;
20 марта 2026 г., 13:02
Трудно поверить в то, что четырнадцатый год подряд можно беспрерывно сотрудничать, несмотря на неурядицы в прошлом, связанные с... о, нет, не с расхождениями во взглядах на творчество. Не с финансовой составляющей общего бизнеса. Это даже не изнуряющий график работы, в который Тайлер затягивает Джоша, не давая ему выдохнуть и побыть рядом с Дэбби.
Это слишком личное — от и до. Это про договорённости о поведении на публике. Это про запретные темы на интервью. Это про взгляды — глубокие, изучающие, прекрасно всё знающие, полные недавних воспоминаний о том, как приятно ощущались чужие губы, сомкнутые на члене. Это про зажатые рты и тихий секс, граничащий с асфиксией, потому что лучше удавиться, чем спалиться перед Марком или другими ребятами из команды. Это про слишком громкую ревность Тайлера, не готового делиться Джошем с кем-то ещё — ни по-дружески, ни... никак.
Тайлер метит его, посильнее вдавливая кончик раскалённой палки в живот и оставляя шрам от ожога на всю жизнь. Тайлер метит его парными татуировками, своим именем, загоняя иглу поглубже в кожу, чтоб наверняка. Тайлер метит его своим запахом, не упуская возможности лишний раз пообтираться рядом. Тайлер метит его, попадая под прицелы камер: гладит колено, жмётся щекой к плечу, берёт за руку, сцепляя пальцы в крепкий замочек и нарушая договорённости, которые сам же и придумал. Тайлер затаскивает его в номер и метит кожу зубами там, где никто не увидит, где успеет сойти до следующего концерта и отлёта в Лос-Анджелес. Потому что Джош — его.
Джош не то что бы не против — он просто не сопротивляется, — но Джошу тяжело найти грань: где начинается и заканчивается Тайлер, готовый любить его не украдкой, а по-настоящему? У Джоша, вообще-то, тоже есть отношения. Джош, вообще-то, любит Дэбби, но продолжает играть в горячо-холодно с Тайлером, который, кажется, сам не до конца понимает, чего хочет. Любой серьёзный разговор пресекается в зачатке, — потому что Тайлер не готов. Тайлеру легче претворить всё, что происходит между ними, в физическое, нежели сказать чётко и прямо — уж что-что, а вот это на бескомпромиссного Джозефа совсем не похоже. Здесь его внутренний конфликт выкручивается на максимум, и он предпочитает молчать, зная, что Джош всё равно никуда не денется.
А Джош мучается от совести. От тяжести вины перед Дэбби, которой уже не раз обещал перестать ебланить. Джош рвётся в большой город, избегает, но старается поддерживать отношения с Тайлером на том же уровне — хотя бы на уровне дружбы, без сумбурных перепихонов и секстинга. Дэбби видит это и спрашивает — он лишь отмахивается; рассказать обо всём, что тянется мёртвым грузом с две тысячи одиннадцатого, Джош не сможет даже на сеансе у психотерапевта. От пытливых глаз Тайлера это не ускользает, и он чувствует, как неминуемо теряет контроль: ему кажется, что Джош его больше не любит. Джош всё ещё рядом, но совсем по-другому: накопленное и недосказанное выжало из него всё живое. Он больше не даёт Тайлеру вить из себя верёвки.
Конечно, они не говорят об этом, — потому что Тайлер не готов, а у Джоша не осталось никаких моральных сил. Они погружаются в работу перед новым релизом, и всё, вроде как, идёт своим чередом. Не без двойственных комментариев Тайлера, его взглядов, выжигающих душу, все прикосновения — под приправой броманса, как будто они никогда не трахались, не целовались, и это всё тупые шутки двух лучших друзей.
А потом Джош говорит Тайлеру, что хочет жениться на Дэбби, и что-то в его мирке скрипуче надламывается. Тайлер говорит «круто», Тайлер говорит «дерзай, бро», пока в голове больно пульсирует мысль о том, что Джоша — е г о Джоша — отбирают с концами.
