Там, где заканчиваются дороги

      Это был не звук, а призрачный толчок — словно кто-то подошел и с силой тряхнул его за плечо. Скотт торопливо сел, чувствуя, как холодный воздух касается кожи, и несколько секунд смотрел перед собой, пытаясь понять, что именно его разбудило.       Сигнал тревоги прозвучал через мгновение — короткий и резкий, заставляя вздрогнуть всем телом.       — Группа Сола, готовность через десять минут. Срочный выезд.       Голос по громкой связи был ровным, но в нем слышалось напряжение.       Скотт поднялся и быстро оделся, чувствуя странный привкус во рту — как во время таких же внезапных подъемов в академии. Руки двигались автоматически, но внутри все сжималось, как перед прыжком в холодную воду — в отличие от побудок в академии эта не была тренировочной.       Коридор встретил его тусклым светом ламп, которые гудели так, будто вот-вот погаснут. И пустотой — ни шагов, ни голосов, ни выглянувшего из своей комнаты Майло.       Медикаменты наконец перестали действовать и тот наконец уснул?       Скотт тряхнул головой и торопливо вышел наружу.       Ночь казалась слишком холодной на контрасте с дневной жарой, и он поднял воротник куртки, ежась от несильного, но пронизывающего ветра.       За почти растворенным в ночи периметром была тьма, густая и дышащая, сливающаяся с небом, и Скотт быстро отвел глаза.       У точки сбора он увидел Сола — собранного, спокойного, будто не было длинного жаркого дня. Незнакомого ему мужчину, Лиддена и двух собак, сидящих возле его ног.       Скотт коротко кивнул Лиддену и посмотрел на Сола.       — Ты вовремя, — Сол кивнул и обвел всех внимательным взглядом. — Теперь все в сборе.       — Что-то случилось? — спросил Скотт, не особо ожидая услышать ответ.       Малый состав группы, да еще и с собаками, вызывал между лопатками неприятное чувство тяжести, и он потер шею между делом.       — Пропал патрульный дрон, — ответил Сол. — Датчики зафиксировали движение в районе старых воронок. Нужно проверить.       Скотт сглотнул.       Воронки находились совсем близко и их обсыпавшиеся со временем края хорошо просматривались с территории участка в ясный солнечный день даже невооруженным глазом.       Одна из собак, та, что помоложе, зарычала в темноту. Вторая подошла к Солу и села у его ног, будто подтверждая — да, там что-то есть.       — Это Гай, — Сол указал на первую, наклонился и погладил по голове вторую. — А это Руна. Сегодня они важнее нас.       Скотт почувствовал, как внутри что‑то дрогнуло. Если Сол так говорит, то ночь действительно плохая.       Они быстро забрали вооружение на складе и вернулись на площадку. Собаки запрыгнули в грузовик первыми, Скотт и Лидден — следом, Сол поднялся последним и сел с ним рядом.       — Будь потише, — сказал он, хлопнув по кабине и давая знак двигаться. — Ночью пустыня слышит все.       Грузовик тронулся и база осталась позади — маленькое пятно света в огромной темной чаше мира. Скотт смотрел перед собой, ощущая рядом тепло Сола, и чувствовал, как под воротник куртки пробирается холод.       Ночь была слишком тихой, и когда Гай снова зарычал, Скотт понял — их там уже ждут.       Грузовик трясся так, словно ехал не по дороге, а по ребрам огромного мертвого зверя, давно погребенного под песком. Приглушенный свет фар выхватывал из темноты куски разрушенных стен, обломки колонн, ржавые каркасы машин, наполовину занесенные песком. Все, что за многие годы вывозилось из города и складировалось за его периметром. То, что можно было разобрать или переработать, использовалось на месте, а за периметр попадало вот это — ржавчина, обломки бетона и мусор.       Люди наконец научились рациональному потреблению, но заплатили за это сполна.       Скотт сидел в кузове, держась за поручень, чувствуя, как ночной воздух холодит кожу. Ночь не была пустой — в ней что‑то шевелилось, шуршало, издавало странные звуки, и это не были звуки от движения грузовика. Он не раз слышал, что пустыня ночью никогда не молчит, а слушает, и сейчас самолично в этом убедился.       