах, это спутница ваша, вы знаете, квартиру лучше без присмотра не оставлять, да, уж вы со Стаськой приходите, а Валькирия Петровна ваша, пусть дома побудет. Ждем. Мама пожила трубку. - Поля, ты знаешь что говорить Климу Прокопычу? - спросила мама. - В общих чертах - да, - папа пошел в спальню накинуть на себя что нибудь кроме трико, в которых он сидел за ужином. - Феня, я прошу тебя, ты по возможности помалкивай, а то не ровен час, ты своей дикцией нам все планы сорвешь, и оденься поприличнее, как никак, участковый, а ты в моем халате, а еще лучше, иди-ка ты спать, устал с дороги ведь, верно? Я тебе кровать на балконе постелю, а? - увещевала мама Афиногена, продолжая суетиться у плиты на кухне. Снова тренькнул телефон. - Флуфаю, снова поднял трубку Афиноген. - Фдрафтвуйте. Фто у меня ф дикфией? Фубы рафтут, а фто?, - он снова зажал трубку рукой, - там муфык фпрафывает, фто ф моей дикфией флуфилофь. На этот раз, трубку взял приодевшийся в футболку папа. - Разлюляев у телефона, - строго сказал он, - а, Дормидон Никонорович! Вечер добрый! Кто там шепелявил? Это я любовника Василисиного застукал, ага, ну и хук с права, хук слева, хо-хо-хо, шучу конечно, это родственник в гости приехал, ага, врач от сохи, стоматологический Кулибин, большой патриот своего дела, знаете ли, этакий доктор Луи Пастер наших дней, да, все на себе проверяет. Какое у него образование? Хм, вы знаете, широкое оно у него, да. И со спортом он дружит, он со всем чем можно дружит. А что? Кто уплыл в дальние края? Спасатель уплыл? Жаль конечно, а, не он уплыл, протез ноги у спасателя уплыл и он теперь спасать не может, интересно, а раньше он что, протезом спасал что ли, а, понятно, он его утопающему кидал, с берега, и что? Кинул и закинул на проходящую баржу, понятно. Не согласится ли родственник поработать спасателем в детском лагере? Погодите минутку, Дормидон Никонорыч, что то Василисе моей поплохело, я вам перезвоню, что говорите, как детям сотрудника лагеря, вы моим бесплатно путевки дадите? - и папа положил трубку, поскольку мама подавала такие знаки, словно собиралась устроить жертвоприношение с отрубанием у папы всего чего можно. - Ты что, спятил, Аполлон, какой из Афиногена спасатель!!!! Да он с детства выше чем по щиколотку, сроду в воду не заходил! Да кирпич, брошенный в воду плавает лучше, да Феня до двадцати лет в ванне в спасательном жилете мылся, господи, не зубы дак того тошнее - спасатель!! - Мефду профим, я один факонфил курфы по фамофыфыфанию и офнофам фыфнедеятельнофти в экфтримальных уфлофиях, - слегка обидевшись на сестру сказал Афиноген. Мой фтрах фоды - ф профлом! - Остальные рядом с тобою, видимо не выжили, да? - улыбнувшись сказал папа, - ну вот видишь, Вась, Афиноген можно сказать подготовленный спасатель, не говоря уже о том, что Димидрол (подпольная кличка Дормидона Никонорыча), сказал, что наши поедут как дети сотрудника лагеря - даром. - Ой, Поля, даром в нашем, мире только за амбаром, - вздохнула мама. - Феня же с зубами приехал, может его всемирная слава дождалась, наконец то, а этого, как его, Стаську - куда девать? Наши бесплатно, а этот - за деньги? Вообще некрасиво получается. Неизвестно как Кошолкин вообще к моей идее отнесется. А тут еще и за деньги, и Феня, в качестве спасателя, боже, храни Америку! Кстати, они с минуту на минуту прийти должны, ну и денек сегодня! Словно в подтверждение ее слов в прихожей раздался звонок.. 14 - Так, Феня, ты оставайся на месте, Поля - в гостиную, а я пошла дверь открывать, - распределила, кто чего должен делать мама, - Феня, и сними, наконец, мой халат! В прихожей сразу как то стало немного тесновато, от набившихся туда детей и взрослых. Клим Прокопыч, на всякий случай оделся во все парадное и нацепил единственную пока награду - юбилейную медаль в ознаменование стотридцатилетия сдачи Плевны туркам. Стаська, так и не понявший - зачем его на ночь, глядя, потащили снова к Разлюляевым, от неизвестности такой слегка робел, безропотно согласившись нести жутковатую сумку, полную разнокалиберных зубов и челюстей. Все прибывали в недоумении. - Проходите на кухню, гости дорогие, - сказала мама, указуя в направлении кухни, - ой нет, давайте лучше в гостиную, - она срочно сменила направление, увидев