Джош делает предложение Дэбби — Тайлер фотошопит тупую картинку, где Джош делает предложение ему. Среди тысяч лайков на этом посте Тайлер не находит в них Джоша; наверняка он просто не увидел. Тайлер, хихикая, спрашивает об этом лично, и Джош с нятянутой улыбкой говорит, что это смешно. Смешно, ага. Уссаться можно.
Всю свадьбу Тайлер позорно плачет в туалете, ссылаясь на плохое самочувствие. Дженна находит его там и, не задавая лишних вопросов — она вряд ли хочет знать, почему её муж убит горем на свадьбе лучшего друга (друга ли?), — забирает домой. Тайлер больше не стесняется: он рыдает в дороге и рыдает дома, скукожившись на кровати и приткнувшись к её плечу. Дженна гладит его по волосам, вытирает опухшие глаза, из которых бесконечно текут слёзы, и молчит, неуверенно складывая смутные пазлы в голове.
Дженна беременна — всю свою нерастраченную любовь Тайлер сосредотачивает на ней, а впоследствии — на малышке Ро, в которой обретает новый смысл жизни. Пандемия в каком-то смысле идёт Тайлеру на пользу: он пишет больше, чем когда-либо; они созваниваются с Джошем, болтают часами, создают музыку дистанционно, и Джозеф, вроде как, постепенно отпускает ситуацию.
Ровно до момента, пока они вновь не остаются наедине в тесной студии, схожей с подвалом Джозефа, с которого всё начиналось. Тайлер держится, правда, но это становится физически невозможно, потому что Джош дразнит его: он водит пальцами по колену, пощипывает за ткань штанов, пытаясь привлечь к себе внимание погружённого в процесс Джозефа — на самом деле упорно делающего вид, — а затем сгребает рукой внутреннюю сторону бедра, заставляя Тайлера со свистом втянуть воздух ноздрями.
— Я скучал по тебе, — у Джоша озорливо блестят глаза — он знает, что застал Тайлера врасплох. — Мы с Дэбби попробовали страпон.
— Джош, пожалуйста... — Тайлер почти умоляет, накрывает лицо ладонями, зная, что будет дальше, и в три погибели скрючивается над ноутбуком. — Мне нужен шанс на нормальную жизнь, Боже милостивый, я что, так много прошу?
— И я представлял тебя, когда меня трахала моя красивая и горячая жена, — Джош, нервно усмехнувшись, настырно вытягивает стул на колёсиках из-под стола вместе с ногами Тайлера — и тут же оккупирует их. — Сукин ты сын, Джозеф. Ты несколько лет не давал мне покоя, и теперь пытаешься спрятаться?
Тайлер не дышит. Он думает, всё пройдёт, если игнорировать проблему — даже если эта проблема умостила свою сочную задницу на его коленях. Даже если эта проблема отлепляет руки от лица и наклоняется к губам в попытке вовлечь в поцелуй — Джош, коронавирус по всему миру, стоило бы повременить с этим.
— У меня Дженна, — Тайлер произносит это дрожащим шёпотом в губы и дёргается — так, будто находится в заложниках у террориста. Джош прикусывает его за кончик носа — не верит. Когда, интересно, наличие жены ему мешало? — И ребёнок. Я не могу.
— Возьми наконец ответственность и за меня, Тайлер, — Джош крепко сцепляет пальцы на его подбородке и приподнимает, вынуждая смотреть прямо в глаза. — У нас всё могло быть хорошо.
— Могло быть... — Тайлер сипит и сглатывает болезненный ком в глотке. — Я знаю, я знаю, я много об этом думал, я просто...
— Боялся.
— Я боялся. Я-я и сейчас боюсь, блять, ты... ты же понимаешь, это всё так сложно и...