Сол сидел рядом, на особо больших камнях наталкиваясь на него плечом. Его лицо было почти неподвижным, но глаза внимательными, как у человека, который привык замечать малейшие изменения в темноте.       Руна лежала у его ног, пристроив морду на лапах, но уши у нее были поднятыми и двигались, как маленькие чаши локаторов. Гай сидел рядом, едва слышно поскуливая, будто уже чувствовал то, что люди еще не успели услышать. Лидден положил ему ладонь на голову, между ушей, и Гай благодарно дернул хвостом.       — Слушайте внимательно, — сказал Сол, не повышая голоса. — У нас пропал патрульный дрон. Последний сигнал от него засекли из района старых воронок. И да, он настолько ценен, что нас отправили его найти, а не бросить во всем этом хламе и мусоре. Его датчики движения зафиксировали что‑то крупное. И оно не одно.       — Крупное — это насколько крупное? — спросил Лидден.       — Достаточно, чтобы не игнорировать.       Грузовик выехал на участок, где дорога исчезала, превращаясь в каменную россыпь на краю одной из воронок. Колеса заскрежетали по камням, кузов дернулся, и Скотт инстинктивно схватился за ящик с гранатометом, чтобы тот не сдвинулся.       — Почему ночью? — спросил Лидден, спуская маску. — Можно было дождаться утра.       — Если это то, о чем я думаю, утром будет поздно, — Сол покачал головой.       Скотт почувствовал, как внутри что‑то холодеет. Он хотел спросить, о чем именно думает Сол, но не решился. Сол редко говорил прямо, и если он не уточняет, значит, причина серьезная.       Грузовик съехал в первую чашу‑воронку и Скотт приподнялся, опираясь на борт и пытаясь рассмотреть то, что внизу. Висящая прямо над головой луна заливала все вокруг мертвенно-серым светом и он поморщился.       Воронка была огромной — ярдов триста в диаметре, с гладкими, словно вылизанными ветром, стенами. Песок внизу был темным, плотным, и казался пропитанным влагой. Далеко в центре валялись обломки старой техники, скрученные так, словно их когда‑то пыталось уничтожить неведомое существо с неимоверной силой.       — Это все после взрывов? — тихо спросил Скотт.       — Старые войны, — Сол кивнул, напряженно всматриваясь в том же направлении. — Больше трехсот лет прошло, а земля все еще помнит.       Гай вдруг зарычал — низко, протяжно, Руна вскочила следом, шерсть на ее загривке встала дыбом.       — Тихо, — Сол поднял руку и водитель словно увидел этот его жест — грузовик замедлил ход.       Скотт почувствовал, как воздух вокруг стал плотнее, как будто сама пустыня задержала дыхание.       — Что они чувствуют? — прошептал он, наблюдая за собаками.       — То, что мы еще не услышали, — ответил Сол так же тихо.       Гай снова зарычал и повернулся корпусом влево, Руна ответила таким же рычанием и повернулась вправо.       — Они… — Лидден сдвинул брови, — они что, не согласны?       Сол нахмурился и словно нехотя кивнул.       — Похоже на то.       Грузовик дернулся в последний раз и остановился.       Сол поднялся вслед за остальными, проверил оружие и посмотрел на Скотта.       — Держись рядом. И не отходи от собак.       Скотт кивнул, чувствуя, как сердце бьется слишком быстро. Он вытащил гранатомет, проверил предохранитель и осторожно вдохнул холодный воздух, пытаясь прочувствовать вкус пустыни. Но пустыня была сухой, дышала холодом и к тому же не была пустой. Случайные тени двигались слишком непредсказуемо, а любой звук тут же исчезал в песке. И где‑то впереди, в глубине каменных чаш, их что‑то ждало.       Сол спрыгнул с грузовика первым и сделал знак следовать за собой.       — Пошли.       Скотт посмотрел на отпечатки собачьих лап и сглотнул.       Гай, следующий за Солом, снова зарычал, а потом и заскулил, все тише и тише, пока Сол не погладил его по голове. Руна, спрыгнувшая следом, не скулила и не рычала. Она застыла сразу возле Скотта, уставившись в сторону каменных россыпей, проходящих по внешнему гребню воронки. Просто стояла и смотрела — и это было хуже любого звука.       