мечущегося по кухне в поисках одежды полуголого Афиногена. Клим Прокопыч сел в глубокое кресло, Стаська и братья, как снегири, рядком уселись на краешке дивана. В гостиную вошла мама, неся на подносе несколько чайных чашек на блюдцах, конфетницу и заварочный чайник. Следом за ней вошел папа. - Здравствуйте Клим Прокопьевич, - папа протянул участковому руку, - очень приятно познакомится, Разлюляев Аполлон Карпович, отец и мать, в смысле, отец Глеба и Бориса. Клим Прокопьевич протянул ему свою руку: - Кошолкин Клим Прокопьевич - участковый, - он попытался встать с кресла, но кресло было непонятной конструкции, по этому, встать не получилось. - Василиса Никитична, - представилась мама, - это я с вами по телефону говорила, да вы сидите, сидите, это у нас кресло такое, раз уж сели, теперь, только если его в кровать разложить, встать получится, брат мой изобрел, а вот и он. В комнату вошел Афиноген, весь, с ног до головы, увешанный связками чеснока и лука. Кресло под участковым не выдержало и само собой разложилось в кровать. Не ожидавший такого подвоха, Клим Прокопьевич, уже было протянувший руку Афиногену, непроизвольно принял горизонтальное положение. Афиноген на помощь участковому то же не торопился - чеснока и лука хватило только на то, что бы прикрыть фасад Фени, все остальное, он тактично скрывал, прислонившись спиною к стенке. - Алоха,- сказал Стаська, глядя на Афиногена, смахивающего в таком виде на гаитянина в период уборки урожая. - Наказанье господне,- вздохнула мама. Папа кинулся на выручку распластавшемуся в кресле участковому. - Там кнопофка ефть, рыфяфок,- видя, что папа никак не может совладать с барахтающимся в кресле участковым, подсказал Афиноген. Находившийся по близости Борисик, услужливо нажал на рычажок, притаившийся в подлокотнике кресла. Спинка с лязгом приняла вертикальное положение, от чего, в очередной раз, упустив момент, Клим Прокопьевич, как из катапульты выпулился из злополучного кресла. - У нас на нем обычно гости спят,- словно оправдываясь, сказала мама, - и мы их перед сном пристегиваем, что бы утром далеко не улетали. Оказавшийся в непосредственной близости от Афиногена, Клим Прокопьевич встал с пола и пожал ему руку. - Клим Прокопьевич, участковый. - Афиноген, блифкий родфтвенник, - шурша опадающей как листопад шелухой от лука и чеснока, сказал Афиноген. - Ну, вот и замечательно, прошу всех к столу - сказала мама, - отведайте чайку с малиной, а я тут на скорую руку рогаликов вам сообразила. Все расселись за круглым столом. Видя, что Афиноген стоит у стены как приклеенный, мама сходила в спальню и принесла папину пижаму. - Одевай, горе луковое, - она посмотрела на собравшихся,- Феня в быту, ну чистый ребенок, - снова, словно оправдываясь, сказала она. - Жениться не пробовали? - деловито спросил участковый. - Фемья и наука, веффи нефовмефтимые, - ответил из прихожей, куда ушел переодеваться, Афиноген. - Мы, собственно, вот для чего вас пригласили, - мама, слегка смутилась, и макнула рогалик в кружку Клима Прокопьевича, - дело в том, что мы с мужем, на две недели уезжаем в командировку, понимаете, и у нас есть три путевки в детский оздоровительный лагерь. - А детей у нас, только двое - напомнил папа. - Мы тут случайно узнали, что у вас, после приезда Станислава, в некотором роде, пикантная ситуация сложилась, в плане, досуга и личной жизни, - продолжала мама, не зная как поудобней подъехать непосредственно к теме разговора. - Детский сон, знаете-ли, такой чуткий, малейший скрип, и прости, прощай, все труды насмарку, в смысле, сон, как рукой снимает, - поддержал маму участковый, - только я в толк никак не возьму, я то тут при чем? - У кого сон снимает? - не понял папа. - У всех и снимает, - ответил Клим Прокопыч. - Гофподи, - вмешался появившийся Афиноген, - у них три путефки на дфоих детифек, фрофно нуфен третий. - Ага, я так понимаю, что вы эту путевку предлагаете мне? - спросил Клим Прокопьевич. - Ну не совсем что бы вам, - сказал папа. - Да, мы предлагаем ее вам, что бы вы отправили Станислава третьим ребенком, - подытожила мама. - Я стесняюсь спросить, могу ли я узнать имена первых двух детишек? - спросил Глеб, хотя и так было понятно о ком идет речь. Продолжение, может быть, следует...