Тайлер заикается. Джош разжимает его подбородок и перемещает ладонь на щёку, ласково приглаживая пальцем. Тайлер льнёт к ней, укладывает свою ладонь поверх и загнанно смотрит на Джоша исподлобья. На его глазах собирается влага.
— Если бы мы б-были моложе, родились ч-чуть позднее, ты знаешь... с-сейчас с этим как-то проще... — Тайлер булькает и куксится, сильнее вжимаясь в тёплую мозолистую ладонь и шмыгая носом. — П-прости меня. Прости. Я т-так... так сильно тебя люблю, правда.
Джошу не нужно ничего объяснять ни про религиозную семью, ни про кризис веры, ни про все внутренние конфликты, болезненно пульсирующие в Джозефе. Выворачивать душу изломанного Тайлера наизнанку — это чистой воды садизм. Джош не лезет, видя, насколько уязвимо Тайлер тычется носом в центр ладони, целует её и упорно глушит рвущиеся всхлипы, чуть подпрыгивая на месте.
— Эй, я тоже тебя люблю, Тайлер, — Джош моментально смягчается и прижимается своим лбом ко лбу Джозефа, даже не силясь подавить глупую улыбку. — Можешь сказать это ещё раз?
— Что... что именно?
— Скажи, что любишь меня.
— Я... — Тайлер смаргивает слёзы и прокашливается, замечая дурную морду Джоша и пихая его в плечо. — Какого хрена ты лыбишься?
— Мне приятно это слышать! — Джош заливисто смеётся и наваливается на Тайлера, обнимая его за шею и вдавливая хмурым лицом в раскачанный грудак. — Ну же, скажи.
Тайлеру нечем дышать. Он бурчит, выпутывается из захвата сиськами и продолжает:
— Я очень сильно тебя люблю, Джош.
— Ага, ага...
— Не как друга или брата. В смысле, нет, это тоже! О, твою мать... — Джозеф шипит и бьётся лбом об грудину. — Как мужчину? Я не знаю. Как часть своей семьи? Как часть... моей семьи. Которую создал я, а не к которой я принадлежу. Я люблю тебя как... как человека, которого я выбрал. Боже, это уже какие-то дебри. Оставь меня в покое, Джош!
— Да понял я, понял...
Джош вновь хохочет — Тайлер выглядит уморительно с красным шмыгающим носом, сканируя смертоносным взглядом каждое движение. Джош гладит его: по щекам, по ушам, по шее и затылку, унимая неукротимое возмущение; кажись, ещё немного, и у Джозефа пойдёт пар из ноздрей.
— Знаешь, прошло одиннадцать лет, а я всё ещё влюблён в тебя, как мальчишка, — Джош откровенничает и тянется к уху, переходя на вкрадчивый шёпот. — Ты мой брат, ты мой лучший друг, ты мой человек. Ты знатно трахал мне мозги все те годы, и это было невыносимо продолжать. Я отстранился, решил сосредоточиться на своей жизни, — он вздыхает, делая небольшую паузу, и поворачивается к Тайлеру, — но мне пиздец как не хватает тебя. Я хочу быть твоим человеком.
— Ты и так мой человек, — незамедлительно реагирует Джозеф.
— Я хочу принадлежать тебе.
Глаза Тайлера округляются, и он забывает, что нужно дышать.
— Сделай меня своим. По-настоящему. Как раньше. И никогда не бросай.
— Ох, блять.
Тайлер судорожно выдыхает через рот — от таких слов у него моментально приливает к ширинке, а сердце заводится, как моторчик. Фанатские твиты, сравнивающие Джоша с золотистым ретривером, в первую очередь всплывают в голове Тайлера, когда он смотрит в эту пёсью физиономию, ожидающую решающее тайлеровское слово.
— Иди ко мне, Джош, — Тайлер притягивает его ближе за бёдра и оставляет ладони на крепкой заднице. — Я о тебе позабочусь.