Сол снова поднял руку, жестом приказывая всем замереть.       — Он здесь, — сказал он тихо и Скотт почувствовал, как по спине пробежал холодок.       Он не видел ничего — только тени и камни вокруг. Но собаки видели. Гай вдруг резко повернул голову влево, шерсть на его загривке встала дыбом. Он зарычал — низко, протяжно, так, как рычат животные, когда чувствуют не просто угрозу, а присутствие. И тогда Скотт услышал это.       Шепот.       Не ветер. Не песок. Не эхо.       Шепот.       — …помогите…       Скотт замер.       Голос был человеческим.       — Что это? — прошептал Лидден, хватаясь за автомат.       Сол не обернулся, только дернул плечом.       — Это не человек, — понизил он голос так, что Скотт его едва услышал. — Приготовьтесь.       — …эй… кто‑нибудь… — шепот повторился, но уже ближе.       Скотт почувствовал, как внутри все сжимается — голос был знакомым. Слишком знакомым — одного из дежурных, которого он слышал вчера вечером в столовой. Тот же тембр, та же интонация. Но дежурный сейчас был на базе.       Не дожидаясь приказал Сола он медленно поднял гранатомет, чувствуя, как руки становятся влажными.       — Сол… — выдохнул так же едва слышно. — Оно… копирует?       Сол кивнул.       Шепот снова раздался — теперь справа.       — …Скотт… помоги…       Скотт вздрогнул и чуть не выронил установку — это был его собственный голос.       Гай залаял — резко, громко, так, что звук отразился от стен воронки и вернулся эхом. Руна зарычала, но не двинулась с места.       — Не стрелять, — Сол поднял руку, привлекая к себе внимание. — Он проверяет нас.       — Проверяет… что?       — Кто слабее.       И в этот момент что‑то мелькнуло между камнями. Быстро и тихо, словно одна из неровных теней на мгновение уплотнилась и приобрела четкие контуры. Скотт успел заметить только длинные лапы, тонкие, как у паука, и два тусклых зеленых глаза, которые сверкнули в темноте случайным отблеском. И сразу же узнал эту тварь.       Шептун.       Тот двигался не как зверь. Не как человек и не как вообще что-то живое. Он двигался как звук. И, судя по короткому описанию в одном из учебных пособий, был слишком быстрым для человеческой реакции.       Скотт сглотнул и поднял гранатомет выше, но Сол покачал головой, останавливая.       — Не сейчас.       Шептун остановился на камне, наклонил голову, будто прислушиваясь. Потом снова заговорил.       — …Сол… — голос все еще был точной копией Скотта. — …помоги…       Скотт почувствовал, как его начинает подташнивать.       Сол стоял неподвижно, но его тело будто закаменело, а взгляд стал жестким и тяжелым.       — Он знает, кто я, — сказал Сол тихо. — И кто ты.       Шептун сделал шаг вперед. Песок под его лапами не издал ни звука, и ни одна песчинка не скатилась вниз.       Гай залаял снова — отчаянно, почти визгливо. Руна встала перед ним, заслоняя собой.       Шептун наклонил голову, будто изучая собак. И в этот момент Скотт понял — если он сейчас не сделает что‑то, то Шептун прыгнет.       Он рывком дернул предохранитель, прицелился в песок перед лапами шептуна и нажал на спуск.       Яркая вспышка осветила воронку, слепя внезапностью.       Песок взлетел столбом. Ударная волна прокатилась по камням тяжелой дрожью.       Но Скотт видел, как шептун отскочил назад, издав резкий, металлический визг, который не мог принадлежать живому существу, и исчез между камнями так быстро, будто растворился в воздухе.       Сол тряхнул головой, избавляясь от глухоты, и посмотрел на Скотта.       — Очень хорошо, Хаммер, но больше так не делай.       Скотт кивнул и опустил гранатомет, чувствуя, как противно дрожат руки.       Гай подошел к нему и ткнулся носом в колено, будто проверяя, жив ли он. Руна стояла рядом и внимательно смотрела в темноту, где исчез Шептун.       Скотт понял — это был только первый контакт, проверка, и вся ночь была впереди.       Спуск вглубь воронки оказался труднее, чем выглядел поначалу. Сверху казалось, что это просто гладкая чаша, выглаженная ветром и временем, но стоило сделать шаг как песок начинал сдвигаться под ногами, будто шкура огромного зверя. Скотт почувствовал это сразу — подошва его ботинка скользнула, песок хрустнул, и он инстинктивно выставил руку, чтобы удержать равновесие.       — Осторожнее, — сказал Сол тихо. — Здесь слой песка глубже, чем кажется.       Голос его звучал ровно, но в нем было что‑то, что заставило Скотта замереть на секунду. Лидден молча кивнул.       Руна спустилась первой — уверенно, плавно, будто знала каждый сантиметр этой чаши. Гай шел следом, но его движения были нервными — он то останавливался, то резко поворачивал голову, то поджимал хвост. Песок шуршал под его лапами, и этот звук казался слишком громким в ночной тишине.       Скотт оглянулся — край воронки был уже далеко, и намного выше, чем он думал. На мгновение ему показалось, что они спускаются не в яму, а в пасть огромного древнего существа, которое только и ждет, когда они подойдут ближе.       — Держитесь рядом, — сказал Сол. — Здесь звук уходит в песок, если кто‑то отстанет — мы не услышим.       Скотт кивнул, хотя Сол не смотрел на него.       Они шли вниз медленно, шаг за шагом. Песок был холодным и влажным на ощупь, будто под ним что‑то сочилось. Скотт чувствовал, как он проваливается почти на дюйм при каждом шаге.       — Почему здесь так… — начал он, но замолчал, привлеченный каким-то движением.       — Тяжелый песок, — ответил Сол. — После взрывов почва изменила свой состав и свойства. Ну и кое‑что еще.       Скотт хотел спросить, что именно еще, но в этот момент Руна остановилась. Резко, словно наткнулась на невидимую стену. Гай зарычал — тихо, но протяжно, поджимая распушившийся щеткой хвост.       — Стоп, — Сол поднял руку. Скотт и Лидден замерли там, где застал их приказ. — Идем еще медленней и внимательней.       Внизу, почти в центре воронки, лежало что‑то металлическое.       Сначала Скотт подумал, что это просто кусок старой техники, но когда подошел ближе, понял — это дрон. И не просто упавший и сломанный, а разорванный.       Корпус был вскрыт, металл загнут наружу, будто что‑то вырвалось изнутри. Провода торчали оборванными жилами, одна из камер была разбита, другая повернута в сторону, словно дрон пытался что‑то увидеть в последний момент.       Скотт присел, провел пальцами по краю разрыва. Металл был холодным, но не гладким — шероховатым, как будто его взрезали когтями.       Забирать тут нечего — это было понятно и ему.       — Это… — начал он.       — Да, — сказал Сол. — Он не упал. Его вскрыли, как консервную банку.       — Когти? — Лидден присел рядом, упираясь ложем автомата в песок. — Или зубы?       — Не знаю, — Сол покачал головой. Наклонился ближе, провел пальцем по царапине. — Но это не похоже на удар, чтобы просто сломать. Это похоже на то, что кто‑то пытался добраться до его ядра.       Скотт почувствовал новый приступ тошноты.       — Зачем?       Сол посмотрел на него и поморщился.       — Чтобы понять, что это.       — То есть… оно изучало дрон? — Лидден шумно выдохнул и тоже потрогал.       — Да. И…       Гай вдруг залаял — резко, отчаянно. Руна тут же встала перед ним, будто защищая.       Скотт вскочил и вскинул гранатомет. Но Сол лишь медленно повернул голову в сторону собак.       — Слушайте.       Скотт замер.       Сначала он ничего не слышал. Только ветер и шуршание песка.       А потом он тоже услышал — тихий, едва уловимый звук, словно кто-то водил когтем по камню.       — Он снова здесь? — прошептал Лидден и Сол кивнул.       Гай опять залаял, но Руна толкнула его плечом, заставляя замолчать. Она смотрела вверх, на край воронки и Скотт тоже поднял взгляд.       И увидел.       На самом верху, на фоне чересчур ярких снизу звезд, стояла тень. Тонкая, длинная, слишком высокая, чтобы быть человеком, слишком неподвижная, чтобы быть зверем.       Она наклонила голову и шепот раздался снова.       — …Скотт…       — Не смотри ему в глаза, — Сол толкнул его в плечо, выбивая из внезапного оцепенения, но было поздно.       