— Обещаешь? — Джош нуждающийся — он при первой же возможности льнёт к Тайлеру всем телом, обнимает и по-дурацки счастливо улыбается, обтираясь об него своим большим носом.
— Обещаю, — Тайлер ловит его губы и пару раз целует, отстраняясь и хитро сощуриваясь. — Ты — мой.
Был бы у Джоша хвост — он бы им сейчас вилял. Он расцветает в мгновение, чувствуя, как на нём затягивается фантомный ошейник, и поводок переходит в руки Джозефа — знающего и направляющего.
Джошу становится гораздо спокойнее — теперь всё на своих местах. Теперь он на своём месте.
***
Дженна и Дэбби успешно отправлены на шоппинг, все дети распределены по бабушкам и дедушкам, Тайлер и Джош — на домашней студии Джозефа, просторной и успешно обустроенной под все его прихоти. Тайлер сидит в кресле, а Джош — послушно ждёт указаний между раздвинутых ног, закусив силиконовую косточку. Тайлер зарывается ладонью в его растрёпанные кудри и сгребает их в кулак на затылке, оттягивая, заставляя Джоша рыкнуть и посильнее вгрызться в кляп, обнажив зубы. В глазах Джоша восторг, готовность, полное доверие к своему хозяину, который знает баланс между строгостью и похвалой. В глазах Тайлера — темнота и властный туман, задурманивший рассудок; он ёбаный фрик, когда дело касается Джоша и управления его волей. — Ты бы себя видел, — Тайлер широко улыбается и облизывает пальцы, опуская их на обнажённую грудь Джоша и растирая сосок между подушечками. Джош вздрагивает, сдавленно простанывает, сводя лопатки, и Джозеф пошлёпывает его по чувствительной груди, словно издеваясь. — Хорошенький мальчик. Обожаю смотреть на тебя, когда ты такой беспомощный. Каждая подобная игра разворачивается непредсказуемым сюжетом. Джош не знает, что в голове у Тайлера, и это незнание будоражит его рассудок — как и будоражит то, что Тайлер поддевает пальцами его шипастый ошейник, тянет наверх и приказывает умоститься на своих бёдрах. Джош беспрекословно слушается и упирается коленками в подушку кресла, располагаясь, а взгляд Джозефа тем временем упирается в мясистые сиськи. Джош смотрит вниз — встречается с почерневшими глазами Тайлера, который гладит его талию и проскальзывает ладонями вверх, к груди, сминая её и бессовестно щипая за соски. Джош всхныкивает, жмурится и роняет голову, отчего вязкая слюнка стекает с его нижней губы, капая прямо на грудь; Тайлер тут же прижимает Джоша к себе и слизывает её, зацеловывает веснушчатую кожу, жадно кусает за мягкую грудинку и присасывается, дразня кончиком языка и ощущая, как Джош дрожит в его руках, жалобно поскуливая. У Джоша горят щёки, кудри липнут к испарине на лбу, и он сам смелится потереться об бедро Тайлера, за что быстро получает шлепок по заднице и прерванную ласку. — Вниз, — твёрдо говорит Джозеф, и Джош раздосадованно скулит, делая самый жалобный взгляд на свете. — На пол, Джош. Не строй мне глазки. Джош слушается — он всегда слушается — и сползает на пол, бодает лбом тайлеровское колено, обтираясь об него щекой, виском, подбородком и пачкая ткань штанов беспрерывно капающими слюнками. Тайлер ненадолго сжаливается над ним и ослабляет ремешок, вынимая изо рта косточку и откладывая её на стол. — Боже, какой ты неряшливый, — Тайлер с усмешкой смотрит на свою ладонь, на лицо Джоша и размазывает по нему вязкую слюну, проводя пальцами по губам и проталкивая их в горячий рот. — Будь хорошим мальчиком, вылижи меня как следует. Джош обсасывает пальцы, мягко прикусывает Тайлера за фаланги и