Тень исчезла.       Пустыня снова затихла.       Песок под ногами стал плотнее, тяжелее, будто снизу подпитывался влагой, которой здесь не могло быть. Скотт почувствовал, как ботинок проваливается чуть глубже, чем должен, и инстинктивно отступил назад. Гай завертел головой и заскулил, прижав уши. Руна встала перед ним, наклонив голову, и зарычала — низко, глухо, предупреждающе.       — Всем стоп.       Скотт замер, держа гранатомет наготове, остальные переглянулись и тоже остановились.       Пустыня вокруг будто задержала дыхание перед глубоким вдохом.       И тогда из‑за каменной гряды вышло оно.       Сначала Скотт подумал, что это просто большой камень, обросший какими‑то наростами, но этот камень двигался.       Существо было размером с крупного кабана, но тело его выглядело так, будто оно давно умерло и продолжало идти по инерции. С потрескавшейся кожей, будто покрытой высохшей глиной. С серыми, ломкими, похожими на кораллы, наростами на спине. Каждый его шаг сопровождался тихим, влажным хлюпаньем, будто внутри брюха у него что‑то переливалось.       Неприятный запах ударил в нос — тяжелый, сладковатый, гнилостный. Скотт почувствовал, как желудок неприятно сжался, и едва сдержал рвотный порыв. Судя по лицу Лиддена, тот тоже.       — Что это… — начал он, перебирая в памяти возможные варианты и не находя подходящего.       — Гнилушник, — ответил Сол. — Постоянный житель свалки.       Существо остановилось, наклонило голову, будто принюхиваясь. Глаза у него были мутные, почти белые — оно явно не видело. Но оно их чувствовало.       Гай залаял, коротко и испуганно, но Руна толкнула его плечом, заставляя замолчать. Гнилушник повернул голову на звук — медленно, с усилием. Песок под его лапами темнел, становясь влажным.       Скотт почувствовал, как по спине пробежал холодок.       — Он опасен? — прошептал Лидден, но Сол покачал головой.       — Сам по себе нет, но он привлекает тех, кто опасен.       Скотт даже понял, почему — запах.       Этот мерзкий, сладкий запах — приманка.       Гнилушник сделал еще несколько шагов, прошел мимо группы, даже не повернув головы. Он двигался рывками, будто проваливаясь и снова выбираясь из песка, и после его лап оставались влажные, быстро впитывающиеся следы.       Скотт смотрел на него, не в силах отвести взгляд. Существо казалось неправильным, чужим, ошибкой природы.       — Почему он здесь? — спросил Лидден, облизывая губы.       — Потому что кто‑то его выгнал, — объяснил Сол, хотя Скотт и так уже догадался.       Ничто в этой пустыне не происходит просто так.       — Шептун? — спросил он осторожно.       — Возможно, — Сол бросил на него короткий, но внимательный взгляд.       Гнилушник остановился на краю воронки, поднял голову и издал звук — тихий, влажный, похожий на вздох. Потом медленно исчез в каменной россыпи, оставив за собой темный, подсыхающий след, будто гигантский слизень.       Пустыня снова стала тихой, но эта тишина была другой — напряженной, настороженной.       Гай тихо скулил, прижавшись к ноге Скотта. Руна стояла рядом, смотрела туда, где исчез гнилушник, и дергала хвостом.       Сол выдохнул.       — Двигаемся дальше. Теперь он точно знает, что мы здесь.       Скотт не спросил, кто именно он. Он и так знал.       И пустыня будто шепнула в ответ на его мысли, подтверждая опасения — едва слышно, словно вздохнула.       Песок под ногами стал странно рыхлым — не так, как раньше. Скотт почувствовал это первым — шаг, и нога уходит глубже, чем должна. Он остановился и вопросительно оглянулся на Сола.       — Здесь что‑то не так, — сказал он тихо.       Сол уже смотрел себе под ноги.       Присел, провел ладонью по песку, будто ощупывал поверхность воды.       — Старый подкоп, — он нахмурился. — И рядом свежий.       Скотт не успел спросить, что это значит — песок под Лидденом просел. Не резко — медленно, как будто кто‑то снизу начал его засасывать.              — Черт… — выдохнул Лидден и провалился по пояс.