выпускает их изо рта, со всем обожанием расцеловывая ладонь и толкаясь в неё мордой. Джозеф весь такой властный и требовательный — у Джоша случается дикий пульсирующий стояк каждый раз, когда Тайлер позволяет всему своему мудачеству вылезти наружу. — Как ты хочешь? — Джош впервые подаёт хриплый голос и задирает футболку Тайлера вверх, проходясь влажными поцелуями по мягонькому животу и сминая его наетые бока. — Вкусный... Джош не знает, почему, но возраст сделал Тайлера неистово горячим — он больше не бледный и тощий депрессивный мальчик, которому, казалось, можно было проломить грудную клетку любым неосторожным движением, а упитанный и уверенный в себе мужчина с подрумянившейся на солнце кожей. Джош думает, что это сексуально — просто тот факт, что он сейчас более-менее ментально стабилен, отражается на его трогательном — буквально — теле. — Я... — Тайлер чуть ломается, замлев под прикосновениями. — Я всё хочу. Возьми мой член в рот, вылижи мои яйца, мою задницу. Покажи, как сильно ты меня любишь. И вообще, собаки не разговаривают. — Упс... то есть вуф! — Джош хихикает и скользит языком по дорожке волос над ширинкой, быстро разбираясь с ней и припадая носом к небольшой растительности на лобке. Тайлер охуительно пахнет собой. Джош вжимается сильнее, трётся об жёсткие волосы и стягивает штаны пониже, чтобы обхватить основание привставшего члена губами и провести дорожку поцелуев до солоноватой уздечки. Собаки не разговаривают, а Джош так безумно хочет отвесить Тайлеру кучу комплиментов, выразить преданность словами, но понимает, что мистер Джозеф в довольно садистском (читай: мудацком) настроении и обязательно накажет его за непослушание. Джошу ничего не остаётся, кроме как размазать по губам горячий предэякулят и взять в рот сразу и целиком — бесцеремонно и вызывающе, — проехавшись головкой по языку. Тайлера, впрочем, это устраивает, судя по гортанному стону и упавшей на кудрявую макушку ладони. — Тс-с... — Тайлер громко шипит, балуясь пальцами с волосами Джоша: накручивает, оттягивает и поглаживает. — Ох, блять, малыш, ты слишком хорошо знаешь, как мне нравится... Джош тащится от этого запаха, от вкуса, обволакивающего язык, от бурных реакций извращенца-Джозефа с катастрофически высоким либидо. За все эти годы Джош выучил, от чего Тайлер кайфует больше всего, и потому особо не задерживается лаской на члене, а плавно сползает ниже, к яйцам, мнёт их в ладони, массирует и лижет мошонку, втягивая в рот вместе с яичком и чувствуя, как Джозеф гнётся, дрожит и хныкает. У него закатываются глаза, а Джош усмехается и прикрывает свои, удостоверившись, что Тайлер в умате. У Джоша не такая высокая чувствительность, но, наблюдая за удовольствием Джозефа, ему кажется, что это происходит с ним самим; он рычит от возбуждения, берёт яйца в рот целиком и вылизывает их, посасывает, одновременно с этим надрачивая Тайлеру плотно сжатым кулаком. Между ног Джозефа жарко, мокро и липко, и Джош разводит ещё больший беспорядок, сплёвывая полный рот слюней на член. — Джош, пожалуйста... — Тайлера колотит под ним, он практически тает на этом кресле. — Да-а? — Джош зубасто улыбается, когда хватка Тайлера на его кудряшках слабеет — ему точно больше не прилетит за лишнюю болтовню. — Хочешь, чтоб я вылизал твою милую дырку? — Да, да, прошу... — Тайлер кивает быстро-быстро, сложив брови домиком и заёрзав на месте. — Пожалуйста, Джиш... — Как же тебя легко сломать. — Эй... как-то ты много себе позволяешь для выдрессированного пса, — Тайлер недовольно цыкает и несильно хлопает его по темечку. — Будь добр, засунь язык в жопу. — Сэр, есть, сэр! Джош громко смеётся. Он с концами снимает с Тайлера штаны и притягивает его ещё ближе, закидывая ноги на широкие плечи и наклоняясь, чтобы провести языком по промежности, уткнувшись носом в мошонку, подразнить пальцами, раздвинув ягодицы, и вновь расцеловать всего Джозефа, для профилактики прикусив внутреннюю часть бедра — лишь бы сильно не наглел. Тайлер нетерпеливый, Тайлер полулёжа пыхтит и пытается направить Джоша лёгкими, но заметными движениями бёдер, а Джош просто улыбается на это и медленно заныривает лицом меж ягодиц, давая Джозефу то, о чём он так долго просил. — Мать твою, Джиш... Тайлер хватает воздух ртом, задерживает его в лёгких и давится стоном, пока Джош ласкает его гладковыбритую — специально для этого дела — задницу. Весь властный тон моментально улетучивается, когда кончик языка давит на пульсирующие мышцы, раздвигает тугие стенки, и Джош оказывается то внутри, то снова водит круговыми движениями снаружи, опаляя горячим дыханием и заставляя Тайлера с хрустом поджать пальцы на ногах. Джош придерживает его одной рукой под поясницу, а второй лениво дрочит, сжимая кулак на сочащейся смазкой головке. Тайлер нравится ему даже здесь: раскрытый, готовый, податливый и продолжающий гнуть свою доминирующую линию, находясь в таком невыгодном положении; Джозеф как-то хватает его за ошейник снизу и тянет, вместе с тем вдавливая лицом так, что дышать Джошу становится крайне тяжело. Джош жалобно мычит, но продолжает усердно трахать его языком, зажмуриваясь и проникая практически наполовину. Он чувствует каждую пульсацию, и когда они становятся слишком частыми, Тайлер сам одёргивает его за волосы и снова перехватывает инициативу. — Покажи мне язычок, малыш... вот так, да, хороший мальчик... Джош сгребает Тайлера в свои лапы и высовывает язык, прижимая его плашмя к головке и рассматривая взмокшего Джозефа, который дышит сквозь стиснутые зубы и доводит себя рукой. Ему хватает пары минут, чтобы густо спустить на высунутый язык и безбожно запачкать щёку, кончик носа и губы Джоша. — Блять! Бля-ять, Джош, — Тайлер порыкивает, сдавливая кулаком головку и щедро сцеживая на язык Джоша до последней капли. — Давай, давай, проглоти меня... — он влажно шлёпает его членом по щеке. — Блять, я знаю, ты обожаешь меня на вкус... Джош определённо доволен. Джошу вовсе и не нужны какие-то приказы, чтобы собрать пальцами капли спермы с лица и слизать их, посмаковать тёплое семя на языке и проглотить. Он вновь высовывает чистый блестящий язык, показывая Тайлеру и теша его эго. — Ты очень вкусный, бро, — Джош трётся щекой об бедро и тянется чуть выше — поцеловать в татуировку со своим именем. — Твоя задница всё ещё пахнет гелем для душа. Намывал себя до скрипа? — Иногда я хочу запихнуть тебе кляп в рот просто так, — Тайлер ржёт и шутливо треплет Джоша за ухо. — Конечно. У меня бзик на чистый секс. — Лет десять назад ты так не думал. — Я был кретином. — Это точно. — Хочешь принять душ вместе? — Ага, — Джош опускает его ноги на пол и сжимает свой каменный стояк через ткань спортивок, обращая внимание Тайлера на эту проблему, — как раз поможешь мне с этим. Тайлер, приподнявшись на локтях, смотрит вниз и усмехается. — Забились. Возможно, в этом и есть весь секрет их успешного четырнадцатилетнего сотрудничества? Кто знает.
